Школа номер 27

Дождь моросил, превращая асфальт в зеркальную плёнку. Рома шёл чуть впереди, засунув руки в карманы кожаной куртки. За спиной — привычное сопение Артёма, хмыканье Дениса, ленивые перешучивания Кирилла. Три силуэта в полумраке, три надёжных плеча. Своя команда. Они направлялись к гаражам, где стояли мотоциклы. Ветер трепал тёмные волосы Ромы, бросал капли на резко очерченные скулы. Его ярко‑голубые глаза в тусклом свете уличных фонарей казались почти прозрачными — как лёд, под которым бьётся сильное течение. — Ну и погодка, — буркнул Денис, поправляя воротник. — Прямо для прогулок. — Зато освежает, — усмехнулся Кирилл, стряхивая капли с ресниц. Рома не ответил. Он уже видел впереди знакомые очертания гаражей, чёрные силуэты байков под навесом. В груди — привычное спокойствие. Здесь, рядом с этими парнями, он чувствовал: всё на своих местах. *Воспоминание первый класс* Тогда всё было иначе. Первый день, первый класс. Он стоял у окна в коридоре, смотрел, как другие ребята сбиваются в кучки, смеются, толкаются. Ему было… неуютно. Не страшно. Но непривычно. На перемене к нему подошёл мальчишка с торчащими вихрами и широкой улыбкой: — Ты новенький? Я Артём. Рома кивнул, не зная, что сказать. — А я Денис, — раздался голос сбоку. Ещё один парень, чуть ниже, с цепким взглядом. — Ты, кажется, из соседнего двора? Рома снова кивнул. — Класс! — Артём хлопнул его по плечу. — Давай с нами. У нас тут… ну, нормально. Кирилл слева хмыкнул Так и началось. Не сразу, конечно. Сначала были осторожные разговоры, потом — совместные прогулки после уроков, потом — первые стычки с другими ребятами, где они стояли плечом к плечу. А однажды, когда какой‑то старшеклассник попытался задеть Дениса, Рома шагнул вперёд. Без слов. Просто встал перед ним. Артём и Кирилл — по бокам. Старшеклассник усмехнулся: — Чего, банда? — Команда, — ответил Рома. Тот фыркнул, развернулся и ушёл. С тех пор они так и держались вместе. *Настоящее* Рома остановился у своего байка — чёрного, с хромированными деталями, блестевшими даже в полумраке. Провел ладонью по рулю, ощущая холодную гладкость металла. — Ну что, — протянул Артём, прислонившись к гаражу, — думаешь, дошло до него? Рома не спешил с ответом. Смотрел, как капли стекают по металлу, рисуют на нём причудливые узоры. — Дошло, — наконец бросил он, не глядя на приятеля. — Больше не полезет. Денис усмехнулся, достал сигарету, прикурил. Дым смешался с каплями дождя, расплылся в воздухе. — А если завтра опять начнёт? — спросил Кирилл, скрестив руки на груди. — Ну, типа, геройствовать? Рома развернулся к нему. Взгляд — холодный, но без злобы. Просто факт. — Тогда будет хуже. Тишина. Только шум ветра и далёкий гул города. Артём толкнул его плечом: — Ладно, не кипишуй. Всё нормально. Рома кивнул. Ему не нужно было убеждать их. Он сел на мотоцикл, надел шлем. Остальные тоже потянулись к своим железным коням. Через минуту двор заполнился рёвом моторов. Перед тем как рвануть с места, Рома обернулся на школу. Тёмный силуэт здания на фоне серого неба. Где‑то там Саша сейчас вытирает кровь, думает, что пережил самое страшное. Нет, — мысленно усмехнулся Рома. — Самое страшное ещё впереди. Мотоцикл рванул вперёд. За ним — остальные. Четыре силуэта растворились в темноте. Рома гнал по мокрым улицам, и в голове снова всплыло то давнее: «Давай с нами. У нас тут… ну, нормально». Сейчас это «нормально» означало больше, чем просто дружбу. Это было братство. Без лишних слов. Без сомнений. И это было его силой. Распрощавшись на перекрестке они разъехались. Доехав — он поднял взгляд на пятиэтажку, где находилась его квартира. Не родительский дом. Его собственный угол. Бабушка завещала ему эту квартиру ещё в средней школе. «Тут тебе будет спокойно, — говорила она, поглаживая его руку. — Место, где ты сам себе хозяин». Тогда он не до конца понимал, насколько это важно. Теперь — знал. Поднявшись на третий этаж, он толкнул дверь. Знакомый запах старого дерева и воска — бабушка всегда наводила порядок до последней детали. Ни следа сигаретного дыма, ни намёка на разлитое пиво. Здесь всё было его. Он сбросил куртку на стул, прошёл на кухню. В холодильнике — пара йогуртов, бутылка воды, остатки пиццы в контейнере. Не богато, но и не пусто. Он сам покупает еду, сам готовит, сам следит за порядком. Сам. В голове снова всплыл Саша Почему ему не радостно от того, что тот лежит сейчас с разбитым лицом? Почему вместо удовлетворения — это странное, колючее чувство, будто он ударил не по противнику, а по чему‑то… хрупкому? Он встал, прошёлся по комнате. За окном — огни соседних домов, далёкий гул машин. Где‑то там, в другом районе, живут его родители. В захламлённой квартире, где всегда стоит запах перегара и несбывшихся обещаний. Они не звонят. Не спрашивают, как он. Не интересуются, что ест, во что одет, куда ходит. Им всё равно. Он давно научился обходиться без них. И всё же… Он достал телефон, пролистал контакты. Остановился на их общей группе. Написал: «Завтра в 18:00 у «Гаража». Без опозданий». Отложил телефон. Завтра всё вернётся на круги своя. Саша отступит. А он… он снова будет тем, кем должен быть. Но где‑то в глубине сознания, вопреки всему, звучал тихий, упрямый голос: «А если не отступит?» Рома закрыл глаза. Нет. Так не бывает. Все рано или поздно ломаются. Просто нужно подожать. Он поднялся, выключил свет. Это его жизнь И в этой жизни нет места сомнениям.