Проклятие поместья Малфой

Глава 21 Комната была огромной. Нет, не просто огромной — бесконечной. Полки вздымались вверх, исчезая в тенях высокого потолка, украшенного резными лепными узорами. Они казались живыми, словно наблюдали за каждым её движением. Стены, отделанные тёмным деревом, скрывали сотни, тысячи книг, каждая из которых хранила свою тайну. чем глубже они заходили в библиотеку тем гуще казался воздух, пропитанным магией, древними чарами, которые трепетали, едва мы делали шаг вперёд. Мои пальцы чуть подрагивали, но не от страха — от восхищения. Подумать только всего лишь за одну неделю ей удалось побывать в двух великолепнейших библиотеках, увидеть настолько древние манускрипты, что дышать рядом с ними было преступлением. — Это невероятно… — прошептала она. На длинных столах под приглушённым светом парящих ламп лежали старинные фолианты, аккуратно разложенные, словно ждали, когда их откроют. Но стоило мне сделать шаг ближе, как страницы одной из книг дрогнули, взметнув лёгкую пыль. От этого внезапного действия, я вздрогнула. — Они чувствуют тебя, — тихо сказал Драко. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах плескалось что-то большее — легкая настороженность. — Почему мне кажеся что библиотека живая? — В каком-то смысле. Она может принимать или отвергать людей, именно поэтому оңай считается самой невероятной библиотекой. Многие хотя ең посетить, но иногда когда мама открывает не для посещений, некоторые люди, приходя не могут дотрогуться ни до одной из книг. Они либо обжигаются, либо насинают безустанно чихать, или самое невероятной было,когда молодой человек сказал, что книга егер укусила. Также конечно малов вероятно,но иногда этап библиотекой действительно умеет удивлять. Но самое важное… — Драко подошёл ближе, его голос стал ниже. — Если она признает тебя, ты получишь доступ ко всему. Рука невесомо прошлась по корешку ближайшей книги, и та вздрогнула, будто отзываясь на моё прикосновение. Мне показалось, или где-то в глубине библиотеки пробежала тень? — Как нам найти нужные книги? Драко чуть усмехнулся. — Они найдут тебя сами. Главное — будь готова, если им не понравится твой вопрос. Его ответ мне не очень понравился, а разговоры про бедствия случающиеся с людьми заставили насторожиться. Набрав побольше воздуха в грудь, я, заставила себя не терять концентрацию. Магия здесь была древней, почти осязаемой. Казалось, что библиотека дышала вместе с мной, прислушиваясь к каждому слову, каждому движению. — Хорошо, — прошептала я, отстраняясь от полок. — Нам нужна информация о вейлах. О природе их магии, о том, как она взаимодействует с родовыми проклятиями. Тишина. Затем, едва заметное движение — где-то в глубине библиотеки раздался шелест страниц. Лёгкий, почти неуловимый, но интуиция подсказала мне, что это не просто ветер. — Она услышала, — тихо сказал Драко. Проследив за его взглядом, увидела, как одна из книг плавно соскользнула с верхней полки и зависла в воздухе, медленно приближаясь к нам. Её обложка была из старой потемневшей кожи, а на корешке алели выцветшие золотые буквы. Книга опустилась на ближайший стол, и я с осторожностью протянула руку. — Осторожнее, — предупредил Драко. Слабый кивок, но всё же нужно было раскрыть фолиант. На первой странице не было ни слов, ни иллюстраций — только белый лист. Но стоило мне провести пальцами по бумаге, как буквы начали проступать, словно кто-то писал их невидимыми чернилами. «О природе вейльской магии. Её сила в крови, но её власть в чувствах». Казалось что я забыла как дышать но продолжила читать, жадно вчитываясь в проступающие строки, ощущая, как мои пальцы дрожат от напряжения. «Проклятие, сотканное из крови и клятв, можно разрушить, но для этого должно быть соблюдено невозможное условие». Была ли надежда? Закусила щеку изнутри. Насколько невозможное? Что это могло значить? Драко читал через её плечо, и я слышала, как замедлилось его дыхание. «Тот, кто связан проклятием, может освободиться, если истинная пара сделает выбор: пожертвовать сердцем или отказаться от чувств». — Что… это значит? — мой голос сорвался. Драко выглядел так, словно его ударили. Его зрачки расширились, а в глазах мелькнула боль. — Пожертвовать сердцем… — он сглотнул. — Это может значить… смерть. Я быстро замотала головой, не может быть. — А отказаться от чувств? Драко горько усмехнулся. — Полное равнодушие. Без любви, без страха, без радости. Человек просто… пуст. Руки от злости сжались в кулаки. — Но должен быть другой способ! Книга вздрогнула, и на странице проступили новые слова: «Или истинная пара отдаст своё сердце мэнору, связав себя с ним навеки». Гермиона почувствовала, как похолодели пальцы. — Это и есть невозможные условия… — прошептала я. Мой взгляд упал на Драко. Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря эмоций. Он уже знал, что никакого лёгкого выхода не будет. Книга снова дрогнула, будто реагируя на их мысли, и на странице проявились новые строки. «Если истинная пара откажется от наследника, проклятие заберёт его полностью. Он утратит всё: чувства, эмоции, желания. Он останется лишь тенью рода, слугой мэнора, живым, но пустым». Господи я почувствовала, как холод пробежал по моей коже. Как сердце и вовсе перестало биться. — Значит, если… — мой голос дрогнул. — Если наследник Малфоев не сможет связать себя с истинной парой, он… исчезнет как личность? Драко молчал. Его пальцы были сжаты в кулаки, а в глазах бушевала буря — страх, ярость, боль. — Это невозможно, — наконец прошептал он. — Это… несправедливо. Мне хотелось его поддержать и я коснулась его руки, пытаясь удержать в реальности. — Мы найдём другой путь, — голос казался твердым и уверенным. — Должен быть другой способ. На краткий миг, в его глазах что-то дрогнуло. Тонкая тень промелькнула в глубине серых омутов, оставляя за собой след — почти незаметный, но я его уловила. Печаль. Но не та, что рождается от страха или безысходности. Нет, это была другая печаль. Та, что приходит с осознанием. Он думал, что я хочу разорвать проклятие, потому что… не хочу быть с ним? Я видела, как он пытался скрыть это, спрятаться за привычной сдержанностью, но его глаза выдавали всё. Я знала, что должна что-то сказать. Но что? Как объяснить, что дело не в этом? Что я не могу просто принять судьбу, не разобравшись до конца? На самом деле мне было просто страшно принять его вместе с его тьмой, с его проклятием. Что это означало для меня, жизнь в заточении, мирится с судьбой как все женщины его рода? Интересно хоть кто-то в этом доме по настоящему любил? Как они находили свои истинные пары всегда ли это была взаимная любовь, как всегда слишком много вопросов. — Драко… — мой голос прозвучал мягко, но он тут же отвернулся. — Давай просто продолжим, — сухо бросил он. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Он не верил. Или боялся поверить. Драко сделал шаг в сторону, будто собираясь уйти, но в последний момент замешкался. Едва заметное движение — он потянулся к полке, но пальцы дрогнули, не касаясь корешков книг. Я не могла не заметить этого. — Ты всегда так делаешь, — сказала я неожиданно для себя. Слова сами слетали с губ, я не понимала почему он не хочет бороться. Драко слегка повернул голову, но не ответил. — Когда не хочешь что-то чувствовать, ты уходишь. Или делаешь вид, что тебя это не касается, — продолжила она, наблюдая за его лицом. Он медленно выдохнул, опустив плечи, но по-прежнему не смотрел на неё. — Гермиона…- мое имя, сорвавшейся с его губ, удивительно ласкало слух. — Я не прошу тебя говорить что-то сейчас, — перебила я, подходя ближе. — Просто… Не закрывайся от меня. На секунду мне показалось, что он что-то ответит. Скажет хоть слово. Но он лишь поднял руку и убрал с плеча прядь волос, которая выбилась вперед, задержавшись чуть дольше, чем следовало. — Ты слишком наблюдательная, — пробормотал он, наконец взглянув на меня. И в его глазах уже не было пустоты. Только тревожная глубина чувств, которые он не мог или не хотел озвучивать. Перед ними с хлопком появилась домашняя эльфийка — крошечное существо с огромными глазами и аккуратно стоящими ушами. На ней был идеально выглаженный лоскутный сарафан, а на голове — крошечная белая повязка, похожая на убор горничной. Она торжественно поклонилась. — Хозяин Драко, что-нибудь желаете? Драко закрыл глаза, будто надеясь, что, если он не будет реагировать, Поппи просто исчезнет. Но эльфийка не собиралась уходить. — Поппи подумала, что хозяину Драко и гостье нужна забота! Может быть, горячий шоколад? Или чай с мятой? А ещё лучше — карамельные тарталетки! Куча эмоций пробежали у меня внутри, но все таки я с трудом сдержала улыбку, а Драко устало потер переносицу. — Поппи… — Да, хозяин Драко? — её уши радостно дрогнули. — Мы заняты. - его ответ был не грубым, не звучал как приказ, это был просто диалог давно знакомых, для меня это было удивительно. — О, Поппи знает! — восторженно закивала эльфийка. — Поппи слышала, как хозяин Драко говорил: «Ты слишком наблюдательная, Гермиона». Это значит, что хозяин Драко напряжён! А когда хозяин Драко напряжён, Поппи всегда приносит чай и что-нибудь сладкое! Гермиона уже не могла сдерживать улыбку. — Я бы не отказалась от пирожного, — сказала я самым невинным тоном. Поппи тут же захлопала в ладоши. — Поппи сейчас же принесёт! Она исчезла с громким хлопком, а Драко тяжело вздохнул. — Это проклятие моего детства.