Так было написано нами

Прекрасная Дриада любила по утрам купаться в лучах нежного солнца, очарованная прорисовывающейся на дальнем горизонте хрустальной радугой, которая никогда не исчезала с противоположного берега. Она любила напевать себе под нос мягкие мелодии, пока складывала из мягкой бумаги изящных журавлей. На них были записаны лечебные рецепты, поэмы о её родном народе, карты ветров и множество фотоснимков оберегающего всех Неба. Так она отправляла целые стаи бумажных журавлей по поверхности водной глади, которая рябилась под практически неощутимым весом крошечных почтальонов. Она отражала рассветное солнце, освещая журавлям их путь. Однажды её умиротворённый покой нарушил Пират в тяжёлых чёрных одеяниях, его продырявленный в некоторых местах плащ развивался под натиском заботливого ветра, словно угрюмая тень. Он пренебрежительно поднял одну из бумажных птиц, осматривая ту со всех сторон. Дриада не ощущала его присутствия, пока не заметила пробежавшую по радуге беспокойную рябь - как будто само чудо света предупреждало её о возможной опасности, просило обернуться. Но было уже слишком поздно, птица была лишена своей изящной формы, вернувшись в состояние смятого пергамента молочного оттенка. Дриада встревоженно пошевелила переливающимися множеством цветов на солнце прозрачными крылышками, уставившись на длинную фигуру в чёрном. Лист, что только что был птицей с крыльями, медленно упал на песок, а на пальцах Пирата остались еле заметные следы ожога. —Разве ты плохой человек? —К чему ограничивать себя моралью? Дриада прикоснулась к рукам незнакомца, заживляя ожоги. В ответ она получила лишь насмешку, но никаких комментариев не услышала. —Я никогда не задумывалась о таком, просто обычно мои журавли обжигают людей с плохими намерениями… —Чудная магия. —Кто ты? Спустя короткую паузу всё же спросила Дриада, решаясь испытать удачу. Пока что странник не рвался отвечать на её вопросы прямо, а значит - хранил секреты. Такие, о которых ни одна мольба не доходила до их сказочных мест. —Скажем так - тень, которая не должна здесь находиться. Мой корабль был сломан. Здесь обитают поразительно неспокойные воды. —Ты знаешь, как найти путь домой? —Путь домой? Пират закрыл лицо правой рукой, разразившись грубым смехом. —По вине Судьбы моего дома нет уже слишком давно. Дриада в ответ только взглянула на странника полными сочувствия глазами. —Знаешь, если попросить у Богов… —Если бы Боги слушали, мы никогда бы не встретились при таких условиях. Мне нужны материалы, а не вера. Голос Пирата был наполнен холодным безразличием. Внезапно воды разбушевались, накинулись на две крошечные по сравнению с собственным размером фигуры и унесли с собой десятки любопытных и ждущих своего отправления бумажных журавлей. Дриада расстроенно покачала головой, вновь дотягиваясь рукой до рукава Пирата. —Попроси хотя бы меня… Но на этот раз её рука была с грубостью отдёрнута, а разговор закончен. На следующее утро Дриада встретила Пирата в обломках непонятной для неё конструкции, на его лице застыла незнакомая для неё эмоция – брови тягостно нахмурены, а взгляд с какой-то одержимой мыслью направлен на безграничные пески пляжа. —Но для чего ты странствуешь? Спросила Дриада, откладывая корзину с бумажными листами и приближаясь к сидящему в обвале Пирату. —Я ищу истину. —Истину - как знания? Видишь, я была права - ты же не плохой человек! В уголках губ Дриады промелькнула счастливая улыбка. —Побойся своих поверхностных суждений. Сквозь зубы процедил Пират, одной своей интонацией опуская крылья Дриады вниз. —Ты слишком сложный… И хоть в голосе Дриады и слышалось разочарование, в глазах её всё так же можно было заметить искры любопытства. Что на это сможет ответить Пират? Но он остался неподвижен, и только указательный палец на его руке незаметно дрогнул. —...