Часть 10
2 сентября 2025 г., 23:18
Конечно, Ларри Крэнстон уже ожидал Мэтта. Может, не так рано утром, сразу после первой лекции, но точно ожидал. Он уже пошутил, что Марси отзвонилась ему, чтобы вылить на него ушат дерьма за то, что он взболомутил Фогги этими дурацкими слухами о её увольнении, и поэтому знал, что уже произошло. Ларри Крэнстон всегда знал слишком много. Стоя в аудитории Колумбийского Университета, когда ещё не все студенты успели уйти на короткую перемену, пока Ларри Крэнстон стирал с доски написанные им термины и графики, Мэтт не мог не ощутить волну воспоминаний о своём времени, проведённом здесь в юности.
Ларри Крэнстон был жутким. Потому что заставал врасплох. Читал людей как открытую книгу и все его самые, казалось, безумные предположения, били прямо в цель. Словно он умел читать мысли. Это не было плохим качеством само по себе, но всегда было неприятным сюрпризом. И высказывал он такие вещи столь обыденно, непринуждённо и без всякой задней мысли, что задевало иногда ещё сильнее, чем могло бы.
"Ого, какая крепкая рука!", воскликнул Ларри, когда впервые пожал руку Мэтту во время их первого знакомства в коридоре университета, где Фогги показывал ему что и где. "Боксом занимаешься небось, а?"
"Не парься, чувак", Ларри стукнул его в плечо, после того, как Мэтт ввязался в какую-то словесную перепалку с Филом Хикоком. "Этому придурку тут каждый хочет набить морду. Но ты особо не зацикливайся на этом. Поверь мне, злоба — наркотик более разрушительный, чем кокс или герыч".
"Она вампир, Мэтти", как-то раз сказал Ларри, когда пересёкся с Мэттом на какой-то вечеринке. "Она сосёт из тебя кровь. Ты думаешь, что это глупость, ведь у неё всё и так есть, но поверь, у неё пока ещё нет тебя. Не полностью. Такие сучки любят играть. Не веришь мне? Когда ты в последний раз тусил с Фогги?"
"Я не думаю, что ты веришь в систему, Мёрдок", шутливо подметил Ларри на студенческих дебатах после небольшой пламенной речи Мэтта. "И либо ты хочешь стать скользким парнем, что портят репутацию нашей профессии, либо ты совсем не хочешь быть адвокатом совсем".
Ларри принёс глубочайшие извинения, раскаиваясь в том, что если бы не он, то Фогги бы не попал в эту ситуацию, и уже начал рассказывать о том, как сдавал экзамены для практики в других штатах или что у него есть знакомые в Висконсине, которые бы помогли Фогги. Он дал Мэтту 15 минут, прежде чем началась бы новая лекция, и Мэтт, не зная, как подступиться и что ещё уточняющего спросить у него, решил пойти ва-банк. Всё это время сердце Ларри билось ровно, в его словах не было ни грамма лжи. Он честно признался, что приходил в офис вечером, болтал с Фогги и что-то в нём спровоцировал, и несмотря на довольно легкомысленный настрой и тон, вздыхал с разочарованием. Но Мэтт всё ещё не был до конца убеждён. Он хотел знать точно. Потому что Ларри, по великому совпадению, слыл не только частым потребителем, но и продавцом марихуаны в стенах Колумбийского Университета.
— Ларри, просто контрольный вопрос, глупый достаточно, но всё же... Я хочу убедиться, — вздохнул Мэтт. — Ты принимаешь наркотики?
Крэнстон нахмурился, прочистил горло, видимо подумал над изящным ответом, но он не занервничал. Хотя было слышно, как колыхнулось его сердце. Не от страха. А от чего-то другого. Словно это больная тема.
— Я перестал употреблять сразу после выпуска, — мрачно ответил Ларри. — Это было главным условием того, что Глори скажет мне "да".
