Проклятие поместья Малфой

Глава 2. Наконец-то наступил четверг. Каждую неделю, обычные люди ждут выходных, но я всегда считала себя не совсем обычным человеком. Я была умнее многих и понимала это, а ещё я была волшебницей, хотя здесь в Магическом мире это никого не удивляло. Но четверг, каждый четверг был для меня очень особенным, каждый четверг я убегала с работы пораньше, и бежала в маггловскую часть Лондона, доезжала на такси до одного из живописных районов, где ощущалась атмосфера английской деревни. Узкие улочки, старинные дома, уютные кафе и антикварные магазины создавали ощущение спокойствия и уединенности. В дождливые и холодные дни здесь было так тепло и уютно будто мы находились далеко, далеко за пределами нашего мира. Весной и летом все утопало в зелени, и да, по многим причинам я полюбила зеленый цвет. Цвет зарождения жизни, когда на деревьях появляются почки, цвет самой жизни такой яркой и красивой, что хотелось бегать босиком по траве, нежится под ярким солнечным светом лёжа на мягком ковре изумрудного цвета, покрывающим землю. И как бы странно это не звучало, но мой лучший друг учился на факультете флаги которого были окрашены в зелёный. Нет, конечно же я не предавала своих гриффиндорских друзей, просто наши интересы временно разошлись, но это не разделяло нас, наоборот мы стали еще ближе, мы действительно стали семьей. Особенно теперь, когда Джинни была беременна вторым ребенком, Гарри, как главный аврор утопал в работе, я много времени проводила с Альбусом. Рон все это время находился в поиске себя. Мы часто встречались на вечерних ужинах, и всегда слушали его истории о новом увлечении которое вот-вот должно было принести ему огромный доход и стать частью его жизни, однако этого не случалось и он продолжал помогать Джорджу во всевозможных вредилках. Наверное, Рон был единственный человек с кем мне было не просто общаться. Каждый раз когда мы оставались наедине, все его разговоры вертелись вокруг наших отношений. Мы расстались с ним почти сразу после Хогвартса, по многим причинам, расставание было обоюдным, мы оба понимали, что не сможем прожить жизнь друг с другом. Рон всегда считал что моя работа не должна отнимать у меня все свободное время, а я считала что карьера будет для меня в приоритете пусть даже и не всегда. Однако спустя несколько лет поисков себя, он решил, что мы выросли и повзрослели и можем попробовать снова. Вот только не хотела я. Не думала, что из этого хоть что-то может получиться, не было тех чувств. Я смотрела на него и не видела в нем мужа, отца своих детей, не видела того, кто будет для меня опорой. Я всё ещё надеялась, каждый день…и хранила свои чувства к одному мужчине. Четверг, являлся для меня небольшой передышкой в мире полном забот, работы и прочих обязанностей. И, конечно же, в это сложно поверить но эти ощущения давно забытого покоя и легкости дарил мне Теодор Нотт, слизеринец, сын пожирателя смерти. Мы познакомились с Тео несколько лет назад, когда я помогала решить его проблемы, с родовой магией поместья. Я впервые увидела родовое поместье Нотов, несколько лет назад. Оно возвышалось над землей, словно застывший страж прошлого, мрачное и неприступное. Его стены дышали древней магией, а массивные кованые ворота изгибались, как живое существо, ощерившееся в предупреждении. Каждый шаг по выцветшим плитам двора отзывался глухим эхом, словно дом следил за каждым движением. После того как он решил обставить все в маггловском стиле в поместье сработали защитные чары. Когда Тео делал попытку приблизиться, воздух дрожал, и из земли поднимались темные тени, формируя призрачные цепи, тянущиеся к нему. Особняк отторгал его, как чужака, и не признавал своим хозяином. Магия была глубже обычных охранных чар — её корни уходили в саму кровь. Это было проклятие наследия, наложенное одним из предков, его отца. Оно