Добро Пожаловать в Город Страха

Мэтт проснулся от того, что внезапно всё дрогнуло. Всего на одно мгновение, но он ощутил всем телом странную энергию, которая словно на долю секунды поглотила вообще всё вокруг. Он попытался приподняться, но его остановило мягкое тёплое тело, прижавшееся к нему обеими руками. Он задержал воздух, напрягая слух, пытаясь понять, что происходит. — Мэтти... — сквозь сон пробормотала Карен, поёжившись. — Что-то случилось, детка? — Нет-нет, — принялся успокаивать он, скорее самого себя, чем её. — Спи, ещё рано. Октябрьский дождь уступил яркому солнцу, освещавший спальню даже через шторы. А потом Мэтт вдруг ужаснулся, когда услышал, как машины начали давить на тормоза, послышались вопли, порхающий звук в воздухе отовсюду. Вся улица вдруг начала пахнуть страхом. Это происходит снова. Щелчок. Он повторялся. Мэтт отчаянно прижал Карен крепче к себе, нашёптывая молитвы. Она всё ещё спала, уставшая, но всё столь же прелестная. Он погладил её по спине, целуя в макушку, фокусируя свой слух на её сердце. Он в ужасе застыл, обнимая её, молясь Господу, чтобы она не превратилась в пепел прямо у него на руках, но даже если это произойдёт, то он хотел запомнить её всю. Мэтт даже не понял, как внезапно начали накатывать слёзы, пока он пальцами водил по её волосам, от которых пахло молоком и лавандой. Он был готов сам превратится в пепел, но если в пепел превратится она... Он не знал, что будет делать. Карен через сонную пелену почувствовала его волнение. Её рука была на его груди, и она могла поклясться, что чувствует, как его сердце отчаянно колотится, вот-вот намереваясь вырваться из груди. Она недовольно промычала, разлипая глаза и поднимая лицо к нему, чтобы тут же встретить его губы, усердно исследующие её лицо. — Мэтт, что происходит? — прохрипела она, чуть поднимаясь поближе к нему. — Тише, тише, — он болезненно улыбнулся. — Давай просто... Просто... Она ахнула и прижалась лицом к его плечу, крепко обнимая его в ответ. Мэтт закрыл глаза. Он чувствовал её участившееся дыхание и сбивчивый ритм сердца. Она не знала что с ним и что он чувствует, и оттого ей тоже стало страшно, и она задрожала. Её дрожь отдавалось ему во всё тело, и он отчаянно пытался насладиться ей, но ужас от ситуации никак не проходил. Они лежали, скрученные в объятиях, ничего не понимая, просто надеясь, что всё будет хорошо. Прошла минута, две. Мэтт разжал хватку и начал ворочать головой. Голоса с улицы перестали быть полны ужаса, скорее непонимания, кто-то плачет, но скорее от счастья, радар прошёлся по всему жилому дому, и Мэтт вдруг осознал, что количество сердцебиений не убавилось. Их стало больше. — Я... Этого не может быть... — пробормотал он. — Что? — пролепетала Карен, поднимая глаза на его заплаканное лицо. — Что такое? Что ты слышишь? — Люди... — он прикусил нижнюю губу. — Они вернулись. Люди вернулись... — Что? Проходит несколько секунд, прежде чем Мэтта охватило озарение. Он приподнялся, всё ещё обнимая и лаская Карен, но затем аккуратно положил её на спину, поцеловал в плечо и дрожащими руками гладил её лицо. Она в недоумении. — Я... Я должен бежать, — запинаясь произнёс он, его глаза широко открылись. — Я должен... Должен убедиться. Он выпрыгнул с постели и принялся быстро натягивать вчерашнюю одежду. Мэтт делал это настолько быстро, что всё ещё сонная Карен даже не успела осознать, что он уходит, даже когда он громко хлопнул дверью и его быстрый тяжёлый шаг послышался из коридора. Она закуталась в одеяло, раздвинула штору и посмотрела в окно. На перекрёстке чуть не случилась авария из-за внезапно появившейся на пешеходе