Добро Пожаловать в Город Страха

27 октября, в 19:07, в поместье семьи Стерлингов, одной из самых богатых семей Америки, ворвался неизвестный мужчина.

Так начиналась свежая утренняя статья New York Bulletin о том, как семейство во главе с матриархом Элизабет Доуз Стерлинг выпотрошил печально-известный Икорный Убийца, который был найден мёртвым на следующий вечер. На счету Икорного Убийцы было порядком пяти кровожадных убийств, включая брата и сестру Стромвинов, пожалуй, самое дерзкое убийство, совершённое им. Семья Стерлингов собралась в пентхаусе, чтобы отпраздновать день рождение старшего сына Филиппа, уважаемого бизнесмена в области фармакологии. На семейном собрании присутствовала звезда последнего сезона реалити-шоу "Наследница Манхэтенна" Эмбер Стерлинг, владелец строительной компании Джаред Стерлинг, пожилой брат Элизабет Доуз, нефтяной магнат Алистер Стерлинг, а также ещё огромное количество родных и близких, включая пяти маленьких детей: Ариэль, Доминик, Тимоти, Митчелла и Филиппа-младшего. Убийцу идентифицировали как Джо Саммерфилда, примерного семьянина, работавшего на складе одной из многочисленных корпораций. В его квартире нашли манифест, написанный кровью его жены, который состоял из неразборчивого бреда о том, что его преследует и это была ошибка, и он просит у всех, включая Господа, прощения. Семилетнего сына Джо в квартире не нашли, и полиция продолжает отчаянные поиски, пускай и полагает, что ребёнок был также убит Икорным Убийцей вместе со своей матерью. В крови Джо обнаружили высокую концентрацию наркотиков неизвестного происхождения, состав которых не удаётся определить, но симптоматика похожа на показания вскрытий наркоманов, погибших от передоза несколькими годами ранее. По телевизору, в утреннем репортаже, рассказывалось об атаке на 13-й участок NYPD. Сотрудники серьёзно пострадали, кто-то получил страшные увечья, но к облегчению, все были живы. Кто-то бросил дымовую гранату в участок, вывел одного из посетителей, предварительно оставив на полу целую горстку старых жухлых буклетов времён 70-х. Кампания, запущенная тогда полицией Нью-Йорка, которая имела зловещее название "Добро Пожаловать в Город Страха". На памфлетах был изображён череп в капюшоне, а внутри содержалась инструкция по выживанию в Нью-Йорке. Тот же самый слоган перед своей смертью сказал Золтан Драго. Но полиция умолчала о том, что произошло неделей ранее в Райкерс. И тем не менее, в соц. сетях уже начали строить теории, а в городе отчётливо чувствовался запах страха. Мистер Страх вернулся. Целый год прошёл с его грандиозного террора в Нью-Йорке, когда под риском оказался каждый дом, каждый горожанин, каждое маленькое заведение, каждая вечеринка в честь Хэллоуина. Везде был замаскирован опасный наркотик. И хотя ФБР и полиция уверяли, что теперь этого никогда не повторится, что были предприняты определённые меры, чтобы Мистер Страх, которым тогда считался Золтан Драго, никогда не вернулся на улицы города вместе со своим ужасающим продуктом. И тем не менее, Мистер Страх вернулся. Триумфально, громко и сразу обозначил серьёзность своих намерений: у пользователей сети, а следовательно активных горожан не было сомнений. Атака на участок — это Мистер Страх. Кровожадное убийство Стерлингов, а затем и исполнителя этого убийства, Икорного Убийцы — это Мистер Страх. Недавняя осада на фургон на Вильямсбургском Мосту — это Мистер Страх. Наглый, совершенно безумный ход. Но определённо внушающий страх. Но, пожалуй, не это пугало Карен Пейдж больше всего. Больше всего её пугало, что уже было утро, а Мэтт Мёрдок всё ещё не вернулся, пока Фогги Нельсон сидит под надзором полиции где-то далеко от дома. Всю ночь она провела в поисках ужасающих подробностей вокруг семейки Стерлингов, тоже не святош, но явно не заслуживавших такой ужасной смерти. И не сложно было догадаться, кого именно Мистер Страх вывел из полицейского участка: Уилбура Дэя, Стилт-Мена, хотя ни в протоколах полиции, ни в прессе это отмечено не было. Мэтт не отвечал на звонки, а с Фогги было почти невозможно связаться. Но наступило утро и пора было действовать. Карен не спала всю ночь, потому не сразу нашла в журнале контактов номер Марси, и когда нашла, протяжно зевнула. — Карен Пейдж, — послышался сонный голос Марси. — Какими судьбами, девчонка? — Марси, извини, если прозвучу грубо, — а она прозвучит, ведь у неё уже сдают нервы. — Но ты когда в последний раз проверяла сообщения от Фогги? — Ох, ты из-за этого звонишь... — она тут же поникла. — Слушай, я... Я просто занята, и... Мне не очень хочется с ним говорить в данный момент, я... — Фогги поехал в Милуоки, к тебе, и знаешь где он сейчас? В полицейском участке, — съязвила Карен, дёргая себя за волосы. — Что? — было