Убей меня позже

День независимости Балдура подкрался незаметно. Город, еще неделю назад тонувший в потоках клерков, преобразился. Повсюду висели флаги. Десятки, сотни, а может, тысячи – по крайней мере так казалось Астариону, когда он наблюдал за рябью от полотен. Несколько веков назад они сражалась за свободу. Столицу взяли, и повсюду висели флаги с гербом последователей Абсолют – оккупанта, прославившегося жаждой власти. Однако враг пал. Ценой жизней балдурцы отвоевали город, и теперь, там где была пролита кровь, развевались флаги с гордым лозунгом «Мы – Балдур». Как мило. Астариону праздник всегда казался фарсом. Ветер на балконе развевал белые кудри. Внизу детишки бегали с флажками, кто-то надрывно распевал гимн, и весь город гудел от предвкушения. Эльф же думал, как в этой суматохе вытащить еще больше фактов. «Краски Беллини» были лишь началом. Нужно больше: имена, контакты, планы. Тогда Касадор замурлычет от счастья. Все было просто: играй, как играл годами. Быть любовником несложно. Томный взгляд, мягкое касание – и вот жертва уже лежит в постели, готовая сдать себя с потрохами. Одна беда – с Тироном было иначе. Это было не про постель. И почему он запомнил? Голова на плече, вес подбородка на руках. Астарион столько лет играл роли. Ему шли поцелуи и роскошные вечера в отелях. Ему шло все, что было про похоть. А эта тишина, в которой к тебе просто прижимаются лбом… За восемь лет к такому он не привык. Тирон просто дурак. Влюбился – и тем проще. Но что-то свербело и не хотело униматься. Астарион раздраженно оттолкнулся от перилл. Телефон звякнул. Тирон – не иначе. Однако имя на экране сумело удивить. Далирия, [03.06.2017 13:04]: Братик, поехали на пикник Далирия, [03.06.2017 13:04]: Петрас нажарит мяса. Погода изумительная! Он проигнорировал. Однако следом прилетело: Далирия, [03.06.2017 13:06]: Если проигноришь, я обижусь до конца дней За окном без устали шумел город. Окунуться в этот хаос? Немыслимо. Так же немыслимо, как сидеть на траве в парке. Но тут в голове всплыли веснушки. План, план, план! От мыслей о нем голова шла кругом. Астарион фыркнул. Вот это выбор – прямо Сцилла и Харибда. В конце концов, победил пикник. Придя в парк, Астарион успел пожалеть о своем выборе. Петрас в нелепой рубашке в махал рукой, чем привлекал взгляды прохожих. На траве уже красовался плед, такой же нелепый, как его хозяин. — Эй, Аст! Мы здесь. — Еще раз – и я выколю тебе глаз, — вместо приветствия процедил Астарион. Петрас виновато улыбнулся, но эльф знал: он точно лишится глаза. На земле красовались овощи, пакет сока и контейнер с сомнительного вида мясом. — Братик, привет! У нас тут уже все готово. Только мясо пожарить. Петрас сам мариновал. — Какая прелесть. Без задней мысли девушка протянула ему стакан сока. Гранатовый. И на том спасибо – хотя бы не мультифрукт. Погода действительно была прелестной. Солнечно – без единого облачка на небе. А Астарион думал, как бы солнце не оставило ожог. Стоило купить солнцезащитный крем. Фарфоровой коже не идет краснота. — Тебе бы почаще выходить на солнце. Ты на вампира похож. — Это естественный шарм. Когда мясо было готово, Петрас сунул один из кусков прямо под ему нос. Астарион поморщился, будто в лицо ткнули объедком, но вид парня был настолько гордым, что отступать было нельзя. Эльф осторожно взял вилку. К удивлению, оказалось терпимо: немного недосолено, но довольно