не позволяло запускать внутрь человека желающего изменить суть поместья и, не признал наследника своим хозяином. Я изучала знаки, вспыхивающие на воротах при каждой попытке проникновения. Символы дрожали, складываясь в сложную вязь, похожую на печать. Проклятье требовало не силы, а признания. Чтобы разрушить его, нужно было подчиниться воле дома, а не пытаться завоевать его. Мы быстро нашли общий язык, впервые дни более близкого знакомства он показался мне, холодным, скрытным и возможно даже замкнутым. Но чем больше мы проводили вместе времени тем сильнее раскрывался характер. Он оказался весьма проницательным, наблюдательным и умным. Нотт младший быстро рассказал мне всю историю своего поместья, объяснив значение нескольких древних артефактов показав как они работают и что можно сделать чтобы отменить их работу. Все две недели он внимательно изучал мою работу, а также корректировал некоторые заклинания которые были необходимы мне в работе. Я полностью отдавалась работе и пыталась быстрее вернуть ему дом потому, что все это время он жил на территории поместья в садовом домике. Иногда я забывала о времени и он стал тем человеком, который останавливал меня уводил в маленький домик и заваривал потрясающий цветочный чай с мятой. За чаем мы могли проговорить почти до утра, а с восходом солнца все повторялось сначала. Сложность работы состояла в том, что многие проклятья и контр заклинания были со временем утеряны или на одно проклятие наслаивалось ещё несколько. Но вскоре мы поняли, что дело было не столько в довольно простом проклятие защиты от маггловских вещей, сколько в том, что поместье не до конца признало в младшем Нотте своего хозяина. Родовое проклятие, не позволяло поместью принять нового хозяина без особого обряда признания. Простого кровного родства было недостаточно — Тео должен был доказать свою связь с домом на более глубоком уровне. Печать на воротах требовала трёх условий для снятия проклятия: Принесение крови рода — не как знак власти, а как символ принадлежности. Но поместье отвергало Тео, и простая капля крови на камне не сработала. Признание наследия — он должен был не просто заявить о своих правах, а осознанно принять тень прошлого, не отвергая его. Испытание воли — дом требовал доказательства, что наследник достаточно силен, чтобы удержать власть, но не разрушить его. Я поняла, что Тео не сможет войти, пока не изменит сам подход. Ему нужно было не требовать, а просить. Когда он, отбросив гордость, положил ладонь на холодный камень ворот и произнес клятву признания — не как завоеватель, а как хранитель, — магия дрогнула. Тяжесть проклятия рассыпалась, ворота с глухим скрежетом начали открываться, а воздух наполнился затихающим эхом старой магии. Дом впустил наследника, признав его, но с безмолвным предупреждением: доверие еще предстояло заслужить. После этого случая, мы тепло попращались и договорились встретиться за чашечкой кофе в четверг. И это стало нашей традицией. Сегодня я прибыла на место немного заранее, Тео как обычно опаздывал, но это меня нисколько не беспокоило. Расположившись на мягком диванчике обитом темно-синим бархатом, внутри нашего любимого кафе рядом с потрясающе зелёным парком Хэмпшира. Я заказала чашечку сладкого черного кофе с корицей, его потрясающий аромат останется со мной до следующей недели и круассан великолепный, воздушный но при это мягкий и хрустящий, а для Тео выбрала его любимый насыщенный, крепкий и согревающий пряный чай с каплей тёмного мёда и настоящий кусочек традиционного английского пирога, какой могут приготовить только здесь, сочный и без капельки жира. За окном дождь лениво стучал по стеклу, размывая силуэты прохожих, спешащих укрыться от осенней слякоти. Листья кружились в лужах, цепляясь за края мостовой, словно не желая окончательно уступить наступающей серости. Я обхватываю ладонями горячую чашку кофе, позволяя теплу пробежать по пальцам. Напротив стоит нетронутый чай, а рядом — пирог, который уже начал остывать. Тео опаздывает. Возможно, я зря заказала ему чай. Может, стоило взять что-то покрепче? Я усмехаюсь про себя — огневиски, конечно, лучше бы соответствовал его настроению, но если я начну заказывать ему выпивку среди бела дня, это будет означать, что я его слишком хорошо знаю. Я делаю глоток кофе — он уже почти остыл, но я не тороплюсь заказывать новый.