Убей меня позже

Глава 14

Мы ходим под Зарром

Он проснулся случайно. Кажется, от холода. Одеяло сползло, и прохлада жадно лизала руку. Не открывая глаз, Тирон повернулся на другой бок, и вдруг стало тепло. Тепло? Снилось ли, или рука правда коснулась чего-то теплого? И почему пахло лавандой Странный сон. Впрочем, под антидепрессантами часто снилось странное. Понадобилась секунда, чтобы понять: таблетки ни при чем. Под его боком лежал Астарион. Кудри разметались, на щеке – след от подушки. Тирону не доводилось видеть его таким – без надменности, абсолютно беззащитным. А еще страннее было видеть его в своей постели. Он вспомнил. Крыша, фейерверк, праздник, поцелуй. Тихое «да» под светом салютов. Юноша откинулся на подушку, прикрыв глаза рукой. Твою мать. Отношения. Опять. И зачем он это сделал? Злость на себя вскипела мгновенно. Нет, конечно, он был влюблен. Но отношения… Каждый раз все заканчивалось одинаково. Это было какой-то программой самоуничтожения. Увидел красавца – и все, влюбился. Астарион что, особенным был? Ага, конечно. Очередной симпатяга, а Тирон без ума. И о последствиях он как всегда не думал, как и не думал о том, стоит ли игра свеч. И что теперь? На секунду Тирон подумал, что все – остыл. Финита ля комедия, блядь. И все же он повернулся. Астарион был красив, тут не поспоришь. Однако тут дело не только в красоте. Неужели, когда эльф показал спину, Тирон трясся от красоты? И от красоты ли сжималось сердце, когда он пришел в захламленную квартиру? Астарион был его копией. Смотришь и видишь зеркало - надменный, циничный, без грамма добросовестности. Таких пассий Тирон не встречал давно. И тогда в груди шевельнулось иное. Он испугался. Впервые за долго было страшно потерять. Вдруг всё пойдёт по старой схеме: эйфория, борьба характеров, потом – пустота? Юноша вздохнул. Астарион ведь был не из простых. Он тонкий. Острый. Очень сложный. С ним можно вляпаться по горло. Вдруг эльф шевельнулся. Ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза. Тирон встрепенулся, сделав вид, что абсолютно спокоен. На лице проснулся хитрый оскал. — Доброе утро, принцесска. Астарион моргнул и хрипло шепнул: — Доброе… Тирон встал, потянулся для вида и распахнул шторы. За окном вовсю горячилось лето. — Как спалось? — Чувствую себя так, будто по мне прошлась орда орков. — Ты поосторожнее со словами. У меня дорогой ортопедический матрас. Шутку эльф не оценил. Он сел, протер глаза, и Тирон заметил, что он действительно уставший. Может, спина болит? Недолго думая, юноша выудил аптечку из прикроватной тумбы. — Эй… Давай спину подлечим. Астарион скривился, будто предложили выпить ложку дегтя. — Я тронут, но справлюсь сам. Думаю, что мне уже пора. — Интересно, когда ты перестанешь показывать характер? Хотя бы… Передо мной. Астарион потянулся к лопатке, коснулся ее, и брови тут же сошлись к переносице. Он посмотрел на Тирона, видно, придумывая ответ, но тот не нашелся. Футболка с шуршанием опустилась на кровать. — Будь аккуратнее. Оно еще болит. Тирон знал это и действовал с филигранной осторожностью. Спина не кровила. Наконец-то перестало пасти железом и болезнью. Раны начали заживать, и теперь на них багровели толстые корки. Юноша поспешил прикрыть их бинтами. От этого вида до сих пор было не по себе. — Слушай, — произнес он, неспешно наматывая второй слой марли, — может, все-таки расскажешь, что произошло? Мы ведь теперь не чужие. Он не ждал ответа, но попытка – не пытка. — Любопытство