Убей меня позже

Два дня. Сорок восемь часов. Тирон не думал, что все произойдет так быстро. Впрочем, чему тут удивляться? Он всегда был из породы, которая не знает, что такое сроки. Он не видел Астариона с той самой ночи. Двое суток. Столько часов. А в памяти до сих пор были его фразы и легкий запах знакомого одеколона. А еще был кулон поверх черной водолазки. Интересно, эльф носил его всегда? Тирон в который раз открыл фотки профиля: и вправду, носил. А раньше он не придавал значения деталям. Астарион, [20.05.2017 7:34]: Не понимаю, откуда с утра такая очередь за кофе? Этим мещанам стоит скрыться в своих офисах и не мешать моей прекрасной натуре получать заряд бодрости. Они заставляют меня мерзнуть! Тирон хмыкнул. Подумал минуту – и отправил фото. На нем – смятый край одеяла, натянутый по ключицы, а поверх – развалившаяся в вальяжной позе Тара, сонливо тянущая лапу к лицу юноши. Тирон, [20.05.2017 7:35]: Как хорошо в уютной кроватке Тирон, [20.05.2017 7:35]: Тара такая теплая Тирон, [20.05.2017 7:35]: Завидуешь? Астарион, [20.05.2017 7:36]: Даже не знаю, кому завидую больше: тебе или кошке Тирон засмеялся. Он не знал, в какой момент вместо обсуждения интересов начал отправлять глупые фото. На кухне Гейл гремел посудой. Звякнул тостер, и в воздухе разнесся запах жаренного хлеба. Тирон впервые не спросил, что на завтрак. Усевшись на край стола, он продолжил стучать пальцами по экрану. — С кем это ты смеешься с утра пораньше? — А тебе все да расскажи. — Опять подцепил кого-то в ночном клубе? — Почти. Гейл улыбнулся, но что-то в улыбке выдало тревогу. — Нечасто личности из клубов заставляют улыбаться в семь сорок утра. День проходил, как один из многих: просто работа, смешанная с рутиной. После завтрака Тирон направился на другую квартиру. Обленился он, однако. Пора бы поработать. Его вторым именем было слово «безопасность». Дома он – Тирон с мобильным телефоном, где соцсети пестрят сообщениями от знакомых, а на ноутбуке не приходится скрывать трафик. Во второй квартире – маленькой студии за символическую плату – он осторожный мошенник. Ни личных телефонов, ни связи без VPN. Его конфиденциальность отточилась до автоматизма. В своем убежище он переоделся, запустил ноутбук. VPN, шифрование, анонимная ОС. Сегодня он был трейдером, ищущим приключений. Хрустнув пальцами, Тирон принялся за работу. Однако, стоило дописать письмо для очередной интернет-жертвы, как вместо подписи в мозгу всплыло: «Он купил кофе?» Юноша дернулся. Так нельзя. Работа требует концентрации. Сжав кулаки, он выбросил все мысли из головы и с особой концентрацией уставился в монитор. Все личное оставалось за чертой порога. И время пошло, но медленно и тягуче. Часы пролетали в монотонном ритме. Он был машиной – безошибочный алгоритм. Все личное было вытеснено за скобки. И все отчего-то он чаще обычного косился на часы, и в моменты передышек в голове раздавалось: интересно, как он? За окном вечерело, и последний «рабочий» чат, наконец, был удален. С тихим хрустом Тирон потянулся, и рука по привычке дернулась к карману. Черт. Запасной телефон ведь. В наступившей тишине мысли об Астарионе нахлынули с новой силой. Внезапно Тирон понял, как хочет проверить переписку: не для того, чтобы увидеть особенное, не для того, чтобы прочитать что-то трогательное. Будет достаточного сухого "мне скучно", и весь мир вокруг уже станет светлее. Дорога до дома проходила бегом. И, когда он, улыбаясь как дурак, наконец-то прочитал: «Не люблю, когда ты не развлекаешь своим присутствием», в груди потеплело. После работы они направились в магазин. Стейки, вино – Гейл называл это «вечером без дум». И когда Тирон, задержавшись у холодильника с соусами, уставился на их стройные ряды, ладонь сама потянулась в карман. Тирон, [20.05.2017 18:26]: Какой соус лучше всего подходит для говядины? Через несколько минут в корзинку лег бутылек сливочного соуса. Подошедший Гейл удивленно поднял брови. — Сливочный? Ты же