Так было написано нами

Каослана любил, когда на ужин в семье готовили копчёную оленину. Такой праздник не могло испортить палящее солнце или факт того, что свою загадку он так больше и не встречал. Хотя второе его очень расстроило. Очень. Он провёл на Благословенном дворе весь сегодняшний день, всё ожидая увидеть кого-то незнакомого, но из незнакомого видел только потерявшихся рыжих химер из соседней деревни, чудные формы облаков и собственные эпические фантазии. Хотя последнее вряд-ли получалось у него чем-то новым. Поскольку ничего особо нового за шестнадцать лет жизни в Эйдес Элизиа он не увидел. Он черпал своё вдохновение с одних и тех же сказок,с одних и тех же мифов, с одних и тех же сплетен… Но от крутящихся по кругу в голове неизменных образов он не уставал, просто надеялся, что его загадка воплотит один из них в реальность. И поэтому мечтательно продолжал ждать. И на просьбы пойти на охоту в лес со стариком Гальбе и Писо сегодня он отказал. Найти достойного аргумента почему он не мог, но они умоляли его так долго, что пришлось даже пообещать сходить как-нибудь в другой раз и поделиться с ними половиной собственной добычи. Объяснить настоящую причину было…стыдно. Про фигуру в красном Каослана не рассказал даже любимой сестре, от которой обычно ничего не скрывал. Время не обманет ждущего. В это верили фермеры, надеясь на богатый урожай в предстоящем сезоне. Особенно это было актуально в месяц удачи, когда каждая семья в Элизиа Эйдес планировала и ожидала предстоящие посевы. Один только Каослана повторял эту фразу с надеждой о начале его героического эпоса. И пока он с ребяческим волнением терял границу между фантазией и реальностью, эти слова лишь только больше укрепляли его нереалистичные картинки в голове. Ожидание точно-точно всегда вознаграждается, вера не оставит ни одного верующего у разбитого корыта, но робкое осознание, что это вряд-ли приведёт его к становлению рыцарем Охемы, всё равно подкрадывалось в потаённые места детского сознания. Потому что все рыцари остались на старых иллюстрациях пыльных книг. Парень неловко улыбнулся, наблюдая на своей тарелке сразу пять кусков идеально подкопчённого мяса. Особенно он любил запах, который стоял в их маленьком дворике ещё несколько часов после. Каждый укус сочного мяса оставлял после себя приятную сладость, из-за которой любые переживания и проблемы превращались в мимолётную неприятность. Каослана любил тот ореховый привкус, которое имело это мясо, он мог есть его без всяких соусов и дополнительного маринада, наслаждаясь естественностью лесной дичи подобно самому сладкому винограду. Но с соусом было бы даже вкуснее. На этом столе явно не хватает фруктов, из которых можно было бы приготовить идеальное дополнение к оленине, но запасов мёда старика Гальбы у них было гораздо больше, чем трав и фруктов… Потому что первое они ели гораздо реже. —Мам, — подаёт голос Кирена, макая мясо в дикий мёд, — мы так давно не делали шампанское из бузины… —Знаешь, я хотела сделать из оставшихся цветков кое-что другое, — Одата слабо улыбнулась, — это будет сюрприз. —Что-то вкуснее нашего любимого шампанского?.. —Каос, хочешь ещё мяса? — Гиеронимус хитро щурится, указывая сыну на глубокую тарелку, — и сходим к соседям. Проверить обстановку, так сказать. Каослана покачал головой. "Проверить обстановку" на языке отца означало помериться с жителями других деревень уровнем жизни. Однако ни Каослана, ни Кирена так и не сумели понять эту соперническую жилку между деревнями, которая так сильно прослеживалась в старшем поколении. Как будто случится что-то плохое, если на мраморную ярмарку Охемы повезут чью-то другую пшеницу. Но ещё один кусок он всё равно зацепил, решив попробовать тот с всё не кончающимся диким мёдом. Отец на это лишь недовольно цокнул, но возражать не стал. Хотя в его глазах было написано даже больше, чем он мог бы сказать – не один Каослана жалеет о том, что вырос. Потому как ещё мальчиком его рабочая продуктивность в полях напрямую зависела от съеденной им еды. А ел он много – ведь любому герою нужно много-много силы, чтобы…. косить