кошку сгубило, дорогуша. Ожидаемо. Настаивать Тирон не стал, но что-то неприятно кольнуло под ребром. Астарион не доверял – настолько, как хотелось. Видно, правда, которую он скрывал, была чернее, чем казалось. От этого тягость становилась тяжелее. — Ладно, пойдем позавтракаем. Их встретил грохот тарелок и характерный запах кофе. Гейл уже был тут как тут. Войдя на кухню, Тирон даже не поздоровался, а лишь за стол и молча наблюдал. Лицо у Гейла было как у мертвого, и только глаза оставались живыми – сухие, сверкающие, они не скрывали злобу. Юноша похлопал по кушетке рядом с собой, приглашая Астариона сесть. — Ну что, поразвлекались ночью? Усилием воли Тирон подавил злость. Вот и началось. Значит, время контратаки. — Ага, мы ж до самого утра долбились. А вообще не смеши меня. Мы не пубертатные подростки. — Ну-ну. Наступила тишина. Чтобы ее разорвать, Тирон встал и занялся яичницей. Он скользил от холодильника к плите, но Гейл, делая очередную порцию кофе, мешал будто бы специально. Стиснув зубы, юноша прошипел: — Гейл, уйди с дороги. Мужчина отстранился. — Как скажешь. Это не было покорностью. Это был акт абсолютной обиды. "Пожалуйста – говори что хочешь. Мне наплевать". Именно об этом кричало каждое движение. Тирон упорно делал вид, что ничего не замечал. Наконец, напоследок заставив юношу подождать с полминуты, пока он водрузит пачку сливок в холодильник, Гейл развернулся и исчез в проеме арки. — Обиженка, — фыркнул Тирон. Что ж, ничего страшного. План созрел довольно быстро: он сделает грустно лицо, нажмет, где нужно, и убедит Гейла, что все в порядке. В конце концов, ему еще с ним жить, а значит, нужно «помириться». Но – не сейчас, пока на кухне сидел белокурый эльф. Тирон обернулся. И вправду – сидел. Астарион. На кушетке в его кухне. Юноша не сдержал мягкой улыбки. — Желток жидким делать? — Да, будь добр. Никогда в жизни Тирон не делал яичницу столь идеальной. От нее поднимался пар, и желток золотом растекался по тарелке. Они ели, но Тирон то и дело отрывался от завтрака, наблюдая, как грациозно лежит вилка в тонких пальцах и как эльф рассматривает каждый кусок, но не придирается. И вдруг юноша понял: а он ведь был счастлив. Вот так просто, по-домашнему. И всем, что нужно для счастья, оказался манерный аристократ, помятый сном и надменно ковыряющийся в тарелке. Не более, чем через пятнадцать минут, когда Тирон замачивал сковороду, в прихожей послышался шорох. Астарион потянулся за курткой без лишних слов, будто это само собой разумелось. — Куда ты собрался? — Вот дверь. У нее есть прекрасное свойство открываться, и именно через нее я планирую выйти, чтобы направиться домой. Тирон закатил глаза. — Я спросил не «как», а «почему». — Мне нужно… Заняться своими делами. — Астарион театрально взмахнул ладонью, будто говорил о государственных вопросах. — Увы, дорогой, моя жизнь расписана по минутам. — Говоришь так, будто я не часть твоей жизни, — буркнул Тирон. Признаться, этот поспешный побег почти задел. Он облокотился плечом о стену. Отпускать не хотелось, и тогда мозг начал придумывать причины, чтобы выйти из квартиры. Идея пришла почти мгновенно: — Мне до аптеки нужно. Давай с тобой пройдусь. Сцена была почти театральной: эльф выпрямился, пригладил кудри, но уголок губ все же дернулся. Тирон не понял: от раздражения или усмешки? — Мой милый, ты словно маленький щенок! Такой же ласковый и преданный. — Обычно меня щенком называли в другом смысле. Возражений не