Глори, девушка Ларри, а теперь по всей видимости жена. Мэтт её хорошо помнил. До того, как познакомится лично, Фогги представил её как знойную рыжулю. Глори училась на факультете журналистики, писала для студенческой газеты и её пути с Мэттом часто пересекались, ведь его успехи нередко становились объектом новых публикаций Daily Spectator. Конкурсы, результаты экзаменов и общая внеучебная активность. После первого курса, она пропала, что неудивительно, ведь журналисты учатся всего год, но он продолжал часто слышать о ней от Ларри. Иногда Фогги затаскивал Мэтта на вечеринки, устроенные Ларри, и Глори там тоже присутствовала, хотя с ней Мёрдок не общался. Глори была милой девочкой, и Мэтт никогда особо не понимал, как её угораздило связаться с вечным тусовщиком, разгильдяем и наркоманом Крэнстоном. Но то, что Ларри сказал, и то, что это было правдой, ведь он ощутил лёгкий привкус золота, исходившего от руки Крэнстона, заставило его понять. Глори заслуживала того, чтобы ради неё человек, каким бы пропащим он ни был, мог изменится. Это неизбежно напомнило Мэтту о Карен.
— Наркотики были хороши, — усмехнулся Ларри, когда решил налить воды из кувшина, стоявшего у него на столе. — Ты бы знал, сколько впечатлений они мне давали каждый ёбанный раз. Но они никогда не сравнятся с тем, какие впечатления давала Глори. Я и курить-то бросить, и пить стал меньше, знаешь?
В его голосе была какая-то неуловимая тяжесть. Он говорил ниже обычного, хрипел, а лицо его совсем сползло, словно он чем-то был недоволен. И гадать было не надо. Может Ларри и носил кольцо на пальце, но вот той, что носила второе такое же, уже не было с ним. Мэтта немного ужаснула мысль о том, что милой девочки Глори, которая всегда задавала ему самые интересные вопросы для интервью, у которой был огромный талант и перед ней были распахнуты двери перспективного будущего успешного журналиста, больше не было. И это разом объяснило то, почему Ларри Крэнстон из университета и Ларри Крэнстон, который сейчас стоял перед ним, задумчиво попивая воду, — были совершенно разными людьми.
— Женщины, я прав? — горько подметил Ларри, неаккуратно ставя стакан на стол. — На какие только безумства не пойдешь?
— Верно, — только и смог промолвить Мэтт. — Извини, если это больная тема, я...
— Нет, не стоит извиняться, — Крэнстон поднял руки. — Я понимаю, запутанная история, ты волнуешься. Немного обидно, что ты подумал, что я могу так подставить старого Фогстера, но что ж поделать, мы живём в мире, где очень немногим можно доверять.
— Спасибо, что уделил время, — кивнул Мэтт и поспешил уйти из аудитории, медленно сжираемый чувством вины, что всколыхнул чьи-то старые раны.
— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — подскочил Крэнстон. — Марси грубо отказалась, её можно понять, но ты...
— Если что, я тебе позвоню, Ларри, — Мёрдок криво улыбнулся, оборачиваясь. — Пока ещё рано что-то говорить, но может быть. В любом случае, спасибо. Приятного рабочего дня.
На какие только безумства не пойдёшь ради них?
Ворваться в здание, кишащее бессмертными ниндзя, чьи сердцебиения ему не уловить. Сразится на смерть с убийцей, скорость и меткость которого превосходит его реакцию. Упустить свой единственный шанс на сиюминутную, гарантированную победу. Забыть о многолетней боли. Подавить страх быть любимым. Побороть свой эгоизм, свой комплекс мученика. Признаться в тёмных секретах. Выслушать и не осудить. Принять такой, какая есть. Позволить ей быть частью своей другой жизни. Перестать лгать. Сказать три важных слова. Стать лучше. Чаще улыбаться. Мечтать о будущем. Будущем, которое раньше было запретной темой. Строить планы. Жить как нормальный человек.
Вот на такие безумства был готов Мэтт Мёрдок ради женщины. Ради одной единственной женщины, он был готов лихо перевернуть свою жизнь. Если бы она ему сказала, что хочет переехать подальше от Адской Кухни, чего Мэтт никогда бы не сделал по своей воле — он бы уже собирал чемоданы. Если бы она сказала ему, что хочет детей, — он бы уже читал книжку "Как стать хорошим отцом" или что-то в этом духе. Если бы она ему сказала прямо, что не хочет, чтобы он был Сорвиголовой — он бы тут же сжёг этот костюм к чёртовой матери. Но она этого ему не говорила. Её запросы были просты: "поговори со мной", "давай сходим в новый ресторан", "хочешь прогуляемся по городу", "зайди ко мне в квартиру", "люби меня так, как можешь только ты". Он был готов свернуть горы ради неё. Ради Карен. А ей было нужно только, чтобы он был рядом.