траву. —Дети, пока вы не разбежались, нам нужно сделать подарок Леди Пифее. —Ой, у неё же скоро день рождения, — Кирена задумчиво приложила пустую вилку к губам, — как насчёт Петимези? Традиционно приготовленного виноградного сиропа, который в любом доме разливался по блюдам в качестве подсластителя ещё долгие месяцы. —Хороший вариант, — отец одобрительно кивнул, — ну, а я пошёл. Спасибо за еду. Гиеронимус погладил детей по голове и поцеловал жену в щёку, напоследок подмигнув Кирене и захватив с собой несколько опустевших тарелок. Одата с улыбкой кивнула, молча одобрив вариант и побежала в дом вслед за мужем. Оставшиеся за столом брат с сестрой поглядели на оставшиеся лакомства на столе и согласились на том, что это можно будет оставить как закуску на предстоящий завтрак. Кирена погладила стоящую рядом с солью птичку-свистульку, которую нашла за утренней уборкой в комнате. У них в комнате хранилось очень много забытых вещей - начиная с висящих у кровати Каосланы разноцветных флажков, которые он забрал с собой после окончания фестиваля на рынке, заканчивая множеством мягких игрушек наверху шкафа Кирены. Некоторые безделушки были красивые и их было даже жалко выбрасывать, как, к примеру, эту птичку. А некоторые Одата с раздражением выкидывала в мусорный пакет, наблюдая за тем, как дети даже не пытаются оправдать купленный когда-то на рынке хлам. —А знаешь, Каос, — медленно начала Кирена, поднося свистульку к губам и издавая приятный, певучий звук, — ты когда-нибудь задумывался о том, как проводили свой быт правители Священной Охемы? —Правители? — парень глубоко задумался, — если честно, то не особо. Потому что настоящий рыцарь будет предан любому правителю и королевству… —Ага, конечно, — Кирена хихикнула, — но сегодня я всё утро размышляла об Императрице Керидре, и… —О Цезаре?.. С северного королевства? — во взгляде Каосланы показалось лёгкое недоверие, — а это… —А ведь у неё тоже была преданная рыцарь – Гисиленса, и даже не отрицай, что ты хранишь у себя очерки про её подвиги. А ещё я знаю, что ты спрашивал у Цифер про любимое вино Гисиленсы!.. —Знаешь, на ярмарке его не продают, — Каослана покраснел. —Думаю, для него нужно отправляться прямиком в Стиксию! —Уверена, что моя жизнь стоит качественного вина? За столом разнёсся звонкий смех, и пока Кирена рассказывала сюжет своей новой истории, Каослана всё не мог оторвать глаз от Благословенного двора, по крайней мере от того его куска, который был ему виден с угла их крошечного дома. И в какой-то момент он и вправду увидел свою загадку, резко вскочив из-за стола. —Каос?.. — Кирена опешила, случайно роняя свистульку лицом вниз, — что такое, что-то случилось? И сколько бы она не выглядывала из спины брата, она всё никак не могла увидеть что либо, что могло бы вызвать подобную реакцию. —Знаешь, я… — парень торопливо улыбнулся сестре, нескладным движением отодвигая стул назад и расправляя любимую льняную кофту, — обещаю, узнаю побольше об Императрице и… я тут вспомнил, мне нужно кое-что забрать у Леди Трибиос… пока! —Пока?.. Кирена в замешательстве наклонила голову, провожая взглядом рванувшего куда-то младшего брата. И побежал он вовсе не в сторону библиотеки, но в сторону статуи Оронис. И если бы она сделала несколько шагов от двери дома, она бы даже смогла наблюдать причину внезапной спешки брата. Но если он что-то ей недоговаривает, значит, у него на это свои причины. Только вот такого ещё никогда раньше не случалось. И Каослана это осознавал, как никто другой, и ему становилось даже хуже оттого, что на это у него не было никакой мотивации. По крайней мере, у него вряд ли получится объяснить для самого себя, почему очередной шанс на увлекательное приключение он хотел скрыть от оставленной в одиночестве сестры. Девушка лениво подняла птичку, от скуки решив продолжить напевать разные мелодии, которые, в силу нехитро сделанного свистка, получались все на один мотив. Загадка всё же показалась ему вновь. Она стояла к нему спиной, кажется, с интересом рассматривая каменное изображение Титана Времени. На золотые пышные волосы незнакомца