нашлось. Упорство Тирона пресекало все попытки. Вместе они вышли из подъезда. Июнь дышал теплом, но от земли веяло ночной прохладой. Мимо проковыляла скрюченная бабка-гном, стуча кривой клюкой по асфальту. Бабки – они всегда такие. Только солнце встанет, а они уже бредут по известным лишь им делам. Астарион шел, следя за голубями. На лице – никакой тревоги, но что-то все равно заставляло волноваться. — Астарион? — Да, радость моя? Сегодня он сыпал нежностями чаще, чем прежде. — Все… Нормально? Ты как будто напряженный. — Ты путаешь напряженность с выправкой аристократа. — Просто… Я волнуюсь как-то. — Это зря. Стресс портит кожу. Больше он не сказал ни слова, и Тирон понял: вопрос закрыт. Они шли, и солнце золотило мир, а внутри вдруг сделалось тоскливо. Астарион правда вел себя странно. Эльф, определенно, был соблазнителем по природе, но сейчас в нем что-то переменилось. Он будто не знал, куда деть руки, и взгляды в сторону юноши стали редкими и осторожными. Казалось, эльф не знал, как вести себя в любви. А может, так и было? Тирон сглотнул. А он ведь не знал, что происходило в жизни Астариона. Перед глазами встали алые надрезы. Почему это случилось? Кто это сделал, но главное – зачем? Взгляд метнулся к профилю эльфа. Тот был невозмутим, и опущенные ресницы отбрасывали на щеки веера теней. Вот он, Астарион - такой же, как всегда. Однако юношу не покидала мысль, что за все это время он успел мельком увидеть то, что эльф скрывал от остальных. Понять, что это, времени не было, но Тирон чувствовал, что оно точно нехорошее. «Что же с тобой делает эта жизнь?» Юноша хотел было коснуться его руки, но почему-то не решился. — В какую аптеку? — За углом. Там обычно нет очереди. Та аптека была мелкой, но достаточно добротной. В ней всегда находились лекарства на любой вкус и цвет. Под вывеской с крестом Тирон помедлил и вдруг бросил: — Слушай, возьмешь мне кофе? Вон в том ларьке. А я пока в аптеку зайду. Это решение показалось самым верным. Кофе не хотелось. А еще больше не хотелось рассказывать Астариону, за чем он пришел. Внутри и вправду было безлюдно. Вид фармацевта был почти скучающ. Кивнув, Тирон проговорил заученную годами мантру: — Мелкасин, семьдесят пять миллиграммов. Ламифор, пятьдесят. — Рецепт? — строго спросил мужчина. Тирон протянул две смятых бумажки. Тогда, два года назад, в первый раз покупая лекарства, он на секунду испытал тревогу. Интересно, поймут ли, что рецепт не лицензированный? Однако Гейл постарался на славу. Его рецепты не вызывали подозрений. На кассу опустились знакомые коробочки. — Картой? — Ага. Раздался писк. Антидепрессанты укромно легли в карман. — Выздоравливайте, — бросил фармацевт. Тирон поблагодарил на автомате. Ага, конечно. За два года не поправился, а тут на те – и все пройдет? Он не знал, почему не говорил эльфу правды. Не доверял? Вовсе нет. Скорее чуял собственную слабость. Тирон считал, что депрессия – не игрушка. Когда ее называли «блажью», он фыркал. Идиоты, что сказать. Это не блажь, а изнурительная тяжесть, в которой барахтаешься, как в гудроне. И от чего-то именно перед Астарионом юноша не мог барахтаться. Признать, что без таблеток он никто, было жутко. А кто он без них? Просто тело, которое существует. На других было плевать - пусть думают, что хотят. Однако с Астарионом болезнь воспринималась, как ничтожная слабость. Он скажет. Честно. Через неделю. Может, через месяц. А может, и не решится. Тирон правда не знал. Потому упаковки