знаешь, мы, Дриады, помогаем всем без исключения. Стоит только к нам обратиться, и… Пират отцепил руки от колен, принимая менее зажатую позу и осматриваясь вокруг. Дриада видела в его глазах лишь нерешительность – для таких сложных людей всегда тяжело признавать, что что-то у них не выходит. Особенно, если такие люди большую часть времени пробыли в одиночестве – а Дриада не видела рядом с незнакомцем ни остальных моряков, ни молящих о пощаде пленников. Она продолжала терпеливо ждать, чувствуя под ногами тёплый, нежный песок и задумчиво улыбаясь шёпотом переговаривающимся между собой водам. В какой-то момент Пират лишь кивнул, поднимаясь на ноги. Такой крошечный жест давался ему самой большой ценой – ценой собственной упрямости и гордости. Дриада тут же улыбнулась, улетая с пляжа. Она скрылась из вида Пирата также быстро, как вновь появилась перед ним – с новыми чистыми и белыми одеждами и сапогами, у которых ещё не истёрлась подошва, в отличии от его. —Ты можешь переночевать в своём корабле и вернуться сюда завтра утром, тебя будет ждать новый корабль с самыми вкусными сытностями, а Нереиды защитят твои дальнейшие странствия своими не безразличными водами! Пират тихо поблагодарил Дриаду, от одежд, правда, отказываясь, чем не мог не вызвать у благородной Целительницы обиды. —Ты можешь заставить меня вернуться к вере, но не поменять одежды, пропитанные борьбой и многолетними сопротивлениями Судьбе. Дриада лишь мягко цокнула, в последний раз улыбнувшись Пирату и вернулась к корзине, вновь принимаясь за отправление сотен журавликов всем, кто в них нуждался. На следующее утро данное ему наивной Дриадой обещание и вправду сбылось – его корабль оказался починен, а некогда покрытый многослойной пылью и грязью стол на крошечном капитанском мостике был накрыт шёлковой простыней и несколькими невиданными им раньше блюд. Чудная магия – подумал про себя Пират, – цепляясь за окрепший штурвал и замечая, как ветер поднимает его чёрный плащ ввысь, чем-то напоминая ему возвышающиеся радужные крылья вечно улыбающейся Дриады. Он смог уплыть без всяких препятствий, а вслед ему улыбались тёплое солнце с воздушными, как сахарная вата облаками, и ставшая даже ярче радуга, раскинувшаяся на всё небо. Золотой луч упал на Пирата - так ему пожелала удачи Дриада, отдавая свою первую и последнюю молитву в его честь.

***

—Каос, — криво улыбнулась Кирена, перечитывая получившийся рассказ с самого начала, — тебе нужно потренировать начитанность. Наши стили… не сочетаются. В ответ девушка услышала лишь обиженный вдох. И всë равно - писать что-то совместно с братом ей очень нравилось, Книга их эпосов теперь писалась двумя разными руками, и состояла по большей степени из своего рода игры в “продолжи предложение”. И короткие предложения парня посредине больших абзацев Кирены ощущались чем-то по-настоящему чужеродным. К тому же, причина, по которой брат так сильно настаивал на том, чтобы сделать из незнакомого им мужчины именно Пирата, а не какого-нибудь Мага, ей была непонятна. Это сделало бы образы их истории в разы интереснее. Но, кажется, в этом была и её ошибка – потому как именно это слово вылетело с её губ после их первой встречи. Всё это не могло не ранить внутреннего писателя Кирены. Однако как и в тексте, в жизни еë новый соавтор заканчивал за ней не успевшие родиться чувства, превращая всë еë лëгкое недовольство и попытки уйти в философию в обычную добрую сказку. Что не могло не вызывать улыбку на её лице, всё-таки, она и вправду хотела бы теперь писать только хорошие истории. Просто от непривычки у неё это не всегда получалось. —Это нечестно, — грустно улыбнулся парень, прячась в подушках, — это наша история, Кирены и Каосланы, я не виноват, что ты пишешь лучше… я пишу так… как чувствую… —Милый Каос, — Кирена улыбнулась, разгребая лицо брата за подушками и ласково беря его за щëки, растягивая опущенные уголки губ в улыбку, — мне кажется… —К тому же, — пробубнил Каослана сквозь манипуляции сестры с его щеками, — образ Дриады не смог бы получиться таким наивным без моего пера. Так. Кирена с удивлением остановилась, ущипнула брата в последний раз и рассмеялась. Это было правдой - “помогающая всем без