толпы людей, которые в полном недоумении осматривали Нью-Йорк так, будто впервые тут оказались. Взглядом она ловит быстро несущуюся фигуру Мэтта, которая пропадает из виду также быстро, как он исчез из её квартиры. Она не то, чтобы обижается, скорее просто не до конца понимает. Она проверяет телефон, на который уже начинает приходить десяток уведомлений от знакомых и бывших коллег из Bulletin об экстренных новостях: люди, обратившиеся в пепел пять лет назад, вернулись целыми и невредимыми. Мэтт нёсся по улицам Адской Кухни, несколько раз споткнулся, изваляв джинсы в ещё невысохшей луже со вчерашнего дождя. Он не знал как долго он бежит, он почти выбился из сил, ноги ужасно болели, он никогда не испытывал столько адреналина ни в одну из своих ночных прогулок в костюме. Мэтт почти сбил плечом железную решётчатую дверь на входе у Клинтонской церкви, где уже образовалась толпа. Он сбавил темп, расталкивая народ, извиняясь сорванным от пробежки голосом. Он пытался выловить радаром то, что он ищет, но людей так много, а он так вымотался, что ничего не получалось и он почти запаниковал, когда добрался до огромных дверей церкви. Его попытались остановить на входе, но Мэтт прорвался через толпу, не обращая внимание на возмущения, и пробежал меж скамей к алтарю, чтобы с облегчением выдохнуть, когда он наконец-то услышал знакомое, но встревоженное биение сердца. Мэтт поднял голову к потолку и широко улыбнулся, упав на колени перед группой монахинь. Женщина с его именем на губах тут же подлетела к нему и он уткнулся лицом ей в живот, обхватывая в объятиях, начиная смеяться и плакать. Она провела руками по его липким от пота волосам, пытаясь утешить каким-то словом и спросить, что происходит, но всё что он мог прошептать в ответ, так это... — Мама, — Мэтт усилил объятия, в которых застряла сестра Мэгги, которая оглядывается на других монахинь. — Я по тебе скучал.

***

Фогги уже с утра был на ушах, когда Марси, со слезами на глазах и широченной улыбкой, разбудила его, делясь новостью о том, что её родители вернулись. Сначала он испугался, подумав, что её вдруг накрыл один из психозов, как много лет назад на фоне депрессии, но затем он почитал новости и был сильно удивлён. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее, потому что первым делом он подумал о работе, о том, что это будет значить для фирмы и для всего сообщества Адской Кухни и Нью-Йорка. Марси вся дрожала от восторга и была переполнена эмоциями, не могла замолчать, перестать делится этими накрывшими её с ног до головы чувствами. Она уже одевалась, удар за ударом накидывая на Фогги новые неожиданные планы. Бам, Марси на неделю едет в другой штат к близким. Бам, Марси будет лично заниматься всеми юридическими вопросами на фоне возникшей ситуации с "смертью на пять лет". Бам, она привезёт их к себе в Нью-Йорк, чтобы оставаться близко к ним и активно работать над их интеграцией обратно в социум. Больше всего из колеи его выбила решительность Марси застолбить их только что восстановленные отношения. В конце концов, когда произошёл Щелчок, они были помолвлены и все с нетерпением ждали свадьбы, и было очень удобно, что именно в этот момент Фогги нашёл в себе смелости сказать три главных слова. Осталось только поработать над легендой и всё было бы в порядке. Но что-то вдруг щёлкнуло в его голове. Возможно недосып, возможно похмелье, но он схватился за голову и пробормотал. — Ты же скажешь им про... — Про что? — Марси усмехнулась, видимо не понимая, куда он ведёт. — Про твою... Твою ситуацию и... — Мишка-Фогги, давай обойдёмся без загадок, хорошо? Что ты имеешь в