таблеток была засунуты поглубже. — Ты был там вечность, — протянул Астарион, потягивая стакан кофе, — я думал, ты умер. — Очень остроумно. — Спасибо. Двор за аптекой был таким же, как сотни других: немного мусора, облупленные качели, пара стариков на лавке, спорящих о вечном. Тирон скользнул рукой по карману: коробочки были надежно спрятаны. Тогда он сделал глоток. Кофе был ужасным. Они миновали детскую площадку, и Тирон привычно свернул в проход между домами. Доверия переулок явно не внушал - узкий проход меж двух глухих стен, фиолетовое граффити «БАЛДУР — СВОБОДА». В воздухе пахло сыростью и мхом, а впереди темнел мусорный контейнер. Однако юноша все равно шагнул вперед. — Понимаю, непрезентабельно. Но так до метро быстрее. Астарион чуть вытянул шею, вглядываясь в проход. — Ты уверен, что тут безопасно? — Я сам часто так хожу. Шаги отдавались эхом. Тирон слышал, как Астарион дышит ему в спину, такой же спокойный, как и обычно. И вдруг – стук. За ним – еще. Будто что-то тяжелое ударилось о бетон. Тирон поднял взгляд и остолбенел. Прямо из-за контейнера торчал кроссовок. На их глазах он дернулся, прошелестел по асфальту, будто ногу владельца крючило в конвульсиях. Юноша поежился. Почти не дыша, он прошептал: — Ты тоже это видишь? — Увы, да, — отозвался Астарион. — Но было бы неплохо не видеть. Нога дрогнула снова – теперь резче, как-то судорожно. У Тирона неприятно сжалось под ложечкой. Астарион дернул его за рукав. — Пойдем отсюда… Тирон не обернулся. Страшно, но любопытно. Любопытство, как известно - очень коварный враг. Не даром утром Астарион говорил: любопытство кошку сгубило. Смысл фразы обрел форму. Подкравшись к контейнеру, юноша вздрогнул. Парень. Гитьянки. Лет шестнадцать, может, семнадцать. Руки раскинуты, а зрачки, черные и широкие, смотрят в никуда. Тирон мог поклясться: если бы кожа не была зеленой от природы, сейчас бы она приобрела именно такой цвет. Губы уже синели, и на них вспучивалась пена, смешанная с тягучими струями рвоты. Рядом лежал использованный шприц. Астарион выдохнул. Взгляд его приковался к игле, и лицо, и без того бледное, сделалось почти белым. — Прекрасно, Тирон… — Пошли отсюда, — юноша развернулся, но так и не отвел взгляда от парня, — или… Скорую? — Чтобы объяснять, что мы делали в милом переулке с умирающим наркоманом? — Да, ты прав. Наверное, ему уже и не помочь… — Как прискорбно, — выпалил Астарион. Он говорил быстрее, чем обычно, — а теперь пошли, не хочу тут задерживаться. Тирон поколебался. Пацана было жалко, но ведь сам виноват. Чужие проблемы – не его проблемы. Юноша сделал было шаг, в последний раз глянув на пятна рвоты, как за спиной раздалось хриплое, но отчетливое: — Оппана! Голос этот не принадлежал Астариону. С замиранием сердца Тирон обернулся. Проход заняли две фигуры. Первая – низкая, жилистая, с ввалившимися глазами. Вторая – в спортивках, с лицом, которое будто собрали по частям. Это был типичный дворовый сброд, от которого юноша всегда держался подальше. Вот только в пространстве переулка «подальше» не подразумевалось. — О, а вот и малой, — протянул первый, завидев ноги за контейнером. — Смотри, пацан наш всё ещё двигается. — Я ж говорил, что много ему не надо. Волосы на руках встали дыбом. Астарион медленно отошел назад, заходя за плечо Тирона. — Че, пацаны, давно это он? — Б-без понятия, — голос дрогнул, — мы здесь проходили, а он… Двое приблизились на пару метров. Переглянулись. Стало жутко. — Проходили, значит, — жилистый