Чай напротив по-прежнему не тронут. Пирог тоже. Тео слишком опаздывает, но это не удивляет. Не потому, что он легкомысленный или забывчивый — скорее, наоборот. Он всегда появляется, когда посчитает нужным, когда решит, что готов. Никогда ни на минуту раньше. Я вздыхаю, постукивая ложечкой по краю чашки. Если честно, я даже не злюсь. Просто… знаю. Знаю, что он придёт. Знаю, что он в итоге сядет напротив, уставший, может быть, даже раздраженный, отбросит мокрый плащ и первым делом потянется за чаем, даже не взглянув на меня. А потом, спустя пару минут молчания, скажет что-то вроде: «Ты же знала, что я приду». И я просто кивну. Потому что это правда. Дверной колокольчик звякнул, и вместе с ним в кафе ворвался прохладный осенний воздух. Я даже не успела поднять взгляд, как знакомый голос разорвал тишину моего ожидания. — Я знал, что ты закажешь мне чай. Ты предсказуема, Грейнджер. Я моргнула, кажется сегодня у него был удачный день, он уже стоял рядом, стряхивая с волос капли дождя и ухмыляясь, словно совершенно не замечал, что опоздал. Сегодня он был легким, как порыв ветра, беззаботным, как будто осень за окном была просто красивым фоном, а не серой, унылой реальностью. Он не сел сразу, а сперва наклонился, разглядывая пирог, потом театрально вздохнул: — Остывает. Очень жаль что не гоярячий. — Ты опоздал, — напомнила я, но голос прозвучал мягче, чем хотелось Тео только усмехнулся, наконец опускаясь на стул. — Я пришёл. А значит, всё в порядке Я закатила глаза. — И все же ты опоздал, — в очередной раз повторила я, хотя даже не сердилась на него. — Я задержался по уважительной причине, — он небрежно отломил кусочек круассана и тут же запил его чаем. — Проверял отчеты по нашим адаптационным программам. Я подняла бровь. — Что-то новое? — Да, и это чертовски интересно. Представь, оказалось, что не только первокурсникам нужна помощь, но и их родителям. — Тео наклонился вперед, чуть понизив голос, будто раскрыл мне секрет. — У нас теперь целая категория пользователей — магглы, пытающиеся понять, в какой ад их дети только что попали. Я улыбнулась. - Это логично. Представь, ты обычный человек, а твой ребенок вдруг оказывается в школе магии, где пишут перьями, ходят в мантиях и сражаются с троллями. — Да, поэтому мы добавили новые разделы в программу. Например, «Как не паниковать, если ваше чадо случайно подожгло кошку» или «Почему котлы не работают, как кастрюли». Я усмехнулась, сделав глоток кофе. — Тео, ты серьёзно? — Более чем, — он расплылся в довольной ухмылке. — И судя по отзывам, эти материалы спасли не одну маггловскую семью от нервного срыва. — Ну, хоть кто-то думает о родителях, — я покачала головой. — А что дальше? Тео задумчиво покрутил ложечку в пальцах.— Хочу добавить функцию связи между родителями и преподавателями. Чтобы те могли задавать вопросы о Хогвартсе, о предметах, о безопасности… — Ты хочешь сделать бюрократию ещё сложнее? — Наоборот, хочу, чтобы родители не получали нервный тик при одной мысли о «совах из школы». Я кивнула, наблюдая, как он сосредоточенно размешивает чай. В его голосе не было привычного сарказма — только уверенность и азарт. И я подумала, что, может быть, именно такие люди и меняют этот мир. Пусть и с ухмылкой на лице. Тео сделал последний глоток чая, поставил чашку на блюдце и лениво откинулся на спинку стула.