Убей меня позже

— Эй, Гейл, темно-синий или алый? — Темно-синий, — буркнул мужчина, не оборачиваясь. Маленькую кухню заполнял аромат кофе. На чугунной сковороде, будто ворча, шипел бекон. День был светлым – пели птицы, и солнце бликовало на стене. Ничто не предвещало беды. Ровно до того момента, как Гейл с запозданием обернулся. В правой руке Тирона была вешалка с расшитой звездами темно-синей рубашкой. В левой – атласная, черная рубаха с алыми цветами. Растянутая годами домашняя футболка удивительным образом контрастировала с обеими. — Синий тут вообще не катит. — Тогда зачем спрашиваешь? — Чтобы ты спросил «зачем». Гейл сокрушенно покачал головой. От воспитательной тирады его отделял один неосторожный жест. Тирон бросил рубашку на спинку стула. Он всегда попадал в точку: знал, что было «неосторожно». Он знал все: от сорта кофе, который ставил Гейла на ноги, до ненависти к помятым страницам книг и аллергии на арахис. Знал, во сколько Гейл выходил на работу и какой свитер носил до дыр. А еще знал, куда надавить, чтобы вместо разумного «нет» услышать заветное «да». Пока Гейл читал методички о нейро-когнитивных изменения, Тирон, как книгу, читал его. Он не знал лишь одного: кем они были друг для друга. Друзьями? Нет. Такие, как Тирон, не умели дружить. Приятелями? Вряд ли. Те, кто больше года живет под одной крышей, вряд ли могут зваться так скупо. Так они и жили в съемной квартирке в одном из непримечательных районов Балдура: больше, чем приятели, но меньше, чем друзья. И пусть оба иной раз задумывались о происходящем, каждый предпочитал не искать ответа на этот вопрос. Запах кофе и жира висел в воздухе густым, почти осязаемым одеялом. Гейл вздохнул, разбив в бекон несколько яиц. Он повернулся быстро, почти украдкой, и тут же вернулся к готовке завтрака. Взгляд скользнул по брошенной на стул нарядной рубашке, на миг задержался на Тироне. — Куда-то собрался? Это явно не «офисный» дресс-код. — Ты сегодня особенно проницателен. — И куда же? Тирон вздохнул, и во вздохе послышалась нетерпеливость. С привычной грацией он проплыл мимо Гейла и примостился на подоконнике, глядя сверху вниз и чуть щурясь – кот, не иначе: — Что-то тебя память подводит. Я же вчера говорил про «Химера Гала». — Напомнишь? Вместо слов Тирон вытянул телефон, – один из тех, чья симка после разового звонка будет неизменно уничтожена – и на экране высветился текст: «…Тема: Приглашение: Химера Гала 2017 // Не Пересылать // Конфиденциально       Уважаемый Тирон Дитрих,       Консорциум «Химера» испытывает удовольствие, вновь предлагая Вам доступ к исключительному собранию единомышленников и партнеров по перспективным начинаниям.       «Химера Гала» откроет свои врата 07.05.2017, в 21:00. Место сбора: Район Старых Доков, Сектор Gamma. Окончательный пункт назначения откроется после верификации. Этот Вечер – синоним абсолютной конфиденциальности и взаимовыгодного общения. Ожидайте атмосферу непринужденной роскоши, изысканных развлечений и возможностей, доступных лишь лучшим в нашем деле. Дресс-код: Вечерний Гламур & Стиль Гэтсби.       Строжайше соблюдайте правила цифровой гигиены при получении письма. Любая попытка копирования, пересылки или несанкционированного доступа приведет к немедленной аннуляции вашего приглашения и всех связанных с ним привилегий.       Мы с нетерпением ожидаем возможности приветствовать Вас.       