Так было написано нами

Стоит представить крошечные лапки букашек на ногах, руках, спине – так сразу же пробегает дрожь. У Каосланы практически не было страхов, кроме еле заметных, ядовитых насекомых. Конечно, ядовитыми они вряд ли были, но голые факты не так волновали при столкновении с непроглядной темнотой ещё неизведанного места. Пусть он и взял с собой фонарь – причём, стоит отметить, довольно мощный – обстановка от этого не стала безопаснее. Он освещал скалистые стены настолько хорошо, что даже пробежавшая возле его носа только что тень не могла не остаться незамеченной. Парень от неожиданности подался назад, тем самым пугая вдобавок и настороженно наблюдающую за этим Кирену. Он молча повернулся к сестре и с бледным от ужаса лицом криво улыбнулся. Такую его улыбку Кирена называла нервной, но вместо того, чтобы над ней рассмеяться, как это обычно случалось, улыбнулась в ответ точно так же. Теперь они выглядели почти как близнецы. В их взглядах читалась лёгкая растерянность, от осознания, что они не могли до конца вспомнить, как к этому пришли. Как они оказались у входа в неизведанную ранее пещеру. Почему именно Каослана сейчас взвизгнул от пробежавшего около его ладони паука, почему Кирена тут же отпрыгнула, пытаясь сгладить испуг смехом. Она не смогла найти подходящих для поддержки слов, и поэтому просто продолжила следить за медленно передвигающимся братом. И вроде бы это было совершенно спонтанное приключение, а вроде бы на них были надеты самые поношенные одежды, чтобы не запачкаться от земляной пыли, подготовлены фонарики, а в руках Кирены даже красовалась крепкая верёвка со склада отца. Которая, вероятно, им точно не понадобится, поскольку кинутый в пещеру камень для проверки глубины уверил смелых и отважных в том, что лететь им придётся недолго. Если быть аккуратными - лететь не придётся вообще. Так или иначе, всё случилось именно так, как должно было случиться. Ведь по крайней мере, у их здесь нахождения была причина. Неспособность Каосланы скрывать от своей сестры мысли, желания, секреты… И поэтому перед самым сном они ещё долго разговаривали, пока с его языка не слетело наивное и детское признание: “я очень скучаю по приключениям Фаенона”. Кирена в ответ не начала смеяться, не отвела неловкого взгляда, а только тихо вздохнула. Что на самом деле испытывала его сестра в тот момент? Ответа не было. Черты её лица растворялись во мраке, а вместе с ними и любая возможность угадать её настоящую реакцию. Но сам он покраснел. Потому что проводить столько времени в собственных грёзах в его возрасте было уже просто странно. К тому же, он уже точно знал, что ни драконов, ни воинов в их деревне не окажется. Да вот только появление Кремносца заставило спрятанный под кроватью деревянный меч снова показаться миру. Спустя нескольких минут тишины Каослане уже начинало казаться,что сестра просто заснула обратно, но Кирена всё-таки подала голос и рассказала историю о титане земли Геориосе, а если быть точнее - то, насколько на самом деле мало о нём было известно. Казалось, что сама леди Трибиос знает о нём достаточно мало, хотя именно она с упоением рассказывала своим ученикам историю Амфореуса и его главных покровителей. Слово за словом, домысел за домыслом, и вот ребята поставили себе цель отправиться на исследование первой же найденной пещеры Элизиа Эйдес. Ведь где искать следы Геориоса, как не в земле?.. И пусть это было очень наивно и совершенно не логично, а всё-таки даже Кирена соскучилась по историям про подвиги Спасителя. К тому же, она могла бы закончить некоторые начатые ещё в детстве пейзажи. —А что мы… — Каослана нервно сглотнул, — не важно… —А знаешь, мы нашли наших любимых фей когда-то именно таким образом, — Кирена положила руку на плечо брата в попытках поддержать, — настоящие приключения происходят там, где никогда ещё не был!.. И именно после таких слов в фильмах ужасов на кассетах их родителей начинал происходить настоящий ужас. Кирена