любитель перечного. С чего вдруг такие перемены? — Говорят, этот неплох. Почему бы не попробовать? — Кто говорит? — Астарион. Гейл не ответил. Молча взял вино. Молча проследовал к кассе. В последние два дня это имя стало возникать в разговорах с пугающей частотой. Кухню наполнил аромат мяса. Гейл орудовал у плиты с ювелирной точностью. Шипел чеснок, шкворчало масло. А Тирон сидел на подоконнике, прислонившись к стеклу. Телефон лежал рядом, почти под рукой. В последние два дня он отправлял Астариону очень много неважных сообщений. Ничего стоящего. Просто легкий щебет. И каждый раз, когда в ответ приходило: «Занят. Позже», или саркастичное: «Какой же ты невыносимый», в груди вспыхивала маленькая искра. Когда стейки съели и Тирон в честном бою проиграл в "цу-е-фа", с видом поверженного полководца он принялся мыть посуду, а Гейл спросил: — Предпочтения по фильмам? — Включай, что угодно. Только не романтику. — Что, ее и в жизни хватает? Юноша усмехнулся. Пузырьки пены подмигивали из раковины. Вода охлаждала руки. Хорошо. Тирон закрыл глаза. В этот миг ему просто было хорошо. — Я тут нашел пару фильмов. Есть триллер, есть что-то из ужасов, есть комедия, но ты такое, вроде, не любишь. Тирон рухнул на подушки. Сверкая глазами, к нему подкралась Тара, потоптала плед, словно раздумывала - идти или нет, но через несколько секунд все же забралась на колени. Гейл склонился над ноутбуком. Тянулась кинотека. Мужчина бормотал о нелепых сюжетах. Все — как всегда. Но отчего-то было спокойно. — Как насчет «Наше имя»? Что-то о дружбе двух авантюристов. — Дерзай. Это был фильм, где говорят много, а действуют мало. Тирон любил цепляться за фразы и долго размышлять о смысле. Однако сегодня думать вовсе не хотелось. Один из героев, мужчина с надменным лицом, обладал копной вьющихся волос. Светлые, почти белые, они напоминали кудри Астариона. Разве что у героя они отливали золотом, как солнечный блик, а у эльфа больше походили на лунный свет. Тирон, [20.05.2017 20:01]: Смотрел фильм «Наше имя»? Там главный герой кое-кого напоминает — Тирон. Голос Гейла заставил вернуться в реальность. — Ты пропускаешь половину сюжета. — Нет, — фыркнул юноша, — только что герой сказал, что мечтал стать содержанкой. Гейл откинулся на диване, перекатил взгляд с телевизора на него и, наконец, спросил напрямую: — Ты влюбился, да? Тирон поднял взгляд. Ни удивления, ни смущения, ни привычной насмешки. Ответ был недраматичным, словно юноша говорил о погоде и новостях: — Ну, видимо, да. Повисла пауза. Гейл вздохнул, опустил взгляд, потер переносицу – это был жест глубокой усталости. — Мы проходили это столько раз… — Не начинай. — Ты как мартовский кот. Влюбляешься быстро, охладеваешь за дни, теряешь интерес и всегда всех бросаешь. Всегда одно и то же! Юноша фыркнул. — А если в этот раз иначе? — Ты каждый раз так говоришь! Вспомни ту девушку из кофейни в Лунных башнях! На букеты ей ты сплавил треть заработка, а что в итоге? — Она думала, что бывший бросил ее, потому что они по гороскопу несовместимы, а не по тому, что она изменила ему дважды. — А та девушка с ярмарки? Или парень из антикафе? Ты готов был съехаться, но перегорел за четыре дня. — Первая зануда. А у того типа... Ну… У него оказался ужасно кривой член. — Тирон, тут все иначе. Я знаю… Прекрасно знаю, что ты сейчас скажешь! Но Астарион…Он не из тех, кто верит в гороскопы или окажется занудным. Он может сделать намного больнее. И… — Тс, — шикнул Тирон, — мы обсуждали это кучу раз! Просто признай, что он слишком эпатажный, а потому не нравится тебе. А мне нравится! Так что не порть малину. — Хорошо. Только не говори, что я не предупреждал. — Пф, не скажу! Тирон закинул руки за голову, вернувшись к просмотру. А Гейл смотрел на этого цветущего полуэльфа, в которого за два дня превратился его циничный друг, и понял, что спорить бесполезно. Но взгляд, направленный на парня, таил неприкрытую тревогу. У этого полуэльфа была особенная черта, что