падал солнечный свет, такой яркий и такой обволакивающий, как будто тот отдавал свои последние силы на то, чтобы позволить искупаться новому гостю в своём величии. Ещё секунда - и солнце уйдёт за горизонт. —Это статуя Оронис! — воскликнул Каослана, без застенчивости вставая рядом с незнакомцем. —Почему у неё нет лица? —Ты городской? —Мхм. Ответь сначала на мой вопрос. А всё-таки, его загадка оказалась мальчиком, а не принцессой, которая нуждалась в его спасении и очаровании. В чужом мальчишеском голосе звучали нотки некоторой грубости и по-настоящему воинственной смелости. Но от этого стало даже интереснее – Каослана удовлетворительно хмыкнул, внутри появился знакомый с детства трепет, его фантазия тут же начала рисовать образ того самого правителя, о котором до разговора с Киреной он никогда особо и не задумывался. Что-то в этом голосе было властным, отдающим приказ. И от этого по его лицу расползлась улыбка, полная настоящего восхищения. Его же голос был совершенно другим - задорным и весёлым, как будто каждое слово для него было шуткой или очередной причиной посплетничать с сестрой. Они отличались не только в этом - незнакомец был гораздо более крепкого телосложения. Тот явно имел физическую нагрузку в разы больше,чем драки с висящими пугалами, которые Каослана использовал для обучения рукопашного боя, да килограммовые мешки пшеницы. —Это философский вопрос. Я не знаю, — честно ответил Каослана. —Разве ты не живёшь здесь? — парень пренебрежительно оглядел одежды внезапного собеседника, — как ты можешь не знать что-либо про свою родину? —К-как? — Каослана расстроено замахал руками, — я знаю очень много про Элизиа Эйдес! Я умею по небесному покрову определять будущее для наших земель! К примеру… —Это как? —Ну, вот если небесный покров неустойчив, то лучше совсем не работать с землёй и потратить время на что-нибудь другое. Обычно в такое время мы с сестрой собираем листву, подметаем дорожки, подкрашиваем телеги… —Я не понял, — незнакомец сморщился, — что значит “неустойчивый небесный покров”? —Это когда звёзды мерцают. —Хах. Какая глупость, так сильно полагаться на звёзды в труде… —Вовсе не глупость, — Каослана обиженно снизил тон, — мы верим предсказаниям Оронис… —Я не это… — незнакомец замолк, несколько виновато оглядев парня ещё раз, — что ещё расскажешь? —Так ты городской? — Каослана снова улыбнулся, мгновенно забывая про неприятные слова другого, — откуда ты? —М… — парень сдавленно выдохнул, — каструм Кремнос. Каослана моргнул, уставился на гостя. Он не успел бы даже осознать то, насколько глупым сейчас выглядело его лицо – на самом деле, он перестал осознавать даже себя после услышанного. Это и вправду было в разы лучше всяких принцесс. Каструм Кремнос – город настоящих воинов, место, в котором происходили одни из самых славных подвигов, одни из самых долгих приключений Спасителя Фаенона. Каструм Кремнос и его королевство, по бесконечно величественным залам которого Спаситель передвигался с такой свободой и честью, которая была дозволена только признанным Героям. Особенно сильно он любил передвигаться по дорогим королевским бордово-красным коврам, вдумчиво делая каждый шаг всё ближе и ближе к Правителю, чтобы склонить перед его могущественным образом одно колено и поклясться в защите. Даже если такой церемонии там никогда не существовало. И какие там были полные грации пиры, после очередной оглушительной победы воинственных кремносцев!.. —Неужели ты не слышал ничего о каструме Кремносе? — незнакомец спросил с лёгкой угрозой в голосе, а после незаметно мотнул головой, — видимо, здесь это не так уж и важно… —Я слышал! — закричал Каослана во весь голос, пугаясь того, что красивый незнакомец подумает, будто он никогда не горел мечтой хоть на минуту оказаться в воинственном Кремносе, — прошу, прошу, — скороговоркой начал тараторить отчаявшийся в секунду парень, — сразись со мной. —Что? —А… — деревенский юноша сделал шаг назад, сильно краснея. Именно по этой причине он давно избавился от своего деревянного меча - каким же он может быть неловким и совершенно непонятным для окружающих