сносно. Оставалось не думать, где его купили. Петрас наблюдал, будто был шеф-поваром в ресторане и приготовил блюдо для особого гостя. — Ну че, как? — Оваций не заслуживает, но есть можно. — Ну я, типа, серьезно старался. — Сегодня вечером праздничный салют, — встряла Далирия, — говорят, с крыши химзавода вид наилучший. Петрас что-то буркнул, но Астарион не слушал. Глядя на небо, он погрузился в свои мысли, и они незаметно вернулись к плану Касадора. Вдруг Петрас почесал затылок, оглядел эльфа с головы до ног и спросил самое неуместное, что только мог: — Слушай, Аст… Э-э, Астарион. А как там у тебя с этим… Ну, рыжим твоим? Астарион медленно опустил взгляд. — С какого момента он стал «моим»? — Ну, типа… Это ж твоя цель. Шуры-муры и все такое. Так как оно? — Насколько я помню, я не подписывал договор об отчетностях. Он поставил стакан, и Далирия вдруг мягко коснулась его плеча. — Братик, Петрас просто интересуется. Мы правда давно ничего не слышали. — Всё идёт по плану, — сухо отрезал эльф. — Он влюбился. — Влюбился? — Петрас присвистнул, чем вызвал очередной укол раздражения. — Че, реально? Парень таращился, будто услышал невероятное. Этот простофиля каждый раз реагировал на истории Астариона, будто тот рассказывал о внеземных цивилизациях. Далирия же, наоборот, сделалась мрачнее. Обычно это выражение лица не предвещало хорошего. — Братик, когда все по плану, ты выглядишь иначе. Повисла тишина. Где-то в парке заиграл оркестр, глухой мотив донесся до их полянки. Далирия посидела, глядя в траву, а потом спокойно сказала: — Знаешь, ты сейчас отвечаешь так, будто что-то беспокоит. Астарион фыркнул и поправил волосы, делая вид, что ему наплевать. — С каких это пор ты так легко читаешь поведенческие паттерны? — С тех пор, как мы восемь лет находились под крышей картеля. В этом была доля правды. Далирия видела его разным: уставшим, растерянным, очень редко – счастливым. За восемь лет она и вправду научилась его читать. Не до конца, – Астарион в жизни не позволил бы себе открыться настолько – но у нее это получалось лучше остальных. — Ты… Какой-то задумчивый, — продолжила Далирия, — и при упоминании Дитриха стал жестче. — На что ты намекаешь? — Я не намекаю, я просто предполагаю, что… — Он… Просто часть задачи, — отрезал эльф. От резкости девушка вздрогнула. Астарион отвернулся, как вдруг раздался шепот. Петрас, громче чем нужно, пробасил: — А я не понял. Он типа тоже влюбился или что? Разворот не был резким. Вместо этого эльф повернулся медленно и хищно, и голос, что был ледяным, стал по-настоящему презрительным. — Хватит строить догадки. То, что вы думаете о какой-то влюбленности, почти оскорбительно. И вправду – идиотизм. Астарион не был влюблен. Он знал это на все сто процентов. Какая влюбленность, когда в полуэльфе раздражает все вдоль и поперек? Он просто… Чувствовал себя странно. Никакого трепета – только тревога вкупе с непонятками. Эльф поднялся, отряхивая брюки. — Оставайтесь доедать мясо. Старший братец пошел думать о высоком. — О чем? — Петрас вскинул голову. — О независимости Балдура, конечно. Он шагал прочь, а спину прожигали два взгляда – наивный и проницательный. Первый он игнорировал, второй – ненавидел, потому что тот слишком часто попадал в цель. Казалось, все шло по плану, но что-то точно было не так. День незаметно приблизился к закату, и над крышами домов загорелись звезды. Астарион устроился на подоконнике. И