сплюнул под ноги, — все так говорят. — Еще скажите, что первый раз его видите. — Да, первый раз! С чего нам его знать? Это звучало, как оправдание. Астарион за спиной сделал шаг назад и почти наступил на кроссовок парня. Мальчишка дернулся, и эльф дрогнул, как от удара. Дистанция между ними и маргиналами сократилась еще на пару метров. С этого расстояния было видно каждый шрам на морде одного. — Не, этому пиздец, — протянул он, глядя за контейнер, — ну и че делать, а? Второй ответил мерзким смешком. — Да че делать? Жмур долг не вернет. Зато эти двое живчики. — Что? — Вырвалось у Тирона. Один из мужиков цокнул языком. — Да че ты под дурачка косишь? Этот откис, а вы братки его, как пить дать. Ну вот за братка и отвечайте! — Мы, конечно, все понимаем, но и вы порядки чтите. Так что баблишко на стол. Не хотите же с ним рядом лечь? Вдруг один из них уставился за плечо Тирона, и взгляд его сделался елейным. — Э-э, смотри какой красавчик! Прямо прынц! Если баблишка нет, можно и натурой. Блондинчик отдаст. Второй уродец фыркнул. — Пиздец. Да он мужик же! — Если жопа хороша, можно и не побрезговать. Позади раздался выдох. Спина почувствовала, как тело эльфа задрожало. Тирон отступил на шаг, прижимаясь к нему ближе. Астариона не переставало бить крупной дрожью. Боялся. Оно и ясно: у самого тряслись колени. Тут один из мерзавцев шагнул слишком широко – ровно так, чтобы нарушить границы. Хищные глаза не сползали с Астариона. Тирон не думал. Все вышло на автомате. Его рука преградила путь, отсекая эльфа от жуткого верзилы. — Отъебись от него. В груди похолодело, но рука не опустилась. Тирон не мог отвести взгляда от рожи мужика. Глаза того расширились. Пахнуло потом и чем-то кислым. Юноша съежился, но не отступил. Вместо этого он сделал шаг – слишком смелый для самого себя – и загородил Астариона плечом. — Фига ты борзый. Ток подумай – дружок твой тоже борзым был, а теперь за парашей откисает. — Да мы его первый раз видим! — Ой, не стели мне! У нас тут все наркоши повязаны. — А мы что, на наркош похожи? — Выпалил Тирон. Он не знал, что делать. По бокам – глухие стены, сзади – проход, но главное – Астарион. Мозг метался, не находя идей. Вдруг сухопарый толкнул дружка локтем. — Слышь, а они правда холеные. Может, не братки вовсе? Взгляд скользнул по их фигурам. — Может, и не братки. Барыги, значит. Но тем им хуже, — мужик повернулся к товарищу и усмехнулся щербатым ртом. — Раз торгаши, долг вдвойне отдавать будут. Второй подхватил его уверенность. — Этот район наш. Че о себе возомнили, загребая чужие точки? — Вы под кем ходите, а? Кто такие? Они наступали с особой яростью. Тирон почувствовал, как мутнеет в глазах. Платить? Бежать? Разум был, как в горячке. Но прежде, чем он успел понять – прежде чем из груди успел вырваться выдох – сзади напрягся и вдохнул Астарион, а после отчеканил резко и кратко: — Под Зарром. На секунду стало совсем тихо. Только паренек у мусорки выдал еще один вдох. Низкий нервно почесал шею. — Да не пизди… — Ты прекрасно знаешь, что такой Касадор Зарр, — выпалил Астарион. Двое переглянулись, и в голосах впервые прорезалось замешательство. — Бздит? — Шикнул один, кивая на эльфа. Второй покусал губу. — Бля, холеные ведь. У Зарра реально такие. Секунда. Другая. Тирон, кажется, забыл, как дышать. Колени готовы были подкоситься, но рука все еще закрывала Астариона. А затем двое сделали шаг назад. — Да даже если бздит – нахер надо. Мало ли как оно