Так было написано нами

Сегодня начались сильные ливни. Они случались достаточно редко, особенно по меркам климата, в котором находилась их деревня – обычно жители здесь пытаются скрыться от осушающей всё вокруг жары, бегают на море охладиться и покупают себе на рынке надувные бассейны. Маленькие. Не больше, чем на одного человека. В сильную жару, пока родители работали в полях, Каослана и Кирена обычно рубили засохшие ветки их роскошных когда-то деревьев, чтобы поддерживать ими огонь камина по ночам. Хорошо, когда летний сезон заставал врасплох лишь некоторые ветки, а не целые деревья – второе никто из нынешних детей не заставал, а вот взрослые каждое лето всё не могли не упомянуть раз в сотый историю про год, когда пришлось срубать одно дерево за другим, тратя часы на уборку опавшей засохшей листвы. В тот год в третий день месяца долгих дней вокруг Оронис собрался самый большой за всё время хоровод, настолько сильно все боялись бедствия, которое могло обрушиться на их деревню. Сильная засуха была опасна, большой пожар – разрушителен. И Оронис своих жителей, конечно же, услышала. Ливни были редкостью, но когда случались, всё равно омывали уставшие от зноя земли, выпуская всю их обезвоженность и утомление через пар. Эти дни были особенными, потому что разрешали отдохнуть, а после их ждала уже новая работа: очищать затопленные крыльца от воды; лезть на крышу для того, чтобы отследить работу гоняющих воду обычно не работающих труб. Кирена вдохнула, задвигая шторы, чтобы оградить себя от печального серого неба и бьющих по стеклу крупных дождевых капель. На самом деле, ей очень нравились ливни. Во время них в голову приходили необычно мрачные истории, серьёзные образы и абсолютная свобода экспериментировать с жанрами, обычно лежащими за гранью её творческого горизонта. В такие дни она рисовала серые и несколько одинокие рисунки, углубляясь во внутренний мир любимых героев, игнорируя внешний с его пейзажами и словами. Леди Трибиос уже давно дала ей определение такого состояния души – меланхолия. И в меланхолии тоже было очень много любви, и поэтому она всё равно мечтательно улыбнулась, повернувшись в сторону к прячущемся под одеялом от грозы и молний брату. В такую погоду его тоже охватывала меланхолия, но любовь Каосланы становилась сразу какая-то грустная и бесформенно тяжёлая. В ней не было ни серых цветов, ни абзацев с размышлениями, он просто засыпал, отдаваясь вовсе не защищающей его от погодного расстройства ласковой неге, а какому-то собственному, тяготящему только его бессилию. Под его подушкой красовался краешек их общего альбома, полного эпосов, который Кирена не могла найти всё утро. Если приглядеться, можно было увидеть написанные торопливо красным карандашом неаккуратные буквы: “Трагедия Принца, коронованного кровью”. И как бы девушке не хотелось сегодня отправиться в полный вдохновения путь, прерывать личные попытки выразить на бумаге какие-то свои истории, которыми младший брат пока не торопился делиться, она не хотела. Это было бы подло, потому что этот эпос уже точно не был для них двоих. —Не умирай, Каос, — прошептала Кирена, поправляя одеяло брата, — если что, родители в соседней комнате. Я вернусь! В ответ Каослана лишь молча повернулся к сестре. Из одеяла торчали жалобные голубые глаза, что не могло не вызвать на лице Кирены несколько виноватой улыбки – даже после такой просьбы сидеть дома молча она не могла. Поцеловав заболевшего грустью брата в лоб, Кирена быстро надела белые носки и купленные недавно штаны на рынке, также быстро попрощалась с родителями и, накинув ветровку брата и резиновые сапоги, вышла в ливень. Когда она была ещё ребёнком, родители не так просто её пускали, а теперь же ей казалось, что такие вылазки были чуть ли не единственным способом удостовериться в том, что взрослые ей доверяют. Она не испачкает вещи, потому что она с бережностью относилась к любой одежде, даже созданные специально для луж и грязи сапоги возвращала под крышу их дома чистыми. Не потеряется, потому что в Элизиа Эйдес невозможно было потеряться, даже за её пределами. Не заболеет, потому что пусть даже и задерживалась на дождливом холоде больше положенного, всё равно научилась запивать ужин таблеткой для профилактики любого рода простуд. И поэтому, сколько бы мама не провожала её недовольным