Star Wars Whumptober Collection 2021

      Он отчаянно пытался не паниковать, но они набросили ему на голову грязный черный мешок, и в то время как его рациональный ум знал, что это была ткань — он мог дышать, — инстинкт кричал: пойманный в ловушку, загнанный в угол, задушенный.               Он уже несколько раз пытался выскользнуть из их хватки, но после того проделанного трюка с расслаблением и выскальзыванием из их рук один из них все время его держал.               Это был второй раз, когда на него напали и украли его зарплату. Он думал, что на этот раз проделал разумный кружной путь домой через город, но, видимо, нет.               Еще один кулак угодил ему в лицо, и он почувствовал, как горячая кровь хлынула на рот и подбородок. Его толкнули в чьи-то чужие руки и ударили по ребрам. Что-то поддалось — он почувствовал горячее пламя, указывающее на сломанное ребро.               Что это говорило о нем, — мрачно задумался Фирмус, — что к 13 годам он знал, каково это — чувствовать сломанное ребро?               Его толкнули на твердую землю, дневной жар поднимался теплыми волнами даже сейчас, в вечерние часы.               Удар ногой в бок, и он вскрикнул. Они уже забрали его кредиты. Это означало, что избиение было просто для развлечения. Например, травля котенка туки или порка ранийпа, чтобы заставить его участвовать в гонках.               — /Вот что я тебе скажу, малыш, если ты сможешь сказать мне, кто тебя только что ударил, мы вернем тебе кредиты./               — /Нет, вы этого не сделаете,/ — мрачно ответил он, пытаясь откатиться в сторону.               Жестокий смех, и его схватили за шиворот его поношенной куртки и оттащили назад, задыхающегося, когда он пытался дотянуться до проклятого мешка.               — /Да, это маловероятно, но никогда не знаешь наверняка. Давай, сопляк./               Еще один удар по лицу, и он столкнулся с грудью человека, державшего его.               — /Кто тебя ударил?/               Он закашлялся, отчаянно нуждаясь в чистом воздухе.               — /...ублюдок./               Он почти мог видеть, как закатываются глаза Риллы, когда он противостоит своим мучителям.               — Обязательно быть таким упрямым, Фирмус?               — /О, это заходит слишком далеко, ты, мелкий коротышка.../               Он приготовился к тому, что, без сомнения, будет очень плохо, когда услышал выстрел из бластера.               — /Убирайтесь. Живо! Брысь отсюда! Жалкие крифферы, вам нечем больше заняться, как избивать ребенка! Карк.../               И Фирмуса за плечо подняли на ноги. Большая рука сняла мешок с его головы, и он заморгал в полумраке раннего вечера.               Грубый мужчина лет пятидесяти скорчил ему рожу.               — /Фу, малыш. Это довольно жестоко. У меня не так много времени, но я мог бы попытаться отвести тебя к целителю.../               — /Нет,/ — пробормотал Фирмус со стыдом на лице. — /Нет кредитов. Но спасибо./               — /Ты уверен? Вот, хотя бы выпей,/ — и он вытащил помятую фляжку и предложил ему.               Фирмус не отказался, сделав большой глоток алкоголя, позволяя жжению прочистить голову.               — /Спасибо./               — /Ты недалеко от дома? Извини, мне нужно добраться до грузового корабля, или я пошел бы с тобой.../               — /Все в порядке,/ — сказал ему Фирмус. — /Со мной все будет в порядке. Еще раз спасибо./               Мужчина пожал плечами, убрал бластер в кобуру и ушел.               Он вообще не обязан был останавливаться и прогонять банду. Фирмус не мог просить о большем. Он вытер свой болящий нос рукавом куртки, чтобы убрать немного крови, и, прихрамывая, направился домой.               Он задавался вопросом, есть ли какой-нибудь способ, которым они с Риллой смогли бы накопить на бластер. Они должны иметь возможность себя защитить.               Эти полторы мили были долгими, но много лет назад, когда он был маленьким, ему доводилось ходить и дольше.               Ну.               Младше.                Приближаясь, Фирмус мог видеть, как она его ищет. Он сожалел, что ее обеспокоил. Сестра слишком хорошо знала, что означало, если он опаздывал, но они не хотели обременять этим маму. Ее психическое здоровье и в лучшие времена было хрупким. Не то чтобы оно у них когда-либо было.                — Фирмус! — Рилла с непринужденной грацией спрыгнула с забора и пошла навстречу, обняв брата за талию и приняв на себя часть его веса.               — /Насколько плохо?/ — спросила она, помогая ему дойти до той стороны дома, где глиняные ступеньки вели на плоскую крышу маленького домика.               — /Завтра я не смогу работать,/ — тяжело дыша, сказал он, когда она помогала ему медленно делать каждый шаг. — /Сломано ребро. Остальное — только синяки./               — /Только,/ — сердито повторила она. — /Ты сам себя не видишь, Фирмус. Как же ты тогда сбежал?/               — /Вмешался мужчина,/ — сказал он, когда Рилла усадила его на тюфяк в маленькой палатке, которую они поставили здесь. Это было и убежище для них, и удобное место для Фирмуса, чтобы восстановиться после травмы — что случалось достаточно регулярно, чтобы нуждаться в этом месте. Они не хотели, чтобы их мать знала.               — /Не знаю почему, но он был достаточно добр./               Он видел, что Рилла подготовилась. Чистые тряпки и вода были аккуратно разложены на потрепанном металлическом подносе, который он нашел несколько лет назад.               — /Тогда сними куртку и рубашку, дорогой,/ — сказала ему старшая сестра, и Фирмус с трудом подчинился, Рилла ему помогла. Она зашипела и прикусила губу от того, что увидела, но принялась за работу с мрачной и мягкой решимостью.               — /Теперь ложись на спину,/ — приказала она, покончив с впечатляющим перевязыванием ребер.               — /Откуда ты знаешь, как это делать?/ — спросил Фирмус сестру, когда она убрала окровавленные тряпки, затем окунула последнюю чистую в воду и отжала, чтобы положить на его ноющие и опухшие глаза.               — /Я помогала разобраться с некоторыми драками в кантине,/ — ответила она, и он услышал, как Рилла встала. — /Быстро научилась лечить некоторые раны. Сейчас я принесу тебе чаю, Фирмус. У меня осталось немного пиретрума, так что я его добавлю./               — /Мы должны его сохранить.../ — начал он, но она перебила:               — /Нет. Я слишком много раз видела твою боль, младший брат./               Он лежал там и просто дышал сквозь боль, пока ждал возвращения сестры.               — /Все в порядке,/ — она сняла компресс, а затем села позади него, осторожно помогая ему приподняться, чтобы он мог прислониться к ней и отпить чай.               — /Спасибо тебе, Рилл,/ — сказал он ей. Затем тихо добавил: — /Они отобрали кредиты./               Он почувствовал, как она поцеловала его в макушку.               — /О, конечно. Это не твоя вина. До твоей следующей зарплаты нам почти хватит моей./               Фирмусу было больно, и он был так зол и устал от несправедливости в их мире. Но прямо сейчас он был благодарен своей сестре — его буквальной поддержке в данный момент, его опоре.               Они вдвоем смотрели, как солнце садится за пыльный горизонт Аксилы.