С таким настроем он брёл по забитым коридорам некогда родного Колумбийского Университета, размышляя о том, когда она успела настолько сильно засесть ему в голову. Она была там с самого первого дня, как они встретились, но никогда прежде его ход мыслей не крутился исключительно вокруг неё. Он больше не думал о том, что по возвращению домой надо отстирать костюм от крови. Он думал о том, что по возвращению домой, надо поцеловать Карен. Ему не снились призраки прошлого. Ему снилась Карен, даже если она лежала прямо в его объятиях. По утру он не думал о том, что надо выпить таблетку от голову. Он думал, что надо крепко обнять Карен. На работе он перестал ждать, когда побыстрее закончится рабочий день и он сможет перевоплотится в Сорвиголову. Он ждал, что побыстрее закончится рабочий день, и он закажет еду, чтобы поужинать с Карен.
Ларри Крэнстон не сказал это прямо, но это то, что он имел в виду. Нет слаще наркотика, чем любовь. Но если любовь — это наркотик, то скоро должны были начаться последствия. И если последствия от наркотиков были понятны и очевидны: разложение нервной системы, гниющие зубы, больные органы; то вот какое последствие было у любви — это ещё предстояло выяснить. Мэтт имел примерное представление, Электра однажды дала ему вкусить этих последствий: разбитое сердце, разочарование в самом себе, невыносимая тяжесть на душе. Но Карен не Электра. Карен не пробуждала в нём тёмные импульсы. Карен не хотела, чтобы он наслаждался саморазрушением. Любовь к ней и её ответная любовь не могли быть разрушительным наркотиком, не должны быть такими.
Но наркотики обманчивы по своей природе. И от одних этих размышлений, Мэтта бросило в дрожь от ужаса. Потому что он не знал чего ждать. Впервые за долгое время в его голове промелькнуло чётко и ясно, столь ужасно и цинично прозвенело в его ушах и он почувствовал головокружение от того, насколько это было противно с его стороны. Он подумал: я боюсь возвращаться к ней.
***
Фогги расположился в каком-то дешёвом отеле, единственный отель на весь город, на который у него хватило денег. Маленькая комната, чем-то напоминавшая его маленькую квартиру в Адской Кухне. Квартиру, в которой он жил один. Странно всё это. Он сходил в душ, смыл с себя весь залипший пот, пыль полицейского участка и неприятного ощущение от того, что кто-то и зачем-то его подставил. Фогги вышел, завернулся в белый халат, сложил свою одежду. Он не брал с собой чистых вещей, так что предположил, что просто отдаст их уборщице, чтобы всё это отнесли в прачечную. Благо, здесь можно было за отдельную плату пользоваться прачечной. Фогги устал, ему было тошно от последствий так называемых наркотиков, которых он не принимал. У него нашли пакет с марихуаной, но чтобы она оказала хоть какой-то эффект, он должен был раскурить или что-то в этом духе? Он уже смутно помнил, как проходит этот процесс, в конце концов, он делал это всего пару раз в колледже, будучи уже подвыпившим. В любом случае, чтобы не спровоцировало его странные реакции организма, это точно не то, что нашли у него в портфеле. Но что? Внезапно раздался звонок. Фогги лениво подошёл к телефону, который он выложил на тумбочку, но заметно оживился, когда увидел, что звонил Мэтт. Нельсон поднял трубку, усевшись на край кровати. — Привет, приятель, — сказал Мэтт. — И тебе доброе утро, — вздохнул Фогги. — Как ты? — Честно? Чувствую себя как дерьмо, — и горько усмехнулся. — Не каждый день такое происходит со мной. — Эй, всё будет в порядке, хорошо? Марси внесла за тебя залог, верно? — уточнил Мёрдок. — Да, да... Она... Я, если что, ночую в отеле, так что... — Фогги пожал плечами. — Оу... Эм, ну, Карен попросила передать, что возможно мы сможем оправдать тебя по поводу хранения наркотических веществ. — Правда? Как?! — Эм, Бекки сказала, что ты останавливался у неё в... Состоянии алкогольного