слышно как Марси в ужасе вскочила с постели. — Что произошло?! — Почему бы тебе самой не узнать? — огрызнулась Пейдж, а затем тяжело вздохнула. — Прости, я... Я просто на нервах. — Да я заметила, — грубо ответила Шталь. — Где он? — В Южном Милуоки, это недалеко от аэропорта, — почти простонала Карен, не сумев сдержать очередного зевка. — Извини, мне нужно было тебе сказать, а сейчас я... — Не извиняйся, подруга, — вздохнула Марси. — Сама виновата, чёрт подери. Спасибо, что предупредила, я... — С добрым утром и... Не знаю, до встречи, — быстро пробормотала Карен и тут же бросила трубку. Она схватилась за лицо, помассировала виски. Глаза уже болели от ночи просматривания ретроспективы карьеры двух отморозков, Джорджа Смита, известного как Мастер-Трюкач, лидер байкерской банды, которые работают наёмниками у половины криминального мира Нью-Йорка, и Эдварда Лавелла, известного как Угорь, бугая, бывшего участника ЧВК, кровожадного убийцы. Каких только ублюдков набрал себе в команду Мистер Страх? Просматривая дело Лавелла, она заметила, что его в Райкерс несколько лет назад засадила некая Кирстен МакДаффи, юрист, которая сейчас была в команде Бена Хокберга в его кампании по выборам на пост окружного прокурора. В общем, опасная штучка. Интересно, знает ли она, что Угря давно нет в тюрьме, а следовательно вся её работа пошла насмарку? Карен обмозговала эту идею и поняла, что возможно, МакДаффи могла бы дать немного взгляда изнутри на кейс Лавелла, и это могло дать хотя бы что-то, что могло бы выйти на его новую операцию с Мистером Страхом, или по крайней мере, поднять шум вокруг его исчезновения из тюрьмы. Мэтта всё ещё не было дома. Либо он погряз в её большей трясине, чем полагал, когда направился в офис, либо с ним что-то произошло. Она решила написать ему. Прошу, скажи, что с тобой всё хорошо. А ответ пришёл незамедлительно, настолько быстро, что Карен аж подскочила, и почувствовала что-то сейчас задохнётся от нарастающей тревоги. Но открыв переписку, её охватило некое разочарование, которое затем перешло в облегчение. С Мэттью всё в порядке. Он приходил переодеваться и забыл телефон дома. Мэгги. Ну, как минимум, он недавно заглядывал к себе в квартиру и перевоплотился в адвоката. С какой целью пока не ясно, но может быть, она сможет настигнуть его в офисе? Если он, конечно, не просто переоделся в рубашку и брюки, чтобы не светится в костюме посреди белого дня. Тем не менее, Карен уже чистила зубы, одевалась и причёсывала волосы. Она пожалела о том, что потеряла всякую способность спать без Мэтта. Даже не потому, что она просто таким образом убеждалась, что с ним всё в порядке, а потому что он знал о её потребности, которую она изрядно прятала из-за накопленных слоёв боли, драмы и страхов. Карен просто обожает прикосновения. Она любит обниматься, водить руками по кому-то и любит, когда с ней делают это в ответ. Она любила прикосновения, а он любил прикасаться. Идеальное заполнение желаний друг друга, то, в чём было бы стыдно признаться самим себе, но под покровом ночи оно само выходило наружу. Это было одновременно и утешением, и проклятьем, потому что со всей этой историей, Карен привела в своих мыслях абсолютно ужасную, но такую точную аналогию. Его пальцы были её новым наркотиком. Таким же сильным, как и её кожа — для него. Она знала, что он плохо спит без неё, также, как она плохо спит без него. В дни, когда они подолгу не видятся по вечерам, он приходил в офис с мешками под глазами, зевающий и абсолютно уставший. И она тоже. Фогги часто шутил, что им следует немного изменить свой график сна, но вряд ли дело было в том, что им не хотелось спать. Им просто было плохо спать друг без друга, без ощущения рук в своих руках, без лёгких поцелуев и долгих объятий, которые не расцеплялись до самого утра и ещё по долгу смаковались перед тем, как они собирались пойти на работу. Когда они только стали настолько зависимы друг от друга? Даже частая дистанция, которую им приходилось соблюдать, не делала ситуацию легче. Карен приближалась к офису, пытаясь отогнать эту ужасную мысль. Нет, их близость — это не что-то плохое. Это что-то романтичное, красивое, нежное... Это хорошо. Это проявление любви. Это символ того, что они разрушили эту стену лжи и лицемерия между ними и наконец-то открылись друг другу. И всё же это не объясняло, почему каждый раз, когда он в первый раз за весь день очень интимно проводит пальцем по её предплечью, как много лет назад под дождём, она начинает задыхаться, её трясёт и череп раскалывается от пульсаций, пока её сердце интенсивно колотится. Почему она почти испытывает экстаз каждый раз, когда после рабочего дня, он наконец-то наклоняется к ней для поцелуя. И почему с ним происходит то же самое.