делала жизнь и ярче, и опасней. Тирон был самым любящим существом, которого Гейл встречал на своем веку. Циничный и эгоистичный, он обладал ласковостью кота и преданностью собаки в тех случаях, что случались редко, но метко: когда влюбленность перетекала в любовь. Его влюбленность забывались, но его любовь ранила глубоко и больно. И что-то подсказывало, что Астарион был из тех, кто не влюбляет, а заставляет полюбить. Следующий день выдался пасмурным и зябким. Кутаясь пальто, Тирон шагал по тротуару, а в руках шуршал небольшой пакет. Близился праздник – день рождения Ангуда – и юноша знал, что должен преподнести презент. Не из искренности, а для факта: мол, смотри, какой я добряк. Фигурка грифона была столь же бесполезной, сколько безвкусной. Впрочем, Тирон не стал бы тратить на выбор подарка больше десяти минут. Толпа текла, и зонты мигали в потоках. Вот мимо прошла эльфийка, глядя на лужи с видом королевы. Просеменили гномы, и один из них задел Тирона крепким бочком. — Эй ты, смотри куда идешь, — обернулся юноша, но гном упорно шел вперед, невзирая на возмущенный возглас. Тирон собрался пойти далшьше, как взгляд зацепился за вывеску напротив: «Сокровища веков: ярмарка в Балдуре. Эльфийские реликвии». А под этим мелкий адрес: площадь Открытой Длани. «Это же там, где храм Открытой Длани, — хмыкнул юноша, — как некрасиво располагать прибежище торгашей под взором богов». Тирон любил ярмарки. Любил и барахолки. А при виде слов об эльфийских артефактах он тут же вспомнил лицо Астариона. Он бы наверняка сморщил нос, глядя на старинный кубок, что «не имеет ничего общего с настоящей эльфийской работой». И тогда мысль, простая и ясная, созрела невзначай: вот бы увидеть его там. Вот бы… Увидеть. Он не хотел писать первым, но пальцы уже разблокировали телефон. Тирон, [21.05.2017 13:47]: Слышал о ярмарке на площади Открытой Длани? Астарион, [21.05.2017 13:49]: Нет. Утоли любопытство Без лишних слов Тирон сфоткал афишу. Ответ не заставил себя ждать: Астарион, [21.05.2017 13:51]: О боги. Я представляю, в какую безвкусицу они превратили наследие моих предков! Тирон, [21.05.2017 13:51]: Ну не ворчи! Давай сходим? Тирон, [21.05.2017 13:52]: Я люблю барахолки, а одному скучновато Астарион, [21.05.2017 13:52]: Мои надежды на то, что твой вкус можно считать изысканным, разбиваются в пух и прах Тирон, [21.05.2017 13:52]: Занудный сноб( Астарион, [21.05.2017 13:53]: Ладно, только не хнычь. Сегодня найду время исключительно из-за тебя Улыбка вспыхнула сама собой. Тирон прикрыл глаза, подставил лицо ветру и впервые за долгое время почувствовал, что был просто рад. На площади, как всегда, было целое сборище. Кто-то сновал из магазина в магазин. Кто-то захаживал в храм, откуда веяло хлебом и запахом ладана. Периодически над площадью разливался звон колоколов, и толпа на секунду замирала. Но больше всего существ толпилось у входа с надписью: Сокровища веков. В этом году ярмарка имела особый спрос. Тирон шел, и внутри что-то странно подрагивало. Казалось, будто воздуха не хватает, но в то же время он распирает легкие. И каждый раз, когда в толпе мелькала чья-то белая макушка, сердце на миг подскакивало. В руках дымился карамельный раф и американо, в который юноша попросил добавить щепотку кардамона – помнил, что эльф любил эту пряность. Он появился, как всегда, эффектно – шел, будто дефилировал, и вся его фигура на общем фоне казалось чужеродной. Вместо приветствия Тирон протянул стаканчик. — Кофе? — Со щепоткой кардамона. Астарион смерил его взглядом и сдержанно отпил. — Не думал, что ты и вправду согласишься. — Любопытство – мой главный порок, дорогуша. — А я думал – высокомерие. — О, оно второе в списке. Они прошли сквозь узкие двери, и в нос тут же ударил запах. Тирон знал: так пахнет старина и нечто сокровенное, по-своему прелестное. Шум ярмарки сомкнулся: звенели монеты, смеялись дети, и торговцы выкрикивали цены. Астарион шёл, как эльф, не привыкший касаться грязи, а