виду? — Я про ребёнка, Марси, — выпалил он и тут же всё его тело парализовало. Он отчаянно пытался не называть вещи своими именами, чтобы немного смягчить свою эмоциональную сторону. Это его беспокоило, хотя не должно было, это не его жизнь, не его продолжение, не его решение. Он вообще тут был ни при чём. И он отчаянно пытался завуалировать сам факт того, что прямо сейчас в его любимой женщине зарождалась жизнь, которую та планировала оборвать. Фогги не считал себя традиционалистом и всегда был только за то, чтобы женщины сами решали, что им делать в таких ситуациях, но сейчас он не мог контролировать поток своих мыслей. Он не считал это чем-то заведомо плохим, но заведомо грустным и неприятным. И он понял свою ошибку, когда увидел, как лицо Марси вдруг исказилось. — Что ты хочешь, чтобы я им сказала об этом? — мрачно пробормотала она. — Не важно, я... Я знаю, я не должен поднимать эту тему и вообще думать о ней, прости, — попытался сдать назад Фогги. — Но ты всё равно поднял её и подумал об этом, — её голос дрогнул. — Почему тебя это вообще так волнует? — Я... Пожалуйста, я идиот, не надо меня сильнее закапывать, я понимаю, ляпнул по дурости и... — Фогги, это не твой ребёнок. И ты в любом случае не готов к какому-либо ребёнку. — Я знаю, знаю, Марс, просто... — он нервно усмехнулся. — Знаешь, эм, я, наверное, лучше пойду. Сегодня, наверное, будет тяжёлый день в офисе и... — Франклин, — она всегда называла его по имени, когда находилась в стадии кипения. — Скажи мне прямо, что ты думаешь. — Я думаю, что ты сама вольна решать, что с этим делать и я... — Франклин... — Я... Марси, не делай этого. — Что? Что не делать? — Не заставляй меня. Я всё осознаю головой, правда, я просто... Мне просто нужно время. Фогги начал надевать рубашку, на которой всё ещё виднелись пятна от вчерашнего пива, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы. Он попытался забыться, заполнить голову предстоящей адвокатской волокитой в офисе, но тяжёлый вздох за спиной напрочь убил всякие старания. Он обернулся, чтобы посмотреть на Марси, которая сложила руки, сверлила его широко открытыми глазами, в которых всё ещё сохранился глянец от радостных утренних слёз. Её волосы взъерошены, рубашка и юбка помята, лицо красное. Фогги наклонил голову набок, вздохнув с разочарованием от самого себя. — Если я сделаю то, что сделаю... — строго начала она, её голос дрогнул. — ...ты будешь любить меня? — Конечно, — ответил Фогги, потому что никакого иного ответа быть не могло. — Ты уверен? Он замолчал. Фогги оглядел её с ног до головы, вспомнив как она примеряла свадебное платье несколько лет назад, прикусил губу. Его взгляд к этому моменту уже направился куда-то в пустоту, и он просто как истукан стоял и думал. — Да, — сдавленно сказал он. — Да, я уверен. — А звучит так, что нет, — вздохнула Марси и продолжила одеваться. Фогги ещё некоторое время постоял неподвижно, прежде чем поднять брюки с пола и залезть в них, застёгивая ширинку. Он поправил волосы, спавшие на лоб, почесал редеющую бороду, и наконец-то медленным шагом направился в коридор, чтобы там обуться и накинуть пальто. Он задержался в прихожей, посмотрел в спальню, из которой доносились звуки копошения в одежде. — Я позвоню тебе вечером, — крикнул Фогги в спальню. Но ответа не получил. — Я... Я позвоню. Он всё ещё медленно выходил из квартиры, в надежде, что Марси что-то ответит, но по всей видимости, она слишком сфокусировалась но своих ближайших планах и сбору для поездки к вернувшимся родителям, так что ему пришлось закрыть дверь квартиры и опустошённым побрести по лестнице вниз на работу.