— Ладно, Грейнджер, а теперь твоя очередь. — Он прищурился, разглядывая меня. — Чем сейчас занят великий светоч Министерства? Я вздохнула, отставляя чашку. — Всё тем же. Отдел Тайн, исследования, работа с родовыми проклятиями. — Хм, — он кивнул, явно что-то обдумывая. — Сложная штука, эти проклятия. Их ведь не просто снять, да? — Всё зависит от природы проклятия. — Я наклонилась вперед, опираясь локтями о стол. — Если это классическое магическое заклятие, наложенное кем-то извне, его можно развеять с помощью контр-заклинаний. Но родовые проклятия — это совсем другое. Они вплетаются в саму кровь, в историю семьи. Иногда их можно обойти, иногда — переиначить. А иногда единственный способ избавиться от них — исполнить их условия. — Исполнить? — Тео хмыкнул, склонив голову. — Интересно. — В большинстве случаев, да. Например, если проклятие требует, чтобы все наследники рода не доживали до тридцати, то… — То лучше не быть наследником, — усмехнулся он. Я покачала головой. — Или найти способ изменить сам смысл проклятия. Переписать его. — Переписать… — Он прищурился, постукивая пальцами по столу. — Звучит так, будто ты занимаешься не только разрушением старой магии, но и созданием новой. Я улыбнулась. — Иногда, возможно, так и есть. — О, Грейнджер, — он наклонился ко мне, в голосе звучала насмешка, но в глазах плескался неподдельный интерес. — Опасные игры ты ведёшь. — Ты бы удивился, сколько людей в магическом мире зависят от этих «игр». Тео тихо рассмеялся и снова потянулся за круассаном. — Тогда остаётся один вопрос… — Какой? Он ухмыльнулся, приподнимая бровь. — Ты когда-нибудь встречала проклятие, которое не смогла снять? Я задумалась, а осенний дождь за окном продолжал мерно стучать по стеклу. Ответ на его вопрос нашелся не сразу, но ответила я честно. Пальцы привычно сжали чашку, пока я вспоминала всё, с чем приходилось сталкиваться. Родовые проклятия — дело тонкое. Иногда их можно обойти, иногда они рассыпаются от простой контр-магии. Но были и такие, которые, казалось, цеплялись за саму суть семьи, впивались в кровь и кости, не давая им покинуть историю. —Нет, — наконец произнесла я. — Было одно особенно трудное, и которое не удалось снять до конца. Тео оторвал взгляд от круассана и внимательно посмотрел на меня.— Ну? Я сделала глоток кофе, собираясь с мыслями. — Семья Бёрк. Их проклятие касалось первенцев. Считалось, что старший ребёнок в каждом поколении должен… исчезнуть. Кстати сказать и исчезали они в разное время, в разных местах и в разном возрасте. — Исчезнуть? — Буквально, — кивнула я. — Они не умирали, по крайней мере, не сразу. Их просто… забирало что-то. Они оставляли дом, семью, друзей — и никто больше их не видел. Пришлось изрядно повозится чтобы докопаться до самой сути проклятие, мы не смогли отменить проклятие, но смогли его видоизменить и теперь первенцы все также исчезают, но, теперь они это делают в преклонном возрасте, и могут достойно прожить свою жизнь и подготовиться Тео присвистнул.— Довольно мрачная традиция — Я пыталась выяснить, куда они уходили, но магия, наложенная на род, была слишком глубока. Мне пришлось признать, что я не могу её снять. Единственный шанс остановить проклятие — это разрушить сам род. — Ну, если честно, они и без проклятия не особо дружелюбные ребята, — Тео хмыкнул, но в глазах его мелькнуло что-то странное. Он задумчиво постучал пальцами по столу, а затем добавил: — Кстати, раз уж мы говорим о проклятых местах… Ты слышала слухи о поместье Малфой? Я подняла брови. — Что с ним? — Я быстро попыталась взять себя в руки, чувствуя как ускоряется пульс, я очень боялась услышать что-нибудь плохое. — Говорят, там творится что-то странное. После войны в доме будто поселилось… что-то. Никто не кричит об этом, но ходят слухи, что поместье больше не подчиняется Малфоям. Оно не просто охраняет себя, как обычно делают