тут – тихое «дзынь». Экран загорелся. На нем – пара сообщений. Ну конечно. Кто же еще? Тирон, [03.06.2017 19:43]: Ты же знаешь, что салют сегодня Тирон, [03.06.2017 19:43]: Не надейся, что я тебя не позову, я же такой романтик Тирон, [03.06.2017 19:43]: А на самом деле мы небольшой компашкой хотим с крыши посмотреть. Присоединяйся, если хочешь Компашкой? Астарион сжал губы. Формулировка не понравилась. Ответ на вопрос пришел мгновенно: Тирон, [03.06.2017 19:45]: Два моих приятеля Тирон, [03.06.2017 19:45]: Ну и Гейл тоже будет Тирон, [03.06.2017 19:46]: Не запру же я его дома Знакомство с приятелями было последним, чего хотелось. Эльф планировал, что ляжет спать под грохот взрывов и будет проклинать всех, кто придумал этот праздник. Видно, не судьба. Салюты будут прямо над головой, на крыше. Ему не хотелось, однако пальцы напечатали: хорошо. Быть рядом – его работа. Его встретил дом – обычная панелька с рядами желтых окон. Еще на лестнице Астарион услышал голоса. Кто-то заливисто смеялся. Должно быть, все уже были там. Эльф вышел на грязную крышу, и ему открылось странное зрелище. Девушка-тифлинг, широкая и в плечах, и в бедрах, не прекращала заливаться, показывая что-то в телефоне огромному, похожему на быка тифлингу. Тот в ответ сдержанно улыбался. Астарион замер, но под ногой зашуршала крошка, и взгляды тут же устремились в сторону звука. — О-о, что за белокурое чудо? Это про тебя рыжий нам все уши прожужжал? — Как… Лестно, — процедил Астарион, оглядывая девушку с ног до головы. За ее плечом тут же вырос громила. — Прости за это. Я Ангуд. А это Карлах. — Астарион. Эльф не стал протягивать руку. Карлах смотрела на него с нескрываемым восторгом. Кудри, лицо, одежда – ничего не утаилось от ее взгляда. Не находя выхода эмоциям, она сцепила пальцы и несдержанно воскликнула, почти подпрыгнув на месте: — Блин, ты весь такой сладкий и гладкий! Таких комплиментов ему еще не делали. Астарион открыл рот, чтобы выплюнуть язву, как позади раздалось насмешливое: — Ну что вы облепили его? Тирон стоял, запустив руки в карманы. При виде его накатило облегчение. Общество юноши освобождало от необходимости тереться рядом с этими двумя. — Привет. — Ты появился очень вовремя. Эти двое меня... Прямо-таки сбили с толку. Тирон подавил смешок. Двое отошли к самому краю крыши и оперлись о ржавые ограждения. — Да, они ребята специфические. Но в целом славные. — А где же Гейл? — Да вон, — Тирон лениво кивнул в угол. Гейл стоял, облокотившись о стену. Он видел Астариона, но не удосужился кивнуть. Впрочем, эльф не искал его приветствий. — Злится. Сначала отказался идти, но потом сделал одолжение. — Какая честь, — хмыкнул Астарион. Они стояли, глядя на пылающие огни окон. Так тихо. Так спокойно. Но тут в голове вновь застучало: план, план, план. Цепляйся за все. За любую возможность. Подумав, эльф произнес: — Те двое… Ангуд и… — Карлах, — подсказал Тирон. — Пусть будет так. Кто они? — Карлах, считай, полезная знакомая. Мы не партнеры, но иногда помогаем друг другу. А Ангуд – ее парень. Ничего такого. — Своими габаритами он не внушает мне доверия. Раздался смех, легкий, но тихий. Из-под полуопущенных ресниц юноша глядел на ночной город. Сегодня он выглядел удивительно спокойно. — Смотри, звезды стало видно. Где-то вот там большая медведица. — А ты действительно романтик. — Да блин, — усмехнулся Тирон, — ты в каждом жесте видишь подтекст? Я