С уважением и в предвкушении,       Консорциум "Химера"…» Далее шла инструкция, как пройти верификацию и получить пропуск в сектор Gamma, но Тирон поспешно убрал телефон. Незачем Гейлу знать подробности, да и во всех этих PGP-шифрованиях и OTP он явно сломит ногу. Гейл бросил взгляд на экран, и его лицо, и без того напряженное, покрылось розовыми пятнами. Лопатка ударилась о край сковородки с особой силой. Мужчина отвернулся, но до ушей донеслось тихое: — Надеялся, что ты не пойдешь. — С чего бы? — С того, что это сомнительное сборище тех, по кому плачет ментовка. Он мешал яичницу с такой силой, будто она была виновата во всех бедах. Тирон продолжал наблюдать, чуть склонив голову. — Послушай, Гейл, — он смягчился, изображая ласковость, — я иду туда уже третий год подряд. Абсолютная конфиденциальность – понимаешь? — Просто объясни мне: зачем? Тирон поболтал ногой, наблюдая, как тапок медленно соскальзывает с мыска. Когда он тихо шлепнулся о паркет, юноша продолжил: — Вот ты, скажем, на работе ходишь на корпоративы? Это своего рода корпоратив для меня. — Если твою работу вообще можно назвать работой, — пробубнил Гейл, но Тирон все-таки расслышал. Приехали. Вот и завелась пластинка! Каждый раз, когда речь заходила о деятельности Тирона, Гейл превращался в дотошного учителя. Да, мошенник. Да, опасно. Но кто из нас, спрашивается, нынче не без греха? Тирону надоело терпеть нравоучения соседа, и мягкие улыбочки со временем сменились презрительными смешками. — Ох, простите! Не всем дано работать в НИИ, как тебе! Как жаль, что я не работаю на благо науки, посвящая ей и себя, и свой сон, и даже свое питание, ведь зарплаты ниишников едва хватает на еду. Гейл затих. Вместе с ним стала тише шкворчать яичница, и птицы за окном утратили звонкость. Тирон снова попал в самое больное: оба знали, насколько бедна жизнь научных сотрудников. И оба помнили, кто снимает их квартиру. Гейл не сказал ни слова. Молча сев, он уткнулся в тарелку с обедом, и комнату наполнил тихий хруст тостов. Тирон же наблюдал за тем, как юркие воробьи скачут по веткам за окном, и солнце золотило его рыжие веснушки. — Не обижайся, — вдруг бросил он, не поворачивая головы. Жалкое подобие извинения действовало безотказно. Гейл смягчался, веря в искренность товарища. Этот раз не стал исключением. — Просто помни о том, что я знаю, что делаю. Ты же в курсе, что я не дурак. — Знаю. И все же не могу не волноваться. Они молчали, думая о своем. Затем Гейл бессильно добавил: — Хотя бы не забывай о таблетах и не мешай их с алкоголем. Тирон не вздрогнул, не пошевелился и продолжил смотреть в окно, но дерзкий огонек в глубине зрачков погас. Голос звучал ровно, без привычной ленцы, и оттого показался удивительно серьезным: — Я помню. Об этом не переживай. Удар о пол прозвучал – как отрезал. Тирон спрыгнул, хотел было выйти из кухни, как взгляд скользнул по напряженной фигуре. За время их знакомства волосы у Гейла стали длиннее. Он редко стриг их, ссылаясь на нехватку времени. И свитер этот сидел на нем крайне нелепо – горло растянулось, и рукава смотрелись, как мешки. И все же Тирон привык видеть его именно в нем. Задумавшись, он всмотрелся в лицо. Гейл поднял взгляд. Его зеленые глаза встретились с карими. Внутри не ёкнуло. Совесть не кольнула. Тирону было все равно. И все же от чего-то он подошел и мягко положил ладонь на плечо соседа. — Не волнуйся. Все будет хорошо. Сочувствие – это было не про него. Вернее сказать, что он испытывал снисхождение. Снисхождение к тому, кто был рядом от безысходности. К тому, кто позволял ему слишком много. В конце концов, по утрам