***

Когда Мэтт ворвался в костюме Сорвиголовы в офис на первом этаже в пять утра, он ничего не обнаружил. Точнее, он не обнаружил наркотик, ровно как он прежде не обращал внимания на то, что именно под их воздействием Фогги мог чувствовать себя плохо. Он так старательно пытался выловить все знакомые варианты, которые он выучил за годы борьбы с наркоторговлей, что почти упустил из виду сильный запах кофе и Ларри Крэнстона. А он что забыл вчера вечером у них в офисе? Нет, конечно, они с Фогги были условно друзьями, и их фирма использовала его студентов в качестве волонтёров, но... Вдруг? Мэтт всегда относился к Ларри с опасением. Не потому, что он реально был каким-то негодяем, а потому, что это был человек с характером трикстера. Даже Фогги, с которым он был гораздо более близким другом, часто говорил про Ларри, что он крайне скользкий тип, не обязательно в плохом смысле, но драться с Крэнстоном лучше не стоило. Была у него такая репутация адвоката-самодура, во многом потому, что Ларри всегда не хватало собственной харизмы и он просто копировал то, что видел в кино. В университете он был не самым подающим надежды студентом, который тем не менее каким-то образом умудрился сдать все экзамены на отлично. Он был на курс старше Мэтта и Фогги, однако имя Ларри Крэнстона всегда ассоциировал с вечеринками, алкоголем и... наркотиками. А ещё тем, что он был достаточно проницательным. Но не таким проницательным, как, например, Карен. Проницательным в смысле до жути. Он иногда говорил вещи, которые он задумывал как шутка, но они попадали точно в цель. Незадолго перед тем, как в жизни Мэтта появилась Электра, Фогги затащил его на какую-то вечеринку, и они засели у окна вместе с Ларри, подальше от шумной музыки и беспорядочно танцующих тел. Крэнстон закрутил сигарету, зажёг, затянулся, а потом протянул её Мэтту. — Я не курю, — усмехнулся тогда Мэтт. — Ну, ты можешь просто глотать дым, — пожал плечами Ларри. — Я уверен, что тебя с одной затяжки расплющит, я... Не уверен, как это работает, но наверное от слепоты у тебя всё остальное обострено или что-то в этом духе. — Погоди, расплющит? — Мэтт, вообще-то, перепугался из-за его предположения о усиленных чувствах, но это было довольно логичным предположением. — Это ж травка, чувак, — рассмеялся Крэнстон. — Фогги уже второй косяк оформил, думаешь, чё он молчит? Сидит откисает, салага. И после Электры, когда они пьяные с Фогги придумали шутку про авокадо, они возвращались с тусовки в каком-то задрипанном баре, куда их позвал Ларри, но они решили сбежать, пока ещё были в сознании, потому что в прошлые разы, Фогги вообще на ногах не стоял после того, как пытался оформить сальто назад, а Мэтт, кажется, пустился в пляс и что-то себе переломал в процессе. В общем, Ларри Крэнстон образца до 2013 года был заядлым пьяницей и наркоманом, настолько убедительным в своих уговорах, что молодой Мэтт даже поддался его сладким речам и попробовал травку, даже несмотря на то, какую сенсорную перегрузку ему это устроило потом. Был ли он наркоманом сейчас? У престижных адвокатов наверняка были деньги, чтобы позволить себе что-то посерьёзнее, а Ларри Крэнстон и так жил почти как рок-звезда. Мог ли он в очередной раз что-то подсунуть Фогги? Но в офисе, кроме самого факта того, что Ларри Крэнстон сюда приходил, ничего подозрительного не было. Мэтт пошарился по кабинетам и столам, вынюхивал и ощупывал, но ничего странного не уловил, хотя... Странный запашок исходил от стола их секретарши Бекки. Не подозрительный, но просто странный, похожий на какие-то препараты или в этом духе. Но в конце концов, у Бекки были проблемы со здоровьем, она однажды жаловалась на боли в спине, так что... Вряд ли. Нет. Значит Фогги подкинули наркотики не в офисе, но... Чёрт, как всё запутано. Ладно, он должен спросить