переступила с пятки на носок, пытаясь разглядеть содержимое бездны. Парень снова сел на колени, проползая вперёд ещё на несколько сантиметров. Он зажмурил глаза, начиная шёпотом повторять: “без риска нет подвигов без риска нет подвигов без риска нет подвигов без риска нет… —А почему мы не расспросили Долимем о местных пещерах, прежде, чем… Каослана замолчал, чувствуя, как что-то склизкое притронулось к его руке. Существо “извне”. Посягающее на его дорогую и любимую жизнь. Девушка в ожидании приоткрыла рот, мгновением позже улавливая слабое хлюпанье. Она с небывалой уверенностью включила фонарик, пролезая прямиком к брату и видя перед собой всё такую же бездну. Это нужно сделать быстро, не давая мыслям возможность успеть нарисовать трагические исходы. —Каос, как насчёт… И Каослана лишь хватает её за руку, прибавляя скорость вперёд по узкому проходу. Без риска нет подвигов без риска нет подвигов без риска нет подвигов… Что-то под их весом треснуло, и последнее, что каждый из них мог разглядеть - ужас в глазах другого. Они стремительно полетели вниз, благо лететь пришлось недолго и они успели приземлиться гораздо раньше, чем попрощаться с жизнью и подумать о том, как родители примут печальное известие о своих павших заигравшихся в бесмысленные игры взрослых детей. Оставленная у входа в пещеру верёвка отозвалась болью в пояснице Кирены, которая первым делом заметила брошенный ими же камень. Ни удача, ни доверие к камешку им не помогли. Кирена медленно открыла глаза, откашливаясь от земельной пыли, казалось, что всё её лицо было ею усыпано. Как и старое, уже не подходящее ей по росту белое платье. Её руки упирались в знакомые ярко фиолетовые цветы, а каменные массивы вокруг были обвиты лозой. Девушка слабо улыбнулась и тут же хватилась брата, который лежал на некотором от неё расстоянии и, кажется, совсем не хотел двигаться. —Каос, — прошептала Кирена, разглядывая мученическое лицо младшего брата сверху, —Каос, мне кажется, мы попали в Меморный лабиринт… —Это ещё… не конец… — одними губами прошептал Каослана, вряд ли отвечая на слова сестры. Медленный кивок, Кирена насильно раскрыла глаза брата, вглядываясь в несколько расширенные зрачки. С её губ слетел лёгкий смешок. А у страха глаза и вправду были велики. —Смотри, это Геориос!! — театрально громко выкрикнула Кирена, показывая вглубь бесконечных туннелей. —Где?! — Каослана тут же поднялся на локти, пытаясь высмотреть нечто, до образа которого не могло додуматься даже его воображение, — как он выглядит?! —Откуда я знаю. Девушка саркастично засмеялась, поднимаясь на ноги и пытаясь вернуть платью прежнюю белизну. Безуспешно. То же самое касалось и их миссии открыть совершенно незнакомое для них место и поразить титана земли своей самоотверженностью. В любом случае, и каждый из них это знал, владения Геориоса находились бы не в их маленькой деревне, но испытать знакомый огонёк любопытства из детства было по-особенному приятно. Каослана лишь разочарованно откинул голову назад, осознание неудавшегося подвига начало приходить и к нему. На белые волосы юноши села знакомая каждому проживающему на Амфореусе золотая бабочка Мнестии, подтверждая все самые прискорбные переживания Героя. Они и вправду попали в знакомое для них ещё с детства тайное пристанище фей, просто с другого входа. Кажется, их волшебный лес простирался на всю территорию Элизиа Эйдес, только находился под землёй. Найти отсюда выход будет нетрудно, достаточно было найти кого-нибудь из фей и с грязными от пыли руками и красными от смущения лицами попросить их о помощи. Кирена мечтательно вздохнула, поворачиваясь к брату и радостно улыбаясь. —А знаешь, я рада снова открыть для себя это место, — поделилась девушка мыслями, — даже если мы теперь взрослые и знаем здесь… почти, — по слогам произнесла, — каждый уголок, это место всё ещё настоящее чудо. Феечки нравятся мне гораздо больше химер. Они так весело танцуют и рассказывают историй не меньше учебников… —Кирена… —Знаешь, мне