Гейл делал вкусный какао. А значит, он заслужил пусть притворное, но утешение. Вечер окрасил небо над Балдуром в густые маслянистые оттенки пурпура. Тирон вдохнул. На языке ощутился привкус морской соли. Старые Доки расположились подле бывшего Балдурского порта, и волны шуршали о его металлические укрепления. Пахло рыбой, водорослями и чем-то пьяняще запретным. Юноша вскользь коснулся кармана брюк. Телефон был на месте – одноразовый кусок пластика с такой же одноразовой симкой. Даже абсолютная конфиденциальность «Химера Гала» не умаляла осторожности. Ряды заброшенных складов высились над закатом. Лишь у одного, ничем не примечательного ангара, горел тусклый фонарь, освещая группу лиц. Эльф с гордой осанкой, коренастый дварф в сюртуке, пара людей с бесстрастными лицами – все ждали молча. Его встретили двое. Ни кивка, ни приветствия – только суровый оценивающий взгляд. Тирон достал телефон. Без слов охранник поднес сканер. Писк – загорелся зеленый свет. Тирон назвал шестизначный код, выученный наизусть и тут же стертый из памяти телефона. — Телефон – в контейнер. Он подчинился без возражений. Дверь лимузина захлопнулась почти сразу. Тирон расслабился, закинув руки за голову. Процедура была знакома. Балдур за окном, покрытым тонировкой, казался неясной черной тенью. Сколько ехали – неизвестно. Тирон не считал минуты. Из-под полуопущенных век он наблюдал за тем, как дроу перешептывалась со спутником-эльфом. Должно быть, новички. Он вспомнил себя в первый год знакомства с «Химерой»: тогда он и сам нервно ерзал на сидении. Однако, когда дверь с тихим лязгом отворилась, а легкие после душного салона наполнил свежий ночной воздух, глаза Тирона распахнулись. Пред ним высилось здание необычайной красоты. Оно походило на призрака из прошлого: старинное, выбеленное, как кость, и такое же пугающее в своем очаровании. Витые колонны улетали в небо. Окна изнутри светились красноватым. Это был заброшенный театр эпохи модерн, воскресший из небытия для этой ночи. — Да-а, прошлогоднее подпольное казино было и вполовину не так шикарно, — шепнул кто-то за спиной Тирона. Он усмехнулся, и темнота театра поглотила его фигуру. Проверка OTP, сканирование лица, досмотр – все как обычно. Однако, когда ему вручили золотистую маску рыси, сердце подпрыгнуло в предвкушении. Звук ударил по ушам – не громкий, но плотный, как физическая субстанция. Электронная музыка, переплетенная с джазовыми аккордами, будто лилась из стен, пола и потолка. Свет хрустальной люстры, и без того приглушенный до интимности, терялся в облаках дымка. Но вместо него кругом сияли софиты: насыщенные, кроваво-красные, осколками рубинов они плясали на бархате. Вот она: обитель хакеров, мошенников, торговцев данными и черных финансистов. Никто не знал, кто стоял за этим. Лица из Консорциума «Химера» по сей день оставались загадкой. Однако то, как умело они переплели представителей разных сфер, как ловко сводили партнеров, и то, как щедро развлекали гостей – все это селило уважение. Толпа колыхалась, как единый организм. Бархат, перья, пайетки сливались в общее тело. И повсюду, куда не брось взор – маски животных. Пантеры, быки, олени, львы, медведи. От этого зоопарка веяло изящностью и люксом. Тирон нырнул в толпу, когда его плеча коснулась чья-то ладонь. — Дитрих, а ты не изменяешь нашему обществу. Он инстинктивно напрягся, но развернулся с неизменной грацией. На него в упор смотрела массивная кабанья морда. Однако за прорезями маски угадывались вкрадчивые