же просто про звезды говорю. — Да, и говоришь ты это мне. Огни очерчивали профиль рыжим. Юноша улыбнулся лишь уголками рта, и это добавило в воздух уюта. В этом камерном пространстве, окруженном четырьмя парапетами, Астарион чувствовал себя очень странно. Среди тихой, почти домашней искренности, он явно был чужим. Среди остальных не было нарочитости, они не старались впечатлить. Только крыша, бетон и компания знакомых. Не показуха, а голая правда. А он – такой лживый, ненастоящий, как плевок в нечто чистое. Когда тьма сгустилась, мир в ожидании затих. Ангуд приобнял Карлах. Тирон уставился наверх. Даже Гейл соизволил подойти ближе, заняв позицию на расстоянии пары метров от них. Словно ему на зло, Астарион прижался к юноше плотнее. А нервы шалили. Непонятно – почему, но тело напряглось. Как описать это чувство – было неясно. Может, было тревожно. А может, страшно. Сосало под ложечкой, и холодность никак не хотела возвращаться. Что-то точно шло не так. Бах. Свет, блеск, вспышка. Раздался взрыв, словно кто-то сорвал часть звездного полотна и размазал звезды кистью. За ним – второй, третий, и Балдур окрасился всполохами красок. Карлах взвизгнула от восторга. Ангуд придерживал ее за талию, будто боялся, что она взлетит в небо вместе с петардами. Гейл не снимал своей сдержанной маски. Все смотрели наверх. Кроме Астариона. Он смотрел на Тирона. Тот поднял голову, прищурился от яркости, и профиль его, подсвеченный вспышками, казался почти нереальным. Он стоял близко – достаточно, чтобы быть рядом, но не слишком, чтобы спугнуть. Линия скулы, мягкая улыбка, освещенные всполохами волосы с рыжиной. А над головами – бесчисленные снопы искр. С каждым взрывом внутри било одно. Как же они дошли до такого? Это не было отелем или рестораном. Это – крыша, ночь и праздничные огни. И это был настоящий кошмар, потому что все шло ровно не по плану. Все шло слишком… Правильно? Неправильно. Нет, черт возьми! Неправильно! Эльф оторвал взгляд, попытался загнать мысли туда, где им и место. План. План. План! Но мысли бесновались, и все стратегии путались с воспоминаниями о Тирон. Голова в мыслях опустилась на плечо. Подбородок снова примостился в пальцах. Астарион ощутил, как в нем вскипает страх. Тупой, жгучий и всеобъемлющий. Он позвал: — Тирон? Тот обернулся, а эльф вдруг понял: он не знает, что сказать. Подготовленные фразы исчезли из головы. Зачем позвал – не знал сам. Это было жалкой попыткой вернуться в русло, но от чего-то язык резко окаменел. — Да? — Ты… Красивый. Как скомканно. Где соблазнительность? Он испугался, насколько прямо прозвучал. Тирон моргнул, и уголки губ дрогнули. — Вот это да. Ты снизошел до комплиментов? — Не язви. И не улыбайся… так! Как? Слишком искренне? — Мне перестать улыбаться? — Н-нет, не стоит. Расстояние между ними незаметно сократилось. Оно сжалось, и весь мир сжался вместе с ним. Грохотал салют, раздавались «ура», а между ними висела абсолютная тишина. Тирон смотрел – впервые не уверенно, а спрашивая: что дальше? Астарион не знал ответа. Но он знал: оба понимают, что должно произойти. Никто не сделал первый шаг. Но шаг все же произошел. Красным всполохом осветились профили. Они сближались мучительно неспешно. Астарион колебался лишь секунду. Это опрометчиво. Глупо, но… Безумно выгодно. Так нужно? Он не успел понять. Их губы встретились. Сокрушительно. И так необдуманно. Тирон целовал, и все