зачарованные дома, а активно выгоняет хозяев. — Звучит как последствия Тёмной магии. — Возможно. Но знаешь, что самое интересное? — Тео склонил голову, пристально глядя на меня. — Малфой не просит помощи. Я нахмурилась. — Может, он просто не доверяет Министерству — Или боится того, что найдут, если кто-то начнёт копаться в старых заклинаниях, — Тео улыбнулся, но в его голосе скользнула легкая тень серьёзности. — Как думаешь, Грейнджер? Это могло бы быть проклятие, которое ты не сможешь снять? Я не ответила сразу. Потому что, возможно, он был прав. Я нахмурилась. Что-то здесь не складывалось. Если поместье проклято, если оно действительно удерживает Малфоев, почему Драко не обращается за помощью? Да, он не доверяет Министерству, но, если бы дело было только в этом, он мог бы хотя бы искать альтернативные пути — через частных специалистов, через международные отделы, через старые связи семьи. Но он молчит. Нарциссы не видно. Драко остаётся в доме, но при этом его лицо не сходит с первых полос газет. Бесконечные заголовки о его бурной светской жизни, о новых любовных интрижках, о дорогих приемах и вечеринках. Будто он намеренно выставляет себя тем, кто не думает ни о чем, кроме развлечений. — Что-то тут не так, — пробормотала я. Тео приподнял бровь. — В каком смысле? — Малфой… Он не просто избегает Министерства. Он отвлекает внимание. — Ты думаешь, он устраивает весь этот цирк специально? Я кивнула. — Это слишком демонстративно. Малфой никогда не был человеком, который любит излишнее внимание. А теперь он ведёт себя так, будто хочет, чтобы все думали: «Смотрите, он тратит деньги, развлекается, меняет девушек». Тео задумчиво покрутил ложечку в пальцах. — Возможно, он действительно так живёт? Может, просто решил наслаждаться жизнью после всего, что было? Я покачала головой. Меня смущало что Теодор Нотт задает такие вопросы именно мне, хотя как мне казалось они с Малфоем до сих пор поддерживают дружеские отношения. Я постаралась чтобы мой ответ выглядел легко, словно это не то о чем я постоянно думала. — Нет. Это выглядит слишком нарочито. Как будто он создает шум вокруг себя, чтобы никто не смотрел глубже. — Чтобы никто не заглянул в поместье? — Тео прищурился. Я сделала глоток остывшего кофе. — Возможно. И если это так… то внутри скрывается нечто куда более серьезное, чем просто проклятый дом. А может ли это свидетельствовать о том, что Малфои не хотят принимать новые устои жизни и это своеобразный их протест? Я почти задала тот самый вопрос. Почти сказала то, что уже крутилось на языке. Но в последний момент что-то внутри, меня остановило. Вместо этого я решила вывести этого плута, на чистую воду. Весь наш разговор о Малфоях был притянут за уши. У меня не было никаких сведений о них, и я была уверена, что Нотт знает об этом. — С чего вообще Тео, ты спрашиваешь меня будто мы давние с ним друзья? — наконец не выдержала я. — Как давно ты его видел? Тео чуть прищурился, явно заметив мой манёвр, но не стал давить. — Совсем недавно. Мы с ним и Забини виделись пару недель назад. А что касается расспросов, то мне просто хочется услышать твои предположения, ведь я знаю как ты охотишься за слухами о поместьях. — Нотт весело рассмеялся, однако в его взгляде промелькнула тень. Что это было? Мне вдруг показалось что я проходила какой-то тест. Чертовы слизеринцы! И хотя к Тео я уже не относилась как к чему-то опасному, и вообще я понимаю сейчас, что вся эта факультетская вражда была большой ошибкой. После встречи с Драко, поняла что и люди которых мы видим не часто выглядят для нас очень однобоко, мы оцениваем только то что видим не углубляясь и это наша большая ошибка, но слизеринцы, все ещё оставались для меня загадкой. Кстати сказать, то что Малфой продолжает общаться с друзьями меня очень удивило, но я сдержала собственное удивление. Раз он все еще общается