серые глаза, а проседь на висках была до боли знакомой. — Мистер Кассиан, — мурлыкнул Тирон, — сколько лет, сколько зим! Хотя, если быть точнее – одна зима и одно лето, ведь мы видимся тут каждый год. Они пожали руки. Кассиан был инфоброкером старой закалки, знавшим все сплетни и умевший вплести их в прочнейшую паутину компромата. Они виделись здесь каждый год, и их беседы были ритуалом. Лишь спустя несколько секунд Тирон заметил, что за плечом Кассиана стоял тифлинг в маске горностая. Заметив замешку юноши, инфоброкер поспешно заговорил: — Позволь представить тебе моего протеже, Вэриана. Молодой, но талантливейший экземпляр. Вэриан, мальчик мой, познакомься с Тироном. Это ведь никто иной, как провернувший «Дело Серебряных Акций» гений. — Вы мне явно льстите, — голос звучал скромно, но внутри все так и взмыло от гордости. «Дело Серебряных Акций» проложило путь в мир теневой элиты. Двадцатилетний Тирон Дитрих, непримечательный, но умный член синдиката «Сизый сокол» поразил даркнет изощренной аферой. Он не просто обманул рядовых инвесторов, но и умудрился "продать" пакеты акций нескольким теневым фигурам. Он получил все – крипту, уважение, статус, а «Химера» увидела нового игрока. И пусть «Сизый сокол» распался, а Тирон ушел в свободное плавание, он оставался гостем «Химера Гала». — Да-а, атмосфера в этом году бесподобна. «Химера» превзошла себя, — хохотнул Кассиан и указал бокалом в сторону полуголых гитьянки, чьи тела вились вокруг шестов, как шелк, — истинное воплощение запретного плода. А вон там, — бокал указал на приватные комнаты с бархатными занавесями, — рождаются альянсы, которые завтра перевернут рынки. Ты успел оценить новый аукционный лот? Говорят, там всплыли кое-какие… Деликатные переписки из мэрии. — Пока наслаждаюсь визуальным рядом, — ответил Тирон. — Аукционы требуют холодной головы и полного кошелька. Лучше подождать, пока шампанское и каннабис сделают ставки других… Более щедрыми. Они прошли мимо стола, за которым группа лиц играла в «крипто-рулетку». Эльфийка в платье с вырезом на спине подпрыгнула, возведя к потолку руки с точеными ноготками. Остальные неспешно рукоплескали ее победе. Чуть дальше беседовала группа дварфов, и пирамида из бокалов, как гора, возвышалась над их головами. Но больше всего внимание Тирона привлек стол с темно-зеленым сукном. В свете красной лампы матово блестели округлые стопки фишек. Проследив за его взглядом, Кассиан хмыкнул: — Иногда стоит вступать в игру и самому. Партийку в покер? Сыграешь? — Флеш рояль будет моим, — усмехнулся Тирон, и Кассиан рассмеялся. — Без шулерства, наглый ты мошенник! Они расположились на свободных местах. Стол был почти заполнен, и, пока крупье-эльф с надменным видом тасовал карты, взгляд Тирона принялся изучать оппонентов. За маской барсука виднелись острые уши гита. Рядом с ним сидел статный эльф, и белые кудри выбивались из-под волчьей маски. Также была сова, аллигатор и элегантная дроу-лисица. Азарт кипел, и пальцы в предвкушении барабанили по колену. Этот вечер обещал быть интересным. Карты мягко шуршали под пальцами. Стопки фишек — изумрудных, багровых, черных как ночь – переходили друг к другу. Тирон изучал свою руку – пара дам, червонной и пиковой. Не блеск, но есть потенциал. Он сделал ставку, отодвинув две сапфировые фишки в центр стола. — Колл, — пробурчал гитьянки. — Рейз, — элегантно бросила дроу-лисица. — Фолд, — вздохнул аллигатор, отбрасывая карты. Игра шла. Тирон бывал на взлете, терпел падения, но