Тирон вдохнул, и тогда – пошло-поехало. Он был везде: и у лотка с ювелиркой, и у стены с гобеленами, и меж рядов со стройными клинками. Сперва юноша лишь смотрел, но постепенно комментарии переросли в легкий щебет, и вот уже Тирон болтал без умолку, показывая Астариону одну вещицу за другой. Он таскал эльфа от лотка к лотку, демонстрировал самые нелепые товары и хохотал, когда тот морщился, словно от тухлого яйца. — Смотри, это твой портрет! Почему ты не говорил, что с тебя писали картины? — Юноша ткнул в потрескавшееся полотно, на котором упитанного вида граф смотрел на прохожих с неподдельным презрением. — Если бы я был столь уродлив, я бы предпочел самоубийство. Когда они остановились у прилавка с амулетами, взгляд тут же упал на особенно приметный. Выгравированные в латуни, по нему расползались линии, похожие на сплетение вен и капилляров, а в середине, как сердце, сидел внушительного вида рубин. — На варикоз похоже, — фыркнул Тирон, — кто это по серьезке покупает? — Это не варикоз, — отозвался Астарион. Голос прозвучал на удивление задумчиво. Тирон обернулся. Эльф стоял рядом, и в его взгляде впервые мелькнул интерес. — Это символ родовых уз. Такие амулеты делали среди Ар-Тель'Кессир, известных так же как солнечные эльфы. Линии – это кровные связи. Чем сложнее рисунок, тем больше родня. — Ты серьёзно? — приподнял бровь Тирон. — Откуда такие познания? — Я просто… интересуюсь историей своего народа, — сухо ответил Астарион. — А я что, нет что ли? Я, может, и полуэльф, но не такой необразованный, как ты думаешь! И про расы я знаю. Моя мать, например, была лесным эльфом. А ты, должно быть… — Лунный эльф, — закончил за него Астарион, — между прочим, чистейшей крови. — Да, да, конечно! Тогда почему глаза у тебя красные? У лунных эльфов они синие или зеленые. Астарион фыркнул, но в уголках губ спряталась усмешка. — Это природная мутация. Врачи говорят, частичный альбинизм. Или же…— Он шагнул прочь, но глянул через плечо и ехидно улыбнулся. — Моя бабка согрешила с дроу. Они пошли дальше, а толпа вдруг уплотнилась. Тирона грубо пихнули под ребра, и кто-то немилосердно отдавил мысок. Когда огр, не глядя под ноги, ринулся мимо, Астарион шикнул, отстранившись на шаг, и Тирон понял, что толпа уносит его прочь. Недолго думая, он протянул руку и вцепился эльфу в локоть. Их плечи мягко соприкоснулись. — Позвольте, сэр, — хмыкнул юноша, притягивая Астариона к себе и беря его под руку. Тот закатил глаза, но все же не отстранился. У стенда с ожерельями они вновь остановились. Украшения покачивались, как на ветру, и в их глади то и дело прыгали отсветы от ламп на потолке. Тирон потянулся к кулону в виде серебристой капли, и в его глади исказилось их общее отражение. — А об ожерельях ты что-то знаешь? Может, расскажешь мне? Кто их носил? Он ожидал, что Астарион отмахнётся. Тот замешкался, но всё же сделал шаг и тихо заговорил. Он рассказывал о древних Домах, где такие кулоны носили лишь главы семей, о том, как металл считался живым существом, которому доверяли память рода. Алые глаза, обычно холодные и настороженные, чуть потеплели, и в голосе зазвучало что-то, напоминающее азарт. А Тирон слушал, затаив дыхание – не потому, что любил историю, а потому что впервые видел, как оживает Астарион. — Вот этот кулон, — Астарион кивнул на поблёкшую подвеску, — делали из легких металлов, чтобы носитель не ощущал тяжести. Иногда в них вплавляли слёзы, как дар небольшой частицы себя. Тирон не удержался от улыбки. — А ты очень интересно рассказываешь. Мне нравится. Правда. Астарион чуть опешил. Похвала, произнесённая без флирта, будто сбила его с ритма. — Аккуратнее с комплиментами, дорогуша. Я ведь могу привыкнуть. — Привыкай, — просто ответил Тирон, — мне не жалко. В этой фразе не было ни лести, ни лжи. Они шли дальше меж рядов, как меж двумя мирами – шумным «здесь» и сакральным "тогда". Иногда Астарион снова что-то рассказывал – про истоки вещей, про старые традиции и