взглядом до двери, возвражений не высказывала. Доверяла. К тому же, сегодня Кирена по-настоящему надеялась встретить что-нибудь интересное и необычное. Кого-нибудь нового. По событиям последних дней, ей начинало казаться, что чтобы завести новые знакомства, достаточно было просто идти вперёд, идти вперёд и верить. От вида пустой деревни становилось не по себе, отсутствие на улицах людей напоминало приснившийся ей кошмар, только на этот раз всё вокруг было окутано вовсе не огнём, но начинающими образовываться на белом камне лужами. Кирена дошла до статуи Оронис, задумчиво всматриваясь в отсутствующее у статуи лицо. Во сне – она была уверена – у той были её глаза и её симпатичные круглые щёчки. Кирена улыбнулась, сложила руки в молебный жест и под нос начала читать одну из своих самых любимых молитв. Молитву Крестьянина. И после того, как она открыла глаза, её ждало первое дождливое приключение. Рядом стояла девочка её роста, одетая с ног до головы и застывшая в точно такой же позе, с благодарной улыбкой на губах. —Гиацинтия, — радостно произнесла Кирена, в который раз ловя себя на разглядывании аккуратных хвостиков, — ты тоже любишь гулять в дождь? —Конечно! Любая погода, подаренная Аквилой, это хорошая погода! —Хм-м, — девушка переминалась с ноги на ногу, взяла чужие ладони в свои и с широкой улыбкой произнесла, — какая ты оптимистка, мне нравится! Мы точно подружимся! ~ Ты совсем не похожа на Анаксагора, хотя и его студентка. —Если честно… — Гиацина потупила взгляд в землю, — я совершенно не понимаю этого человека. По рассказам леди Аглаи, когда-то он был более лёгким и менее занудным. И не подумай, мне очень нравится Профессор, просто… —Ты мечтала бы знать его прошлого? Кирена несколько раз кивнула, отмечая про себя, что только что обнаружила третью форму меланхолии, проявляющейся в виде тоски по кому-то, кого она никогда не знала. —Просто из любопытства, — с лёгкостью хихикнула девочка, — может, если бы у меня было, с чем сравнить, я могла бы понимать его лучше… и его отказ от веры, и строгость к себе. —Но могла бы тогда его считать своим Профессором и дальше? Вот мы например знать не знали, что Леди Трибиос, оказывается, была одной из учёных Рощ. Она так мало нам рассказывает, но сейчас я понимаю – взрослые часто хранят секреты о себе от тех, кого хотят чему-то научить. Только так их уроки остаются запоминающимися. Они всегда хотят оставаться в наших глазах надёжными взрослыми, и от этого пытаются казаться кем-то без слабостей. Так они проявляют свою заботу. Гиацина лишь молча улыбнулась. Она явно думала об этом раньше, и почуствовала лёгкость оттого, что кто-то произнёс её собственные размышления вслух. И так две милые девушки нашли друг друга в ливень, начиная без передышки делиться друг с другом самыми разными историями. Гиацинтия принялась рассказывать мифы об Аквиле, которых Кирена ещё никогда не слышала, о почётном небесном народе и о том, почему Кирена никогда не может разглядеть звёзд на фотографиях Охемы. Кирена же рассказывала всё про сельское хозяйство Элизиа Эйдес, замечая на лице новой подруги полную восхищения улыбку – к волшебному блеску в её глазах будто прибавилось только больше света, так сильно она была очарована тем, в каких масштабах здесь опираются на самочувствие небесного покрова. Как оказалось, они обе любят розовый цвет, сладкие пирожные собственного приготовления и все-все самые милые вещи. Кирена поинтересовалась, настолько же ли милые химеры бегают по тропинкам Рощ, а после поставила себе новую цель – показать подруге местных фей. Брат же не сильно обидится, если их секретное место найдёт ещё одна добрая спутница? Кирена не могла сдержать смеха, находя как сходства, так и различия между написанной им с Каосланой Дриадой и рассказывающей ей столько новых историй Гиацинтией. Быть может, она была не настолько же сказочной и невозможной, но её любовь к миру была настолько же жертвенна и беспрекословна, как и у героини их наивной сказки. —Я уже поняла, что здесь делает Профессор, а почему ты сюда приехала? — Я? — девочка смущённо задумалась, — Если честно, мне нужно отрабатывать практику, я обучаюсь лечебному делу! И я подумала, что здесь найду больницу, а у вас… —У нас никто никогда не болеет! —Ага… не подумай, я очень рада, что у вас здесь все здоровы и не