стопка фишек оставалась приемлемой. Зато Кассиан был в ударе и едва ли не после каждого раунда лихо присвистывал, загребая выигрыш массивной рукой. — И где твой хваленый флеш рояль, а? Его слова лишь распаляли азарт. Когда воздух звенел от напряжения, а руки проигрывающих сжали карты сильнее, к их столу приблизился официант в портупее поверх белой рубашки. На позолоченном подносе красовались урны из темного стекла и тончайшие позолоченные лезвия. Внутри же – белый порошок, в свете софитов окрашенный в красный. Словно снег, окропленный кровью. — С комплиментом от «Химеры», господа. Для ясности ума и остроты восприятия. Разнесся запах – едкий, химический, сладковато-горький. Присутствующие резво потянулись к подносу. Дроу ловко сформировала дорожку. Барсук сунул щепотку прямо под маску. Даже Кассиан вместе с Вэрианом с легкой усмешкой принял «угощение», громко втянув воздух носом. — Изюминка вечера! – воскликнул он, потирая руки. — Дитрих, присоединяйся! Для храбрости перед решающим ходом! — Пихать в себя эту дрянь? Да ни в жизни! Мне вообще-то дорог мой функционирующий мозг. Повисла пауза. Взгляды разнились – удивленные, равнодушные, саркастичные – но все, как один, устремились на него. Тирону было плевать. Откинувшись на спинку кресла, он продолжил изучать руку. Однако в мозгу эхом разнеслось: «Не забывай о таблетах и не мешай их с алкоголем», а сознание тут же вспомнило картину: холодный пот, и грудь, будто стиснутая тисками. Каждый вдох казался последним, а тело трясло, как в лихорадке. Он и подумать не мог, что панические атаки могут быть настолько страшными. Это был первый раз, когда он словил «паничку», неделю смешивая алкоголь с антидепрессантами. С тех пор он год не притрагивался к бутылке. К наркотикам он бы не притронулся и без терапии. Они казалось чем-то грязным, мерзким, как проводящий по коже засаленный палец. На терапии – тем паче. Смешать таблетки с коксом – апогей ума. Такого не нужно и задаром. А потому – чего стоила парочка насмешливых взглядов? Он ждал, пока продолжится игра. Однако вместо этого над столом вдруг прозвенело: — Дорогуша, если ты думаешь, что я стану заниматься этим – ты оскорбляешь меня до глубины души! Тирон медленно поднял взгляд. Это был волк. Тот самый – с белыми кудрями. Тирон едва заметно склонил голову на бок. Двое протестующих в этом царстве наркоты? Это было… Неожиданно. И если сам он отказался с безразличием и неприязнью, этот эльф излучал неподдельное отвращение. Ему хватило нескольких минут. Фыркнув, волк встал – движение плавное, как у зверя. Он не задерживался ни на секунду, ничего не говорил и ничего не ожидал. Даже не глянув на стол, он растворился в толпе, а в воздухе повисло невысказанное отвращение. Его не приняли всерьез. Кто-то хмыкнул, кто-то вовсе не обратил внимания. Аллигатор что-то заговорщически шепнул барсуку. Все шло своим чередом. Вот только игра потеряла вкус. Кассиан под кайфом стал болтлив и предсказуем. Ставки барсука были глупы. Дроу и вовсе поймала собственную волну. Тирон пытался вникнуть, но в голове все время всплывала она – клиновидная волчья морда. В этом зверинце, где запретный плод подавали на позолоченном блюдце, нашелся кто-то, кто отшвырнул его с искренним «позорно». Любопытство, острое и неожиданное, кольнуло сильнее азарта. — Мистер Кассиан, не обессудьте, но я вынужден лишить вас своего общества. Развлекайтесь. Он даже не расслышал, что брокер бросил в ответ. А взгляд уже искал белокурого волка. Когда глаза выхватили