Ларри и Бекки о том, что они тут делали вечером, как Мэтт Мёрдок, а не как Сорвиголова, так что Мэтт вышел из офиса, забрался на крышу и поскакал в сторону своей квартиры, чтобы переодеться. Он тихо спустился по ступенькам с крыши к своему шкафу с сундуком, куда он на всякий случай повесил ещё пару комплектов его "адвокатской рабочей формы", старался особо не шуметь, первым делом сняв свои сапоги, и словно кошка в одних носках пробирался по своему лофту. Но к моменту, когда он уже завязывал галстук и снова запутался в нём, из-за дрожащих пальцев от того, что он всё ещё был на взводе от прошедшей ночи и он ужасно устал, Мэтт услышал, как открываются двери его спальни. — Мэттью, — вздохнула Мэгги. — Привет, — хрипло сказал он. — Прости, что разбудил я... — Всё-то ты вечно думаешь, что мир крутится вокруг тебя, — съязвила Мэгги. — Не переживай, я всегда просыпаюсь в шесть утра, чтобы заняться приютом, ты тут совсем не причём. Она увидела брошенный на пол костюм Сорвиголовы, затем перенаправила взгляд на сундук, в котором лежал боксёрский халат. Мэгги увидела его болтающийся галстук и без всякого приглашения подскочила к нему. Её глаза как раз были направленны на его галстук, тонкие костлявые ручки ловко завязывали его, и хотя по началу показалось, что он собрался её отговорить, Мэтт лишь вздохнул, позволив ей завязать ему галстук. — Бессонная ночь, а? — спросила Мэгги, когда поправляла его воротник. — Да, я... Много гулял, — пошутил Мэтт. — Уверен, что хочешь пойти на работу сейчас, а не подремать хотя бы часок? — Чтобы я потом чувствовал себя как ещё большее дерьмо, чем сейчас? Нет, спасибо, — и криво улыбнулся. Брови Мэгги подпрыгнули, когда она поморщилась от его дурацкой язвительности. Иногда она ловила себя на мысли, что видимо этот едкий сарказм был у него в ДНК, передался по наследству от неё, и иногда её укалывало то, как он использовал её же заклинание против неё. Не всегда со злословием, просто чтобы разрядить обстановку, но всё же достаточно остро. Иногда это было неприятно. Яблоко от яблони не далеко упало. — Спасибо, — пробормотал он, когда Мэгги отстранилась от него и пошла на кухню, чтобы выпить воды. — Это меньшее, что я могу сделать, — пожала она плечами, выискивая чистый стакан. — Ладно, я... Мне уже пора. — Хорошо тебе дня, Мэттью. И он, как ни в чём не бывало, вышел из своей квартиры, спустился по лестнице, пошёл по улице к офису, не зная, что дальше делать и куда идти. В его голове перемешивались имена, с беспорядке, без всякого дополнительного контекста, просто имена, которые сами по себе отчитывали годы историй, которые вдруг переплелись воедино. Вся эта история не давала ему покоя, в ушах гудело. Крэнстон, Лавелл, Смит, Дэй, Бекки, Мэгги, Карен, Фогги... Фогги. Фогги. Фогги. Настойчиво продолжало пульсировать в висках, словно он приложил свой телефон с голосовым ассистентом, который холодно, безразлично возвещал о поступавшем звонке. Примерно в этот момент, Мэтт вдруг понял, что оставил свой телефон в костюме Сорвиголовы. Самое ужасное в ситуации с Фогги было не то, что он вообще попал в какую-то передрягу. Мэтт уже давно перестал наивно полагать, что смог бы предотвратить что-то подобное. Самое ужасное было то, что он был слишком далеко, чтобы ему можно было помочь. И полицейские в Милуоки вообще не хотели никак кооперироваться. Это выводило Мэтта из себя, но что ещё его бесило, так это то, что он до сих пор понятия не имел, кто за этим стоит с какой целью. Мэтт остановился на углу всего в нескольких шагах от офиса, сделал глубокий вздох. Теперь Нью-Йорк был вновь многолюден по утрам. И как бы не хотелось этого не признавать, Мэтт соскучился по шумной загруженной натуре этого города. Тишина за эти пять лет стала мучительно тяжёлой, гнетущей, вечно напоминающей о том, сколько