происходит никаких происшествий! Просто… —Всё в порядке! Ты же помогаешь людям, да? —Это семейное, я очень-очень этим горжусь и очень для этого стараюсь. Но практики у меня как таковой и нет… В любом случае, сюда мы приехали именно ради Анаксы. —Знаешь, мой брат подумал, что ты его дочь. —Д-дочь? — Гиацина остановилась, оглядывая Кирену широкими от удивления глазами, — он не настолько старше меня... —Тебе тридцать?.. —Это ему не сорок, — Гиацина звонко засмеялась, — это так забавно! Все видят в нём чуть ли не старика! Знаешь, учёные Рощ тоже до сих пор считают, что я его дочь, хотя я только-только подалась на должность его главной помощницы… Но и это случилось в первый раз за всю его карьеру… Даже Аглая однажды вызвала меня на “серьёзный разговор”, она тогда выглядела такой нервной, мне до сих пор смешно… —Подожди, про брак – это была не шутка? —Нет. Гиацина поправила капюшон дождевика, молча уставилась на тупик кажущейся ещё недавно бесконечной тропинки. Кирена молча взяла подругу под локоть, чтобы перенаправить её по нерасчищенному пути, к новым приключениям. —Если честно, мне всегда казалось, что большую часть времени они всё-таки провели в громких ссорах и выяснениях отношений, нежели в счастье… —Ох… —Вокруг Профессора всегда стояли ссоры. Он любит конфликты. Любит доказывать, ставить под вопрос, вызывать на дуэль… —Вызывать на дуэль? — Кирена хихикнула, — то есть – как? —Словесную. Я не знаю, почему он называет дебаты дуэлями. Так глупо… весь этот пафос… —А всё же ты всё равно остаёшься рядом! — Кирена нежно ущипнула подругу за руку, — а знаешь… я всегда мечтала быть студенткой Рощи… Гиацина приоткрыла рот, но всё, что она хотела сказать, в последний момент всё же решила оставить при себе. Неловкой тишины не повисло, просто тема ушла совсем в другую сторону. Кирена догадывалась, почему именно ей, фантазёрке из деревни, было сложно ответить что-то по поводу мечтаний о престижном Храме Наук, но обижаться на Дриаду с ласковым голосом и понимающими глазами не хотела. Она просто продолжит ждать. Ведь Оронис поощряет всех, кто ждёт и хранит в себе веру. Через некоторое время, занятые разговорами и сплетнями, девушки вышли к двухэтажному готическому дому, стоящему поодаль от всех возможных тропинок и остальных домов. Сердце в груди Кирены трепетно забилось – ни разу за всю свою жизнь и проложенные случайные маршруты она не видела этого дома. А если и видела, то, кажется, только в заброшенном состоянии. Теперь же перед ней возвышался почти что дворец, по меркам их собственного дома так точно. Роскошные чёрные ворота, красующиеся за ними фруктовые деревья и цветочный сад, весь усаженный красотой, какую Кирена ещё ни разу в жизни не видела. Фиолетовые розы, розовые лилии, чёрные лепестки незнакомых ей цветов. Гиацина сделала шаг назад, невольно потянув за собой и Кирену. Но вторая лишь подбадривающе улыбнулась. Ей казалось, что она найдёт в этом доме что-то гораздо ценнее обычного приключения и новой истории. Быть может – саму любовь? Запертую там в одиночестве милую принцессу, которая одарит Кирене все её терпеливые года ожиданий и надежд. И она пошла вперёд, крепко сжав ладонь Гиацины в своей, с уверенностью, будто внутри её ждёт не меньше, чем воля самого Титана. Ворота были открыты, что насторожило Гиацину лишь только больше. С другой стороны – вдруг они были открыты специально, кем-то, кто нуждался в помощи? В таком случае она обязана помочь, как настоящая целительница. Как бы она себя не уговаривала, по твёрдой решимости подруги она понимала – пути обратно у них не будет. Кирена же совсем не удивилась открытым для неё дверям. Раз уж самой судьбой было предначертано её нахождение здесь, то так тому и быть. Дверь внутрь дома распахнулась с мягким звуком, после которого сразу же раздался тихий звук колёс. —Кас?.. К ним на инвалидной коляске выехала бледная девушка, их ровесница, с аккуратно уложенным каре и красивой короной из цветов. На ней была напоминающая цветочный сад ночнушка, а на её плечах сидела золотая бабочка, которая тоже обратила свой взор на нежданных гостей. Кирена очарованно улыбнулась, почувствовав расходящееся по всему телу тепло от сбывшегося желания. Она нашла её – любовь. Гиацина прикрыла руками рот, чтобы никто не услышал её испуганного вдоха. Незнакомка не закричала, словно тоже