кажется, это место было соткано Мнестией. Я часто вдохновляюсь им, фантазируя о Роще. —Кирена, почему они меня облепили? — с ноткой жалобы спросил не слушающий её Каослана, — что им нужно? На её брате сидело уже свыше пяти бабочек, придавая его лицу золотистый оттенок, а волосам более шелковистый вид. Кирена звонко засмеялась. —Потому что они рады видеть своего Спасителя. —Ага… — Каослана грустно отвёл взгляд, но улыбка всё равно промелькнула на его губах. К центру Меморного лабиринта они добрались достаточно быстро, просто шли по единственно ведущей вглубь пещеры тропинке. Они почти сразу наткнулись на Долимем, старосту леса, которая оглядела их без стеснения оценивающе, но комментариев по поводу их внешнего вида давать не стала. Как и их ребяческому поступку зайти “через окно”, когда существовал аккуратный прямой вход, который феи ещё в первый год знакомства с новыми друзьями украсили по-особенному красиво. Рядом с Долимем Каослана и Кирена всегда чувствовали себя провинившимися детьми, даже если приходили помочь чем-то и выполняли всё самым что ни на есть безупречным образом. Всё-таки каждая фея была гораздо старше их самих, особенно Долимем… Староста рассказала им про земли Геориоса. Про его огоньки, расположенные по всей Охеме, про благословения, которые он дарит животным всего Амфореуса. Про то, как из его дыхания были рождены сразу два титана - Аквила и Фагуса, из-за чего и создалось вечное противостояние суши и неба. О том, как жрецы города Икатус ежегодно выкапывают титана из глины, чтобы всё живое снова могло задышать. И пока ребята с особым вниманием слушали её рассказы, они не могли отделаться от ощущения, что их дорогая фея успела застать времена, когда Геориос правил среди людей. И неожиданно детальная лекция, прерываемая редкими и смущёнными смешками старой феи, закончился в тот момент, когда на плечо Кирены села никогда ни в чём не отказывающая себе Симилемем. —Смотрите, я научилась играть на арфе… И в лапках голубенькой феи появилась крошечная арфа, и вокруг их укромного места начала раздаваться несколько несдержанная и торопливая музыка, вызывая на лице старосты усталость и раздражение. Ребята, конечно, сразу же отвлеклись на чудную мелодию, забыв про величие Геориоса без особых усилий. И пока Долимем медленно улетала в сторону своего крошечного деревянного домика, на музыку слеталось только больше фей и изящных бабочек Мнестии. —А знаете, — звонким голоском пропела занятая арфой Симилемем, — я подслушала ваш разговор… —Мы не сомневались, — засмеялась Кирена. —И удивилась, почему наша староста не рассказала вам само-ого главного! — она начинала пропевать каждое слово, теряясь в нотах инструмента, в их маленьком кругу раздался смех. —Самого главно-ого… — эхом повторили феи, забываясь в энергичном танце. —Ведь наша дорогая староста Долимем… когда-то проклинала путников, которые пытались навредить нашим чудесным деревьям! —Проклинала-а… —И даже если Фагуса ненавидели своего прародителя, однако ни один титан не любил, когда созданные им владения пытаются уничтожить… Особенно Геориос, который слышал обиду мудрой Долимем… —Мудрой Долиме-ем… —Ведь путник пытался срубить не простое дерево, но защищаемое самой Мнестией, — Симилимем лапкой указала ребятам на стоящее чуть поодаль главное и самое роскошное дерево Меморного лабиринта, — и поэтому он позволил наслать страшное проклятье на путника! —Позволил, позволил, позволил! —Вечный, страшный голод, одно из самых нещадных проклятий Фагусы… Кирена с Каосланой переглянулись, по их лицу пробежала заметная тень испуга. До этого момента им не разу не приходило в голову, что боги могут не только защищать, но и наказывать. Они не размышляли о всепростительности создателей их мира, поскольку в их мыслях никогда даже не существовало сомнения в том, что могло быть как-то иначе. И от одного этого осознания им стало не по себе. Но не успела протиснуться в глубины их сознания идея, что справедливость