жизней было потеряно и сколько ещё разрушено. Всё изменилось, да, но некоторые вещи вернулись на круги своя. Столько разнообразия, столько людей... Это помогало отвлечься, помогало правильнее настроить мысль. Люди действительно бывают самых странных и замечательных форм. И как кто-то мог не думать, что за этим стоял какой-нибудь могущественный Скульптор, что вырисовывал все эти разнообразные фигуры? И Мэтту повезло быть единственным, кто был способен оценить работу этого дизайнера по-настоящему. Мир контуров и форм, что показывает ему его радар, в отдельные моменты казался особенно даром свыше. Он слишком много пользовался своей сверхсилой, чтобы наблюдать только боль, страх и ужасы в самых тёмных уголках этого бренного света, но тишина и пустота вокруг научила его прислушиваться к вещам более тонким, более прекрасным. И сейчас это воздавалось ему по полной. Он не был уверен, что за всю неделю хоть раз вот так вот останавливался и слушал Нью-Йорк. Не его грязь, похоть и жестокость, а живность, смех и радости. Он стоял так на углу несколько минут, пока слухом не зацепил знакомый стук каблуков. И в мириаде бесконечных фигур, показалась она, — эссенция красоты и грации. Даже уставшая и изнеможденная бессонницей, она была прекрасна. Тепло и свет, окутывающий Мэтта. Когда радар ловил её в начале дня, Мэтт мог покляться, что видел цвет. Цвет любви. Её запах забил ему нос и он невольно расплылся в улыбке, поворачиваясь ей на встречу. Она ещё копошилась в сумке, в поисках ключа от офиса, но даже опустив глаза в сумку, ощутила, что её присутствие кого-то явно зацепила. Карен подняла глаза и застыла, после чего тоже расплылась в улыбке. — Я... — Мэтт приоткрыл рот, но она тут же перебила его. — Не извиняйся, — Карен кивнула. — Доброе утро. — Доброе утро, — посмеялся он. — Что-нибудь нашёл? — Ничего существенного, я... Думаю, что это было не в офисе, но это тогда возвращает нас либо в F.E.A.S.T., либо отправляет в аэропорт. Есть подозрительный медицинский запах, но это точно не оно. Надеюсь, у тебя ситуация получше? — Я позвонила Марси, — она нахмурилась. — Немного психанула, но вроде она уже собралась в участок. Предупредила Фогги, потом позвонила одному парню, который разбирается в химии. Я думала, сама сегодня сходить, но у меня есть небольшая идея. — И что ты надумала? — Эдвард Лавелл, его посадила МакДаффи, верно? Та, что сейчас в офисе у Хокберга, будущий потенциальный заместитель окружного прокурора, — с шутливой ноткой напомнила она. — Я подумала, что мы могли бы... Привлечь внимание офиса Хокберга, чтобы они, так сказать, навели шороху во всей этой истории. — Блейк Тауэр очень расстроится, когда узнает, что мы решили дать бесплатную раскрутку его оппоненту за неделю до перевыборов, — усмехнулся он. — В общем, я хочу попробовать назначить встречу у них в офисе, но тогда мне придётся отправить тебя встретится с моим контактом, — Карен пожала плечами. — Если что, я дала ему твой номер и ориентировки, чтоб он не напугался, эм... Давай, пройдём в офис и я запишу его тебе, хорошо? — Хорошо. Мэтт протянул ей руку. Карен немного поколебалась, засмущавшись, а затем вложила свою ладонь в его и крепко сжала. Неспешно, прильнув плечами друг к другу, они прошли к двери, но обнаружили, что он уже открыт. Или не был закрыт со вчерашнего вечера. Мэтту пришлось отвлечься от дыхания и пульса Карен, чтобы убедиться, что в офисе всё хорошо, но быстро выдохнул, когда понял, что секретарша Бекки в очередной раз пришла на работу за два часа до указанного часа. Карен увидела, как Мэтт расслабился, и поняла, что к чему. — Блин, наверное, стоило позвонить Бекке и сказать, что сегодня у нас внеплановый выходной... — пробормотала Карен. — На самом деле, мне бы хотелось с ней немного поговорить, — сказал Мэтт и тут же вновь напрягся.