острые уши и собачий нос, под диафрагмой судорожно сжалось, однако трепет тут же сменился разочарованием: из толпы выплыла гиена. Тирон не сдался. Барная стойка, подсвеченная изнутри, была логичным пристанищем. И он нашел его. Прямо там, среди бутылок и бокалов. Эльф стоял, облокотившись локтем о стойку, и теперь Тирон мог рассмотреть его во всей красе. Точеная фигура облачилась в обшитый пайетками пиджак, а под ним – ничего. Черная ткань делала кожу особенно бледной. Никаких украшений, никаких деталей, только на шее – тонкая цепочка с маленькой подвеской в виде бруска, что примостился под ямкой ключиц. Тирон наблюдал. От него не укрылось, что в линии плеч таится напряжение, а голова медленно поворачивается вслед за угашенными. Когда бармен пододвинул бокал с чем-то красным, эльф оттолкнулся от стойки и занырнул в толпу. Юноша видел, как макушка засеребрилась в отдаленной зоне отдыха. Эльф сел на диван. Тирон подкрался незаметно. Подошел сзади, ступая мягко, по-кошачьи. Сперва на спинку легла его рука, а затем и он сам, опустив щеку на ладонь, растянулся на бархате, точно кот, наблюдающий за добычей. — Что ж ты так поспешно вышел из игры? Чуткий носик не терпит смрад кокоса? Эльф не вздрогнул, не дернулся, лишь медленно повернул голову и поправил: — Смрад глупости, дорогой, — голос был мелодичным, переливчатым, словно эльф был актером, выступающим в драмтеатре. — А еще – слабости. Видеть, как эти существа превращаются в скот – зрелище занимательное, но явно не сегодня. Ведь это, в конце концов, отвратительно. — Удивительное совпадение: два схожих взгляда за одним столом. Приятно встретить единомышленника. Волчья морда чуть опустилась: эльф явно смерил его взглядом. Витражная перегородка, отделяющая их от зала, отбрасывала на осколки цветов, и они плясали на латуни, окрашивая ее в красный, пурпурный и желтоватый. — Что породило такие взгляды? Страх? Воля? Или чистый эпатаж? — Просто неинтересно. Пустая трата времени и нейронов. Напряжение ослабло, сменившись настороженным любопытством. Теперь глаза за прорезями маски смотрели неотрывно. — Редкая птаха в наших краях. Отказывается от даров, так еще и проигрывает с достоинством. Тот кабан обыграл тебя всухую, котенок. Раздался смешок. Недолго думая, Тирон обогнул диван и растянулся рядом с эльфом. Их колени слегка соприкоснулись. — Котенок? Ты заигрываешь со мной или пытаешься унизить? — Как тебе больше нравится. Тирон не отвел взгляда. Вместо этого он вгляделся в незнакомца еще пристальнее. Там, за прорезями волчьих глаз сверкало алым, и цвет этот, подобно красной тряпке для быка, разжигал азарт. Раз игра в покер была прервана, он повеселится иным способом. — Будь осторожней, иначе я могу подумать, что понравился тебе, — Тирон наклонился, сокращая расстояние, — или – что ты подталкиваешь меня к безрассудству. — Безрассудство, друг мой, – это сие сборище. А то, что между нами – это просто… Признание. Признание в том, что мы выше этого. — Неужели? — Рука скользнула по спинке дивана, остановившись в сантиметре от кудрей. — Тогда что наш волчонок здесь делает? Отбился от стаи? Палец медленно, с преувеличенной осторожностью, очертил волчье ухо. Эльф не отстранился, не вздрогнул. Видимо, знал правила этой игры. — Я веду охоту на дичь подороже. На тех, кто умеет заинтересовать. Это была не просто игра. Тирон чувствовал, что перед ним – не безликая латунь. В этих жестах угадывалась скрытая угроза. Речь звучала, подобно речи манипулятора: с каждым словом ты