Девочка, которая умерла дважды

«Ты всегда умел держать удары, даже тогда, когда весь мир валился на плечи. Ты сильный. Не забывай этого. Даже если всё внутри будет гореть — иди сквозь пепел. А если однажды ты почувствуешь, что не можешь… Просто вспомни, как я смеялась. Как прижималась к твоему плечу, как будто оно — весь мой дом. Ты был моим домом.» Сначала мне казалось, что всему виной усталость. Недосып, промозглая погода, проливной дождь, который третью ночь подряд барабанил по стеклу, будто кто-то осторожно, но настойчиво скребся снаружи. Я даже выходила на кухню, распахивала окно, вглядывалась в тьму, щурясь сквозь капли, — но там было пусто. Только мокрый асфальт да запах сырой листвы. Я училась не замечать странности. Притворялась, что с ними можно договориться — как с упрямым ребёнком: если не смотреть в их сторону, они исчезнут. Но они не исчезали. Они просто ждали. И с каждым днём — подходили ближе. Сначала исчезли отражения. Я заметила это в ванной. Стекло запотело от пара, и когда я провела по нему рукой, на гладкой поверхности не возникло моего лица. Пустота. Только белое пятно света от лампы. Моргнула, снова провела ладонью. Ничего. Через пару секунд зеркало будто передумало — отражение появилось, как будто пряталось и вышло по зову. Только... оно чуть улыбалось. А вот я — нет. Ошарашенно отпрянула, на сердце легло ледяное спокойствие — такое, что становится страшнее паники. — Ты будто не спишь вовсе, — сказал он, когда мы встретились у его дома. В голосе Дракена была та особая хрипотца, которая возникала только после драки или бессонной ночи. Он стоял босиком, опираясь плечом о косяк, волосы растрёпаны, на запястье — чёрная резинка. Одно из его проявлений, которое я люблю. — Хочешь сказать, я выгляжу непривлекательно? — спросила я, надув щёки с преувеличенной обидой. — Может, мне уже стоит начинать мазать лицо ночным кремом и спать в шёлковой маске? Он хмыкнул, но уголки губ не дрогнули. — Ты ради этого с утра пораньше пришла? Я замялась на долю секунды, куснув внутреннюю сторону щеки, прежде чем ответить: — Ну, спасибо. Очень ободряюще. Ты прям фонтан гостеприимства. — Эмм, приходи, когда хочешь, мои двери всегда открыты. Он чуть смущённо отвёл взгляд, а потом добавил, словно между делом: — Если ты вдруг свободна… может, хочешь выбраться куда-нибудь? Твой выбор. Я подняла на него взгляд, не скрывая радости от его предложения. Конечно, хочу. Уж редко удаётся побыть с ним просто так — без чужих голосов, без спешки. Только мы. Не раздумывая, я предложила: — Пошли поиграем в автоматы. Там весело. Ты вечно бесишься, когда проигрываешь. Мы шли под моросящим дождём, не торопясь, будто весь день у нас был впереди. Он сунул руки в карманы, шёл чуть сбоку — не ближе и не дальше, чем обычно. — Помнишь, как ты проиграл мне в аэро-хоккей в прошлый раз? — бросила я с хитрой улыбкой, толкнув его плечом. — Счёт был 16:15. Это не поражение. — О, конечно. Просто… техническое отставание. Он усмехнулся, но опять без искры. Губы чуть дрогнули — и снова привычное выражение, будто на нём лежит тень. В торговом центре пахло сладкой ватой, пластиком и машинным кондиционером. Людей было немного, всё казалось чуть приглушённым — как будто кто-то убрал громкость в мире, но не сказал об этом. Мы пошли прямиком к игровым автоматам. Дракен молча засунул жетоны в слот. — Баскетбол? — спросил он. Я кивнула и встала рядом. Экран вспыхнул. Мячики катились к нам, и всё на секунду стало обычным. Простым. Весёлым. Я смеялась, пока он делал вид, что не сердится на промах, а потом громко фыркал, когда я вырывалась вперёд. Он даже толкнул меня бедром, когда я набрала +2. — Эй! — я возмущённо вскрикнула. — Нечестно! — Все средства хороши. Ты просто не умеешь проигрывать, Эмм. Я хотела ответить, но замерла. В ту самую секунду, когда смех почти сорвался с губ — мир треснул. На долю секунды — но я это почувствовала. Пространство дрогнуло, как рябь на воде, и мяч, который я бросила, исчез в воздухе. Я моргнула. И он снова был там. Пустяк? Сбой? Я оглянулась — никто не заметил. Даже он. — Всё нормально? — Дракен поднял бровь. — Угу, — соврала я. — Просто… задумалась. Мы перебегали от одного автомата к другому, как в старые времена. Гоночные кресла, танцевальная платформа, «ударь-крота» — всё смешалось в водовороте неоновых ламп и бипканья. Я старалась не думать. Не чувствовать, как реальность будто тоньше обычного. И всё чаще — она начинала меня не узнавать. Забежала в комнату кривых зеркал. Отражения смотрели на меня — и одно из них было медленнее остальных. Оно чуть отставало, не успев повторить мой жест. Его голова была наклонена