выплеснулось разом – вся нежность, вся боль и безрассудная влюбленность. А Астарион…Он не слышал ничего. Мысли затихли. Он не думал о плане, не думал о Касадоре. Не думал ни о чем. Только пустота. Разорвав поцелуй, они не отстранились. Лбы соприкоснулись, и Тирон закрыл глаза – не от страсти, а от неверия. — Астарион, это… Ты… — Тише, — выдохнул эльф. У него дрожали пальцы. Салют продолжался, будто в издевку. Обычно это зовут романтикой. От этого было тошно. Слишком большой контраст. Астарион поднял голову. Карлах таращилась с неприкрытым ликованием, но, заметив взгляд, тут же отвернулась. Они с Ангудом делали вид, что ничего не заметили. Зато заметил другой. Эльф ощущал на себе жгучий взгляд. Гейл. Он стоял, не шевелился и не моргал. Лицо – будто высечено из камня. Страшнее всего были его глаза. Эльф хотел отвести взгляд, но от чего-то не смог. В этих глазах стоял ужас, ярость, и такое презрение, что становилось холодно. И все это было направлена не на Тирона, а на него. Гейл смотрел так, будто Астарион совершил нечто непоправимое. Тот знал: он и вправду совершил. В небе догорали последние залпы, а Астарион с Гейлом так и стояли, не разрывая зрительный контакт. Кончики пальцев заледенели. Впервые за годы эльф понял, что не знает, какой маской ответить. Он смотрел на Гейла почти отчаянно и ненавидел себя за этот взгляд. Гейл сощурился, и на Астариона накатила волна чужого разочарования. Он не понимал. Не понимал ничего! Почему он стоит с распахнутыми глазами и не может отыграть? Неужели он… Боится? Все прервал один резкий рывок. Тирон шагнул, поднял руки, и Астарион оказался в его объятиях. Никакой страсти – лишь почти детский порыв. Острый нос уперся ему в плечо. Тирон вдохнул, словно пытался запомнить запах. — Ч-что мы… — голос Тирона дрожал, — что мы теперь будем делать? Эльфа мутило. Ничего. Это ошибка. Ты не больше, чем часть плана. Но губы сами прошептали: — Быть… Вместе? Тирон рвано выдохнул и плотнее вжался в куртку. — Да. А Астарион? Он должен был молчать, но зачем-то прошептал: — Да… Это был худший из всех провалов. Каждый шаг по лестнице отдавался стуком крови. Астарион не верил, что оплошал настолько. Он просто запаниковал, но паника имела слишком большую цену. Чертово "да". Как он мог это сказать? Карлах с Ангудом попрощались и исчезли. Между тремя повисла тишина. Кашлянув, Тирон спросил: — Может, прогуляемся? Он говорил Астариону, но взгляд мельком скользнул к Гейлу. Тот стоял, опустив руки в карманы, и все также не сводил глаз с эльфа. — Гейл, пойдешь с нами? — Разумеется. Он согласился назло Астариону. На набережной пахло порохом и липовым цветом. Речные волны тихо бились о бетон. Тирон шел так близко, что постоянно касался пальцев Астариона, а затем, не выдержав, взял его за руку. Он сжал ладонь, а Гейл сжал зубы. Он был мрачнее чем на похоронах. — Красивый был салют. Голос Гейла был глухим. Астарион понял: надо действовать. Не вернет маску – падет еще ниже, и Гейл точно возьмет верх. — Не думал, что ты ценишь подобное. Мне казалось, что такие, как ты, не видят красоты. — Зато видят ложь. По позвоночнику прошел холод. Какой верный удар. — Ложь? — эльф фыркнул. — Осторожнее с выражениями, дорогуша. — Я тебе не дорогуша. И не притворяюсь, в отличии от тебя. Я не намерен делать вид, что ничего не вижу. Астарион почувствовал, как сжалась рука Тирона. — Гейл, — прошипел юноша, — успокойся. Сейчас не время. — А