Сколько ты стоишь?

Шиын резко впивается в чужие губы не в силах больше терпеть, привкус крови не мешает, Сонджэ охотно отвечает на поцелуй, притираясь своим болезненным возбуждением к чужому бедру. Голова кружится, младший опускает руку между ними, и не отрываясь от губ освобождает член, Гым срывает стон облегчения в уста. Белье испачкано предэякулятом, и с головки обильно капает прямо на живот, у Шиына от этого ощущения моментально встаёт. Не затягивая, парень сам подставляет головку между ягодиц, очкастый над ним замер, сдерживаясь изо всех, чтобы во первых — не кончить, во вторых — не сорваться, войдя до конца. Он протакливается неспеша, шипит и сцепляет зубы, в то время как под ним слышатся высокие стоны, почти скулёж. — Мне остановиться? — обеспокоенно спрашивает Гым замерев, поправляет пальцем, прилипшие ко лбу парня, волосы. — М-м… — отрицательно мычит, насаживаясь самостоятельно, — Продолжай.

***

Сонджэ проснулся первым, под боком лежит нагой Шиын, накрытый тёплым одеялом. Гладит его по голове, касается губами щеки. — Сонджэ. — Шиын, проснулся? — Ещё бы не проснулся, зачем ты меня трогаешь. — отодвигаясь возмущается. — Раньше тебе нравилась ласка с утра… — поджав губы. — Раньше было раньше. — вставая с постели, парень поднимает штаны, натягивает их. — Мы можем поговорить? — Сонджэ встаёт следом, обнимает его спины, — Что между нами? Почему мы теперь как два незнакомца? Я тебя чем-то обидел? — обрушивается поток вопросов. — Нет. Я просто тебя не люблю. — Это неправда, я вижу твои взгляды. Вчера ты меня сам поцеловал, хотя я избегал прикосновений губами, я не верю в твои слова. — он целует его в шею, гладит по хрупкому плечу, — Скажи мне что случилось… Шиын-а… Шиын не шевелится, позволяя себя обнимать и положить подбородок на плечо. В голове буря, сказать ему, или не говорить ничего? Вчера он потерял бдительность и контроль. А сегодня снова быть холодным или отстранённым? — Сонджэ. — начинает, но сразу замолкает. — Что? — У меня рак. Гым шокированно открыл рот, но ничего не смог сказать, он не ожидал такой новости. Лучше бы Шиын действительно остыл, и просто жил дальше. — Рак? — глупо переспросил, — И поэтому ты меня избегал? — Да. Я не хотел делать тебе больно. — они продолжают стоять, не шевелясь, и думает что слава богу он не видит лица Гыма, он совсем не готов к любым его реакциям. — Шиын, мы потеряли целую неделю, пока ты молчал, теперь мы должны догнать то, что упустили. — шепчет на ухо, и уже он думает, как хорошо что Шиын не видит его лица, потому что по щекам уже скатываются горячие слёзы, — Куда ты бы хотел? Как хочешь провести день? Сколько у нас времени? — закрыл глаза. Парень ничего не отвечает, он разворачивается к мужчине и утыкается лицом куда-то в торс, крепко прижимаясь. Какой же он был дурак, что думал, будто Сонджэ оставит его. Он не такой, Шиын плохо о нём думал. — Сегодня я хочу весь день быть с тобой. Как и последние два месяца. Очкастый обнимает его, поглаживая по спине. У них осталось два месяца. У Гым Сонджэ осталось два месяца, чтобы сполна насладиться компанией Ён Шиына. Целый день они валялись в кровати, каждая секунда, казалось, убегает от них, как бы время не пыталось им подыграть, оно утекало. Они постоянно целовались, не разрывали замка из пальцев, и занимались сексом. Бесперерывно, везде, на полу, на столе, у тумбочки. Пока чистили зубы — на стиральной машинке, в душевой под горячими струями воды. Они пытались насытится друг другом, но этого было мало. Гуляли по ночному Сеулу, выпивали пиво на берегу Желтого моря, которое Шиын всегда мечтал увидеть. Они составили список, который обязательно должны были успеть выполнить за два месяца. Пол ночи не спали, стараясь растянуть время, и рано вставали, чтобы быстрее начать этот день. Кровь из носа стала идти чаще, бывало до пяти раз за день. Понятно, что рак развивается, убивает его каждую секунду. Они пошли в больницу вместе, в этот раз Шиын не один. Сонджэ держит его ладонь, поглаживая большим пальцем тыльную сторону, успокаивающе целует в макушку. От врача слышат «Рак продолжает прогрессировать», ещё какие-то термины, но ничего хорошего не говорят. Рядом с Гымом эти слова больше не кажутся чем-то ужасным. Шиын смирился. Они посещали выставки, ходили в рестораны, Шиын пробовал всё, что когда-то хотел. Делал то, что никогда не делал. Позволял себе больше, чем обычно. И как же он жалел, что раньше так не жил, осознал это только когда ему поставили смертельный диагноз. Прохладный вечер сменил день, большой олимпийский мост зажёгся тысячами фонарей. Шиын стоит у ограждения, смотрит куда-то вдаль, Сонджэ позади, крепко обнимает со спины. И хотя они избегают темы рака, редко говорят об этом, будто бы они просто обычная пара, живущая свою насыщенную