Тепло в котором мы утонем.

--- Утро в квартире наступило медленно, почти лениво, как будто зима за окном всё ещё не позволяла солнцу пробиться сквозь плотные облака. Снег продолжал валить, ложась пушистыми слоями на подоконник, а внутри было тихо. На кровати, среди взъерошенных простыней, лежали двое. Саэ Итоши — всё ещё в чёрном худи и теплых штанах Кайзера, с щекой, уткнувшейся в его грудь. Ладонь Кайзера всё ещё лежала на его затылке, как будто даже во сне тот не хотел отпускать. Саэ проснулся первым. Медленно, со слипшимися от слёз ресницами и тёплым комом в груди. На мгновение он даже забыл, где находится. Только ощущение тепла, близости и надёжности вытесняло всё остальное. Он всё ещё здесь. Он держит меня. Мозг тихо, по слогам, складывал понимание: Я спал в его кровати. Я пришёл к нему. Я плакал... и он остался. Саэ осторожно поднял голову. Его взгляд наткнулся на лицо Михаэля — расслабленное, спокойное, без его обычной маски самоуверенности. Он спал крепко, дышал ровно, а его рука инстинктивно сжалась на спине Саэ, будто чувствовал, что тот двинулся. Боже. Что ты со мной делаешь. Где-то внутри него всё кричало: отстраниться, спрятаться, отыграться назад — но тело сделало другое. Оно склонилось ближе. Поцелуй был почти невесомым. Саэ только коснулся губами его щеки. Быстро. Смущённо. Почти как случайно. Но сердце билось так, будто он забил гол с центра поля. Он отпрянул, пряча глаза, но… — Это был первый раз, когда ты не выглядел, как холодный монумент футбольной гордости, — прохрипел вдруг Кайзер, не открывая глаз. Саэ вздрогнул. — Ты не спал?! — Я проснулся на середине. А потом ты меня… поцеловал. Я вообще-то привык к ужинам перед этим. — Ты… идиот. — Но твой идиот. — Кайзер открыл глаза и посмотрел прямо в его растерянные, тёплые, чуть испуганные глаза. Пауза. — Ты будешь это использовать против меня, да? Кайзер улыбнулся чуть мягче, чем обычно. — Нет. Я буду это беречь. Потому что… ты впервые был честным. Саэ отвернулся. Губы дрожали — не от температуры. Он всё ещё был слаб, ещё немного бледен, но впервые за долгое время — спокоен. — Можно я ещё немного останусь? — Можно. Сколько угодно. Хоть навсегда. Только не переставай носить мою одежду — ты чертовски милый, когда теряешься в ней. Саэ снова уткнулся в грудь Кайзера. — Ты болван. — Ты мой болван. И пусть зима только начиналась, в этом тепле, среди чужих — теперь ставших родными — вещей, впервые стало по-настоящему тепло. ---