на самом деле. Они выползли из прохода, и голоса их потонули в шуме улиц. Только тогда Тирон смог вдохнуть. Рука медленно опустилась. Лишь спустя пару минут они с Астарионом выплыли из переулка. Поначалу Тирон шел, не чувствуя ни ног, ни рук. Он не чувствовал ничего. Всё стало ватным, как в тумане. Они вышли из переулка, и только тут Тирон понял, как сильно его трясло. В висках шумело. Сердце било так, что становилось больно. Астарион плелся рядом, и от прежней маски не осталось ничего – ни осанки, ни харизмы. Впервые Тирон видел его напуганным по-настоящему, и это пугало не меньше стычки. Астарион был не из тех, кто пугается улицы. Да, он был изящен, статен и манерен, но в нем всегда ощущался внутренний стержень, не делающий его беспомощной тряпкой. Он должен был съязвить, фыркнуть, сделать вид, что ему плевать. Но он молчал и даже не смотрел по сторонам. — Эй… Ты в порядке? Астарион дернулся, словно испугавшись чужого голоса. — Разумеется. Все великолепно. Тирон поймал себя на том, что оглядывается. Вдруг двое вернутся? Ветер прогнал запах сырости и рвоты, но ощущение грязи никак не уходило. В каждом лице мерещилась рожа со шрамами. Сердце никак не унималось. Юноша вдохнул. Спокойно. Все позади. Нужно прийти в себя. Кажется, отпускало. И тут, как разряд тока, прошедшийся от затылка к низу спины, его пронзило осознание. Под Зарром. Астарион сказал это так, как говорит эльф, который точно знает, кого называет. Это… Не был блеф. Асфальт сделался мягким, и Тирон остановился, дабы не упасть. Астарион успел отойти на пару метров, прежде чем заметил, что остался один. — Астарион? Тот не обернулся. Юноша смотрел на него не мигая. — Ну что еще? — Откуда… Ты знаешь это имя? Вот это да – он никогда не видел это лицо настолько потерянным. Астарион отвечал таким же непрерывным взглядом. Ветер трепал кудри, но эльф даже не моргнул. Ни насмешки, ни игривости, и Тирон понял – рубец вскрылся. — Какая разница? — наконец сказал эльф тихо. — Мы оба живы. Остальное неважно. — Какая разница?! — Тирон шагнул ближе. — Это не ответ! Те двое готовы были нас прирезать, а ты вдруг произносишь имя, из-за которого они сваливают! — Это не твое дело. Астарион отвернулся, а Тирон напрягся: сейчас он уйдет. Однако эльф остался неподвижен и лишь глубже засунул руки в карманы. Страх смешался с обидой. Юноша ходил вокруг чего-то, что неустанно манило, но было недосягаемо, и это заставляло сердце сжиматься. — Не моё дело? — повторил он тихо. — А я думал… Вчера… Астарион резко оборвал: — Не сейчас. Он развернулся, и Тирон осекся на полуслове. Его лицо не было злым или раздраженным. Вместо этого на нем читалась глубочайшая пустота. Любой вопрос обещал потонуть в ней безвозвратно. Они пошли дальше молча. Мир галдел. Это было обычное утро. Обычный Балдур. А они шли, будто вернулись с войны. Спустя пару минут Астарион заговорил первым: — Есть вещи, которые ты не обязан понимать. — Я знаю. Просто… Мне хотелось бы знать хоть что-то. Если это как-то связано с тем, что у тебя на спине… Он не договорил. Астарион повернулся в его сторону, и Тирон ожидал нападки. Вмиг ударил стыд, но эльф удивительно спокойно произнес: — Это правда неважно. Забудь об этом. Тирон кивнул, но знал, что не забудет. Он проводил его до станции, но не последовал к турникетам. Впервые не захотелось – не потому, что Астарион успел наскучить, а потому, что им обоим нужно было побыть одним. Под большой буквой «М» в красном ромбе двое