Star Wars Whumptober Collection 2021

      Они с лордом Вейдером замерли. Пиетт понял, что даже задерживает дыхание, пытаясь не шевелиться.               Мужчина-мириаланин рассмеялся: — Видите ли, у меня есть сила. Помогает, когда человек не заботится о жизни или смерти. Ты можешь чувствовать это, не так ли, лорд Вейдер? Или мне следует сказать: Анакин Скайуокер? В конце концов, это Анакин ее породил. — Он потряс маленькую фигурку, которую держал в руках.               И Пиетт почувствовал беспомощную ярость из-за того, что она была такой вялой и податливой.               Пожалуйста, умолял он вселенную, пожалуйста. После столь долгих поисков. После стольких трудностей. Пожалуйста, позволь им ее спасти. Его самую дорогую девочку.               — Если ты отпустишь ее, я убью тебя быстро, — сказал лорд Вейдер, и он, возможно, был свободен от маски и костюма, но Пиетт услышал ситхские интонации, исходящие из этих губ. И дело было в том, что он не собирался поднимать чертову руку, чтобы остановить его, если мириаланин начнет задыхаться.               — Ты думал, Вейдер, что был единственным, кто привнес в игру особую силу? — мужчина сплюнул, его глаза странно заблестели. В холодном порыве ужаса Пиетт понял, что они имеют дело с другим пользователем Силы.               Очевидно, для лорда Вейдера это не было новостью.               — Твои жалкие попытки — это не то, что я бы назвал Силой, мириаланин, — сказал его светлость низким, холодным тоном. Пиетт ощутил холод. Значит, его гнев был огромен.               Он не поднял руку, но мириаланин внезапно оказался схвачен. Он издавал рвотные звуки, но его руки не поднимались к горлу.               Потому что они не могли, понял Пиетт. Пока он смотрел, глаза мужчины сузились, с него лился пот, когда он боролся с Силой Вейдера.               — Принцесса! — позвал Пиетт, пытаясь заставить ее отодвинуться от него. Но она подняла тяжелую голову. Она была накачана наркотиками.               — Идите ко мне, моя дорогая, — сказал он ей, делая шаг, и даже когда она потянулась к нему, мириаланин сделал огромное усилие, чтобы пошевелить рукой…               …рукой, держащей какую-то кнопку...               — НЕТ!.. — взревел лорд Вейдер.               Его большой палец нажал в тот же миг, когда Пиетт услышал, как хрустнула его шея.               Мощного взрыва не было. Никакого шума. Никакого света.               Но голова принцессы странно дернулась, и она упала на землю с окончательностью тряпичной куклы.               И Пиетт знал.               Даже когда он бросился на колени рядом с ней, чтобы нащупать ее пульс и начать дышать для нее, он знал.               Она уже ушла.               Их связь — эта теплая и золотистая вещь в Силе — теперь стала пустой тишиной. Он отстранился, чтобы взглянуть на прекрасное, бледное лицо. Что-то странное было в одном из этих больших карих глаз…               — Он заложил ей в мозг маленькую взрывчатку, — сказал его светлость, и Пиетт не слышал, как он опустился на колено рядом с ним, настолько тихо он себя вел.               Взрывчатка...               Он чувствовал себя таким больным.               Отец Леи Органа Скайуокер потянулся, чтобы закрыть ей глаза, но мужчина, которого она выбрала на эту роль, остановил его — схватил протез за запястье с такой смелостью, на какую он никогда не осмеливался.               — Нет.               Он не мог этого вынести. Потому что тогда это становилось реально. Эти глаза больше не откроются. Ее прекрасные глаза лани — нежные, смеющиеся, свирепые. То лицо, которое так часто прижималось к нему, когда она его обнимала.               Никогда больше.               Его дорогая девочка. Как было возможно снова пережить пылающую агонию, обнимая Риллу, когда жизнь вытекала из нее? Как он мог вынести и это тоже?               — Пиетт. — И адмирал не знал, насколько нежным мог звучать его командир.               — Я не могу... — его голос дрогнул. И в другое время он был бы так унижен, если бы подобное произошло в присутствии лорда Вейдера.               — Вы должны.               И эта рука в черной перчатке стряхнула его хватку, чтобы закрыть ей глаза.               Что-то ужасное, ОГРОМНОЕ и жгучее росло в груди Пиетта. Он пошевелился и поднял девушку с земли, чтобы прижать к своей груди, слегка покачивая. Потеря сестры была горнилом страданий. Потеря дочери выжигала сердце из его груди.               Рука легла ему на спину, и лорд Вейдер ни разу не возразил, что это он должен держать своего убитого ребенка. Она выбрала Пиетта. Она выбрала его — она сделала ему величайший подарок, а теперь... теперь...               Ужасный всхлип вырвался из его души, его слезы ощущались на коже, как магма. Он плакал до тех пор, пока не почувствовал себя выжатым, его горе пропитало густые каштановые волосы под его щекой. И, несмотря на все это, лорд Вейдер оставался с ним.               Наконец, он заговорил снова.               — Мы... нам нужно вернуть ее на корабль...               Он был прав. Пиетт поднял голову, а затем очень нежно поднял принцессу, чтобы мягко передать в объятия ее биологического отца. Затем он встал, вытащил свой пистолет и подошел к телу.               — Пиетт.               