***

Фогги уже потерял всякую надежду. Он пытался поспать ночью, но в итоге его сна хватило всего на полчаса. Но что самое странное, так это то, что несмотря на убеждения врача, что он принял наркотики, никакого побочного эффекта не было. Хотя он должен был быть, эдакое похмелье. Вместо этого Фогги чувствовал себя достаточно бодро, будто весь вечер он на самом деле хорошо спал, а не провёл в состоянии апатии в полицейском участке в незнакомом городе. Он уже потерял надежду, когда Карен не потребовала по телефону у оператора участка разговор с Фогги спустя полтора часа с предыдущего звонка, но потом копы вывели его из маленькой камеры, где он провёл ночь с каким-то бездомным, который даже не общался с ним, сказав, что за него внесли залог. В коридоре он увидел Марси в её самом красивом бизнес-костюме, который был у неё в гардеробе, нетерпеливо посматривавшей на наручные часы. Фогги уже был готов бросится к ней в объятия, но когда она заприметила его на горизонте, она тут же вытянула руку вперёд. — Не-а, мишка Фогги, тебе для начала стоило бы помыться. Марси шла быстрым шагом, и он почти не поспевал за неё, но он следовал за ней, как бродячая собачка, которую только что покормили и теперь она надеялась, что её заберут с улицы домой. Его даже не волновало то, что она всю неделю игнорировала его существование. Главное, что она пришла за ним, главное, что он может посмотреть на её лицо и услышать её голос. Это всё, что имело значения. — Проясни мне, — холодно буркнула Марси на пути к выходу из участка. — Первое, что ты тут забыл? И второе... Ты принимаешь наркотики?! Совсем с дуба рухнул?! — Что? — вновь протянул Фогги и у него от недовольства, что она сочла его наркоманом, закипела кровь. — Я не принимаю наркотики! Слушай, если я сейчас начну пытаться тебя убедить в обратном, то будет казаться, что я точно употребляю, хотя это не так! — Хорошо, ладно, допустим, — Шталь пожала плечами. — А в Висконсине ты что забыл? — Я приехал к тебе! — рассмеялся Нельсон. — Я тебе звоню, пишу каждый вечер, но никогда не получаю ответа! Мало ли что с тобой произошло? Я переживал! — Со мной всё в порядке, Фогги, — раздражённо вздохнула она. Двери участка хлопнули за спиной. Осенняя погода у Великих Озёр была особенно осенней. Серые тучи по утру, лёгкий дождик, слякоть прошедших вчера ливней, холодный сильный ветер, от которого закладывало уши. У Марси хотя бы было пальто, а Фогги не спасала его куртка, которая подобало для октября в Нью-Йорке, но точно не спасала его от октября здесь. — Тогда в чём проблема мне просто ответить? Хотя бы строчку? — он вопрошал, искренне недоумевая. — Слушай, мишка Фогги, давай мы сначала приведём тебя в порядок, окей? — она обернулась к нему, когда они быстро спустились по ступенькам. — Марси! Просто... поговори со мной! — Фогги почти вскрикнул и застыл на месте. Они встали на месте. Марси стояла к нему спиной, Фогги был неподвижен как статуя. Он цокнул зубами, оглядывая пространство вокруг, всё ещё не веря, что прошлой ночью так безрассудно решил покинуть Нью-Йорк, чтобы просто... Просто увидеть её. Это всё, что ему было нужно знать. — Ты правда хочешь уволиться из фирмы Хогарт? — мрачно спросил Нельсон, опустив голову, оглядывая лужу прямо под носком его ботинка. — Кто тебе об этом сказал? — её голос дрогнул. — Ларри, — лаконично признался он. — Вот гад, — пробурчала Марси себе под нос. — Слушай, я... Я не знаю, я просто думала об этом, и кому-то брякнула. — Что происходит, Марс? — голос Фогги был переполнен непонимания, но вместе с этим абсолютно искреннего сочувствия. Марси шмыгнула носом, скрестила руки. Она повернулась к нему, сложив губы в тонкую линию. Её глаза бегали из стороны в сторону, не желая смотреть ему в его милейшее, доброе лицо, скорченное от болезненной грусти. Грусти за неё. Марси облизнула губы. — Я сделала это, — тихо выдавила она, сглатывая ком в горле. — Поэтому... Поэтому я не отвечала. Я сделала это. Ребёнка нет. Он молчит. Но его выражение лица не меняется. Фогги лишь качает головой, осмысливая ситуацию. Он не знал, что почувствует, когда это произойдёт, но его охватило некое облегчение. Этот огромный слон в комнате, который напоминал о жирном отпечатке из прошлого, которое казалось было целую жизнь назад. Исчез и больше не тревожил. Все его опасения, все его страхи, все его личные переживания — испарились. Марси открыла рот в удивлении, чувствуя, как её глаза непроизвольно наполняются слезами. Она молчала. Игнорировала его. Боялась, что если скажет ему, он её не простит. Забудет. Но он продолжал стоять, и его глаза полны симпатии к ней, и она просто не