опьянения, — задумчиво пробубнил Мэтт. — У неё есть рецепт от врача и чек из специального магазина, и у неё как раз исчез пакетик. Так что, скорее всего, это её... Кхм, лекарства, у тебя в портфеле. — Погоди, эм... — Фогги смутился из-за того, что Бекки рассказала об их пьяной тусовке, но судя потому, как Мэтт удивился, что Нельсон ночевал не у Марси, он смел предположить, что Бекки умолчала о неловкой ситуации между ними. — Но я... Я ничего не брал. — Я верю тебе, но скорее всего, тебя кто-то подставил, верно? Он либо следил за тобой, либо я не знаю, и решил заложить тебе такой сюрприз. — Нет, подожди, это значит что... Кто-то входил к Бекки ночью? Когда я был там? — Фогги не звучал встревоженно, раздражённо или как-то ещё по особенному. Его голос всё ещё ровный и он задавал эти вопросы так, будто был в зале суда и уточнял у подсудимого детали дела. — Мы не можем сказать наверняка, но... По крайней мере, мы сможем избавиться от этого обвинения, — хмыкнул Мэтт. — Но вот насчёт употребления... — Я не употреблял, Мэтт. — Я знаю, я... — было слышно, как Мёрдок почесал висок прямо перед динамиком телефона. — Эм, в общем, у меня есть одно неприятное предположение. У нас с Карен. И я сейчас иду уточнять кое-что, чтобы убедиться в том, что... Что это связанные между собой истории, потому что... Кхм, из-за прошлогодней истории. — Ты про этого наркоторговца, которого засадили в Райкерс? Но Мэтт, это же... — Я знаю, звучит как бред, но доверься, я знаю, что делаю. Карен знает, что делает. Мы... Мы стараемся сейчас не упускать из виду эту вероятность. — Окей, мужик, принял, — запыхтел Нельсон. — Ты знаешь, я думаю, я вздремну немного, окей? В участке на лавке было очень неудобно, знаешь ли. — Да, верно, тебе стоит отдохнуть, дружище, — усмехнулся Мэтт. — Свяжемся с тобой вечером. — Давай, до скорого и... Спасибо, — Фогги прочистил горло. — Спасибо, что помогаете и... — Эй, без проблем, Фог. Ты главный столб нашей компании как-никак. Они ещё немного обменялись подколами, это немного подняло настроение, но затем Мэтт поспешил бросить трубку. Фогги бросил телефон обратно на тумбочку, плюхнулся на спину, повертелся пару минут, а затем застыл, свернувшись калачиком на кровати. Сейчас в его голове было, как неиронично бы то ни звучало, туманно. Он не знал, что чувствовать и что думать. Что делать дальше и делать ли что-либо вообще? Он не понимал, как так вышло, но хотел ли он вдаваться в подробности? Может быть, если он сейчас немного поспит, он откроет глаза и снова окажется в Адской Кухне, в своей квартире, словно ничего не было, а потом пойдёт готовится к Хэллоуину. Украсит офис как-нибудь и возможно прикупит какой-нибудь костюм. Когда его голова оказалась на мягкой подушке, всякие мысли тут же испарились, исчезли во мгле усталости, и наконец-то веки отяжелели, стоило пройти впечатлениям от долгой и крайне утомительной, но полной на безумный стресс ночи. Фогги закрыл глаза и ему приснилось кое-что. Что-то, что уже происходило. То был холодный февральский день. Дорогая квартира на 17 этаже в центре Нью-Йорка на зарплату из HC&B, приглушённый свет, телевизор, на котором был вечерний выпуск новостей, бутылка шампанского. Фогги и Марси сидели и обсуждали список гостей на свадьбу, которую запланировали на лето, и которая так и не состоялась, потому что в мае весь мир полетел в тартарары. Марси шутила, что всё семейство Нельсонов не вместится в то место, где они хотели сыграть свадьбу, поэтому им нужно найти что-то попросторнее, потому что никого нельзя упускать из виду. Фогги рассказывал о том, как пытался уговорить Мэтта стать его шафером, но Мёрдок сомневался и подумывал свалить такую ответственность на Тео или кого-то из множества друзей Нельсона, но Фогги был твёрдо убеждён, что эта роль предназначалась для Мэтта. Они обсуждали примерный бюджет, отсчитывали сколько уже запланировали