- Со вздохом сказал он, но в голосе не было раздражения, только теплое недовольство, а в его глазах плясали веселые искорки. — Она восхитительна, — рассмеялась Гермиона. — Она несносна, — проворчал Драко, но уголки его губ дрогнули, выдавая его настроение. — Я думала, все ваши эльфы выглядят как Добби, — пробормотала я, глядя на место, где только что стояла Поппи. Драко фыркнул: — Больше нет. После войны мы с мамой поддержали один проект. Он запал мне в душу. Назывался Г.А.В.Н.Э. Я замерла, моргнула, потом резко повернулась к нему. — Что? — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов, — спокойно пояснил он. Я открыла рот, закрыла, потом снова открыла. — Малфой, — я медленно перевела дыхание. — Это мой проект. Он криво усмехнулся: — Знаю. - Его лукавая улыбка, и искорки веселья в глазах, выбили землю из под ног. Я забросила этот проект уже давно, и даже не знала, что его кто-то поддержал. Я уставилась на него. — Ты… знал? Всё это время? — Конечно, Грейнджер, — он устало покачал головой. — Я поддерживал все твои проекты, даже если ты об этом не знала. Я всё ещё пыталась осмыслить услышанное. Вот кто тот аноним который вкладывался в мои безумные идеи. Сказать что я была в шоке, означало не сказать ничего. Как я не поняла раньше. Дура, я все горевала над его запиской, а он действительно менял мир, ради меня. Могло ли это означать что я для него не только проклятие? — Но… почему? Драко закатил глаза, словно это был самый очевидный вопрос в мире. — Потому что ты всегда была права, — сказал он, пожав плечами. — А я устал быть не прав. Моё сердце пропустило удар. Не совсем тот ответ который мне хотелось услышать. Я смотрела на него, на этого человека, которого когда-то ненавидела, которого так долго считала своим врагом… А потом в течении семи лет безответно тешила себя надеждой что когда-нибудь придет время…И теперь он стоял передо мной и говорил такое. — Значит, теперь эльфы не рабы? — спросила я, пытаясь взять себя в руки. — Они не хотят уходить, но мы платим им жалованье, — кивнул он. — У них есть выходные, отпуск… — Подожди, ты хочешь сказать, что Поппи получает зарплату? — И требует прибавки, — с мрачной обречённостью ответил он. Я расхохоталась. — О, Мерлин, Малфой! Это… это великолепно! Он скрестил руки на груди, но я заметила, как уголки его губ дрогнули. — Я знала, что у тебя есть сердце, — сказала я, улыбаясь. —Я знала что немогу ошибиться в тебе и своих чувствах к…. — кажется это было лишним. Он чуть заметно качнул головой, но в глазах промелькнул интерес. — Оно всегда было, Грейнджер. Просто раньше я не знал, как им пользоваться. Поппи вернулась почти мгновенно, а с ней — целый поднос пирожных. Я моргнула, глядя на изобилие перед собой. Это было… впечатляюще. На серебряном подносе возвышались аккуратные башенки эклеров, политых густым шоколадом, ряды воздушных безе, покрытых золотистыми сахарными кристаллами, тарталетки с ягодами, мерцающими от сладкой глазури. В центре гордо красовался большой миндальный торт с карамельной паутинкой, а вокруг него — маленькие кексы с лавандовой глазурью и засахаренными фиалками. Я сглотнула. — Ты, кажется, сказала «что-нибудь», — сухо заметил Драко, рассматривая стол с выражением лёгкого шока. Поппи переступила с ноги на ногу, теребя край фартука. — Поппи услышала, что мистер Малфой и мисс Грейнджер хотят сладкого, — пробормотала она, избегая смотреть в нашу сторону. Я чуть нахмурилась. — Поппи? Всё в порядке? Эльфийка кивнула, но её длинные уши дрогнули. — Да, мисс… просто… Поппи не уверена, можно ли говорить… Драко выдохнул и прислонился к спинке кресла. — Поппи, говори уже. Эльфийка нервно переступила с ноги на ногу. — Хозяйка Нарцисса не довольна, — пробормотала она. Я моргнула. Драко напрягся. — Чем именно? Поппи украдкой посмотрела на Малфоя и сжалась ещё сильнее. — Хозяйка считает, что хозяин Драко утратил все манеры… и должен был представить ей свою гостью. Повисла тишина. Я перевела взгляд на Драко. Он закатил глаза, но уголки его губ дрогнули, будто он сдерживал улыбку. — Конечно, мама. Она всегда находит, чем меня упрекнуть. Я прикусила губу, сдерживая смешок. — Ты и правда утратил все манеры, Малфой. Он бросил на меня выразительный взгляд. — Не начинай, Грейнджер. Я только ухмыльнулась и потянулась к эклеру. Драко покосился на меня, пока я с явным удовольствием откусывала эклер. — Поппи, — с лёгкой усталостью в голосе произнёс он, — передай миссис Малфой, что как только мисс Грейнджер закончит трапезничать, мы придём навестить её в малой гостиной. Эльфийка торопливо кивнула и исчезла с лёгким хлопком. Я улыбнулась, не