когда время? Когда он закончит тобой пользоваться? — Ревность всегда забавна, — эльф шепнул Тирону громче, чем нужно. Ровно так, чтобы услышал Гейл. — Я не ревную! Если ты думаешь, что… И тут – толчок. Тирон остановился так резко, что эльф почти споткнулся. Фонарь выхватил из темноты разозленное лицо. — Гейл, не беси меня! Гейл не унимался. — Я знал, но не верил, что будет так. Но я бы все отдал, чтоб он держался от тебя подальше! Тирон задрал голову, и дыхание вырвалось со свистом. Он силился сдержаться, но плечи задрожали . Тем не менее, ответ прозвучал спокойно: — Пойми, наконец, я не твой подопечный. Не твой брат, сват. Не твоя собственность. — А чей ты? Его? — Я ничей, блядь. Почему ты такой дотошный? — Потому что я тебя из ямы вытащил! Думаешь, я не помню, каким ты был? — О-о, манипуляции пошли! А ты говоришь, что это я манипулятор. Гейл сжал губы и вдруг выдохнул резче, чем ожидалось: — Мне надоела твоя тупость. Затихли все. Тирон остановился. Гейл выглядел, как человек, что действительно устал и наконец-то нашел силы это признать. Астарион же просто ждал. — А-а… Вот как. Юноша поднял взгляд. Надо же. Эльф и не думал, что в этих глазах может быть столько гнева. — Тупость… — Тирон помедлил и вдруг выдохнул ровно и четко, без единой замешки, — а ты не охуел? Кажется, Гейл вздрогнул. — Ты же… Ты же чел из НИИ, дошираками в общаге перебивался. Ты меня из ямы вытащил? А вспомни, откуда тебя вытащил я. Ты в квартире живешь, которую я снимаю. Ешь на мои деньги. Ты кем себя возомнил? Глядя под ноги, Тирон начал ходить туда-сюда. Гейл следил, но не решался перебить. С каждым словом его лицо делалось серее. Очевидно, его били в больное. — Я плачу тебе заботой, Тирон. — Твоя забота и мертвого затрахает. Знаешь… Где-то вдалеке мигнули фонари, словно стабильность рушилась не только в дружбе. Тирон остановился. Он заглянул Гейлу прямиком в лицо и язвительно, но медленно процедил: — Или заткнись, или проваливай подальше. Мужчина смотрел долго, но ничего не говорил. Считать эмоции было сложно. Астарион сощурился, разглядывая залегшие на лбу морщинки. И тут Гейл посмотрел на него. Он не сказал ни слова. Только развернулся, пошел прочь, и камни набережной эхом отражали его шаги. Тирон дышал тихо: делал вид, что все в порядке, но дрожь в руках и бледные щеки выдавали бурю. Астарион хотел встрять, но Тирон опередил. — Пойдем. Он не хотел обсуждать эту ссору. Эльф безотчетно взял его за руку. Юноша молчал, и Балдур едва слышно разносил над домами затихающие взрывы. Они пошли тихо, без лишних слов. Набережная пустела, и холод ночи закрадывался под одежду. Астарион поежился. Теплой оставалась лишь ладонь, сжатая в его пальцах. Через некоторое время они остановились, и Тирон помедлил, будто о чем-то думал. — Слушай… Может проводишь меня? Тут до дома минут двадцать пешком. — Проводить? — Астарион слегка вскинул бровь. — А не слишком банально? — Ой, прекрати язвить. Пошли. Эльф остолбенел. Проводить значило узнать адрес. Это подарок судьбы! Касадор будет сиять. Но вместо ликования в груди что-то слабо шевельнулось. Почему-то он не был горд. Куда сильнее была усталость. Через двадцать минут они шагнули в тень спального района, где панельки стали ниже и кучнее. Вот – детская площадка с облупившейся на горкой. Вот – старая беседка и несколько лавок. И зелено здесь было, как в ботаническом саду, но вместо пальм – простые клены