понимала. Он же хотел, чтобы она передумала. Что вдруг изменилось? У него тоже крутился в голове этот вопрос. Почему она вдруг плачет? Что вдруг изменилось? — Мне казалось, что ты хотела, чтобы я не заботился об этом, — вздохнул Фогги. — Да, так и было, но... — запинаясь пробормотала Марси. — Разве ты не... — Всё, что я хотел, так это просто быть рядом, — он криво улыбнулся. — Я же сказал, что люблю тебя. А она ему не поверила. Не поверила, что он продолжит любить её, после того, как она наконец-то пойдёт на этот шаг. Шаг, который два дня подряд вызывал у них тяжёлые разговоры по утрам. Она в неверии мотала головой, вытирая слёзы. Фогги убрал руки в карманы, пряча их от колючего морозного ветра. — Мне потребовалось столько лет, чтобы найти в себе смелости начать восстанавливать этот мост между нами, но ты... Ты снова просто ограждаешься от меня. Хотя я готов пойти на уступки и... Смирится с собственным мнением, желаниями и мечтами. А что я получаю в ответ? Ни одного ответного сообщения и голос автоответчика. — Фогги... — Марси прикусила нижнюю губу. — Прости меня, я... — Я не обижаюсь, Марс. Я пролетел через штаты, отсидел всю ночь в полицейском участке, чтобы просто увидеть тебя. Но теперь я не особо уверен, что хочу, чтобы так продолжалось... — Фогги, я тоже люблю тебя! — внезапно вырвалось у неё с губ, как отчаянная последняя попытка. — Я знаю, но... Я этого не чувствую, — он пожал плечами. — Пойду найду какой-нибудь мотель, попробую поискать адвоката, отзвонюсь Мэтту с Карен. Фогги прошёл мимо неё, пока Марси просто в ужасе смотрела на него с открытым ртом и не могла пошевелиться, парализованная тем страхом. Страхом того, что она опять всё разрушила, даже когда то не успело начаться. Фогги обернулся, расстроенный, разочарованный, уставший и просто запутавшийся. Он на секунду остановился, прочистил горло и легонько повернулся в её сторону. — Я позвоню тебе вечером, просто дам знать, — холодно пробормотал он. — Надеюсь, мне не придётся делать ещё чего-то безумного, чтобы ты ответила.

***

Бекки Блейк всегда была хорошего мнения о своих работодателях. С ней обращались вежливо, в некоторой степени мило, никогда не нагружали лишней работой, всегда волновались, если она приходит рано или уходит поздно, всегда интересовались тем, как она поживает, потому меньше всего она ожидала, что от мистера Мёрдока, этого милого слепого парня, она почувствует дискомфорт. Она уже пережила тот факт, что её начальнику не найдётся места для неё и её лёгкая абсолютно девичья влюблённость ни к чему не приведёт, но она всё равно уважала и ценила Мэтта, не только как юриста, но как человека. Для неё всё началось с того, что он очень кротко и обрывисто поприветствовал её, а затем сразу перешёл к странным вопросам. — Бекки, эм, что ты делала вчера вечером в офисе? — спросил он и его голос поднялся куда-то высоко, пока он поправлял галстук. — Эм, ничего, — смутившись, ответила она. — Мисс Пейдж сказала, чтобы я шла домой и я... Я вечером была дома. — Окей, и то есть... С Фогги ты не пересекалась? Неужели Мэтт каким-то образом знал об этой небольшой шалости? Фогги тоже был предельно милым, но Бекки так и не удалось с ним побеседовать об их прогулке до рассвета, поскольку он исчез из её квартиры слишком рано, а потом нагрузил себя работой и в офисе появлялся только очень поздно, очень уставшим и было бы неправильно тревожить его этими глупостями, когда он так отчаянно пытался помочь нуждающимся. Мэтт был не из тех, кто копошился в личной жизни, и потому подозрения о том, что он что-то знал, были бы поспешными. — Нет, я... — она нервно постучала по столу пальцами. — Я с ним не виделась вчера. Мэтт выдержал паузу, словно вслушиваясь. Он наклонил голову набок, и даже за очками было видно, как он прищурился, ни то с недоверием, ни то с непониманием, но Карен быстро привела его в чувство, отведя в сторону. Они вошли в кабинет Пейдж и перешёптывались, немного с агрессией, немного с страхом, и это заставило Бекки немного поёжиться. Карен тоже была милая. Как про неё говорили Фогги и Мэтт, она была голосом разума их фирмы, даже если сама пренебрегала этим самым голосом разума, влипая во всякие неприятности. Она отважная и готова рисковать, но всегда держит своих партнёров в узде, обычно двумя способами: либо очень строгим тоном и сверлящим взглядом, либо нежностью и добротой. Сегодня, по всей видимости, был первый вариант. Бекки старалась не подглядывать, но глаза её невольно направлялись к окошку, за которым было два силуэта: Мэтт склонил голову к полу, расслабив плечи, Карен выпрямилась, поставила руки в бока и возвысилась над