Кодекс Веккио

Утро встретило Арину противным скрипом водопроводных труб. Она зажмурилась, натягивая одеяло на голову, но сон уже ускользнул. В щель между шторами пробивался тусклый свет — московское небо обещало хмурый день. Разбросанные по полу книги образовали причудливый лабиринт. Арина осторожно ступала между стопками, боясь потревожить хрупкое равновесие этого хаоса. Ее босые ноги тонули в ворсе старого персидского ковра — единственной ценной вещи, доставшейся от бабушки. На кухне ждал чайник — подарок отца с выгравированной надписью "Лучшему искусствоведу". Он давно протекал, оставляя на столе ржавые круги, но выбросить его она не могла — как не могла выбросить пожелтевшие конспекты отца, до сих пор лежавшие в кухонном шкафу. "Опять не выспалась", — подумала Арина, заваривая чай. Листья кружились в кипятке, напоминая танцоров на старой пластинке матери. Запах жасмина разлился по кухне, смешиваясь с пылью от вчерашних архивных бумаг. Вчерашний ужин с Евой всплывал в памяти обрывками — то холодный блеск ее глаз, то неожиданная теплота пальцев на запястье... Телефон зазвонил в самый неподходящий момент, когда она пыталась поймать последние капли чая. — Ты где? Через двадцать минут семинар! — голос Лизы звучал так громко, что Арина отдернула ухо от трубки. — Черт, я думала, он завтра... — она уже мчалась к двери, на ходу пытаясь застегнуть блузку, которую купила специально для следующей встречи. Шелк скользил в пальцах, упрямо не желая попадать в петлицы. Университет встретил ее шумной толпой студентов. Арина протискивалась между ними, чувствуя, как волосы выбиваются из небрежного пучка. В аудитории было душно, пахло мелом и преклонным деревом, как в заметно давних построенных зданиях. Лиза сидела на последнем ряду и отчаянно махала ей, занимая место у прохода. — Ты выглядишь, как экспонат из раздела современного искусства, — прошептала подруга, протягивая запасную ручку. — Кстати, у тебя на шее... Арина машинально потрогала кожу — там, где вчера пальцы Евы оставили невидимые следы. — Просто... аллергия, — соврала она, чувствуя, как кровь приливает к лицу. После лекции они сидели в университетском кафе. Лиза с энтузиазмом рассказывала о новой выставке, размахивая руками так, что чуть не опрокинула стакан. Арина кивала, но мысли ее были далеко — вчерашний ужин не выходил из головы. Она помнила каждую деталь: как Ева заказала за нее еду, как ее пальцы скользнули по спине, как губы произнесли: "я знаю, что ты ищешь". — Ты меня вообще слушаешь? — Лиза щелкнула пальцами перед ее лицом. — Конечно, — Арина сделала глоток чая. — Выставка, перформанс, ты в восторге. — Я говорила о реставрации фресок в заброшенной церкви, — Лиза скрестила руки. — Кого встретила? Арина почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она провела пальцем по краю стакана, собираясь с мыслями. — Никого особенного... — Врешь! — Лиза засмеялась, отчего ее рыжие кудри затряслись. — У тебя лицо как у первокурсницы после первого свидания. Ну рассказывай! Но как объяснить то, что сама не понимаешь? Как описать этот взгляд, который будто прожигал насквозь? Эти слова, которые звучали как приказ и мольба одновременно? Арина потянулась за сумкой: — Ладно, мне пора. Архив ждет. *** Конференц-зал на сороковом этаже башни "Федерация" был залит холодным светом. Ева стояла у стеклянной стены, за которой раскинулся весь город. Ее голос — точный и резкий, как удар скальпеля — рассекал воздух: — Клиент платит за результат, а не за ваши сомнения. Если вы не уверены в своих способностях, двери открыты. Младший юрист, осмелившийся задать вопрос, съежился в кресле. Ева не повышала голос — ей это было не нужно. Ее презрение выражалось в едва заметном поднятии брови, в легком повороте головы, в том, как пальцы медленно перебирали страницы отчета, будто листая книгу скучных детских сказок. После совещания она закрылась в кабинете. Пространство здесь было выверено до миллиметра — ни одной лишней бумаги, ни одного случайного предмета. Даже ручки в стакане на столе стояли строго параллельно. Только строгий порядок, только контроль. Ева сняла пиджак, почувствовав внезапную усталость. Она потянулась к шкафу с мини-баром, но вместо привычного виски налила себе минеральной воды. В ящике стола лежала папка с грифом "Веккио". Она открыла ее, и среди сухих документов мелькнула фотография — Арина в библиотеке, согнувшаяся над книгой, прядь волос спадала на страницу. Снимок был сделан неделю назад, еще до их первой встречи. Пальцы Евы непроизвольно сжали снимок. Что-то в этой девушке вызывало странное раздражение, смешанное с любопытством. Может быть, эта нарочитая серьезность? Или то, как она пыталась сопротивляться вчера за ужином, но глаза выдавали совсем другие эмоции? Ева провела большим пальцем по изображению лица Арины, словно пытаясь стереть эту вызывающую сосредоточенность. Вечерний дождь застучал по панорамным окнам. Ева стояла, наблюдая, как капли стекают по стеклу, стирая огни города. Где-то там, в этой московской круговерти, была она — эта странная девушка с глазами, полными вызова. Ева вдруг вспомнила, как вчера Арина дрожала под ее прикосновением, но не отстранилась. Как ее губы сжались, когда Ева сказала "Молчишь?", но в глазах читалось не сопротивление, а... что? Страх? Возбуждение? Телефонный звонок вывел ее из раздумий. — Сергеева, — она автоматически выпрямилась, голос снова стал жестким. — Это Марк. Ты забыла про ужин? — в трубке звучал знакомый бархатистый голос. Она посмотрела на часы — уже восемь. — Через двадцать минут буду, — ответила она, бросая последний взгляд на фотографию перед тем, как закрыть папку. Перед выходом Ева остановилась у зеркала. Поправила идеально лежащие волосы. Провела пальцами по безупречному макияжу. Но в глазах, обычно таких холодных, все еще читалось что-то беспокойное, что-то, что не поддавалось контролю. Она резко отвернулась от своего отражения.