богов может заключаться вовсе не в светлом даре, но в холодном расчёте, как феи прервали поток становящихся слишком громкими мыслей. —Вы выглядете такими испуганными, — робко подала голос Досольмем, витая между братом и сестрой, — но вам нечего бояться!.. Ведь по велению Геориоса земли Элизиа Эйдес всегда остаются плодородными! Забота всегда поощряется трудолюбивым фермерам! —Фермерам, — засмеялась Симилемем, подмигивая гостям и продолжая свою чудную мелодию. И пока феи радостно кружили в танце, Каослана с Киреной переглянулись в последний раз, согласившись на том,что им пора возвращаться домой. В Меморном лабиринте время протекало совершенно иначе, нежели в деревне, и они с лёгкостью могли провести внутри уже несколько часов, забытые в волшебных историях и загадочной музыке фей. Обсуждать услышанную историю никто из них не торопился, так же, как и записывать её на карте их бесконечных эпосов. Дома, однако, их ждал самый настоящий сюрприз. Кирена уже открыла было дверь, как в последний момент взгляд Каосланы метнулся на происходящее сбоку дома. Парень тут же схватился за запястье сестры с открытым ртом. Быть может, удача всё-таки была на их стороне. Из белокаменной стены выглянули двое любопытных личика, желающих разглядеть происходящее с первых рядов. Рядом с их матерью сидела элегантная женщина в белоснежном наряде, который лишь на первый взгляд казался незамысловатым. На её шее блестело дорогое колье из золота, а на лежащей на столе свободно руке красовались множество браслетов с блестящими синими камнями. У Каосланы тут же заблестели глаза, он сразу узнал отливающие золотом светлые волосы, заплетённые в одинокую, и от того величественную длинную косу. —О Кефал, — одними губами прошептала Одата, прерываясь от спокойного и тихого диалога с гостьей. Она явно заметила своих детей, — что с вами…стало? —Э! —Мама, — Кирена в миг покраснела от стыда, прокручивая в голове происходящие за этот день события. А ведь она чуть было не погубила своего брата, — мы просто споткнулись. Ничего страшного. Ничего страшного… —Споткнулись и долго-долго лежали в земле?.. Женщина в белом с интересом оглядывала изучающие её в ответ мордашки. Она не встревала в диалог и, казалось, даже не собиралась хоть как-то комментировать сложившуюся неловкую ситуацию, пока Одата оглядывала детей сверху вниз с лёгким разочарованием. За это стыд чувствовали и Кирена, и Каослана, но не в такой мере, в какой они испытывали интерес к грациозной даме за столом. Она молча поднесла к губам кубок с красным, словно кровь, вином, и подмигнула детям. —Простите нас, мисс Горго, — Одата неловко засмеялась, — дети… —И это почётно, — сильным голосом перебила женщина, коротко кивнув, — знаете, мой сын почти всегда возвращается домой в таком состоянии, что одежду будет легче выкинуть, чем отдать в ателье. И каждый раз я им горжусь - это лишь значит, что он совершенствовался в искусстве боя. А ваши дети совершенствуются в познании мира. Именно так, как это должны делать небезразличные к окружающему люди. Кирена и Каослана переглянулись, замечая друг у друга широкие и гордые улыбки. Они не имели ни малейшего понятия, кто была эта женщина, но комплимент от неё хотелось поставить на шкаф в качестве трофея и относиться с такой заботой, с какой “мисс Горго” относится к каждому произнесённому ей слову. Каослана глупо ухмыльнулся, давая себе отчёт в том, что он снова собирается произнести что-то прежде, чем подумать. —Мидей так на Вас похож! Женщина кивнула, одаривая мальчика очередным величественным взглядом. —Надеюсь, Вам понравится наша еда, — с восхищённой улыбкой произнесла Кирена, замечая на столе жаренную в кляре бузину. Тот самый сюрприз, о котором мама упоминала ранее, — хорошего вечера! И ребята убежали внутрь, оставленные под глубоким впечатлением от гостьи. Кирена побежала в комнату, заперевшись изнутри, чтобы переодеться, а Каослана без лишних возмущений лёг мечтать на диван. —Мидей - это тот мальчик, с