погружался в диалог больше и глубже, забывая о том, что происходит вокруг. Тирон знал это. Знал на собственном опыте. А потому диалог стал поединком, где ставкой было нечто незримое, но бесконечно ценное. Они бросили перчатку. — Колоритно. Поешь, как актер драмтеатра. Даже интересно стало, кто скрывается за столь изящной личиной? Из-под белых кудрей, аккурат под волчьим ухом, выглядывало ухо настоящее, такое же острое, но теплое, живое. Ноготь как бы невзначай скользнул по кончику. Эльф замер. Не отпрянул, но дыхание его, прежде ровное, на мгновение сбилось. Ухмыльнувшись, Тирон неспешно коснулся серебренного завитка и накрутил его на палец. И тут – резкий выдох. Волчья морда оказалась прямо перед лицом, сократив дистанцию до минимума. Запах цитруса, смешанный с пряным, заполнил воздух. И голос, шелковистый и мягкий, вдруг зазвучал с легким оттенком стали: — О, маски носят все. Одни, чтобы скрыть уродство. Другие – чтобы не ослепить. Интересно, к какой категории отношусь я? Сперва скажи мне, кто ты такой. — Не сомневайся: я ослепляю. Хочешь проверить? Пожалуйста. Однако это требует уединенной обстановки. Рука отпустила завиток и сделала плавный жест. Гитьянки, сбросив топ, вилась вокруг шеста. Кто-то из тифлингов нюхал прямо на барной стойке. Выждав паузу, Тирон тихо добавил: — А еще у меня условие: это должен быть обмен. Если сниму маску я, ее снимешь и ты. Или предпочитаешь прятаться? Он откинулся назад, оценивая эффект. Латунь была непроницаема, но плечи эльфа напряглись по-новому. Нет, это был не страх. Это был интерес. Острый, как бритва. — К чему это шоу? — спросил он. Голос был ровным, но Тирон уловил едва слышный вызов. — Увидеть, кто скрывается за маской? Это же банально! Я думал, ты больший оригинал. — Это не любопытство. Это желание доказать, что я прав. Ты играешь грандиозно. Но роль – она и есть роль. Готов поспорить: без маски ты дешевка. Ничем не лучше… Этих, «безрассудных». Очень жаль. Я было подумал, что ты любопытный персонаж. Ладонь скользнула по линии бедра, исследуя, проверяя. Задержалась на колене лишь на секунду, говоря: «Что и требовалось доказать», но секунды этой хватило для того, чтобы руку перехватили стальной хваткой. Пальцы эльфа были удивительно холодными. — Твоя дерзость распаляет. Интересно взглянуть на личико того, кто говорит так смело. Музыка, крики, смех – все слилось в далекий гул. Незнакомец замер. Казалось, он взвешивал все: надменность, риск, любопытство. Тирон чувствовал, как пальцы крепче сжали запястье. Азарт кружил голову сильнее порошка. — Дверь. Слово разбило тишину, и по спине пошли мурашки. Эльф кивнул в сторону двери приватных комнат. — Никаких свидетелей. И честный обмен. В предвкушении победы екнуло сердце. Тирон кивнул, не удостоив ответом. Официант-дварф, стоявший у приваток, отодвинул ткань, открывая дверцу. И они скользнули внутрь, окунувшись во мрак. Стояла темнота, и воздух, пахнущий ладаном и маслом, плыл сквозь легкие подобно смоле. Единственным источником света был красный абажур, освещающий кресла и столик. Щелчок. Дверь плотно закрылась. Красные лучи росчерком легли на фигуру, отражаясь в темных пайетках пиджака. Они замерли лишь на мгновение. Встали лицом к лицу. Буравили взглядом. Руки обоих медленно поднялись к затылкам. Свет лампы казался почти зловещим. Мгновение. Тирон моргнул. На него смотрели глаза, алые, миндалевидные и до жути пронзительные. Нет, дело было не в свете – это был их истинный, природный цвет, напоминающий цвет