торопясь дожёвывая пирожное. — Ты специально сказал это так, будто я тут устроила пир, да? Малфой усмехнулся и, наконец, тоже взял себе эклер. — Просто знаю, как важно дать тебе возможность насладиться моментом. Я прищурилась. — Это была почти забота, Малфой. Осторожнее, так и до комплиментов недалеко. Он театрально закатил глаза. — Давай уже доедай, Грейнджер, пока мать не решила, что я окончательно забыл все манеры. Драко казался совершенно невозмутимым, но я замечала, как он сдержанно улыбался, слушая мои комментарии о разных пирожных. — И всё-таки, — сказала я, поднося к губам последний кусочек тарталетки с малиной, — как ты вообще на это вышел? ГАВНЭ — это одно, но остальные проекты… Он чуть пожал плечами, глядя на меня поверх чашки чая. — Ты недооцениваешь, как много людей следит за твоей деятельностью, Грейнджер. Я нахмурилась, задумавшись. — Не сказала бы, что у меня было так уж много инициатив… — Но они были значимыми, — спокойно заметил он. Я вспоминала. ГАВНЭ был моим первым проектом, и я вложила в него всю душу. Позже был фонд помощи оборотням — я хотела создать сеть безопасных убежищ и обеспечить доступ к зелью Волчьей отрады, но оборотни были слишком горды, и дело застопорилось. Потом — инициатива, связанная с кентаврами, попытка создать культурный обмен, но эта раса тоже не спешила принимать помощь. В итоге сейчас у меня были две действительно работающие программы. — Так ты… поддерживал их тоже? — спросила я, вглядываясь в его лицо. Он не отвёл взгляда. — Грейнджер, ты правда думаешь, что подобные проекты финансируются из воздуха? Я открыла рот… и тут же закрыла его. Чёрт. — Ты… ты ведь не пытаешься этим сказать, что… — Я не был единственным, — спокойно ответил он. — Но да, я вкладывался в них. И, пожалуй, в этот момент ты должна сказать что-то вроде: «Малфой, ты совсем не такой, каким был в школе». Я смотрела на него, не зная, что сказать. — Я… — начала я, но осеклась. Драко чуть усмехнулся. — По крайней мере, теперь ты знаешь. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Эти знания были… неожиданными. Они меняли многое. Но осмыслить это полностью я не успела — раздался хлопок, и перед нами снова появилась Поппи. — Хозяйка Нарцисса ждёт вас, — сказала она. Драко нахмурился увидев как я быстро коснулась руки где до сих пор красовалась грязнокровка — Грейнджер? Я быстро отдернула и спрятала руку под столом, но было поздно — он уже всё увидел. — Всё в порядке, — попыталась я отмахнуться, но голос меня подвёл. Осознание того, с кем я сейчас встречусь, навалилось неожиданно тяжёлым грузом. Последний раз я видела Нарциссу Малфой в зале суда, когда мы с Гарри выступали за её невиновность. Но даже тогда между нами оставалась безмолвная стена — не вражды, нет, скорее, чего-то неразрешённого, тяжёлого. А до этого… Воспоминания ударили, как холодная вода. Поместье Малфоев. Война. Беллатриса. Жгучая боль, растекающаяся по коже. Чёрные буквы на моей руке. Грязнокровка. Я вздрогнула, и моя рука дёрнулась опять — рефлекторно, как будто стараясь стряхнуть эти воспоминания. Малфой видел. Я почувствовала, как его пальцы едва заметно сжались, словно он сдерживал желание что-то сказать. Или сделать. — Мы можем… — он запнулся, потом заговорил снова, спокойнее. — Если тебе нужно время, Нарцисса поймёт. Я глубоко вдохнула, заставляя себя собраться. — Я в порядке, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Не переживай. Драко всё ещё смотрел на меня пристально, словно решая, верить мне или нет. — Я попросил встретить нас в малой гостиной, — наконец сказал он. — Это другое крыло. Крыло матери. Оно совсем другое. Думаю…думаю тебе понравится, таким поместье ты не видела. Я кивнула, хотя слабо представляла, что именно он имел в виду. Но в его голосе было что-то… успокаивающее. Как будто он пытался заранее сказать мне, что там не будет теней прошлого. Я только надеялась, что он прав. Мы пересекли коридор, и с каждым шагом обстановка вокруг менялась. Если основная часть поместья несла в себе тени прошлого, отпечатки времени и тяжесть магии рода Малфоев, то здесь всё было иначе. Крыло Нарциссы словно жило отдельно от всего остального дома. Светлые стены, изящные гобелены с мягкими, почти воздушными узорами, лёгкий аромат жасмина в воздухе. Здесь было просторно и… легко. Как будто воздух сам по себе был чище. Я огляделась, не веря, что всё это находится в том же самом поместье. — Здесь не ощущается тёмной магии, — пробормотала я. Драко кивнул. — Она никого сюда не пускала, — сказал он, ведя меня дальше. — Ни Пожирателей, ни Волан-де-Морта. Даже Беллатрису она предпочитала встречать в общей гостиной. Я едва удержалась, чтобы не