с друзьями, значит, он не полностью закрылся от всех. Очень интересно, мне хотелось узнать подробности, почему я никогда не говорила с Тео о нем? — Он что-нибудь рассказывал? О доме? О семье? Тео с минуту обдумывал мой вопрос. — О доме — нет. О семье… тоже нет — Ты уверен? — Я внимательно посмотрела на него. Он чуть склонил голову набок. — Он избегает этой темы, Грейнджер. Даже Забини сказал, что не слышал от него ни слова про мать. Будто её просто… нет. Хотя из нас двоих, Забини можно сказать работает психологом Малфоя. — Нарцисса Малфой не исчезает просто так, — тихо сказала я. Тео пожал плечами. — Вот именно. Я снова задумалась. Если Малфой не говорит о семье, если он всячески избегает этой темы даже с теми, кому доверяет… значит, проблема действительно серьезная. Возможно, даже опасная. Я подняла взгляд на Тео. — Можешь узнать больше? Он усмехнулся. — Грейнджер, я, конечно, хороший друг, но, если начну расспрашивать Малфоя о том, о чём он говорить не хочет, он точно заподозрит что-то. — Тогда узнай иначе, — настояла я. — Посмотри, как он себя ведет, где бывает, с кем встречается. Тео приподнял бровь, но в глазах его мелькнул азарт. — Ты начинаешь меня пугать, Грейнджер, но боюсь, что я не смогу предоставить тебе много информации. Мы видимся не так часто, но достаточно чтобы понять, что вся его жизнь сейчас, это работа. — Просто сделай это, — тихо сказала я. Он какое-то время смотрел на меня, словно взвешивая что-то, а потом кивнул. — Хорошо, я постараюсь узнать. Но не думаю, что открою тебе что-то новое, почему вообще это тебя так заинтересовало? — Тео ты, ты ….- я громко рассмеялась, понимая в какую ловушку попала. — Это ведь ты все это устроил, ты завалил меня кучей вопросов и заставил размышлять на такие темы про которые мне вообще не хотелось думать. Хитрую улыбку выдавали его глаза. Сам он сохранял отстраненное выражение на лице, но глаза, в глазах плясали хитрые чертята. Я ничего не ответила, только снова сделала вид, что пью уже остывший кофе. Дождь давно закончился, но мы не торопились расходиться. Осень окутывала Хэмпшир прохладой, запахом опавших листьев и чего-то неуловимо уютного — может, теплым светом фонарей, может, легким туманом, стелющимся по мостовым. Тео предложил прогуляться, и я не стала возражать. Мы шли по старым улочкам, спрятанным от туристов, там, где дома с высокими окнами словно хранили истории прошлых столетий. Каменные стены нагревались за день и теперь отдавали остатки тепла, а под ногами мягко шуршали листья. Изредка попадались маленькие книжные лавки и кафе с витринами, за которыми мерцали лампы и колыхались силуэты посетителей. — Здесь тихо, — заметил Тео, когда мы свернули в узкий переулок. Я кивнула, вдыхая прохладный воздух. Здесь действительно было уютнее, чем в оживленном центре. А потом, неожиданно для меня, мы завернули в небольшой сквер. Я бывала здесь всего пару раз, но сейчас он казался почти нереальным: старые деревья раскинули над дорожками свои золотые и багряные кроны, фонари отбрасывали мягкий свет, а в центре простирался пруд. Вода казалась чернильной в сумерках, но отражала каждую искру огней, создавая ощущение глубины и тайны. — Ты серьёзно привёл меня кормить уток? — спросила я, наблюдая, как он достает из кармана пакетик с хлебом. — Не уток, лебедей, — с лёгкой улыбкой поправил Тео. — Они более утонченные. Я фыркнула, но всё же взяла кусочек хлеба и бросила в воду. Почти сразу к нам подплыла белоснежная птица, сдержанно, но грациозно принявшая угощение. Я смотрела, как круги на воде расходятся в темноте, а холодный ветер мягко касается щек. В этот момент мне казалось, что мир замер. Что нет ни Министерства, ни проклятий, ни дел, которые требуют срочного решения — Иногда стоит просто останавливаться, — вдруг сказал Тео, не отрывая взгляда от воды. Я посмотрела на него. Может, он и прав.