крови. В них горел вызов, гонор и хрупкое, на мгновение обнаженное ожидание. Бледная кожа подчеркивала острые черты лица. Он был красив. Чертовски красив. И красота эта делалась хищной в алом свете. А на него… На него смотрела маска рыси, совершенно равнодушная к этому акту откровенности. — Ну? Эльф все еще сжимал «волка». Серебристые кудри, аристократская осанка – идеален во всем, только глаза выдавали напряжение. Он словно почуял ловушку. Тирон сделал шаг назад, тем самым подтвердив догадку. — Ты проиграл, красавчик. Голос эльфа сделался резким и льдистым. — Что? Смех Тирона, в противовес, был мягким, с искрой. — Вижу: ты не играешь роль. Ты правда впечатляешь. Однако ты не учел одного: я тоже знаю эти правила. Он видел, как сжались губы эльфа, а голова чуть запрокинулась, демонстрируя презрение. Это делало вкус победы слаще. — Ты классный манипулятор. Реально. А потому играть с тобой было интересно. Но в итоге именно ты повелся на мои уловки. Котенок, — передразнил юноша, щелкнув по маске рыси. — Забавно получилось, да? Не ведись на тех, кто красиво стелет, волчонок. В алых глазах рождалась буря. Но прежде, чем эльф нашел слова, Тирон шагнул в темноту и, бросив мягко: «Удачной охоты», скрылся за дверью. Он не оглядывался. Шел сквозь толпу, и смех, легкий и беззаботный, рвался из его груди. Эта победа стоила сотни проигранных в покере партий. Тирон вышел в предрассветный мрак, когда небо еще оставалось черным, но над землей забрезжила сизая полоса. Пахнуло свежестью и сырым асфальтом. Видимо, ночью лил дождь. Лимузин вновь вырулил в Старые Доки, где шофер без лишних слов кивнул на прощание и скрылся за поворотом. Тирон вызвал такси, после ловко извлек сим-карту. Тихий щелчок – и пластик сломался. Волны жадно поглотили обломки. Таксист мигнул, привлекая внимание. Желтый свет прокатился по алым цветам рубахи, уже не столь гладким, но все еще напоминающим о «Химере». Дома царила тишина, нарушаемая тиканьем часов и размеренным, чуть с присвистом дыханием. Тирон глянул в щель двери: Гейл спал, беззащитно свесив руку с кровати. Юноша прошагал по коридору как можно тише. Паркет под ногами скрипнул лишь раз. «Да, в этот раз "Химера" выжала все соки. Готов лечь и уснуть прямо сейчас». И все же он нашел силы. Не включая света, потянулся и небрежно стянул рубашку. Уже занес руку, чтобы отбросить ткань на спинку кресла, как вдруг уличный фонарь выхватил из темноты что-то тонкое и светлое. Волос. Не его, медный, не русый Гейла. Даже во мраке он светился знакомым блеском. «То, что между нами – это просто… Признание. Признание в том, что мы выше этого». Тирон хмыкнул. Эх, волчонок. Чувство превосходства вновь разлилось по жилам. Но сквозь триумф вдруг пробилась другая, тонкая, но ощутимая мысль: он был хорош. Нечасто встречались те, кто мог играть так виртуозно. Он породил азарт так, как не удавалось никому за долгое время. Однако усталость звала к подушке. Глаза уже начинали болеть. Что бы там ни было, а сил думать не осталось. Немедля, Тирон стряхнул волос, и он, сверкнув, растворился во мраке. Белокурый эльф остался там, где ему и место – в комнате, ставшей прародиной позора. Но, даже засыпая, вдыхая родной аромат кондиционера с пряностями и ощущая мягкость пледа, Тирон не мог сбежать от мысли о том, что этот вечер был занятным. Эта «Химера Гала» была удачнее других. Этот противник был достойным. И тогда сквозь сон, смазанная дремой, но все еще ощутимая, в голове прошепталась мысль: «Это было… Любопытно».