скрытые символы. Тирон слушал, задавая вопросы, и изредка мог ласково поддеть: — Вы, эльфы, и вправду считаете, что любая вещь хранит душу? — Только если в нее вложили хоть немного жизни. — Тогда эта барахолка – кладбище? — Или музей, — ухмыльнулся Астарион. Тирон всё ещё держал его под локоть. И, кажется, впервые в жизни Астарион не захотел отстраниться. Шум стихал по мере того, как они пробирались вглубь. Воздух стал другим: тяжелым, металлическим. И тогда Астарион увидел их – древние клинки, тускло блестящие в свете лампы. На этой витрине расположилось главное достояние эльфийского народа. — Гляди! Наверное, это то, что понравится тебе больше всего? Астарион поднял бровь, но тут в глазах блеснуло нечто особое. Он подошел к столу неспешно, почти с трепетом, и рука аккуратно прикоснулась к одному из артефактов. Как капли крови, в его рукояти сияли алые камни и медленно, один за другим, перетекали на лезвие. — Это не подделка... — Это было сказано себе, нежели Тирону. — Судя по форме рукояти, это эпоха Абсолют. Такие кинжалы носили те, кто поклонялся богине Шар. — Нравится? Эльф цокнул. — Такие вещи не нравятся! Они вызывают восхищение. Он взял клинок и поднес к лицу. Алые камни повторили всполох глаз. И, даже когда Астарион отвернулся, взгляд все еще косился на кинжал. Это движение не укрылось от Тирона. — Слушай, а посмотри-ка, что там дальше. А я пока тут покопаюсь, сейчас догоню. Идея пришлась не по нраву, но эльф предпочел не сопротивляться. Спустя пару секунд он скрылся за углом, и невысокий старик с острой бородкой облокотился о прилавок, одарив Тирона щербатым оскалом. — Что, парень, ценишь оружие? Настоящая редкость. Ни грамма фальши! Улыбка Тирона сделалась другой: лёгкой, обманчивой. Той самой, что обычно появлялась с привычной маской. — Уволь, старик! Я на это не куплюсь. Эльфийские клинки ковали иначе. У них рукоять была цельная, без всяких вставок. — Ишь че! Думаешь, раз остроухий, значит, самый умный? — Может, и так. В конце концов, полуэльф в клинках разбирается лучше человека. Старик крякнул. Эта наглость возмутила его до глубины души. Тирон же говорил ровно, с привычной ленцой, а пальцы в это время скользнули по столу. — Всегда знал, что рыжие наглые. Поди докажи, что это подделка! — Да легко! Смотри. Он сцапал ближайший кинжал и поднес к старику. — Видишь насечку у основания рукояти? — Не вижу, — гаркнул дед. — Ну как же! Вот, посмотри. Тирон наклонился, и волосы спали на лицо. Дед последовал примеру, с тихим выдохом припав к столу. А рука тем временем, действуя бесшумно, уже коснулась рукояти. Пальцы нащупали неровности камней. Быстрее, чем дед успел вдохнуть, клинок скользнул под бархатную ткань, и Тирон молча улыбнулся. — Да не вижу я! — Старость не радость, — пожал плечами юноша. — А метка есть. И это метка подмастерья, и не мастера. Так что торгуй своей «редкостью» дальше, а я пойду в соседний магазин и куплю такую же по дешевке. Он улыбнулся и отошел от стола прежде, чем дед успел что-либо возразить. Астарион встретил его вопросительным взглядом, но Тирон не дал ему задать вопрос. Излишне грубо – по крайней мере для чувствительной натуры эльфа– он схватил его под локоть и поволок прочь, подальше от столов. — Где ты... — начал эльф, но Тирон не отпускал его, пока они не вырвались из толпы и не оказались на воздухе. — А теперь объяснись, что это за фамильярность? — Возмутился Астарион, но Тирон не дрогнул. Со спокойным видом он запустил руку под пальто и вытянул кинжал. Под фонарем огненным заревом блеснули камни. — И… Как мне это понимать? Ты что, купил его? — Я похож на того, кто тратит деньги на блошином рынке? Эльф сузил глаза. — Скажи мне: ты идиот? Тирон улыбнулся. Грубость прошла мимо ушей. Гордый собой, он протянул кинжал Астариону, и на секунду в нем проступила знакомая хитринка. — Он тебе понравился. Я же видел. И теперь он твой. Астарион взял кинжал. Он смотрел то на него, то на сияющее лицо, на котором не было ни