***

— Добрый день, это Карен Пейдж, "Нельсон, Мёрдок и Пейдж". Я звоню вам чтобы узнать детали выпуска нашего клиента, Уилбура Дэя и... Алло? Алло? Карен в недоумении отложила телефон в сторону, когда послышались гудки. Она запустила волосы в руки и вздохнула, а затем подняла голову, чтобы увидеть Фогги в дверном проёме. Её лицо исказила кривая усмешка. — Не отвечают, — её брови подпрыгнули. — Наверняка, у DODC есть какие-то заботы побольше, чем разбираться с адвокатами. — Мда, легче не становится, — буркнул Фогги. — А где Мэтт? — Эм, он... Он, кажется, в церкви, — пожала плечами Карен. — Блин, мог бы и сам догадаться, — Фогги стукнул себя по лбу. — Эм, ладно, когда он придёт, мне нужно, чтобы мы все собрались в конференц-зале. — Мы можем сделать это прямо сейчас, — послышался голос Мэтта у входной двери. — Фух, как всё хорошо складывается однако, — пошутил Нельсон. Он обратился к секретарше: — Бекки, милая, можешь пожалуйста пока переставить все наши сегодняшние встречи на субботу? Я уверен, что у клиентов тоже дел не впровот, чтобы сегодня заявиться в нашу скромную обитель. Мэтт первым делом прошёл на кухню, Карен выскочила из-за стола и подошла к Фогги. — Всё в порядке? Вчера ты совсем раскис, а сегодня... — она аккуратно тронула его за плечо. — Нет, я огурчиком, Карен, просто... Просто видимо у нас будет отвязные два месяца впереди, — он погладил её руку на своём плече, активно кивая. — Ладно, пойдём. Они устроились на свои привычные места в конференц-зале, Карен даже приготовила бумаги, включила принтер. Фогги осматривал улицу, всё ещё непривычно шумную и оживлённую спустя пять лет. Мэтт вошёл в помещение с тремя чашками в руках, держа две в одной руке, излишне напрягая пальцы, чтобы не выронить напитки. Он поставил одну чашку перед Карен, она невербально отблагодарила его кротким поглаживанием по руке и улыбкой. Мэтт продвинулся чуть дальше, окликнул Фогги и протянул ему вторую чашку, оставив себе третью. Вместе с ней, он сел за своё кресло, рядом со специальной аппаратурой, которой он пользовался для работы. — Объяснять что произошло смысла не вижу, — сказал Фогги, сделав глоток. — Всё утро думал над тем, что мы будем с этим делать, потому что мы сто процентов знаем, что будем что-то с этим делать. — Ну, мы точно знаем, с чем нам придётся столкнуться, — сказала Карен и открыла блокнот, проводя по составленному списку ручкой. — Мы говорим о тысячах людей, у которых теперь нет документов, жилья, финансов и прочего. — И у нас даже нет прецедента, на основе которого можно было бы работать, — задумчиво добавил Мэтт. — Люди будут ломится сюда, а мы ничего не сможем им помочь. — Ну, я уверен, что государство что-то придумает, но насколько это будет долгий процесс... — вздохнула Пейдж, откладывая блокнот, чтобы взяться за кофе. — Чисто в теории, я мог бы заглянуть к нашему старому другу Блейку Тауэру, — пожал плечами Фогги. — Уверен, он сейчас зубами вцепиться в любую инициативу, чтобы выиграть очередные выборы. — Если, конечно, в этом будет толк, — вздохнула Карен. — Хокберг уже выпустил пресс-релиз о своём намерении предоставить бесплатные услуги нуждающимся. — Это ещё ничего не значит, — Мэтт поправил галстук. — Но всё, что мы можем сейчас делать — это ждать. — Ты серьёзно? — развёл руками Нельсон. — Я пытаюсь мыслить рационально, — вздохнул Мёрдок. — У нас уже есть график на эту и следующую неделю. Мы сможем взять несколько кейсов, но пока государство не предоставит никаких инструментов для решения этих проблем, мы просто будем давать людям ложную надежду. А даже если они появятся в ближайшие дни, мы просто утопим нашу фирму. Мы втроём такое не потянем. Нам только остаётся надеяться, что другие фирмы в Нью-Йорке, последуют примеру Хокберга. — Но мы же не можем совсем ничего не делать? — возразил Фогги. — Люди всё ещё будут приходить к нам за помощью... — В теории, мы сами можем создать прецедент в ближайшие несколько недель, но это будет большой риск, — предложила Карен. — Мы можем пока что обойтись только консультациями, но нам нужно место более просторное, чем... Наш замок, — пошутил Мэтт. — Что ты имеешь в виду? — Фогги упёрся руками об стол. — Не так давно в Нижнем Манхэттене открылся этот центр для малоимущих и нуждающихся, F.E.A.S.T., — пояснил Мёрдок. — Мы могли бы договориться с владельцем