Никогда в своей жизни он настолько не игнорировал лорда Вейдера. Он выстрелил, и тело дернулось от удара. Он снова нажал на спусковой крючок. И еще раз. И еще раз.               — Адмирал.               Он был холоден как лед, и лорд Вейдер мог использовать любой командный тон, какой хотел. Пиетт должен был это сделать...               Сильная хватка сомкнулась на его правой руке, и Пиетт вырвался из нее, развернувшись, чтобы направить бластер на скорбное лицо Анакина Скайуокера.               — ПОЧЕМУ? — закричал он, отчаянно пытаясь найти выход для этой ужасной волны горя внутри себя. — КАК ВЫ МОГЛИ ПОЗВОЛИТЬ ЭТОМУ СЛУЧИТЬСЯ???               И это было несправедливо — лорд Вейдер сделал все, что было в его силах. Он, Пиетт и Соло без остановки искали последние семнадцать дней.               Это покрытое шрамами лицо смотрело на него с состраданием.               Рука Пиетта задрожала от силы его собственной хватки. — Я… Я не могу... — попытался он, и лорд Вейдер забрал у него бластер, но не казался сердитым.               Адмирал опустился на колени в грязь и наклонился, его голова коснулась прохладной руки принцессы. Он плакал без слез и почувствовал тяжелую руку (эти протезы были очень тяжелыми), лежащую у него на плечах.               — Фирмус...               — Отец, ты должен его убить! Иначе я не смогу дозваться адмирала!               Откуда это взялось?               — Фирмус, она ушла, и мы должны дать Соло возможность тоже ее оплакать.               Ушла.               Его принцесса.               Этого не могло быть возможно...               И потом…               …это было не так.               Что-то нахлынуло на него — что-то темное и могущественное, и, одновременно, теплое и золотое и...               Он это знал.               — Адмирал. Дорогой адмирал, вы меня слышите? Вы с нами?               Тонкие руки обнимают его. Кто-то стоял перед ним на коленях, повторяя его позу, но его голова покоилась у нее на плече…               Сильном, теплом плече, которое двигалось и жило.               Он с усилием поднял голову и обнаружил, что смотрит в знакомые карие глаза. Не застывшие в смерти. Не одурманенные наркотиками и ничего не подозревающие.               — Адмирал, — сказала принцесса, обхватив его лицо руками. — Вот вы где.               — Но... — хрипло прошептал он, испугавшись, что бредит, пока его глаза метались вокруг, ища тело, которое только что было...               Единственное тело, которое он мог видеть, было телом мириаланина, над которым лорд Вейдер стоял молчаливым стражем.               — Он сделал последний ход, — сказала ему его самая дорогая девочка, потянувшись маленькими пальчиками, чтобы провести по его волосам. — Когда стало ясно, что отец и я вместе — это слишком много для него, он что-то сделал с вами. Сказал нам, что если мы его убьем, это убьет вас. Но я могла сказать, что этого не произойдет.               — Вы действительно?.. — наконец, он пошевелился, чтобы поднять руку к ее левому запястью и положить пальцы на точку пульса.               — Что он вам показал? — серьезно спросила она его, и он понял, что она уже знала.               — Вы были... — грубая, нефильтрованная агония все еще была так близка к поверхности, и он остановился.               — Вы думали, что я умерла, — закончила она за него, на ее лице было сочувствие, и он не мог говорить.               — Дорогой адмирал, — сказала она, изучая его опустошенное лицо, — если бы это было так, вы бы не почувствовали той связи, которая у нас есть. Вы это знаете.               И он чувствовал ее, успокаивающую его даже сейчас. И это снова его сломало. Рыдание вырвалось наружу, и девушка крепко прижала его к себе, шепча на ухо утешение.               — Мне так жаль. Я знаю. Я действительно понимаю. Отец моего сердца, я знаю.               И постепенно его измученный разум смог восстановиться: — Моя дорогая, — тихо сказал он, — я не могу передать, как это замечательно, что вы живы. Не только из-за того, что этот ублюдок мне показал, но и из-за этих долгих дней без вас...               Он слегка отстранился, чтобы посмотреть на нее: — С вами все в порядке? Не пострадали?               — Я устала быть пленницей, но нет, дорогой адмирал, со мной все в порядке.               Он встал и потянул ее за собой на ноги.               — Милорд, — сказал он, глядя поверх ее головы на мужчину, который ждал с поразительным терпением. — Я приношу извинения, если я сделал или сказал что-то, что могло вызвать оскорбление.               Он направил бластер на ЛОРДА ВЕЙДЕРА.               Эта мысль, должно быть, была ясно передана, потому что его светлость просто мрачно ему улыбнулся: — Уверяю вас, адмирал, то, что было сделано вам, было только вашими страданиями, о чем я с сожалением должен сказать. Но все же, бластер, Пиетт?               Он покраснел.               — Я... Я был не в своем уме...               — Ммм. Понятно. Хотя сила вашей привязанности к моей дочери достойна восхищения.               — Пойдем, — сказала девушка, о которой шла речь, крепко обнимая Пиетта. — Я хочу увидеть Хэна и очень хочу оказаться в освежителе.               Когда они пошли, она тихо добавила: — Спасибо вам обоим. За то, что пришли...               — Всегда, — ответил ее отец.               Пиетт не мог с этим не согласиться.