капли сожаления. И тогда из его груди вырвался смех. — Дорогой мой, да ты безумец! Я признаюсь, таких подарков мне еще не делали! Не то чтобы мне не дарили реликвий, но чтобы вот так, украв на рынке… Ты умеешь впечатлять! На секунду возникла пауза. Тирон сиял, запустив руки в карманы. Астарион смотрел на него с неприкрытым одобрением. Между ними повисло единение, что возникает, когда встречаются две понимающие друг друга души. В тот миг, под светом фонаря, бок о бок стояли два беспринципных лжеца, восхищенные худшим, что было друг в друге. — Мне придется постараться, чтобы соответствовать этой изворотливости при следующей встрече. Боюсь представить, что мне придется сделать. Ограбить банк? Тирон прыснул. — Достаточно уделить мне еще один день. Твое внимание – тот еще удивительный подарок. Сквозь лабиринт улиц двое вышли к набережной, где пахло влагой и мокрым камнем. На том берегу жужжал стадион – кажется, сегодня был матч – и яркий прожектор, ходящий по кругу, иной раз падал на их берег, и прохожие на нем отбрасывали тени. — Балдур сегодня красив, не так ли? Тирон оглядел берег напротив, но тут же вернулся взглядом к Астариону. Тот оперся о перила и немного помолчал. — Я уже говорил, что твои идеи иногда граничат с безумием? — Безумие – это когда не думаешь головой, — парировал Тирон, — у меня же все выверенно до миллиметра. Слова шли игриво, но голос напоминал мурчание кота, такое же мягкое и уютное. Астарион перевёл взгляд с реки на него. Эта простота была почти заразительна. — Знаешь, — сказал Астарион и облокотился о перила, чуть повернувшись в сторону Тирона, — с тобой сложно не поддаться настроению. — А я очень гибок. Могу задать любой настрой. — Осторожнее, а то я начну считать это необходимостью. Тирон улыбнулся, и в груди стало тепло. Ветер трепал волосы, заставляя щуриться. Юноша смахнул пряди и вдруг произнес: — А ты часто бываешь таким? — О чем ты? — Ну… Настоящим что ли. Без всех этих надменностей и «мои предки — совершенство природы». Астарион усмехнулся, не отводя взгляда. — Только в компании редких безумцев, способных украсть кинжал ради комплимента. Волны бились о берег с треском. Шорох этот поглощал все звуки. Тирон моргнул. Затем склонил голову. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять: к звукам волн примешивалась вибрация. — Кажется, тебя кто-то ищет. — Потом. Не хочу отвлекаться. А телефон все вибрировал и вибрировал, и экран в кармане вспыхивал сообщениями: Гейл, [21.05.2017 19:28]: Мог бы сказать, что сегодня ты не дома Гейл, [21.05.2017 19:28]: Хотя бы дай знать, что все в порядке Гейл, [21.05.2017 19:30]: Тирон, просто напиши, это не так сложно Ни один мускул на лице Тирона не дрогнул. На миг между ними повисло молчание: не пустое, а наполненное током. В свете фонаря глаза Астариона казались янтарными. Он слегка наклонился вперёд – не настолько, чтобы пересечь черту, но достаточно, чтобы дать надежду. — Ты умеешь удивлять. Хотел бы я узнать, на что еще ты способен. — Смотри не влюбись такими темпами, — хмыкнул Тирон. Астарион улыбнулся. — Кто знает? Может, я уже начинаю. Мир вокруг сжался до двух фигур. Он и эльф, стоящие над водой, где отражались огни города. Астарион вновь достал кинжал и окинул его взглядом. А затем, почти неосознанно опустил руку и чуть отвел ее назад. Тирон говорил – что-то о музыке, Таре и новом ресторане. Астарион слушал, иногда кивая. Так и стояли эти двое – полуэльф с хитрой улыбкой и сияющими глазами и эльф, не сводящий с него внимательного взгляда. И, когда прожектор вновь повернулся к ним, их фигуры отбросили на землю длинные тени. Двое стояли друг напротив друга. Одна тень – с запрокинутой головой, обнажающая шею в заливистом смехе. Другая – с идеальной выправкой, сжимающая кинжал в отведенной назад руке. И кинжал этот отбрасывал острую тень в свете прожектора – единственного свидетеля того, кто на этом променаде был по-настоящему беззащитен. Балдур сегодня был очень красив.