исключения” Дриада могла бы быть написана хорошо только словами грëзящего годами о Спасителе мальчика. Но он также внëс свою лепту и в образ Пирата, с такой надеждой отдавая ему шанс на новые и доблестные приключения. Но его самого это, кажется, не сильно убеждало, и взгляд Каосланы оставался всë таким же подавленным. —А как бы ты написала их, Кирена?.. —Ну-у… хе-хе, образ мужчины показался мне настолько угрюмым, что даже стоящая с ним милая и сверкающая девушка показалась мне способной на всякие злодеяния… —Звучишь, как Мидей. Удивлëнный вдох - это имя стало звучать в их крошечном доме гораздо чаще, чем того требовалось. —В моей версии, Дриада бы отправилась вместе с Пиратом, бросив своих сестëр, но не оставив своих преданных журавлей. Потому что она тоже заинтересована в “Истине”, как бы не убеждала саму себя в том, что еë долг исключительно в помощи другим. Ей была бы интересна правда… за которую с такой ненавистью борется Пират, и правда, о природе которой она не имеет ни единого представления. —Вы оба слишком… сложные для меня. —Ох, Каос, — Кирена положила руку на шëлковые волосы брата. В последнее время он и вправду начал с особой частотой оценивать себя с разных сторон, цепляясь за попытки сравнить себя с Кремносцем и старшей сестрой. Конечно Дриада будет схожа с ним в таком огромном количестве вещей - он просто нашëл в ней способ высказать поселившиеся внутри беспокойства. Ком-пле-ксы, как о таком писали в колонках с популярной психологией. —Ты завидуешь Мидею? —Да. Как честно признался. —А мне? —Я просто… И Каослана замолчал, снова загребая себя под подушками. Кирене оставалось только вздохнуть, кажется, до еë брата впервые снизошли мысли, которые были гораздо сложнее и не знакомее, чем рыцарские поединки и запах копчëной оленины. Девушка неслышными шагами подошла к шкафу с собственными вещами, доставая с верхней полки свою любимую соломенную шляпу с розовыми пластмассовыми – чтобы никогда не завяли – цветами. Через несколько мгновений шляпа уже сидела на копне белоснежных волос, и её широкие поля тут же заслонили собой всё, что мог видеть парень. —А я думаю, что ты Мидею нравишься. На щеках парня выступил яркий румянец, что вызвало на лице Кирены лëгкое недоумение. Она сказала достаточно безобидную и обычную фразу, но по всей видимости, ей придëтся ещë долго думать над тем, что именно происходит в голове еë маленького брата. Кирена мельком посмотрела в зеркало, замечая лежащую колоду любимых карт таро на тумбе. И самым робким образом из них выделялась одна единственная карта, на которой красовались два стоящих друг перед другом человека в изящных белых одеяниях. “Возлюбленные”. Девушка нахмурилась, приоткрывая рот, но сформулировать вопрос не получалось. —Мхм, — прозвучало из под шляпы в ответ. —Мхм? — эхом отозвалась Кирена, начиная звонко смеяться, — Ка-аос, а почему бы нам не познакомиться с Капитаном и Дриадой лично? —Боюсь, им-то я точно не понравлюсь, — парень робко показался из под шляпы, придерживая еë огромные поля правой рукой. —А я бы хотела узнать эту прелестную девушку поближе! Мне интересна еë история… настоящая история. —Но ты же считаешь еë… “способной на всякие… беды”. —Злодеяния, — поправила Кирена, — чувствуешь, как использование другого слова меняет градус романтики? В любом случае… я вижу красоту даже в еë безумной загадочности и состаренном лице этого мужчины. Уверена, даже в нëм есть много-много любви. Как думаешь, сколько ему лет? —Сорок. —Ах!.. — девушка рассмеялась, — с таким настроем у тебя точно нет и шанса!.. —Кирена, — Каослана обиженно дотронулся до предплечья сестры, прикладывая палец к губам и подозвал поближе к себе. Девушка послушно наклонилась, готовая выслушать любой секрет и сплетню, которую собирается доверить ей брат. —... или даже все пятьдесят… Теперь засмеялся и Каослана, наблюдая на лице сестры забавное удивление. Кажется, она крепко об этом задумалась, теперь пытаясь найти способы поспорить с братом на очередь рубить засохшие ветки деревьев для поддержания