со своими фантазиями и экстраординарными просьбами. Но как он мог описать незнакомцу все свои фантазии, как мог выразить горящее желание подарить своему любимому герою хотя бы один шанс воплотить предначертанное в жизнь? —Что за дурак, — незнакомец с любопытством посмотрел в чужие глаза, — просит о схватке после пяти минут разговора, находясь на своей территории? Однако речь парня с золотистыми волосами была наполнена эпосом не меньше, чем его собственные мысли. —На первый взгляд - ты сильный, — поделился он своей оценкой, — но тебя ждёт поражение. Каослана покраснел от услышанного комплимента -- сам кремносец похвалил его скромное телосложение с посредственным рельефом мыщц. Он часто слышал это от родителей и прочих жителей Элизиа Эйдес, но комплимент именно от этого человека отчего-то значил гораздо больше. Он готов был поклясться, но у стоящего напротив парня явно были личные наставники и он немало знал про идеальное тело воина. Через красную, несколько облегающую майку, если приглядеться, Каослана мог заметить очертания накаченного торса. Насколько было странно продолжать вглядываться в тело незнакомца? —Я сказал - поражение, — сквозь зубы произнёс незнакомец, щёлкая у Каосланы перед носом. —Хе-хе, — улыбнулся в ответ парень, потирая руки, — тогда я готов даже с большей охотой! И юный кремносец внезапно бросается на парня, резким ударом проходясь ему по плечу. И он явно передумал в последний момент насчёт того, куда именно приземлить свой тяжёлый кулак, Каослана готов был поклясться – у него без причины заболела челюсть, по которой чуть не прилетел удар. В ответ он лишь фыркнул, не от удивления и не от боли, а от возрастающей внутри интриги. Желания почувствовать, насколько долго он сможет продержаться в настоящей драке. И он рефлекторно толкает соперника в грудь, от этого движение получается настолько же резким и сильным, что заставляет второго сделать шаг назад. На лице - удовлетворённая улыбка, глаза кремносца горели оттенком падающих на него минутами ранее солнечных лучей. Мгновение, и оба парня перешли к настоящей драке, сменяемой смехом и попытками удержать равновесие. Падать на камень рядом со статуей было бы опасно, и поэтому Каослана торопливыми движениями уводил обоих всё дальше в высокую траву. Кремносец замахнулся на парня в попытке применить на нём один из самых любимых приёмов, но Каослана лишь неловко споткнулся о выступающий в земле огромный камень и полетел на землю без чьей-либо помощи. Вместо группировки, рефлексы незнакомца попытались поймать соперника, но в итоге он лишь полетел вместе с ним в гущу жёлтой травы, у которой, казалось, не было конца. —Это… считается за поражение? — с одышкой спросил Каослана, с плывущим перед глазами изображением пытаясь вглядеться в неловко нависшего над ним кремносца. —За унизительную случайность, — парень фыркнул, рывком поднимаясь на ноги и подавая руку Каослане, — меня зовут Мидей. —Меня… —Фаенончик! — за спиной Мидея появилось обеспокоенное лицо Ливии, — что здесь происходит?! Тебе больно?! Мидей удивлённо обернулся на девчачий испуганный голос, чувствуя лёгкий румянец на щеках. Не так он представлял себе знакомство с местными жителями. —Нет, Ливия, — Каослана покраснел в разы больше нового приятеля, сразу по ряду причин, — я не… —Фаенончик? — Мидей загадочно улыбнулся, помогая парню встать, — нелепое имя. Эм… Извините, — он повернулся к девочке, — я только на днях приехал сюда, и Фаенончик рассказывал мне про звёзды. —Мы всегда очень рады новым ребятам! — Ливия засмеялась, хлопнув в ладони, — особенно Фаенончик! Да, Фаенончик?.. Мне показалось, что вы дрались. Это правда?! —Да. —Нет, — Каослана с тяжестью вдохнул, избегая взгляда с Мидеем, — перестань так называть меня, Ливия! —А что, тебя зовут не “Фаенончик”? —Н-нет, это… —Неужели он не рассказал тебе про похождения Спасителя Фаенона? —Спасителя Фаенона, да? Каослана съёжился, испытывая настоящий стыд. Он правда хотел, чтобы красивый незнакомец знал о славных подвигах его любимого героя. Чтобы он чувствовал весь прожитый в фантазиях опыт спустя несколько лет, когда