да каштаны. Они укрывали двор плотным шатром теней. Пятиэтажка со штукатуркой. Дом, который угадать было бы невозможно – самый обычный, каких в Балдуре тысячи. Астарион отметил номер, но внутри было пусто. Он будто выметал из себя остатки азарта, но не находил ничего взамен. У подъезда Тирон остановился и вопрос, брошенный без смущения, выбил почву из-под ног. — Может, останешься? — Что? Тишина. Эльф невольно шагнул назад. — Уже поздно, а тебе ехать далеко. — Поверь, я не заблужусь. Я же вызову такси. Вдруг Тирон рассмеялся и посмотрел с былой хитринкой. — Ладно, не буду играть в заботу. Я просто хочу, чтобы ты остался. Два профиля – без салютов, без романтики. Только мирно спящий непримечательный двор. — А Гейл? — Тебе не наплевать? Астарион мог возразить. Наверное, должен был. Но каша в голове была настолько густой, что сил не оставалось. Было неясно, где верное, а где нет. Он молча кивнул. В подъезде пахло старыми газетами, третий этаж встретил тусклым светом. Тирон достал ключи, открыл дверь и щелкнул выключателем. Свет был теплым. Они вошли в прихожую. Даже по ней было ясно, что представляла эта квартира. Она была не идеальной, не вылизанной, как снятая Касадором студия. В ней все пропиталось обычной жизнью. Коридор в кухню, узкий и темный. Двери – старые, покрашенные в охру. В углу, справа, сквозь проем виднелась гостиная. Она стала наибольшим потрясением. В ней почти царил хаос – слишком много предметов и так много деталей. Но хаос этот был не уродливым, а домашним. Подушки, книги, бесчисленные цветы, но главное – запах дома. Здесь все было не как у него. Астарион не успел сделать ни шага, как на кухне погас свет, и в коридоре показался Гейл. При виде гостя мужчина застыл. Они ждали, что он разразится криком и начнется скандал. Гейл не сказал ни слова. В тишине квартиры раздался грохот – дверь в его комнату захлопнулась. — Забей. Тирон кивнул в сторону гостиной, но вместо нее шагнул в дверь напротив. Его комната. Совершенно другой мир. — Не стой столбом. Заходи. Как… Странно. Темные стены, большая кровать, полки с декором. Должно быть, тут делали ремонт. Эта комната была богаче и аккуратнее, но даже в ней каждый предмет был пропитан уютом. Что-то мягкое коснулось ног. Астарион вздрогнул. Испуганная, мимо скользнула черепаховая кошка, и, сев на кровать, вперила в него две зеленых луны. Тирон улыбнулся. — Привет, дурашка. Знакомься, это Астарион. Астарион, это Тара. Хотя ты знаешь. Я ж столько фоток присылал. Капец я, кстати, устал. Он растянулся на кровати и похлопал по пледу рядом. Астарион двигался, будто шел по полигону, и неуверенно прилег. Лежали просто – без намека. Где-то послышался звон кружки. Наверное, Гейл. Глядя в потолок, Астарион не шевелился, и в голове звучало одно: почему? Вопрос сорвался слишком быстро. — Почему ты так влюблен? Тирон смотрел без тени смущения. — Я всегда так влюбляюсь. — Так… Безрассудно? — Ну типа. Ты, наверное, думаешь: что ты такого сделал? По сути ничего. Оно само так происходит. Зашуршало покрывало. Юноша повернулся на бок и подпер щеку кулаком. — Ты только не обижайся. Я не обесцениваю. То, что это было много раз – факт. Но сейчас я влюблен именно в тебя. Астарион молчал, и Тирон продолжил: — Но есть кое-что еще. Давай вспомним: я же все-таки мудак. Ну, объективно. Я обманываю, манипулирую и я очень нарциссичный. И знаешь, в чем тут суть? — В чем? — Ты ведь такой