огня в камине, выбирая самый подходящий вариант. —Дети, — послышалось из двери, — сходите на рынок. Возражения не принимаются! Улыбки с лиц брата и сестры резко исчезли, сменившись самой настоящей скорбью. У них был всего один рынок на весь округ, чудо, что он вообще появился таким огромным и доступным среди глухих деревень Амфореуса. Он был расположен в условном центре, там, где пересекались сразу три деревушки, да только для жителей Элизиа Эйдес это всë равно было достаточно неудобно, потому что находились они дальше всех. В дни выхода на рынок приходилось искать головные уборы, без которых здесь на самом деле можно было справиться без особого труда, прячась в теньке. Им также приходилось надевать тяжëлые кроссовки, чтобы быть способными дойти без врезающихся в ступни тонких подошв сандалий камней и въевшейся в землю многолетней влажной грязи. Одним словом – их ожидала длинная и тяжëлая тропа под слепящим солнцем. Кирена закатила глаза, быстрым движением руки натягивая соломенную шляпу обратно на глаза брата и принялась искать уже его белую панаму. —Иди и постой у мамы над душой, пока она не даст тебе список необходимого… Каослана лишь кивнул, принимая шляпу как должное и неторопливо вышел из комнаты. Рыночный день был одним из тех дней, когда торопиться не нужно было с особенным усилием. Во время такой дороги обычно у них не получалось даже разговаривать, так тяжело было переносить застающие их врасплох каждое лето высокие температуры. Уже на половине пути взятая с собой полная бутылка ледяной воды из холодильника стала наполовину пустой и даже тëплой. Хотя Каослана готов был поклясться, что в последний раз, когда он из неë пил, он чувствовал неприятно въедающийся в зубы лëд. В основном по пути они спрашивали друг у друга, не нужен ли перерыв, и ни один из них на него не соглашался, поскольку за все года существования рынка успели понять – чем быстрее, тем лучше. И услышав отголоски слишком громких и эмоциональных разговоров с ослиным ржаньем, ребята выдохнули, чувствуя, как идти стало чуть-чуть полегче, ведь осталось совсем немного. Войдя на окутанную пëстрыми флажками и украшенными самыми разными тканями ларьками территорию, взгляд ребят тут же переместился на работающую здесь и сегодня подругу. Девушка с кошачьими чертами лица с видной наглостью переговаривалась с какой-то женщиной в роскошных одеяниях. Они явно ругались, и пока никто не знал настоящих причин для такой ссоры, со стороны это выглядело как обычная и характерная для Цифер ситуация: Кто-то снова начал торговаться на пустом месте, завышая настоящую цену товара, и убедить в том, что продаваемая ей глина на самом деле золото, кажется, всë никак не удавалось. Но даже так, во взгляде их подруги можно было увидеть что-то такое тяжёлое, что брату с сестрой представить было сложно. Она всё продолжала и продолжала что-то озлобленно доказывать, и при этом же на её лице застыл самый настоящий испуг. За что? За кого? Каослана с Киреной молча обменялись взглядом, задумываясь над тем, не нужна ли их подруге помощь. Но детям лучше было не вмешиваться в дела взрослых, и поэтому, не сговариваясь, они решили пойти прямо по списку и пока не беспокоить Цифер. Как-никак, они могли бы расспросить о произошедшем после, если вообще найдут в себе наглость признаться в таком нескромном любопытстве. В основном на рынок они приходили за мелочью для дома - к примеру, первым в списке красовались моющие средства: мыло для посуды и средство для чистки поверхностей. К тому же у них кончилась побелка, что могло значить только одно - скоро им снова понадобится корячиться с краской в руках у тропинок рядом с домом. А ещë мама заказала у них новые духи из эфирных масел, доверив выбор только на их предпочтение. Точнее, на предпочтение Кирены, потому что Каослана совсем не разбирался в ароматах, кроме запахов дичи. А ещë у их отца порвался его любимый кожаный ремень - а это значит, что его нужно отдать в ремонт. А это значит, что потом им снова нужно было сюда