жизнь, оба думают об одно и том же, смотря на порябевшую, от небольшого ветра, реку. — Я счастлив. — кидает Шиын. — Я тоже. — отвечает Гым, — Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю. Но чем больше проходило времени, тем менее активным становился Шиын. Он молчал, но ему явно становилось хуже, кожа бледнела, взгляд тускнел с каждым днём. Когда остался месяц, Шиын даже стал меньше есть. Они лежали на диване смотря какое-то кино, как выражался Шиын «моё самое любимое, тысячу раз пересматривал», но сейчас он лежит поникший. Слова, что ему осталось жить немного, начали приносить боль с новой волной. Казалось, будто он смирился, в душе стало пусто и легко, но груз снова упал на плечи. Он не готов покидать своего любимого, но судьба не спрашивает. Каждое утро он просыпается от тошноты, не узнаёт себя в зеркале, когда умывается. Старается избегать своего отражения даже в экране телефона. Ему кажется, что он стал уродливым. Стоит в ванной, рассматривает свои шрамы, рассыпанные по телу, каждый из них имеет свою историю, созвездиями лежат на коже. Позади возникает Гым, нежно целует в загривок, — Смотришь на себя? — Сонджэ, я… Я чувствую как умираю. — он говорит это с трудом. — Не думай об этом, дорогой, нам ещё много чего нужно успеть. — старший улыбается ему в отражение, Шиын прикрывает глаза, и развернувшись, кутается в чужие объятия. Сонджэ чувствует его настрой, как у него опускаются руки, и хотя сам чувствует что Шиын умирает, он не может показать своих эмоций младшему. Поэтому он разрешает себе заплакать только тогда, когда тот не видит. Гым искал какие-то выходы, искал врачей-онкологов с большим стажем работы, но все разводили руками, мол, рак уже почти забрал его жизнь, и в терапии уже нет никакого смысла. Уже за полдень, а Шиын всё ещё лежит в постели, Сонджэ тихо приоткрывает дверь в комнату, и удостоверившись, что младший проснулся, заходит. — Пошли, я приготовил завтрак. — он останавливается у кровати и присаживается на корточки, положив тёплую ладонь на его щеку. — Я не голоден. — отвечает хрипло. — Давай, уже около двух дня, пора вставать. Хочешь, сходим куда нибудь? Тот отрицательно мычит, состояние что психологически, что физически — идёт на нет. Буквально за полтора месяца он завял, словно цветок, который сорвали с грядки и поставили в вазу, долго не меняя воду. Целый день Шиын валялся в постели, ссылаясь на плохое самочувствие. Когда он снова уснул, уже в десятый раз за день, Гым пошёл на кухню. За окном уже темно. Он сделал себе чай, сел за пустой стол, и заплакал, тихо шмыгая носом. Такого отчаяния у него ещё никогда не было. Он не представлял как Шиын уйдёт от него, не был готов и к такому, наверное, никогда нельзя подготовиться. Чай остался не выпитым, он вернулся, когда услышал что парень его зовёт, поняв, что Сонджэ нет рядом. — Ты проснулся? — придав лицу спокойное выражение, спрашивает. — Да… Куда ты ушёл, не уходи больше. — его голос сиплый. Дело не в том, что он только проснулся, у него даже говорить теперь с трудом выходит. — Да. Хорошо, больше не уйду. — кивает Гым, ложась рядом с ним. Младший сразу умостился в подмышке, обняв исхудавшей рукой мужчину. — Шиын, вопрос глупый, но… Как ты себя чувствуешь? Хочешь что-то рассказать? Не неси всё в себе. Я рядом. — водит пальцами по спине. Он услышал тихий всхлип, и убаюкивающе начал покачивать его. — Поплачь, всё хорошо. Мужчина хотел сдержаться и в этот раз, но смотря на то, как стремительно меняется Шиын в негативную сторону, больше не может. Он прикрывает глаза, и разрешает себе тоже поплакать. Сейчас они лежат вместе, но когда-то он вернётся в эту спальню совсем один. Сонджэ хотел бы ссориться с ним, мириться, завести домашнее животное, носить ему завтраки в постель и заботиться. Но сейчас Шиын даже не может встать с кровати, чтобы поесть. Всё дошло до того, что парень перестал передвигаться самостоятельно. Футболки на нём висели, словно на вешалке. Он очень похудел, рёбра стали выделяться, словно их обтянули кожей. Круги под глазами. А телефон кажется настолько тяжёлым, что поднимает его дрожащей рукой. Гым обмывал его самостоятельно, кормил с ложечки, переодевал. Ни дня не пожалел, что согласился провести с Шиыном его последние два месяца. Он читал ему книги на ночь, гладил по голове, и целовал в холодные, бледные губы. Шиын бы хотел ему ответить на поцелуй, но сил не осталось даже на это. И когда Шиын засыпал, уже стало ясно, что на утро, он скорее всего, не проснётся. Сонджэ держал его под плечи, невесомо целуя висок, напоминал ему о том, как любит, и будет скучать. Помнить всю жизнь. — Мы не успели ещё один пункт из списка… Я дописал его, пока ты спал… — шепчет Гым, но Шиын уже не слышит, погружаясь в бесконечный сон, — Победить болезнь.