под другим углом. Его взгляд — слишком пристальный. Я отвела глаза и резко вышла. — А может, по мороженому? — предложила я, цепляя его взгляд. — Того самого, из твоего детства. Ты говорил, что это лучшее завершение для похода в игровую. Он только кивнул. Мы сели в зале у автомата. Мне выпал ярко-синий рожок с посыпкой, ему — клубничный, точно такой, какой он ненавидит с детства. Он сморщился, будто пробует горькое лекарство, но ел. Я смотрела, запоминая каждую черту — как он наклоняется вперёд, когда говорит. Как взгляд у него — прямой, но тёплый. Как пальцы, испачканные кремом, берут салфетку и мнут её — с небрежной, почти ласковой точностью. Он — был настоящим. Я — только надеялась, что тоже. — А теперь — приз? — спросил он, вставая. — Да! — Я схватила его за рукав. — Я тебе что-нибудь выиграю. Мы подошли к автомату с игрушками. Взгляд сразу зацепил мягкий плюшевый мотоцикл — он торчал так удачно, что почти просился в руки. Я сосредоточилась, выдохнула, потянула рычаг… и вытащила его. — Вот, — протянула я. — Специально для тебя положили. Он взял игрушку, чуть подбросил её в руке, усмехнулся. — Это… нелепо. Спасибо. — Сам ты нелепый, — я склонила голову набок и чуть улыбнулась. — Просто держи его у кровати, и у тебя будет охранник. Он качнул головой, и тень улыбки мелькнула в уголке губ. — Ладно, Эмм. Я официально проиграл тебе дважды за день. Позор для уважающего себя мужчины. Я засмеялась и шагнула ближе, почти в шутку толкнув его в плечо. И снова — всё замерло. На какую-то ничтожную долю секунды — лампы над головой вспыхнули чуть ярче. Мягкий свет стал резким, холодным. Где-то пищал автомат, но звук оборвался, не достигнув ушей. Воздух сгустился, стал вязким, как вода. Люди вокруг двигались с замедлением, словно в чужом сне. И только его это не затронуло. — Эмма? — голос прорвался через эту тишину, как сквозь толщу океана. Я моргнула. Пространство дрогнуло — и вернулось. Шум, свет, запах сахара, чужие голоса — всё хлынуло обратно. Дракен вызвался проводить меня до дома. Мы вышли из торгового центра — и почти сразу в нас врезалась компания детишек, играющих в догонялки. — Эй, малышня, вам глаза разуть? – заругался Дракен. Дети рассмеялись, не услышав угрозы в его голосе — просто промчались мимо, будто были ветром, а не телами. Мокрые от дождя кроссовки, куртки с капюшонами, весёлый визг. Один из мальчишек, светловолосый, в синей куртке с мокрым капюшоном, вдруг замедлил шаг и посмотрел на меня. Я сразу узнала в нём Хару. Он на пару секунд взглянул на меня, и я снова физически почувствовала какую-то рябь в пространстве. Его взгляд приковал меня к себе, мне хотелось последовать за ним. — Эмм? — Дракен оглянулся на меня, когда понял, что я не иду за ним. — Что такое? — Ты видел его? Мальчик со светлыми волосами. Но тот уже убежал — вливался в группу, как капля в лужу. Его голос затерялся среди других, и снова осталась только улица, дождь и Дракен. Дракен моргнул, обернулся вслед бегущей компании, как будто только сейчас задумался, кого именно он видел. — Там не было никого подобного, — сказал он после паузы. — Все тёмные. Один вообще в шапке, лицо не разглядишь. Я молчала. Смотрела на ту точку, где только что был Хару. — Эмм… — Дракен снова подошёл ближе. — Ты замёрзнешь, а я опять огребу от Майки. Пошли. Я кивнула, но сердце билось глухо, как если бы стучало не в груди, а где-то за стеной. Звук — не мой, не здесь, не теперь. Я шла рядом с ним, но мысли задержались там, в застывшем мгновении взгляда. Когда мы дошли до моего дома, я чуть поёжилась. Воздух здесь был гуще, чем обычно. Мрак словно не расступался, даже под уличным фонарём. Дома — темно и одиноко. — Майки ещё не дома? — спросил он, вглядываясь в окна — Ничего страшного, монстры меня не съедят — улыбнулась я. — Спасибо за день, мне было весело. Он замешкался. Руки в карманах, брови сведены — хотел что-то сказать, но не решался. Я улыбнулась ему. — Спокойной ночи, Кен. Он кивнул, всё ещё в раздумьях, а потом ушёл — неторопливо, с оглядкой. Зашла в пустой дом, переобулась, бросила ключи в миску у входа, прошла вглубь. Всё казалось… чуть не таким, как должно быть. Цвет стен — будто чужой. Звук шагов — будто не мой. Подошла к окну, проводить Дракена глазами. И увидела его. На внутренней стороне стекла, чуть выше подоконника — мокрый отпечаток маленькой детской ладони. Я медленно коснулась стекла своей ладонью. Она была в два раза больше. Слишком большая, слишком взрослая. Отпечаток под ней — не исчезал. Только холоднее стало. И глубже — тишина. Как будто кто-то только что стоял здесь, в моей комнате, выглядывал наружу. И ждал, когда я вернусь.