о проведении часов юридической консультации, нанять волонтёров, немного их подготовить, собрать базу данных и когда уже государство что-то решит, отталкиваться от этого. — Что если мы попросим у Ларри его студентов? — вдруг спросила Карен. — Уверена, у него полно ребят, готовых взяться за это. — Вы двое просто удивительны! — рассмеялся Фогги. — Окей, так и что? Какой план? — Эм, мне всё ещё нужно разобраться с делом Дэя, — пробормотала Карен, вновь заглядывая в блокнот. — DODC не отвечают, так что придётся, наверное, искать его самостоятельно. Но ещё я могла бы попросить у Эллисона немного освещения в прессе насчёт... Того, чем мы будем заниматься. — Я попробую договориться с F.E.A.S.T. через связи в церкви, — Мэтт почесал за ухом. — Они часто проводят благотворительность совместно, так что... — Ну, а я тогда попробую дозвониться до Ларри, — Фогги подпрыгнул на кресле. — Надо будет наверное выделить денёк, чтобы проинструктировать всех, кто согласится на эту авантюру. С офисом прокурора мы ещё работаем? — Давай пока отложим это, — Мэтт выставил руки вперёд. — Я уверен, что даже если Тауэр будет за, у него сейчас очень загруженный день. — Тоже верно. Ладно, тогда через пару минут оглашу вам результаты своей работы, — сказал Нельсон. Он вылетел из конференц-зала, подбежал к Бекки и попросил её связать его с офисом "Хогарт и Партнёров". Карен всё ещё что-то чиркала в блокноте, Мэтт задумчиво пил кофе, хотя по хорошему они должны были также разойтись по своим кабинетам. Не отвлекаясь от бумаги, Карен вдруг спросила. — Как Мэгги? — А? — откликнулся Мэтт. — Эм, она... Она в порядке. Запуталась, как и все, но в целом в порядке. — Это хорошо, — Карен невольно улыбнулась. — Я полагаю, нам придётся передвинуть наши с тобой планы. — Какие планы? — Твой переезд, ко мне, — уточнил Мэтт. — У Мэгги аннулированы все документы и она не может сейчас пребывать в церкви, пока юридически не будет доказано, что... Ну, она не умирала, а следовательно и все её клятвы до сих пор действуют, чтобы продолжать пребывать в церкви. — Ты возьмёшься за это? — О, нет, Мэгги настояла, чтобы я занялся другими делами, — он усмехнулся. — Церкви по всему городу сейчас столкнулись с этой проблемой и... Хотят потратить сбережения на оплату услуг у более... Устойчивых адвокатов. Но я предложил ей пожить у меня, пока всё не уляжется. Я бы не смог спать спокойно, если бы ей пришлось ночевать где-нибудь ещё. — Эм, нет, всё в порядке, Мэтт, я понимаю, — Карен кивнула. — Ты правильно поступаешь. — Я хотел предложить тебе сегодня сходить по магазинам, — он качнул голову набок. — Знаешь, приготовить ужин, посвятить Мэгги в то, что произошло за эти пять лет и... Ну, рассказать о нас. — Что мы встречаемся? — Да, я... Я думаю, это важно. — Хм, звучит заманчиво, но ты сам видишь, что происходит, — Карен вздохнула. — Тут какая-то мутная история с Уиллом и пока я не пойму, что именно происходит... — Ты не остановишься, знаю, милая, — Мэтт протянул руку к ней и она машинально протянула её в ответ. — Давай мы с тобой вместе с этим разберёмся ночью. — Ты хочешь... Хочешь найти его как... Ну, в костюме? — спросила Карен, чтобы не привлекать внимание секретарши. — Думаешь, это лишнее? — Нет, вовсе нет, наоборот, эм... Я просто... — Детка, давай не будем нагружать себя раньше времени, хорошо? — он погладил её ладонь. — Нам нужно много сил, чтобы помочь людям. Это не так важно. По крайней мере сейчас. Давай, я поеду разбираться с F.E.A.S.T., а ты позвони Эллисону, а потом мы немного передохнём и ночью будем решать этот вопрос, хорошо? — Боже, за что ты такой милый, — рассмеялась она. — Я бы тебя поцеловала, но ты сам знаешь, "Кодекс Друзей". — Ничего страшного, у нас скоро будет достаточно времени для друг друга, — он подмигнул под очками, а затем закончил кофе и встал из-за стола. — Так и что, мне ждать тебя после работы? — Да, я... Я с удовольствием. — Отлично, тогда до вечера, Карен. — До вечера, Мэтт. Он обходил стол, всё ещё держась за её руку, чтобы отпустить, когда наконец-то оказался у неё за спиной, перебросился парой слов с Фогги и Бекки и тут же пошёл прочь из офиса. Карен ещё долго всматривалась в свои заметки, где она только что зачеркнула жирной линией пунктик "позвонить в DODC", собрала вещи и направилась в свой кабинет, обдумывая следующие шаги.