потратить, сколько у них было и прочие-прочие мелочи, которые должны были сделать свадьбу идеальной. Марси очень не хотелось, чтобы что-то пошло не так или выглядело неловко. Всё должно было быть идеально и... Настойчивый стук в дверь пробудил Фогги, и он осознал, что за окном уже темнело. В дверь так отчаянно барабанили, что у Нельсона подскочил пульс. Он вскочил с кровати, включил лампу и подбежал к двери. Вряд ли это был клининг или что-то ещё, потому что так настойчиво ни один сотрудник не постучал бы. Он даже не стал спрашивать кто стоит за дверью, поскольку хотел, чтобы стук побыстрее закончился. От этих громких ударов у него заболела голова. Он щёлкнул дверью и распахнул её, после чего Марси влетела в номер. — Ты не позвонил! — воскликнула она, захлопывая дверь. — Ты это специально, да? Даже когда я тебя обзвонила раз сто? Побудь в моей шкуре, Марси Шталь? Ты этого добивался? Признаюсь, я теперь понимаю, каково это! — Марси, я... Я просто спал... — пробубнил Фогги, хватаясь за голову. — Ты, мстительный ублюдок, чёрт побери! — она начала неуклюже шлёпать его по плечам. — Я осознала! Была неправа, чёрт добери! Прости! — Марси, я... Но она уже согнулась и обвила его руками, зарывшись лицом в плечо. — Прости меня... — захныкала Марси. — Я такая сука, прости меня. — Нет, что ты такое говоришь, я... — Боже, я не хотела... Я не хотела обижать тебя... Я не думала, что... — Эй, дыши, — он непроизвольно начал гладить её спину. — Я не хотел тебя напугать, я просто... Он не успел договорить своё извинение, когда Марси вдруг впилась ему в губы и начала жадно целовать. Фогги не мог никак воспротивиться этому, просто закрыл глаза и почувствовал облегчение, которое растекается по стенкам трахеи и наполняет его лёгкие. Может ему всё продолжает снится? Её руки беспорядочно возятся в его волосах, а он неловко расставил свои в разные стороны, не зная, куда их деть. Трогать её он всё ещё не боялся. Он знал, что в состоянии отчаяния Марси могла реагировать на прикосновения... Резко. Он пробовал её обнимать, когда она в очередной раз рыдала на фоне депрессии несколько лет назад, и как она вскипела от этого. Но продолжительный поцелуй убедил его в том, что она не против. Сейчас не против. Марси отпрянула, но задержала руки у него на затылке и плече. Её широко открытые красные и влажные глаза были устремлены прямо ему в душу, пытались считать его мысли, зрачки бегали из стороны в сторону, словно выискивая что-то в его глазах. Марси похлопала ресницами. — Я идиотка, мишка-Фогги, — надрывистым голосом сказала она. — Я не знала, как тебе сказать и что ты подумаешь, но ты... Ты такой... Чудесный, добрый, заботливый... Я не заслуживаю твоей любви... — Тише, Марс, не говори так... — прошептал Фогги и почувствовал, как слёзы наворачиваются глаза от того, как сильно ему щемит сердце за неё. — Я думаю, мы можем ещё много-много извиняться перед друг другом. Такими темпами, мы никуда не уедем, правда, дорогая? Марси снова наклонилась для поцелуя, закрыв глаза, позволив щекам беспорядочно течь по её щекам. Она немного навалилась на Фогги и тот сделал несколько шагов назад. Она продолжила подталкивать его глубже в номер, и он неуклюже перебирая ногами, пятился и пятился до момента, пока они не достигли кровати. Марси вдруг его толкнула, и он рухнул в постель, немного ошарашенный, но по всей видимости, понял, куда идёт их душещипательная беседа. Фогги посмотрел на Марси, в её глазах загорелся таинственный огонёк, она тяжело дышала, скидывая с себя верхнюю одежду и прямо на пол. Возможно, ему продолжает всё это снится. Возможно, он всё ещё под действием наркотиков. Впрочем, не сказать, что это ситуация из ряда вон выходящая. Такое часто бывало, если вдруг происходило что-то, что неимоверно тревожило его, или её, кровь приливала к неприличным местам и этот стресс необходимо было как-то