остановиться. — Но… — Только отца. И меня, — продолжил он. Я не знала, что на это сказать. Смелость этой женщины вызывала у меня искреннее восхищение. Нужно иметь невероятную силу духа, чтобы отказать Темному Лорду. Мы подошли к малой гостиной, и Драко распахнул дверь. Помещение было оформлено со вкусом, но без показной роскоши. Изящная мебель в светлых тонах, тонкие фарфоровые чашки на столике у мягкого дивана, на котором можно было легко представить читающую женщину. Всё здесь говорило о том, что хозяйка ценит уют, а не статус. Я вдохнула. Здесь действительно было легче дышать. Я поставила себе мысленную галочку, узнать почему поместье части поместья так отличались, что это была за магия. Драко был очень внимателен. Ещё до того, как я осознала, где оказалась, он уже позаботился о встрече в малой гостиной. Он знал, что это крыло другое. Что здесь мне будет легче. Было ли это проявлением заботы? Или просто хорошими манерами, укоренившимися с детства? Я не знала. Но внутри что-то странно сжалось от этой мысли. Сегодня я видела перед собой другого человека, незнакомого мне. Он был для меня загадкой всегда - но теперь мне хотелось разгадать его. И где-то внутри бьющееся сердце пело и кричало мне, что я не ошибусь. Но сейчас мне предстояла еще одна встреча и у меня не было ни малейшего представления, как сложиться наш разговор. Нарцисса Малфой — элегантная, холодная, утончённая. Вот что я могла сказать о ней за те немногие встречи, что у нас были. Но сейчас… Сейчас она выглядела иначе. Её черты разгладились, смягчились. В глазах больше не было той ледяной надменности, с которой я привыкла её видеть. Вместо этого в них читалась усталость — не физическая, а скорее та, что приходит после долгих лет борьбы. Она сидела в кресле у окна, держа в руках чашку чая. Когда мы вошли, она спокойно подняла взгляд и улыбнулась — лёгкой, почти невесомой улыбкой. — Гермиона Грейнджер, — произнесла она, и в её голосе не было ни враждебности, ни явного тепла. Скорее, сдержанное любопытство. — В моём доме. Я чуть заметно выпрямилась, заставляя себя держать уверенный вид. — Миссис Малфой. Она скользнула взглядом по сыну, а затем вновь посмотрела на меня. — Прошу, присаживайтесь. Поппи приготовила для нас чай. Я заметила, как Драко мельком коснулся моего локтя — почти незаметное движение, но его хватило, чтобы я почувствовала: он рядом. Я села в кресло напротив, ожидая, кто заговорит первым. Нарцисса грациозно поставила чашку на блюдце и спокойно посмотрела на меня. — Не думала, что когда-нибудь увижу вас здесь, мисс Грейнджер, — её голос был мягким, но в нём скользнула едва уловимая насмешка. Я сжала пальцы на подлокотниках кресла, но удержала ровное выражение лица. — Жизнь умеет удивлять, — ответила я нейтрально. На губах Нарциссы мелькнула тень улыбки. — Безусловно. Она перевела взгляд на Драко, и я почувствовала, как он напрягся рядом. — Так значит, ты определился, — произнесла она, но в её голосе не было упрёка. Только понимание. Он не сразу ответил. — У меня не было выбора, — сказал он тихо. Нарцисса задумчиво провела пальцем по краю чашки. — Всегда есть выбор, Драко. Вопрос лишь в том, какой ценой он даётся. Она снова посмотрела на меня, теперь пристальнее. — Я знаю, зачем вы здесь, мисс Грейнджер. Меня не удивило это заявление. — Тогда, возможно, вы сможете нам помочь. Она чуть склонила голову, будто раздумывая, а затем сказала: — Возможно. Но сначала я хочу услышать, что именно вы знаете. Я встретилась с её взглядом, стараясь не показывать ни капли неуверенности. — Проклятие, — начала я. — Я знаю, что оно связано с родом Малфоев и с поместьем. Оно не позволяет наследнику жениться на ком-то, кроме истинной пары. И если пара отказывается… — я на миг запнулась, но всё же продолжила, — то наследник теряет все свои чувства и эмоции. Нарцисса кивнула, но ничего не сказала, давая мне возможность продолжить. — Оно было наложено на Арманда Малфоя. Из-за его любви к вейле. Из-за его страха потерять её. Но в последний момент она изменила условия. Глаза Нарциссы чуть сузились, а пальцы сжали ручку чашки крепче. — Вейла… — повторила она тихо. Я кивнула. — Нам нужно знать, что именно она изменила. И… — я глубоко вдохнула, — можно ли это исправить. На мгновение в гостиной повисла тишина. Затем Нарцисса аккуратно поставила чашку на столик и сложила руки на коленях. — Исправить? — её голос прозвучал мягко, но я уловила в нём что-то другое. — Разорвать, — уточнила я. На лице Нарциссы мелькнуло странное выражение. Что-то между сожалением и… печалью? Я услышала, как Драко медленно выдохнул рядом. — Вы понимаете, что говорите, мисс Грейнджер? — спокойно спросила она. — Да. — Значит, вы