же. Вряд ли тебя можно назвать хорошим. Но… Это классно. Потому что ты не требуешь того, что другие. Честно говоря, взаимно было редко. Обычно все сбегали или пытались воспитать. А ты знаешь, какой я, и все равно влюбился. Астарион прикрыл глаза. Влюбился? Какое чуждое слово. Неужели теперь придется играть влюбленность? Он умел многое, но это – никогда. Спрыгнув с кровати, зашуршала Тара и уселась на рабочий стол, не сводя взгляда с эльфа. Это ведь кошка Гейла. Черт ее дери. Смотрела, прямо как хозяин, будто говорила: я все вижу. Тирон потянулся, хрустнув позвонками, и звук этот разорвал жуткие гляделки. — Пожалуй, давай спать. Сейчас дам переодеться. Он извлек из шкафа мягкую футболку и хлопковые штаны. От них пахло кондиционером – точно так же, как от Тирона. Астарион поднял бровь, но голос звучал хрипло: — Немного не вяжется с моим аристократизмом. — Прости, но я постель у меня чистая, а ты в своей одежде по улице шатался. И царских панталонов у меня нет. Впервые за долгие годы эльф раздевался не ради роли. Футболка Тирона была мягкой. Астарион глянул в зеркало. Когда последний раз он носил что-то столь простое? Юноша тем временем уже откинул одеяло. Эльф лег на край, стараясь занять минимум места, но Тирон придвинулся сам. Он устроился рядом, обнял за талию и вдруг уткнулся носом в шею. Как будто так и должно быть. — У тебя кожа всегда холодная. Он провел по родинке на предплечье, словно убеждался. Астарион молчал. А что он мог сказать? Он не знал даже, как вздохнуть не слишком рвано. И вдруг – разряд. Острый нос скользнул от ключицы к уху. Тирон коснулся губами пульсирующей венки, и рука одним движением скользнула под футболку. — Если что, мы можем, — шепот обжигал, — если ты, конечно, хочешь. Астарион замер. Всего лишь три слова. Они оглушили больше, чем весь прошедший день. Если ты хочешь. За все восемь лет никто не спрашивал, чего хотел Астарион. А он действительно хотел. У него были собственные желания: не подчиняться, не быть предметом и выглядеть в чужих глазах, как личность, а не тело. Он должен был сказать «да» и закрепить свою роль. Должен был. Но хотелось другого. — Нет. — Нет? — Повторил Тирон. Воздух не шел. — Н-нет. Прости, не сегодня. Страх оглушал. Астарион зажмурился, зная: его возьмут силой. Он так привык. Он почти был готов. И тут его виска коснулись чужие пальцы. В глазах Тирона не было упрека. Он заправил за ухо прядь и прошептал без единого укола: — Хорошо. Я не настаиваю. Он отодвинулся, но не чтобы уйти, а чтоб обнять плотнее. На грудь легла ладонь, и меж лопаток уткнулось лицо. Эльф не мог пошевелиться. — Спокойной ночи, Астарион. Через пару минут Тирон уже спал – ровно, глубоко. Юный наглый, но уставший лжец, которому, наконец, можно было не скрываться. Астарион лежал и таращился во мрак. Тот казался почти физическим. Город шумел. Сопела Тара. А у него в мозгу пульсировал страх. Не от близости, не от поцелуя. От того, что он впервые сказал «нет», потому что захотел. Игра во влюбленность? Его игра – это про страсть, похоть и отсутствие чувства. Он мог сыграть многое, но влюбленность – не умел. Попросту не знал как. Он не мог знать, как вести себя, когда впервые дают быть живым. Однако хуже всего было одно: он не влюблен, но увидел то, что не планировал. Тирон спал, обнимая крепко и беззащитно. Глядя через плечо на это веснушчатое лицо, Астарион скривился. Дурак. Только не Тирон, а он.