снять. Так было ещё со времён Колумбийского Университета, так продолжалось после ареста Уилсона Фиска, и это то, что у них было до того, как случился Щелчок. Ни в первую, ни во вторую ночь с их тернистого воссоединения, Фогги не выдалось возможности в полной мере оценить женщину, которую он так любил. Во-первых, было темно, а во-вторых, он был сверху. А сейчас между ними была дистанция, а также горела лампа, тускло, но это добавляло к картине того, как Марси наспех раздевается, особой эротической атмосферы. Фогги расплылся в улыбке, чувствуя полную готовность. И снова пот выступил у него со лба. Да, он определённо всё ещё был под влиянием наркотика. Наркотика под названием любовь. С небольшим добавлением похоти. Марси слегка изменилась за прошедшие годы. Она и так была стройной, но сейчас выглядела ещё чуть более исхудавшей, когда она делала вдох её рёбра были так отчётливо видно, а кожа натягивалась. Тем не менее, из-за этого её грудь стало более выразительной, изгибы более яркими. Она с удивительной лёгкостью запрыгнула на Фогги, распахнув его халат, сразу найдя то, что искала. Она удобно устроилась, вскинула руки вверх, согнула в локтях и вцепилась себе же в затылок, кусая губы. И принялась двигать тазом, так изящно, так красиво, словно это был какой-то танец. Естественно, руки Фогги без его всякого контроля потянулись в ней, не смея больше не терять ни секунды. Он хотел ощутить её изгибы под своими руками, понять как именно ощущаются её движения. Но стоило Нельсону только приподнять руки, пока он не отрывал взгляда от её лица, так Марси тут же согнулась, схватила его за запястья, прижала его к постели и сама легла всем телом на него, чтобы слиться в очередной протяжном, влажном поцелуе, из которого языки вываливались в нетерпении, обводя пухлые губы. Фогги чётко уловил момент, когда всё его тело начало приятно покалывать от притока серотонина, и у него в голове снова всё стало размытым. Марси отстранилась, вернувшись в исходную позицию, и вот тогда-то Фогги пустил свои жаждущие, требующие руки. Начал гладить её бёдра, бока, дотянулись до грудей, и всё это заставляло Шталь дрожать и извиваться ещё сильнее, пока из глубины доносились хриплые вздохи и стоны. "Пусть это продолжается вечно", подумал он, сдерживая клокочущие звуки в своём горле, не желая произносить это вслух, чтобы не спугнуть всё то, что происходило в данный момент. "Пусть это никогда не заканчивается."***
Карен зашла в Square Diner, которая за время Скачка вернуло себе своё историческое название, простое, но уютное Becky's, нашла свободный столик и заказала две чашки кофе и два фаршированных авокадо, заправленный куринным салатом. Маленький милый перекус, к которому она пристрастилась из-за того, что Мэтту показалось забавным однажды заказать авокадо, видимо прокрутив в голове их с Фогги локальную шутку, которую они так никогда и не объясняли, потому что каждый раз что-то происходило, что отвлекало их от ответа. Мэтт вошёл в закусочную как раз, когда заказ принесли к столу. Он быстро проскочил к ней и прежде чем устроится напротив, наклонился для того, чтобы чмокнуть Карен в лоб. — Ммм, моё любимое, — усмехнулся он, когда уловил знакомый запах. — Как твоё приключение к МакДаффи? — Не плодотворно, — её брови подпрыгнули. — Я пыталась устроить встречу, но видимо Хокберг очень увлечён своей кампанией, ибо у будущего помощника окружного прокурора совсем не оказалось свободного времени. — Тебе так сказали на ресепшене? — Нет, представляешь, я даже умудрилась подняться на этаж, где у них офисы, но мне быстро дали понять, что никто тратить время на меня не будет, — Карен пожала плечами. — Я попыталась привлечь внимание тем, сказав про исчезновения Лавелла из тюрьмы, но МакДаффи то ли в наушнике была, то ли была слишком увлечена беседой с секретаршей. — И ты просто ушла? Это не похоже на