они стояли бы рука об руку на одном поле боя. Чтобы они смогли пережить вместе ещё много новых историй. Но осознание, что он сам имеет дело с самым настоящим кремносцем, который всю жизнь был окружён самыми настоящими битвами и политическими интригами, пришло к Каосланее гораздо сильнее, чем к Мидею могли бы придти лёгкие догадки о чужих детских мечтаниях. И прокомментировать сложившуюся ситуацию ему нужно было, чтобы сохранить хотя бы остаток имеющейся у него мальчишеской чести. —Фаенон как Фаетон… скитающийся среди звёзд… и… —Ага, — Мидей лишь положил руку на плечо смущённого приятеля, — конечно, Спаситель. Меня, наверное, уже заждались. Приятно было познакомиться. Надеюсь на реванш. Мидей огляделся вокруг, задерживая взгляд на начинающим проявляться звёздном небе и ещё несколько раз похлопал Каослану по плечу. Он вышел из высокой травы и направился вглубь деревни, пока оставшиеся на Благословенном дворе молча провожали его взглядом. Ливия ещё раз посмеялась над произошедшим, совсем как Кирена, настолько она стала на неё похожа с возрастом, и пожелала стоящему в смятении другу спокойной ночи. Идти домой Каослане не хотелось, потому что он ничего не узнал ни об Императрице Керидре, ни об Рыцаре Гисиленсе, и к любопытной и ожидающей его сестре в итоге возвращался только с осевшим на него осознанием, что новый вызывающий у него восхищение товарищ так и не узнал его настоящего имени. И поэтому он лёг обратно на тёплую землю, уставившись на ночной покров, оберегаемый Оронис, которая точно также видела настолько неловкий поединок. В голове появлялись любимые фантазии недоступного каструма Кремноса и Цезаря. Каослана по привычке оторвал тонкий стеблёк растущих рядом цветов и начал размахивать им по звёздному небу, словно пером. —История, достойная эпоса об Амфореусе, — шёпотом начал сочинять Каослана, — гласит о ледяном великолепии покоев Правительницы Священного города Охемы… Что никогда не носила пышных платьев и никак не украшала свои одежды драгоценными камнями, доставшихся ей с бесчисленных договоров о сотрудничестве… Что носила поверх строгих военных одежд шкуру снежного барса, которого убила голыми руками ещё до прихода к власти… Что каждое утро завтракает в одиночестве, перед этим проверяя еду на наличие яда… Что мало спит и встаёт раньше момента зарождения самого солнца… Что знает, как должен вести себя настоящий воин и не терпит малодушия и слабости разума… Имела всего один недостаток… Каослана сонно улыбается, замедляя ленивые, но вдохновлённые движения руки. Вдалеке слышались растворяющиеся в холодеющем воздухе запахи вкусной еды и ночные разговоры по душам за родными деревянными столами, на которых теперь вместо тарелок стояли одинокая пепельница с вазочками оливок. В детстве они с Киреной очень любили засыпать вот так, в пшеничных полях, прислушиваясь к произносимому шёпотом фольклору любимой деревушки. —Он проявлялся в облике её самой преданной рыцаря, играющей ей свои прекрасные песни за завтраком и разделяющей с ней её любимые напитки. Только при ней её вечно ледяные глаза по-настоящему улыбались, только её словам доверяли и только её руками писались поэтичные излияния души, так сильно отличные от рассчётливых планов по захвату очередного королевства… Ведь на самом деле… —Императрица никогда не была жестока, — чей-то ласковый голос продолжил историю за него, — она всего лишь была поистине гениальным стратегом, пытающимся вернуть Священному городу былую славу… пошли домой, Каос. И Каослана тихо кивает, поднимаясь на ноги и благодарно улыбаясь сестре, которая, конечно, никогда бы не смогла пропустить его отсутствие в их комнате. Они ничего не обсуждали, нежась в объятьях звуков, робко наполняющих ночную Элизиа Эйдес. И хоть для этой истории у них под рукой не было ни мелков, ни фигурок на нарисованной карте, Кирена всё равно потратила часы своего сна, выписывая всё новые и новые детали истории Керидры и Гиселенсы. Время от времени она наблюдала за мирно спящим братом, и его расслабленная улыбка рисовала под её пером всё новые и новые проявления нежности самого Цезаря.