ожидала увидеть на своём пороге гостей. Она лишь приветственно кивнула, задерживая свой взгляд на Кирене и одаривая её мельком промелькнувшей улыбкой. Никто из них до конца не понимал, что именно сейчас происходило – но каждому из них было по-своему приятно. —Кас, у нас гости… — мягко проговорила незнакомка, тихо-тихо, даже если она и обращалась к кому-то, её вряд ли могли услышать кто-то, кроме стоящих напротив неё девушек. Она неторопливым движением повернула колёса вправо, пропадая в соседней комнате без лишних комментариев. —Поликсия, что… Ох! С лестничного прохода второго этажа показалась настолько же бледная и робкая девушка в яркой футболке с нарисованным персонажем и трусах. Кирена и Гиацина услышали лишь разочарованный короткий визг, замечая резкое движение на втором этаже. —Всё же это невежливо, врываться в чужой дом без предупреждения, — стыдливо отметила Гиацина, — извините!.. Мы сейчас уйдём, простите за… Загадочная девушка вернулась к ним из комнаты, подъезжая к гостям с чайником и двумя чашками в руках. Она не говорила ни слова, лишь протянула хрупкую фарфоровую посуду с изящными узорами гостям. И Кирена приняла чашку, низко поклонившись незнакомке, представляя себя частью старых европейских балов. В ответ лишь лёгкий румянец и жест, приглашающий их, по всей видимости, на кухню. Никогда раньше Кирена не представляла, что при знакомстве с самой Любовью может понадобиться так мало слов, что на самом деле нет ни фейерверков, ни тысячи приглашённых гостей – приближённых Королю. Что в этой встречи не слышно почти ни звука, кроме принимающей и благодарной тишины. —Спасибо Вам большое! — Гиацина смущённо приняла чашку, оглянувшись на Кирену, как на старшую, и последовав за ней на кухню. И пока нежная незнакомка разливала по их чашкам чёрный чай с лёгким ароматом душистых трав, Кирена с Гиациной жадно рассматривали пространство вокруг них. Как в музее – вся мебель здесь была не сильно выдающейся, но явно достаточно дорогой. За ней явно ухаживали, и каждый цвет здесь сочетался с бытовой техникой и посудой, создавая собой не комнату, но самый настоящий дизайнерский проект. Такое Кирена видела лишь в рекламе мебельных магазинов Охемы, в которых сама никогда и не бывала. —Извините! — в кухню робко подошла вторая незнакомка, теперь одетая в длинное чёрное платье, — я… к нам редко заходят гости… —К нам не заходят гости, — сама Любовь по-обыденному отхлебнула чая, — бояться… дом слишком старый и выделяющийся. Но мы всегда оставляем ворота открытыми. Мы ждём гостей. —Я так и чувствовала! — голос Кирены сильно выделился на фоне тихих и умеренных голосов живущих здесь девушек, — я как знала, что нам срочно нужно к вам зайти! Вы такие милые, такие прекрасные! Это лучший день в моей жизни, хе-хе~ —Ох… — Гиацина спряталась за чашкой, отпивая весь чай одним глотком из-за стеснения и неправильности ситуации. —Какое чудо, — коротковолосая девушка одарила очередной своей улыбкой гостью, — значит, это того стоило… Меня зовут Поликсия. Это моя сестра - моя любимая Кас… —Кастория, — другая девушка покраснела, качнувшись на стуле, — мы близнецы… И сейчас это было заметно больше всего – их схожая робость во взгляде, необычные волосы фиолетового оттенка, несколько глуховатый, словно не отсюда, голос – они и вправду были идентичны. И ещё их милые эльфийские ушки… Только характер отличался, и замечала это Кирена уже сейчас – робость Поликсии совершенно отличалась от стыдливого смущения Кастории, она была словно королевских кровей, всё в ней говорило об этике и правильных манерах настоящих дам. Она вся - Любовь. —Кас редко сюда приезжает, — размеренно начала Поликсия, — только когда ей нужно попасть в сроки, установленные редакцией… потому что здесь тихо и ничего не отвлекает. Если она не скачает к себе на ноутбук мультиков, конечно. —Редакция? — уточнила Гиацина, — Вы писательница? —Я-я… — на бледные щёки Кастории снова лёг стыдливый румянец, — я пишу, да, но-о… —Смущаещься так… — Поликсия коротко засмеялась, — будто публикуешь свои дешёвые романы из детства… —Поликсия, — растерянно произнесла девушка, обречённо положив руки на стол и больше не произнеся ни слова. —Вы напоминаете мне меня с братом! — поделилась Кирена, взяв из хрустальной белой вазы на столе леденец, — я тоже люблю его смущать. Чаще всего это