которым вы вчера подрались? — донёсся из комнаты голос. —Да-а… у него такой же уверенный взгляд, как у мисс Горго. И он заплетает себе такую же как у неё косичку! Сбоку… маленькую… видишь, к нам приехали настоящие кремносцы! Они такие же потрясающие, как на твоих картинках… —Это так приятно, — немного погодя, дверь открылась, и переодевшаяся в любимый домашний розовый свитер Кирена плюхнулась рядом с братом, — знаешь, я нередко ловила себя на мысли, что мы их просто придумали. —Разве мы способны придумать целый мир? Каослана возбуждённо щёлкнул пальцами. Никто из них не осмелился ответить на этот вопрос. Конечно, подобные размышления приходили к ним, и не один раз. С каждой новой исписанной страницей их общего эпоса, с каждой новой фантазией, относящейся даже к живым окружающим им людям. Они в смехе планировали свадьбу Ливии и Писо, шёпотом читали вслух лесные истории их любимых фей, представляли их родителей одними из богатеев Охемы. Порой в их взгляде читалось невысказанное сомнение в том, что читаемые ими книги не были написаны такими же, как они, “мечтателями”, и что их авторы на самом деле находятся через две деревни по соседству, также сплетничают и также скучают. И хоть уроки леди Трибиос и учительницы Пифеи возвращали к ним уверенность в том, что мир за пределами Элизиа Эйдес всё же существует, от этого становилось даже обиднее. Потому что их за её пределами не существует. Они мельком переглянулись, удостоверяясь в том, что они оба вспомнили рассказанную им феями историю. Они всё ещё не торопились обсуждать произошедшее. Ведь так им пришлось бы принять, что происходящие в мире трагедии это не больше, чем последствие нарушенного равновесия в глазах расчётливых богов. Принять, что мир вокруг был вовсе не бесконечным эпосом, но простой попыткой уравнять силы конфликтующих друг с другом столетие за столетием титанов. —А всё же я рад, — Каослана в улыбке прикрыл глаза, —что Мидей и мисс Горго и вправду существуют. Именно такие, какими я всегда их представлял. Честные, кажущиеся грубыми, но честные и величественные кремносцы. Кирена медленно убрала руку и отвернулась к стене, но молчание её было оглушительным. Её мысли вибрировали в воздухе – в неторопливом ритме секундной стрелки, в хаотичном полёте пылинок, в обрывках чужих разговоров за окном, даже в онемевших подушечках его пальцев. Ему никогда не удавалось скрыть что-либо от старшей сестры. Но у старшей сестры обычно получалось растворяться в подобной тишине и наполненной грустью лёгкой улыбке. Она понимала гораздо больше вещей, чем он, замечала гораздо больше деталей и вслушивалась в гораздо большее количество произнесённых миром слов с самого детства. Ему всегда казалось, что её окутывает та же пелена одиночества, которая приходила к нему редкими ночами в виде отсутствующего лунного света за окном. —А знаешь, Каос… пока мы видим в других только то, что хотим видеть, они так и остаются всего навсего мечтой, фантазией, не имеющей ничего общего с реальностью… Всего навсего мечта? Он не мог подобрать правильных слов для прошедшей в районе груди боли от произнесённого сестрой замечания. Неужели она говорила про Кремносцев? Про Мидея? В какой-то мере она была права, ведь Каослана всё ещё ничего не знал о новом друге, но успел узнать всё о славных воинах Кремноса, сгорая от нетерпения отправиться с одним из них в множество таких же славных битв. Но хочет ли этого Мидей, зовущий его Фаеноном не с уважением, но с лёгкой задиркой, он не знал. Но почему об этом беспокоилась Кирена? Этого понять парень уже не мог. Каослана лишь молча обнимает сестру, как будто бы одни только объятия могли рассеять их собственные сомнения насчёт сразу нескольких десятков вещей. По крайней мере, обычно их и вправду было достаточно. —О Оронис, — шёпотом начинает Каослана, — направь наш путь… —Защити нас ночью и даруй крепкий сон, — с улыбкой подхватила Кирена одну из своих самых любимых молитв, — и мудрость на завтрашний день.