возвращаться… Кирена чуть не забыла прихватить свой любимый йогурт, уже представляя себе количество предстоящих салатов, которые можно было бы им заправить. И еле вспомнила напомнить витающему в облаках брату взять новых тетрадей для лекций леди Трибиос, параллельно присматривая себе новые наклейки, которые можно было бы приклеить прямо на обложку, любуясь объёмными розовыми бантиками и цветочками рядом с их именами. —Спасибо! — поблагодарили ребята, укладывая набор новых зубных щëток в корзину. —А паста у нас есть? —Есть…с корнем женьшеня. Каослана скривился, решив никак не комментировать эту новость. Корзина была уже полна всем, что им было нужно, и всем, что было куплено просто потому что “милое” и “забавное”. Каослана с любопытством достал из корзины плюшевый брелок с химерой, которая чем-то напоминала ему его старшую сестру. Кирена на это лишь пожала плечами, сделав вид, что даже не представляет, как он к ним попал. Напоследок они всë же решили зайти к Цифер, и та встретила их заливающимся смехом. Каослана от него сразу же смутился, отчего-то точно зная, что так Цифер отреагировала так именно на него. И как только у кого-то могло так резко меняться настроение? Напоминать о происходящей ранее ссоре не хотелось больше даже из любопытства. —Ну и шляпка у тебя, фантазëр! Ха-ха-ха! —Зря ты так, Циферка, — Кирена обаятельно подмигнула девушке, — очень даже симпатично~ —С этим не спорю, — девушка театрально смахнула слезу, — фантазëр - сам симпатяга! Так и представляю - у вашего этого Спасителя вместо доспех - ш… —Это что? — смущëнный парень даже не успел дослушать очередную насмешливую издëвку подруги до конца, отвлекаясь на книгу с красной обложкой под локтëм Цифер, — “музыка Кремноса?” Девушка вопросительно посмотрела на ребят, медленно перевела взгляд на твëрдую подложку для локтя и снова разразилась смехом. Кирена поняла, что хочет сделать брат, быстрее, чем это понял он, и с растерянностью на лице достала кошелëк матери. Увидев золотые монеты, глаза Цифер загорелись нездоровым блеском, и так на свет родился очередной “величайший торг хитрой мошенницы”. Книга, которая даже не лежала на рядах наравне с другими товарами, которую использовали не более, чем подставку и ненужный хлам, внезапно стала иметь немаленькую цену. Потому что ценность, как известно любому хорошему торговцу – в глазах смотрящего… —Даже не буду спрашивать, — ехидно произнесла Цифер вместо благодарности, принимая с руки Кирены оплату, — не зря из дома захватила! Каослана, красный от жары и от восторга, взял старую книгу в руки, начиная лихорадочно перелистывать одну страницу за другой. Он не понимал ни слова, не знал ни единого имени, но точно знал, для кого каждая строчка здесь покажется увлекательнее любого боя. Кирена неловко улыбнулась Цифер на прощание, пригласила к ним в гости и повела теперь не замечающего ничего, кроме книги, брата с рынка. Парень ещë долго думал о том, почему он взял что-то настолько банальное и вряд ли нужное другу, он мог бы поискать что-то, связанное с кулинарией, вспоминая планы друга на будущее, что-нибудь, связанное с техникой боя или стратегией войны – вряд ли Мидей увлекался музыкой, в конце концов. Но он так точно был на седьмом небе от счастья, когда обнаружил сидящего за единственным столом библиотеки Леди Трибиос Мидея, вырисовывающего что-то в маленьком блокноте. Без лишних объяснений Каослана положил перед другом найденную книгу, гордо улыбаясь и явно ожидая одобрительной похвалы. Но Мидей лишь пролепетал неожиданно робкое “спасибо”, указывая на стул рядом с собой, предлагая присесть. И читая “музыку Кремноса” вместе с другом, Каослана уже понимал почти каждое слово, довольствуясь новым подвигом Спасителя - умиротворëнное лицо Мидея, с интересом читающего что-то совершенно новое из культуры его родины. Пока Кирена с любопытством разглядывала неумело стëртый на новом альбомном листе ещë виднеющийся вопрос, написанный неумелым почерком брата: “почему Мидей отказался быть принцем?”. —Занял все мысли…