остановились. Заглянув в лицо Тирону, эльф выдавил усмешку. — Что ж… Прогулка вышла изысканной. А улыбка была кривой ужаса. Так не улыбаются те, кто делает это искренне. Она тщетно пыталась скрыть страх. Тирон посмотрел на него долго и тревожно. — Ага, романтика. — Не нужно делать такое лицо, — фыркнул Астарион, — если ты думаешь, что меня это… Он не договорил, но было неважно. Зачем договаривать? Тирон и так все понял, а потому просто, без лишних сантиментов, шагнул вперед и разомкнул объятия. От эльфа пахло лавандой и кофе, но где-то на задворках все еще чудился сырой душок. От этого пальцы сжались сильнее. — Тихо, ты мне спину повредишь. Тирон не ответил. Это ведь отговорки. Он знал, что держал руки на лопатках с максимальной нежностью. — Я не знаю, что у тебя происходит. Но постарайся сделать так, чтобы ты был в порядке. На секунду тело в руках обмякло. Отстранившись, Тирон увидел, что Астарион невидяще смотрит перед собой. Обещаний не было. Вместо этого прозвучало ехидное: — Ну, теперь у меня есть храбрый полуэльф. Юноша не улыбнулся, ведь храброго в нем было меньше, чем в зайце. Он знал, что не сможет защищать Астариона и впредь. — Ладно… Поезд через две минуты. — Да… Пока. Толпа уносила прочь серебристую макушку, а Тирон так и стоял, глядя вслед, пока фигура не скрылась в глубине платформы. Тут он моргнул. Лишь сейчас стало ясно, что руки Астариона дрожали до самого конца. Первый день отношений. Просто сказка. Тирон пнул лежащий на тротуаре камень. То, что вчера казалось красивым – крыша, салют, поцелуй – сегодня давило стальным прессом. И когда их роман превратился в триллер? Юноша свернул во двор, и мысли всплыли сами. Химера Гала. Покер. Белый порошок. А ведь он обратил внимание именно тогда. Из общего сборища лишь белокурый эльф презрительно скривился. Это – не просто так. И взгляд на того гита… Астарион смотрел так, будто резали изнутри. Но главное – Зарр. Прежде Тирон не слышал этой фамилии, но в одном ее звуке было что-то неприятное. Куда же ты вляпался, Астарион? Юноша не тешил себя надеждами. С самого начала было ясно, что эльф из «их» мира. Черный финансист, хах. Он тогда поверил. А черными оказались вовсе не финансы. Тут было нечто хуже, и это было страшно. Мяу-у-у. Тирон обернулся. Словно по подиуму, за ним шагал рыжий кот и щурил глаза, что-то замышляя. Видно он, решил, что юноша похож на того, кто почешет его за ушком. — О, ну здравствуй. Кот боднулся в знак приветствия. Присев на корточки, Тирон погладил его за ухом, чем вызвал довольное мурчание. — Гуляешь? Вот и мы сегодня…Погуляли. Кот смотрел так, будто что-то понимал. Желтые глаза были предельно внимательны. Возможно, он просто попрошайничал, но хотелось думать иначе. Молчаливый слушатель хотя бы в лице кота вовсе не помешал бы. — Ну пойдем, пойдем. Проводишь меня до магазина. А я тебе куплю что-нибудь. Усатый радостно посеменил следом. — Представляешь, а мой парень, кажется, замешан в грязном криминале и его пытались убить. Круто, да? Кот вильнул хвостом, будто новость не понравилась. Тирон грустно улыбнулся. Он хотел верить, что кот все понимает. Также, как хотел верить, что с Астарионом все будет в порядке. Так они и пошли – рыжий юноша и такой же рыжий кот, два уличных пройдохи, ставших друзьями на короткие пять минут. Тирон говорил, и высоко в небе светило солнце. А под ним незримо переплетались нити наркокартеля, белокурого эльфа и настоящего «Рыжего кота» – слишком тесно и крайне запутанно.