Третья Жизнь

Ху Юй сидел на циновке в тени раскидистого абрикосового дерева, чьи ветви, тяжёлые от листвы и плодов, укрывали двор мягкой, живой тенью. Воздух был наполнен запахом трав и сладкой пыльцы. Где-то вдали стрекотали цикады, но всё вокруг будто замерло, отдаваясь в ритм его дыхания. Он сидел с выпрямленной спиной, с полуприкрытыми глазами, словно каменное изваяние — спокойный, несокрушимый. Но внутри него бушевало сияние. Ци текла по его меридианам, сильная и быстрая, как горная река. С каждым циклом дыхания она усиливалась, наполняя его конечности, прочищая центры и насыщая тело. Ни одного узла, ни одного застоя. Внутри — идеальная чистота, ясность, порядок. Глубоко в его даньтяне, словно в сердцевине горы, светилось его золотое ядро. Оно не просто пульсировало — оно пело. Словно внутреннее солнце, что каждую секунду напоминало: он жив, он свободен, он — сильный. В той жизни от него не осталось ничего, кроме пепла. В этой — всё возродилось. С любовью. С заботой. С нежностью. И всё это — благодаря ей. В прошлой жизни У Яньцзы, хитрый лжец, лженаставник, отрезал его от пути культивации, втянув в ложь, грязь и предательство. Он отравил его юность, изуродовал мечты, обманом привязал к себе, а потом бросил, как пустую оболочку. Но теперь этого человека не существовало. Ни в его жизни, ни в его будущем. Теперь рядом была Ху Лихуа. Его мать. Его настоящее. Его опора. С первого дня его рождения она вложила в него всё — не только заботу, но и будущее. Пока другие младенцы ели рисовую кашу, он пил молоко, настоянное на духовном женьшене. Чистой, насыщенной эссенцией — тем, что другие хранили в печатях и сейфах как реликвии. Он помнил вкус — сладкий, с горчинкой, чуть терпкий, словно лес после дождя. Это был вкус силы. Вкус любви. "Даже Лю Цингэ, золотой наследник Байчжань, вряд ли получал столько женьшеня, сколько я." И это был только один из даров. Он чувствовал, как внутри тела циркулирует след персиковой росы, молока лунного зайца, пыльцы белого лотоса, и даже слёз ледяной змеи. Всё это — редчайшие ингредиенты, которые не достать ни за деньги, ни за имя. Их либо наследуют, либо добывают — с риском, с боем, с кровью. А она просто отдала их ему. Не из расчёта. Не из выгоды. Из любви. Он медленно сжал кулаки, подол рукава натянулся. Его сердце било ровно, но с каждой мыслью в нём возрастала клятва: «Я не позволю этой жизни пройти впустую. Я стану сильнее, чем кто-либо. Я стану её гордостью. Я стану тем, кто защитит её до последнего вдоха.» Над головой пролетела бабочка. Ветер раскачал абрикосовую ветвь, и несколько лепестков упали на его плечи, будто само небо отметило его решение. --- Он встал и пошёл вниз, к деревне. Тело — сильное, прямое, плавное в движениях. Он двигался, как тот, кто знает себе цену, но не выставляет её напоказ. Люди замечали его. На рынке его приветствовали с доброй улыбкой. Старый мясник кивнул ему, торговка фруктами подняла корзину, предлагая персик. Женщины смотрели, как он идёт — не как юноша, а как будущий мастер. И тогда, из-за угла, выбежала девочка лет восьми. Щёки красные, в руках — охапка свежесорванных цветов. — Э-это тебе… — пролепетала она и тут же убежала, под смех взрослых. Он посмотрел ей вслед и чуть улыбнулся. Нежно взял цветы, словно они были благословением. Но в эту тихую картину вдруг врезалось воспоминание. Через два года — Конференция Альянса Бессмертных. И У Яньцзы, скрыв лицо, появится там. И начнёт охотиться. Опять. Юные, доверчивые, слабые — его любимые жертвы. Среди них будет и Юэ Ци. В прошлой жизни он не знал. Теперь — знает. Он мог бы вмешаться. Предупредить. Спасти тех, кто однажды отвернулся от него. Но зачем? "Если я — злодей, как они говорили… пусть тогда сами разбираются как они всегда говорили что справятся. Без его вмешательства." Он повернул к дому. Из окон доносился аромат — золотистый рис с бараниной, приправленный специями. Его мать готовила. Его дом ждал. Он вернулся — не сражённый, не сломанный. А сияющий.