получается у меня случайно, но каждый раз смешно… Кас! — правая рука Кастории невольно дёрнулась, — ты не должна стыдиться того, что ты пишешь! Я мечтаю публиковаться… публиковать всё, что я делаю, вот так! —Спасибо… — смущённо поблагодарила Кастория, неспособная привыкнуть к тому, что так её называет кто-то, кроме сестры, — а вы… а как вас зовут? —Гиацина!.. Извините… куда делись мои манеры?.. —Хе-хе, — Кирена подмигнула подруге, намекая на то, что винить в этом прежде всего нужно только её, — меня - Кирена. —Какие милые имена… —А сможешь написать для нас рассказ, Кас? — хлопнула в ладоши Кирена, беря из вазочки ещё один леденец. —Ч-что?.. —Да, про одного Профессора и Модельера! Мы опишем тебе их историю! Мне так интересно посмотреть, как пишут другие люди! Я научусь у самого профессионала! Пожалуйста? Гиацина вдохнула, ладонями закрывая лицо. Кирена лишь улыбнулась на этот жест – раз её новая подруга мечтает узнать Профессора из прошлого, пусть у неё будет такая возможность хотя бы на бумаге. И профессиональная писательница перед ними явно сможет написать эту историю самым правдоподобным образом. Уговорить Касторию было по-настоящему сложно. Но не невозможно – достаточно было нескольких мягких слов Поликсии и особого взгляда Кирены, который она активно практиковала, когда разбивала что-то из посуды дома. Поэтому спустя некоторое время на столе уже стоял пирог с черникой, а чай варился уже по третьему кругу – Кастория молча выписывала слово за словом на своём розовом ноутбуке, обклеенным десятками разных ярких наклеек. Кирена смотрела то в рождающийся на глазах текст, то на незнакомые мордочки самых разных персонажей. Она не знала ни одного из них, но всё думала, не будет ли наглостью попросить у Кастории ещё и наклейки? Наверное, по-хорошему ей нужно было бы отплатить ей деньгами – всё-таки она просто так появилась на пороге дома девушек и имела наглость просить у явно знаменитого автора рассказ про незнакомых для неё людей за бесплатно. Наверное, книги Кастории были дорогими… К сожалению, у Кирены не было с собой ни блокнота, ни тетради, а бумажных носителей в доме больше и не было. Как-никак, для писательства у Кастории был такой хороший, почти новенький ноутбук, а Поликсия, кажется, была не сильно заинтересована в творчестве. Но записей и не требовалось, Кирена запоминала каждую подсказку и комментарий к происходящему в тексте настоящей писательницы, она хотела прямо сейчас прибежать домой и попробовать всё то, чем так щедро с ней сейчас делится Кастория. Тайны создания хорошей истории – и все перед ней – Кирена не могла мечтать о большем. Параллельно с этим она взглядом изучала каждую деталь во внешности её Любви, точно так же не жалея о том, что с собой у неё не было даже фотоаппарата. Портрет Любви она может запомнить без всяких усилий. Каждому творцу нужна своя Муза, и Кирена чувствовала себя вдвойне победительницей. Заинтересованная в получившимся тексте Гиацина, которая этого признавать, конечно, не торопилась, попросила Касторию текст распечатать. —В двух экземплярах, — улыбнулась Кирена, беря Гиацину за руку и показывая второй рукой знак победы, — мы вернёмся завтра! Дождь уже давно закончился. Начинало темнеть, но двух вышедших из самого настоящего замка девушек это никак не волновало. Они обсуждали получившийся текст и хихикали над некоторыми строчками. Перед уходом Кирена призналась Поликсии в том, что она будет возвращаться сюда снова и снова, чтобы весь свой альбом изрисовать в портретах её новой Музы. На лице девушки это вызвало нежную улыбку и лёгкий смех. Кирене нужно сделать много всего по возвращению домой. Завывание гиен по-близости, правда, девушек уже начинало смущать – Кирена и забыла о том, что время от времени они здесь прибегали, а Гиацина так вообще никогда не видела их вживую. Это сделало их шаг торопливее, сплетни короче, а вчитываемость в текст на листах перед ними более поверхностной. —Не все могут похвастаться таким бесстрашием, Кирена, — сказала на прощание Гиацина, посылая новой подруге воздушный поцелуй. —До завтра, моя милая! Кирена помахала подруге рукой, тратя ещё несколько минут на то, чтобы разглядеть стоящую всё в той же позе статую Оронис. На неё падал заботливый лунный свет, и именно сейчас Кирена отчего-то точно чувствовала данное ей благословение.