***

В Райкерс всё было относительно тихо. Охранники стояли у входа в допросную комнату, где журналисты New York Bulletin готовились брать очередное интервью у Золтана Драго, в честь грядущей годовщины с момента его террора. Интервью проходило гладко, хотя охранники заметили некоторую зажатость в поведении Драго в течение всего утра. По столовой среди участников итальянской мафии прошёлся слух о том, что прошлой ночью на конвой криминальной семьи Фортунато совершил атаку сам Мистер Страх, что казалось глупостью, учитывая, что он сидел с ними в соседней камере. Тем не менее, спокойная обстановка быстро накалилась, когда вдруг из допросной комнаты послышались тяжёлые удары и вопли репортёрши. — ГОСПОДИ, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! КТО-НИБУДЬ, НА ПОМОЩЬ! Охранники тут же вбежали в комнату, выставив табельное оружие перед собой, но в ужасе замерли, сначала посмотрев на журналистку, которая в слезах забилась в угол, продолжая верещать, её ассистента, который потерял сознание, а за столом, прикованный наручниками, Золтан Драго усердно бился лицом о стол. Кровь брызгала в разные стороны, на столе, казалось, появилась небольшая вмятина от ударов, а он всё продолжал и продолжал. Лицо старика уже было неузнаваемо: нос вдавлен, глаза расплылись, зубы попадали, кожа в некоторых участках облезла, и отовсюду сочилась кровь. Из носа, рта, глаз. Но он продолжал колотиться головой об стол с таким нечеловеческим усердием, что охранники не сразу сообразили, что его надо остановить. Лишь когда кровь брызнула на стены, окропив лицо репортёрши и форму охранников, наконец-то те подбежали к Золтану Драго, чей нос окончательно разорвался, оставив две зияющих кровоточащих дыры. Дрожа от боли, он нанёс ударился головой ещё раз, прежде чем застыть. Охранники откинули залитое кровью тело на спину, проверили пульс. — Драго свихнулся, медика сюда срочно! — выкрикнул один из охранников в рацию, ощупывая заключённого. — У нас тут женщина с панической атакой и мужчина без сознания! К этому моменту, на шум сбежались другие охранники, которые принялись вытаскивать обмякшее тело ассистента и уже в коридоре привести его в чувство. Они вытащили рыдающую от ужаса журналистку, пытаясь вытереть кровь с её лица, но на деле лишь сильнее размазав. Медики вбежали в допросную комнату. Драго не отвязывали от наручников на столе, опасаясь, что это выходка, которая должна была стать попыткой на побег. Но медики, ощупавшие тело по нескольку раз, пришли к неутешительному выводу. — Он мёртв... — пробормотал один из врачей, небрежно стряхивая кровь со своих перчаток. Золтан Драго был объявлен мёртвым, с временем смерти около 12:34. Причина смерти: множественные удары головой, вызвавшие обильное внешнее и внутреннее кровотечение, из-за чего лопнула аневризма. Журналистка так и не нашла сил объяснить, что именно произошло и что спровоцировало Драго на самоубийство, однако её ассистент, когда проснулся, смог предоставить полиции транскрипцию, где последними словами заключённого были: "Добро пожаловать в Город Страха".