тебя, дорогая, — сказал Мэтт и это должно было звучать как подкол, но в действительности он сказал это с таким волнительным тоном, будто с ней что-то произошло. — Конечно, нет! — возразила Пейдж. — Я ещё попробовала минут десять докучать другим адвокатам, но там уже начали грозиться тем, что вызовут охрану и меня ногами вперёд выкинут из окна, если я не прекращу. — А вот это Карен, которую я знаю, — усмехнулся Мёрдок, отпивая кофе. — Ну, а у тебя как? — она приступила к перекусу. — Что ж, у меня дела... Наверное, получше, но я даже не знаю, что это нам даёт, — он взмахнул рукой. — Этот профессор, наверное, целый час расщеплял образцы на самые мелкие частички, чтобы понять, что это. — Да, Гович не славится прагматичностью, — вздохнула Карен. — Таблетки Дэя оказались какой-то бурдой из совершенно разных веществ, — Мэтт шмыгнул носом. — Но что интересно, так это то, что это должны быть галлюциногены. — Стоп, чего? — она чуть не поперхнулась. — Эй, аккуратней, — он потянулся, чтобы убрать приливший кусочек салата с её подбородка. — Я тоже не понял, как это должно работать. Я сказал, что Дэй их принимал, чтобы понизить боль в ногах, но Гович сказал, что это возможно только если эти таблетки лишь заставляли его думать, что боли нет. То есть, они не блокируют болевой сигнал, а просто... Каким-то образом заставляют не обращать на них внимание. — Что за чертовщина, — пробормотала Карен, отводя взгляд в окно. — А что насчёт яда? — Ну, это не яд, это... Просто ещё один наркотик, — Мэтт нервно усмехнулся. — Он отметил, что у этого есть что-то от того наркотика, который Страх продавал год назад. — И каким образом... Каким образом это должно было кого-то убить? — Я позвонил своему контакту в полиции, чтобы он поискал летальные исходы наркоманов, что покупали этот наркотик, но там причины смерти были вовсе не из-за самого наркотика. То есть, это либо несчастные случаи, либо самоубийства. — Погоди, ты говорил, что Икорный Убийца сам спрыгнул с крыши, верно? — вдруг заметила Пейдж. — И что он был под теми же препаратами, что и Уилл. — Да, но... Тогда этот "яд" не имеет никакого смысла, — покачал головой Мёрдок. — Ну и я предположил, что Икорный Убийца спрыгнул, потому что не хотел быть убитым этим самым ядом, а не под влиянием препаратов. — Что же такое может вызывать этот яд? — Думаю, что совсем скоро нам придётся узнать об этом из новостей. Карен отложила еду и закрыла лицо руками тяжело вздыхая. Мэтт прочистил горло, после чего сделал глоток кофе. Она положила руки на колени и втиснулась в спинку кресла, поднимая глаза на потолок, разглядывая люминесцентные лампы над головой. Он, наоборот, сгорбился над столом, уперевшись локтями в него, задумчиво опустив голову вниз. Карен вдруг усмехнулась. — Боже, после всего этого нам стоит взять целый отпуск, — она облизнула губы. — Желательно куда-нибудь потеплее, — дополнил он, кивнув головой в сторону окна, за которым разразился очередной поток холодного ветра и жёлтые листья вихрем устремились вдоль по улице. — Мм, помнишь мы ездили во Флориду в мае? На юбилей свадьбы родителей Фогги, — Карен улыбнулась ещё шире. — О, да, — протянул Мэтт и тоже расплылся в улыбке. — Было хорошо. Я даже забыл о своей брезгливости по отношению к любому месту, что не Адская Кухня. — Солнце, море, песок, — мечтательно перечисляла она. — Целых четыре дня, никакой бумажной волокиты, никаких судов. Лето ещё не наступило, а казалось, что была середина июля. — Помнишь, мы сбежали ночью из отеля? — Мэтт снял очки и положил их на середину стола, рядом с банками с солью и перцем и стойкой для салфеток. — Я арендовала каршеринг, — вспомнила Карен, наклонившись над столом. — И мы поехали за город, — его голос стал тише, чем дальше они погружались в воспоминания. — Поближе к самому океану. — И мы остановились на каком-то пляже рядом с каким-то заповедником и