не понимаете. Она наклонилась чуть ближе, её взгляд потемнел, и мне вдруг показалось, что воздух в комнате стал тяжелее. — Это проклятие — не просто узы. Оно — сама суть этого дома. Оно держит его в равновесии. Оно… — она сделала паузу, будто подбирая слова, — живая часть рода Малфоев. Я невольно затаила дыхание. — Если его разорвать, — продолжила Нарцисса, — вы уверены, что мэнор не разрушится вместе с ним? Я замерла. — Вы хотите сказать… — слова не шли с языка. — Что мэнор связан с проклятием, — спокойно закончила за меня Нарцисса. — Он питает его, а оно — его. Они неразделимы. Я перевела взгляд на Драко, но он смотрел в одну точку, напряжённый, сжимающий подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Если проклятие исчезнет, что случится с поместьем? — осторожно спросила я. Нарцисса чуть приподняла подбородок. — Никто не знает. Возможно, он просто станет обычным домом. Возможно, начнёт разрушаться. А возможно… — она на мгновение задержала взгляд на Драко, прежде чем снова посмотреть на меня, — он заберёт с собой то, что принадлежит ему. Меня передёрнуло. — Вы имеете в виду… — Наследника. Тишина стала почти осязаемой. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Но это же… — я сглотнула. — Это не должно так работать. — Это магия, мисс Грейнджер, — тихо сказала Нарцисса. — Её редко интересует, что должно, а что нет. Драко резко поднялся. — Ты все знала. — В его голосе не было обвинения, только усталость. Нарцисса посмотрела на него с той же мягкой печалью, что и раньше. — Догадывалась. Но у меня не было подтверждений. Я судорожно пыталась собрать мысли. Всё стало ещё сложнее. — Значит… — я подняла глаза на Драко. — Разорвав проклятие, я могу убить тебя? Он посмотрел на меня, и его глаза снова стали теми, в которых отражалась необъяснимая, болезненная печаль. — Выбор, Гермиона, — произнёс он тихо. — Он всегда даётся слишком высокой ценой. — Но сейчас же мэнор существует без пары? — спросила я, нахмурившись. Нарцисса чуть склонила голову, изучая меня пристальным взглядом. — Ты чувствуешь это, не так ли? Я не сразу поняла, о чём она говорит, но затем… да. В воздухе была какая-то тяжесть, не просто древняя магия, а что-то большее — напряжённое ожидание, словно само поместье прислушивалось к каждому нашему слову. — Малфой-мэнор всегда был связан с магическим балансом пары: хозяина и хозяйки, — продолжила Нарцисса. — Когда Люциус умер, я осталась единственным якорем, но этого недостаточно. Магия здесь живёт по своим правилам, и если нет пары, баланс нарушается. Я невольно взглянула на Драко. Он не шевельнулся, но челюсти были сжаты. Он знал. — Когда я покидаю мэнор, — продолжила Нарцисса, — он словно остаётся безнадзорным. Магия течёт хаотично, стены шепчут, зеркала оживают, двери ведут не туда, куда должны. Возможно, он даже тянется к магии Драко, пытаясь восполнить пробел. Мурашки пробежали по моей спине. Все о чем мы читали только что в библиотеке, невозможное условие. Неужели это правда? — Значит, вы не уходите не потому, что боитесь, а потому что… — Потому что без меня мэнор становится нестабильным, — спокойно закончила она. Я сжала пальцы. — Пока Драко не найдёт свою истинную пару, баланс не восстановится… — Именно, — её губы дрогнули в лёгкой тени улыбки. Я снова посмотрела на Драко. — А если мэнор решит… ускорить твой выбор? Его взгляд вспыхнул чем-то тёмным, прежде чем он отвернулся. Нарцисса ответила не сразу. Она чуть склонила голову, изучая сына, затем перевела взгляд на меня. — Он уже это делает, — её голос был тихим, но твёрдым. Я невольно вздрогнула. — Что значит… делает? — Ты ведь уже чувствуешь его магию, Гермиона, — она сложила руки на коленях, словно взвешивая каждое слово. — Мэнор всегда откликается на хозяина. Но если баланс нарушен, он начнёт искать его сам. Я вспомнила, как стены здесь будто дышали. Как зеркало в библиотеке отразило не меня, а что-то… большее. Как воздух сгустился, стоило мне шагнуть за порог. — Он не просто реагирует, — продолжила Нарцисса. — Он направляет. Испытывает. Проверяет. Я посмотрела на Драко. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, покоящиеся на подлокотнике кресла, сжались. — И что… что будет, если я не подойду? — не узнала я свой голос. Он поднял на меня взгляд, и я поняла: этот вопрос тревожил его не меньше. — Если истинная пара откажется… — Нарцисса сделала паузу, её голос стал почти шёпотом, — то наследник отдаст все свои чувства мэнору. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Все? — Все, — повторила она. — Радость, гнев, любовь. Всё, что делает человека живым. Я медленно выдохнула. — И это уже случалось? Нарцисса опустила взгляд. — Дважды за всю историю рода. Оба случая закончились… одинаково. Я сглотнула. Драко молчал. В его глазах снова появилась эта печаль, которая вдруг показалась мне не просто грустью, а чем-то гораздо более глубоким. Необъяснимая пустота. И вдруг я снова осознала. Он боится, что я отвергну его. Боится, что останется один. Боится, что я не возьму часть проклятия — и заберу с собой всё, что у него осталось. Я осознала это — и тут же почувствовала страх, сжимающий грудь ледяной хваткой. А что, если… он уже не чувствует? Что, если всё это — просто магия мэнора, вынуждающая нас сближаться? Я вспомнила его взгляд — полный печали, но в нём не было отчаяния. Не было безнадёжности, свойственной тому, кто потерял всё. Но вдруг это лишь привычка? Иллюзия? Я не могла не задаться вопросом: а что, если в теории я смогла бы разделить с ним проклятие? Если бы я согласилась стать частью этого ритуала, то магия признала бы меня его истинной парой. Но я бы всегда боялась. Я бы всегда чувствовала этот страх: а вдруг однажды он поймёт, что это была ошибка? Что магия лишь навязала ему этот выбор? Жить без взаимной любви, знать, что я связана с ним лишь потому, что иначе он потеряет себя…Это было слишком. Я не могла так. Вдруг Миссис Малфой что-то вспомнила, лицо выглядело озадаченным, немного помедлив она обратилась к сыну : —Драко, пожалуйста на прошлой неделе мне нужно было отлучится из поместья а через несколько дней в одной из комнат разбился сад диких роз которые выросли их зеркала на стене, эльфы должны были привести комнату в порядок, но я так ничего и незнаю, проверь пожалуйста —просьба была простая но в голосе слышал я намёк, что ему нужно покинуть гостиную. Драко тяжело вздохнул, но кивнул: — Я проверю. Мама, — его голос был тверд, и в нем слышалась власть — пожалуйста не теряй свои аристократические манеры. Он встал, бросив на меня короткий взгляд, полный немого вопроса. Я не знала, что именно он хотел в нём выразить, но его нерешительность задержалась на долю секунды дольше, чем обычно. Затем он развернулся и вышел. Я осталась наедине с Нарциссой. Она молчала, её проницательный взгляд скользнул по моему лицу, изучая, выискивая что-то, чего я не могла скрыть. — Вам снятся кошмары, мисс Грейнджер? Я вздрогнула от неожиданности. — Почему вы… — Потому что я тоже их видела, — спокойно сказала она. — Видела их несколько раз. Меня охватил холод. — Вы видели?.. — Тебя. — Её голос был мягким, но в нём не было утешения. — Ты отворачиваешься от него. Не поймите меня неправильно мисс Грейнджер, я ничего не имею против, если все же так случиться и вы проявите храбрость и признаете свои чувства. Однако, я не могу рисковать своим сыном. Драко — не его отец, он намного лучше. Груз, который оставил ему Люциус, очень тяжел. Но знаете, он прекрасно с этим справляется. И мне бы не хотелось, чтобы еще один человек, оставил новую дыру в его сердце. Я не знала, что ответить. Как? Почему? Что всё это значит? Я тяжело выдохнула и, отведя взгляд в сторону, попыталась скрыть беспокойство, которое терзало меня изнутри. Это было непросто, но, возможно, Нарцисса была той, с кем можно было поговорить, хотя бы на мгновение расслабив свои защитные барьеры. — Я не могу избавиться от ощущения, что я для него всего лишь часть этого проклятия, — слова дались с трудом, слегка подняла взгляд на Нарциссу. — Иногда мне кажется, что это не любовь, а просто необходимость. Он не выбирает меня, он выбирает… что-то другое, что нас связывает. А что, если, если он вообще не способен любить? Почему? Нарцисса, почему он появился только сейчас? Нарцисса, как и всегда, оставалась спокойной, но в её глазах промелькнуло что-то, похожее на понимание. — Ты думаешь, что он не способен на чувства? — её голос был тихим, но в нём не было осуждения, только мягкая интонация, словно она пыталась открыть дверь, за которой скрывалась правда. — До смерти Люциуса, каждый день он ждал от тебя ответ. Ты не ответила ему. Он не знал что думать. После того как все начало разрушаться я поняла что необходимо начать поиски я и подумать не могла, что это будишь ты Гермиона. Ее ответ что-то убил во мне, оказывается он четыре года ждал моего ответа, пока Нарцисса не взяла все в свои руки, я не знала как мне реагировать на эту информацию. Теперь вся ситуации выглядела немного по другому.. — Даже если так, все слишком сложно, Нарцисса. Я не могу понять, что происходит. Я чувствую, как его магия управляет мной, но иногда мне кажется, что он не хочет этого. Он боится, что я увижу его настоящую сущность, что я отвернусь. Нарцисса продолжала внимательно наблюдать за ней, не перебивая, но её слова были обострённым выпадом в этот момент: — Гермиона, ты не веришь в его чувства, потому что боишься встретиться с ними лицом к лицу. Ты не готова понять, что он, возможно, тоже боится того же, что и ты. Я почувствовала, как мое сердце сжалось еще сильней. Но разум все еще не хотел этого признать. Мой страх был сильнее. Я вглядывалась в Нарциссу, словно в поисках ответа, который сама не могла найти. — Но если я окажусь правой, если я ошибусь, и он в конце концов решит, что ему это не нужно… что я буду делать? Я не могу быть второй, Нарцисса. Не могу быть частью этого проклятия без взаимных чувств. Нарцисса резко встала и сделала шаг вперёд, её взгляд был чётким и настойчивым, почти как приказ. — Ты боишься своих чувств, Гермиона. Боишься того, что ты уже вовлечена, боишься что ты не можешь просто так уйти. Но вот что важно: ты ищешь доказательства, что он любит тебя, но ты не задумываешься о том, что он тоже боится. Вы оба боитесь одного и того же. Но что он знает о твоих чувствах? Что ты ему показала? — её голос стал жёстче, слова резали воздух. — Ты можешь говорить о том, что ты не готова, что проклятие — это всё, что вас связывает, но это не так. Это ты не хочешь увидеть, что он может быть более уязвим, чем ты думаешь. Почувствовав, как мое горло сжалось от нахлынувших эмоций, я сделала шаг вперёд, мой взгляд стал твёрдым, а голос — решительным. — Вы думаете, я не понимаю, что он боится? Но вы не понимаете меня, Нарцисса. Я не просто боюсь, что он не любит меня, я боюсь, что его чувства… что если они действительно не настоящие? Если всё, что я для него значу — это просто проклятие? Задумавшись я сделала паузу, мои руки дрожали, но отступать было не моих правилах. — Он ворвался в мою жизнь сегодня утром, до этого семь лет, я ничего о нем не слышала, он не писал, не пытался найти меня, а теперь когда проклятие сработало он вдруг, ураганом врывается в мою квартиру а потом аппарирует сюда. Что я должна подумать? Я тоже боюсь, и мои сомнения и страхи вполне обоснованно, но мне никто не даёт шанса быть честной, потому что он сам не может быть честным со мной! Я не могу полагаться на его молчание, Нарцисса. Мне нужно больше, чем тени и страхи. Нарцисса посмотрела на Гермиону с некой тяжестью в глазах, её голос стал мягким, но в нём всё равно звучала неизбежная настойчивость. — Ты думаешь, что ты одна такая, кто боится, Гермиона? Ты думаешь, что тебе одной тяжело? Ты не видела, как он изменился после суда. Он прождал тебя до самого вечера, почти до последнего слушания, надеясь, что ты выйдешь, что ты появишься и скажешь хоть что-то. Но ты не вышла. И тогда он решился — он написал тебе. Но ты опять не ответила. Ты подарила ему надежду на лучшую жизнь, заставила поверить, что всё может быть иначе. И что он делает? Он делает всё возможное, чтобы доказать, что он достоин. И вот сейчас, когда ты пришла сюда, ты даёшь ему надежду, и сама же хочешь её отобрать. Она шагнула ближе, её взгляд стал серьёзным, почти пронизывающим. — Ты не можешь просто взять и отнять у него всё, что он построил, Гермиона. Следущие слова я сказала с яростью, мой голос дрожал от напряжения, но в глазах была та самая решимость, которая всегда появлялась в самые трудные моменты. — Я не понимаю, чего вы от меня ждёте, миссис Малфой? Хотите, чтобы я радостно прыгала от счастья, что разделю проклятие с чистокровным, богатым волшебником, даже не зная, что он чувствует ко мне? Как будто это всё не имеет значения, как будто его чувства — это неважно. Это всё, о чём вы говорите? Что я должна быть благодарна за шанс стать частью его жизни только потому, что это проклятие требует, чтобы я была рядом? Она остановилась, подбирая слова с тяжёлым дыханием. — Я не могу просто принять это, Нарцисса. Я не могу быть чьей-то «истинной парой» без уверенности, без любви. Вы говорите о нём, как о человеке, который делает всё, чтобы доказать, что он достоин. Но если это не взаимно, если я не могу почувствовать того же, то что тогда? Становится ли любовь просто обязательством, потому что мы «должны» быть вместе? Нарцисса устало вздохнула и, кажется, её терпение иссякло. Она сделала паузу, внимательно посмотрев на меня. В её голосе звучала усталость, но и холодная решимость. — Оглянитесь, мисс Грейнджер. Истина всегда с вами рядом, — сказала она с лёгким жестом. — Жаль, что вы не в состоянии её разглядеть. Я почувствовала, как её слова ударили точно в цель, как задели её слова что-то внутри. Я хотела ответить, но Нарцисса уже обратилась к Поппи. — Поппи, проводи мисс Грейнджер до каминной сети, — приказала она с отчуждённой формальностью. Поппи появилась с громким хлопком, подождав, пока я встану, с тихим поклоном направилась к выходу.