ним. С тех пор, как Фогги ей рассказал, что эти двое были парой, Бекки всё время гадала, кому завидует больше: Карен, потому что у неё был такой добрый, милый и полный сострадания парень, или Мэтт, потому что у него была такая смелая, сильная и не менее сострадательная девушка. Бекки тряхнула головой и бросила взгляд на вчерашние документы, которые заполнял Фогги, а затем услышала протяжный вздох, и Карен вышла к ней, встав рядом со столом. — Бекки, я хочу задать тебе несколько страшных вопросов, — мягко сказала Пейдж. — Но независимо от твоего ответа, это не поменяет того, что мы думаем о тебе. Ты не против? — Что... Что-то случилось? — Бекки снова напряглась, как струна, поёрзав в кресле. — Да, Фогги... — вздохнула Карен. — В общем, вчера он поехал навестить подругу в Висконсин поздним рейсом, но в аэропорту его задержали, найдя у него в портфеле... Наркотики. Глаза Бекки так широко распахнулись, что ей показалось, что они сейчас выпрыгнут из орбит. Её сердце вдруг заколотилось. Они что, подозревают её? В том, чтобы она подставила Фогги? Этого прекрасного мужчину, который в первые за долгие годы заставил её перестать себя чувствовать обузой и просто наслаждаться вечером? Рот Бекки слегка приоткрылся, но ловки руки Карен схватили её руки, и по Блейк разлилась вся та нежность, которой её одарило выражение лица Карен. Приподнятые брови, лёгкие морщинки на лбу и вокруг глаз, бездонные голубые глаза, которые были полны заботы. — Только не подумай, мы не считаем, что ты сделала что-то плохое, — начала она и неловко улыбнулась. — Мы просто... Просто хотим убедиться. Мы знаем, что ты принимаешь лекарства, но может быть... Ты... Пользуешься чем-то ещё? И вот как ей соврать? Да никак. В конце концов, в Нью-Йорке коноплю для медицинских целей легальны, никакого преступления тут нет, а иногда нервы в спине так щемят, что ни одно другое лекарство не помогает так, как небольшая доза травки. Конечно, раз в месяц Бекки покупала несколько грамм, чтобы в чёрный день, когда её чуть ли не колотило от спазмов, боли и, как следствие, бессонницы. Она банально высыпалась, зная, что у неё на всякий случай припасён небольшой пакетик, который растворял все её неприятные ощущения и позволял и дальше взаимодействовать с окружающим миром. У Бекки и так это выходило с трудом, но она старалась. — Да, я... пользуюсь медицинской марихуаной, — хрипло призналась Бекки. — Но я никому её не предлагаю! Это просто чтобы снять боли и... — Тише, милая, я понимаю, я понимаю, — попыталась успокоить Карен. — Ты оставляешь её дома или... Берёшь с собой? — Только дома, у меня в ящике с другими лекарствами. — Хорошо, эм... Когда ты в последний раз пользовалась этим? — В начале этого месяца, я... Я не беру слишком часто, — объяснила она. — Мы можем... Кхм... Сходить к тебе домой и проверить, лежит ли оно там до сих пор? Опять же, не потому, что мы подозреваем тебя, но чтобы просто убедиться, что... Кхм, ты сама была в безопасности. И что это, мать твою, значило? И вдруг Бекки осенило. Вот чёрт, в ту ночь, когда Фогги провожал её домой и они вместе полежали у неё на кровати, они не закрывали дверь в квартиру. Неужели кто-то посреди ночи вошёл и зачем-то взял её коноплю и подсунул Фогги в портфель? И Бекки снова стало страшно, и её немного укололо чувство вины. Даже если она не стояла за этим происшествием, всё равно, в какой-то степени, она чувствовала ответственность за то, что Фогги задержали. Но свои опасения она придержала при себе. Это просто паранойя. Если бы кто-то, кем бы они ни были, вошли в её квартиру, она или Фогги бы проснулись и заметили бы присутствие посторонних. Нет, это глупость, её травка точно была при ней, со всеми другими лекарствами, которые она пила. Ей нечего было опасаться. Но всё равно нужно было убедиться. — Я имею в виду, да... Конечно, но... Но как же офис и...? — Боюсь, что без Фогги мы вряд ли сейчас сможем что-то сделать, — вмешался Мэтт, облокотившись о дверной косяк. — И пока мы не разберёмся со всем, я не думаю, что мы сможем работать в том же режиме. Нам стоит... Кхм, отложить это всё. — Окей, эм, — Карен отвернулась и посмотрела на Мэтта. — Тогда мы с Бекки сходим к ней домой, проверим что там. Потом я пойду в офис Хокберга. А ты предупреди Ларри и его студентов, что сегодня мы не пойдём в F.E.A.S.T., и... Сходишь потом по адресу, который я тебе дала. — Звучит как план, — пожал Мёрдок плечами. Он прочистил горло: — Бекки, прости если... Напугал тебя. Я не хотел. — Нет, всё в порядке, мистер Мёрдок, — пролепетала Блейк. — Вы переживаете и... Это нормально. Мэтт не ответил. Сжал губы, выдохнул и кивнул.