***

Карен не привыкла видеть Мэгги не в её монашеском облачении, хотя знала, что у монахинь бывают свободные дни и они могут выходить на улицу в обычной одежде. Единственное, что смягчало её диссонанс, это то, что Мэгги продолжала носить исключительно строгие монохромные одежды, пускай её волосы больше не прятались под колпаком и были распущены, так что можно было чуть подробнее оценить её лицо. Так, Карен заметила, насколько Мэтт всё-таки похож на неё. Те же вдумчивые карие глаза и медный отблеск в волосах, который умело прятался в правильном освещении, но всякий раз, когда раскрывал себя, громко заявлял о том, что Мёрдоки были коренными жителями Адской Кухни. Мэгги была излишне молчаливой, в конце концов, она всё ещё пыталась примириться с тем фактом, что выпала из жизни на целых пять лет, потому просто тихо пила чай. Мэтт возился на кухне и что-то у неё спрашивал, как ей подать то или иное блюдо, не хочет ли она воды, может как-то подвинуть стол или что-то в этом роде. Почти 40-летний мужчина вновь превратился в навязчивого маленького мальчика, потерянного и запутанного, а потому не отлипавшего от матери. Это преображение вызывало у Карен только улыбку, в которой выражалась её собственная ностальгия по своей матери и о том, как последние несколько лет она налаживала общение с отцом, чтобы в итоге вновь начать считать себя чей-то дочерью и не стыдится этого. Карен брала все рассказы на себя, поскольку Мэтт был излишне занят тем, чтобы обустроить свою квартиру для временного ночлега Мэгги. Говорила об успехах фирмы, а самых громких делах, обо всех важных событиях в мире, даже немного пробежалась по новостям из мира религии, про нового папу Римского и общественную реакцию на него. Мэгги внимательно слушала, не перебивая, обрабатывая полученную информацию прямо на ходу, но в какой-то момент, её морщинистые руки легли Карен на запястье и она вздохнула. — Это всё чудесно, Карен, но может, тебе стоит немного рассказать о себе? — хрипло спросила Мэгги. — Мэттью сказал, что ты теперь адвокат. — Ох, я... Да, я отучилась на юриста, во многом чтобы просто быть полноправным партнёром в фирме, но это открывает много дверей. — И ты не скучаешь по своей работе в газете? — Ну, скажем так, там где я сейчас, я могу сделать гораздо больше, чем могла сделать в Bulletin. И сейчас я в любом случае использую все навыки разом. Но первые несколько лет я всё ещё работала у них фрилансом. И я часто хожу на мероприятия моих коллег, поддерживаю с ними контакт, так что... Как-то не приходилось скучать. — Это хорошо, — Мэгги улыбнулась. — У тебя есть талант собирать вокруг себя людей. — Кхм, что ж, пожалуй, это так, — Карен хихикнула. — А как... Как вы... Обживаетесь? — Я бы сказала, что гораздо легче, чем можно было бы представить, — вздохнула монахиня. — Конечно, немного грустно, что в церкви мне временно не место, но святой отец и другие сёстры усердно работают над тем, чтобы помочь мне и другим восстановиться. — Я рада, что вы вернулись, Мэгги, — кивнула Пейдж. — Я знаю, что мы были знакомы совсем немного перед тем, как всё это произошло, но... Без вас было тяжело. — Правильно понимаю, что вместо меня, Мэттью докучал тебе? — пошутила она. — Я всё слышу! — донеслось из спальни. Карен и Мэгги рассмеялись. — Да уж, с ним не расслабишься, — вздохнула Карен. — Приятно знать, что у вас всё хорошо, — Мэгги взяла чашку. — Как поживает Франклин? — Франклин? Ох, Фогги! — Карен засмеялась. — Эм, он немного болеет последние пару дней, но вообще у него всё хорошо. Мне кажется, что Фогги — главная причина тому, что всё вообще хорошо. Есть у него такая особенность. — Дай Бог ему здоровья, — пробормотала Мэгги, перекрестившись, когда сделала глоток чая. — Франклин хороший мальчик, он заслужил счастья. Все вы заслужили. Телефон Карен завибрировал в её сумке. Она извинилась и достала мобильник, чтобы увидеть имя Эллисона на экране и отбежала в прихожую. Мэтт вернулся из спальни и сел за стол, нащупав на столе свой недоеденный ужин. — Я постелил чистое бельё, — сказал он, шебурша вилкой по тарелке. — Не койки в Клинтонской Церкви, конечно, но тоже неплохо. — Когда ты собираешься делать ей предложение? — вдруг выпалила Мэгги. — Что? — усмехнулся Мэтт. — Ты торопишь события. — Вы уже пять лет как держитесь друг за дружку и ты даже ещё не думал об этом? — Ну, вообще-то не пять, а всего два года, с редкими... Паузами, — уточнил Мэтт. — А так, нам бы сначала съехаться, а там может процесс