загородными домиками, — она тоже понизила голос. — Минут 30 ещё искали местечко, где нас бы точно никто не нашёл. — А потом мы нашли, прямо между океаном и ещё одним заливом, — гоготнул он. Карен закрыла глаза, представляя события несколькими месяцами ранее. Шумные волны, тропинка из песка и щебня, редкая растительность. В небе было хорошо видно большую жёлтую луну, и хотя поблизости не было никаких источников света, всё равно было достаточно светло, словно просто кто-то наложил ей на зрение тёмный синий фильтр. Запах морской соли, который ей описал Мэтт, отчётливо вернулся в её носовые пазухи и она сделала глубокий вздох. Держась за руки, они неторопливо гуляли вдоль берега, позволяя волне омывать босые пятки. В этот момент, Карен ощутила, как Мэтт перетянулся через весь стол, чтобы взять её за руку. Он нежно погладил её меж пальцев. — А потом на тебя что-то нашло, ты разделась и побежала купаться, — сказал Мэтт, добавляя наигранного возмущения. — Ты сказал, что тут наверняка очень грязная вода, — хихикнула она. — Но ты сдался. — Потому что ты сказала, что хочешь, чтобы у нас был момент как из фильмов, которые я никогда не видел, — усмехнулся он. — И так и было, — она наконец-то открыла глаза и устремила взгляд в его, закусив нижнюю губу. — Я бы даже сказала, лучше, чем в любом фильме. — А уехали мы оттуда только когда мы немного вздремнули и уже начинался рассвет. — Угу, другие приехавшие туристы чуть не застали нас голыми. — Вернулись в Тампу только через два часа. Слава Богу, что нам нужно было подтянуться к Нельсонам только ближе к вечеру, так что никто об этой шалости не прознал. — Возможно, совершенно случайно, я упомянула об этом паре знакомых из Bulletin на благотворительном вечере в сентябре, — Карен расхихикалась и залилась краской, неловко вжимая голову в плечи. — О нет, что ты наделала? — он открыл рот в "удивлении". — Как я могу теперь тебе доверять? И тут вдруг, его улыбка резко спала с лица. Мэтт выпрямился, хоть и не отпустил её руку. Он тут же потянулся за очками и начал внимательно вслушиваться. Карен опешила и не сразу смогла отреагировать, всё ещё прокручивая их небольшой момент в голове. Ей потребовалось пара секунд, прежде чем осознать, что Мэтт опять что-то зафиксировал, и видимо что-то серьёзное. Карен крепко сжала его руку в своей руке. — Мэтт? Мэтт не мог в это поверить. Точнее, он ожидал такой исход событий, но искренне надеялся, что до этого не дойдёт. Потому что он услышал тяжёлый грохот всего в десяти кварталах от них. Но по всей видимости, этот грохот тянулся откуда-то издалека, потому что уже были слышны полицейские сирены и вертолёты, и крики людей. Лязг металла, бум-бум-бум, земля дрожала. Те, кто вернулся из пепла, не сталкивавшиеся с этим раньше, были напуганы больше всех. Механические движения продолжались, неуклюже продираясь через образовавшиеся пробки, машины в которых в секунду превращались в груду бесполезного железа, отлетали в разные стороны, взрывались и возгорались. Сердце Мэтта забилось быстрее, он вдруг вскочил из-за стола, словно собрался бежать, но на деле, он встал, чтобы чуть быстрее отойти от приятных воспоминаний и вернуться в реальность. Реальность, в которой ужасающий топот продвигался прямо по Восьмой Авеню. Мёрдок пришёл в себя, лишь когда Карен встала вслед за ним и положила руки ему на щёки, повернув его голову к себе. Наконец-то до его ушей донеслись её встревоженные вопросы. Мэтт сжал губы, а затем быстро достал из бумажника пару купюр, положил их на стол рядом с недоеденными авокадо и недопитым кофе. — Нам нужно убираться отсюда, сейчас же, — испуганно пробормотал он. — Ты мне скажешь, что происходит или нет? — Карен уже была не только испуганна, но и раздражена очередным молчанием Мёрдока. — Стилт-Мен, — хрипло выдавил Мэтт, не веря, что ему приходится произносить это вслух. — Он снова в костюме.