ускорится. — Скажи честно, Мэттью, если бы не я, то уже бы через пару дней тут бы всё было заставлено вещами Карен, верно? — Не переживай об этом, — он кивнул. — Ты можешь оставаться здесь, сколько твоей душе угодно. — Равноценный обмен, Мэттью, — подметила она. — Сначала ты у нас обживался Бог знает сколько, теперь ты мне предлагаешь ответную услугу. — Что ж сказать, у Господа есть чувство иронии, — он дёрнул бровями. — Ты часто ходишь в церковь? — Каждое воскресенье, я... Я приходил и ставил свечки за тебя и за отца. Мэтт всю жизнь не знал матери, и когда она наконец-то появилась в его жизни, ему дали ровно год, прежде чем она превратилась в пепел, но его внутреннее мироощущение уже полностью перестроилось на ту парадигму, в которой у него была родная кровь, к которой он мог прийти за утешением и заботой. Поэтому ему было больно переживать её исчезновение первые несколько лет, а потом он просто молился о том, чтобы всё вернулось на круги своя. Не важно как, главное, чтобы вернулось. И по великому совпадению, сразу после его дня рождения, Господь смилостивился и вернул ему в жизнь самого важного человека, которого он обрёл слишком поздно, но слишком рано потерял. Мэгги поднесла руку к его лицу и нежно погладила его. Ей не нужно было что-либо говорить. Она обычно предлагала какую-то мудрость, перемешанную с ноткой колкости, подобно древнегреческим философам, но сейчас это было не обязательно. Прежде, она не знала, что чувствовать по отношению к этому мужчине, который сидел перед ней и отчаянно нуждался в помощи. Она не знала, что чувствовать к мальчику, который рос под её присмотром и которого она оставила на произвол судьбы. Как бы изменилась его жизнь, будь она рядом? Может ли она измениться сейчас? И будет ли это в хорошую или плохую сторону? Много лет она боролась с чувством вины, сродни тому, с которым боролся он, не веря, что заслуживает прощения, как бы сильно она не старалась. Но в его слепых грустных глазах она увидела что-то, что было лучше, чем прощение. Что-то гораздо важнее. Безусловная любовь, которую ребёнок питает к своему родителю. То, что она никогда не надеялась испытать, и всё же вот оно, прямо напротив неё, словно растеньице пробившееся через бетон обид, лжи и страха. Что она могла ему сказать? Должна ли была что-то говорить? Мэтт отстранился, когда радаром подцепил вдруг участившееся сердцебиение Карен, которая закончила звонок и выглянула из прихожей с обеспокоенным взглядом. Мёрдок дождался одобряющего кивка от Мэгги, прежде чем встать и пройти к Пейдж. Она завела его за стенку, в самый неосвещённый уголок его квартиры, ближе к входной двери. — Две новости, первая, Эллисон согласен осветить нашу небольшую инициативу, но только когда собственно будет в действии, — сказала Карен, стараясь не звучать излишне тихо, но при этом заметно понизив свою обычную громкость. — Вторая, Золтан Драго убил себя этим утром. — Что? — лицо Мэтта перекосилось. — Как это... — Говорят, расшиб себе голову во время интервью с Дженнифер, — Карен прочистила горло. — Тебе не кажется это странным? Сначала Стилт-Мена выпускают из тюрьмы и его след пропадает, теперь Мистер Страх убивает себя в тюрьме. — Ты думаешь, это как-то связано? — Не могу сказать наверняка, но у всего этого точно есть какая-то связь... Я пока не могу сказать, какая именно, но... — Эй, мы скоро пойдём к тебе, хорошо? — он нежно взялся за её плечи. — Давай... Давай сейчас немного успокоимся, обдумаем, а потом примемся за работу, хорошо? — Хорошо, эм... Я тогда пойду заберу свой ноутбук из спальни, — она поправила волосы. Мэтт улыбнулся, а затем чмокнул её в лоб, и Карен немного успокоилась, вновь расплывшись в улыбке. Они постояли так ещё несколько секунд, прежде чем она направилась в спальню за своими вещами. Мэтт вернулся за стол к Мэгги. — Нам нужно будет уйти, — объяснил он. — Но ты чувствуй себя как дома. Всё в твоём распоряжении, я проверю тебя ночью. — Не стоит, Мэттью, ты и так сделал для меня гораздо больше, чем я заслуживаю, — успокоила его Мэгги. — За меня не переживай, я разберусь. — Ты уверена? — Конечно, — ухмыльнулась она. — Я может уже старуха, но не совсем беспомощная. Лучше ночью возвращайся к Карен, хорошо? Мне будет достаточно помолиться за твоё благо, но ей лучше увидеть тебя целым и невредимым своими глазами. — Хорошо, — вздохнул Мэтт. — Я... Я рад, что ты вернулась. Мэгги одарила его лёгкой улыбкой, и Мэтт, облизнув обсохшие губы, принялся готовить верхнюю одежду для выхода.