Кодекс Веккио

Ресторан "Боско" утопал в золотистом свете хрустальных люстр, их блики играли на столовом серебре и полированных поверхностях красного дерева. Ева вошла ровно в 20:37 — намеренно выбрав нечетное время, чтобы подчеркнуть свою независимость от чужих правил. Ее черное платье-футляр с высоким воротником облегало стройную фигуру, лишь тонкая платиновая цепочка на запястье намекала на статус. Каблуки "Louboutin" с фирменными красными подошвами мерно стучали по мраморному полу. За угловым столиком у панорамного окна уже сидели двое: Михаил Воронцов, седовласый мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, напоминающими шрамы. Его массивные кисти с короткими пальцами лежали на столе, будто готовые в любой момент сжаться в кулаки. Перстень с черным опалом на правой руке поглощал свет, словно крошечная черная дыра. Молчаливый спутник — молодой человек с квадратной челюстью и пустым, как небоскребное стекло, взглядом. Его мускулистая шея едва умещалась в воротник рубашки, а левая бровь была рассечена тонким шрамом. "Опоздала на семь минут", — проворчал Воронцов, не глядя на часы. Его голос звучал как скрип несмазанных дверных петель. Ева села, кивнув официанту — тот моментально наполнил ее бокал "Шато Марго" 1998 года. Вино оставило кровавые подтеки на хрустале. — Ваше дело продвигается, — начала Ева, вращая бокал пальцами с безупречным маникюром. — Но экспертиза коллекции Веккио требует независимого специалиста. Воронцов медленно разрезал стейк с кровью. Капли соуса напоминали следы от пуль на белой тарелке. — У вас есть кандидат? — спросил он, не поднимая глаз. Ева сделала паузу, вспоминая, как Арина вчера кусала губу, обсуждая методы атрибуции. Как ее пальцы нервно теребили край салфетки, когда Ева невзначай коснулась ее запястья. — Арина Волкова. Аспирантка МГУ, специалист по византийским мозаикам, — ответила Ева, наблюдая, как Воронцов вытирает губы. Салфетка осталась испачкана, как улика на месте преступления. — Отец — профессор искусствоведения, мать — главный инженер на авиационном заводе, — продолжила Ева. — Никаких связей с нашими... конкурентами. Воронцов кивнул своему спутнику. Тот достал коричневый конверт, потрепанный по краям, словно побывавший в чужих руках. — Досье, — пробурчал Воронцов. — Особенно интересна страница 17. Ева вскрыла конверт. На пожелтевшей фотографии был запечатлен молодой мужчина в очках с тонкой оправой — вылитый отец Арины — стоящий перед той самой иконой. На обороте подпись: "Профессор Волков и С.С., 2004". — Сергей Сергеев, — прошептала Ева, хотя уже знала ответ. Ее пальцы непроизвольно сжали край фотографии. — Ваш отец, — Воронцов улыбнулся, обнажив золотые коронки. — Маленький мир. Когда лимузин Воронцова скрылся в ночи, Ева осталась стоять на набережной. Морозный ветер трепал ее волосы, а капли дождя оставляли следы на дорогой шерстяной ткани пальто. Она достала телефон, просматривая сообщение Арины: "Нашла кое-что о вашем Рублеве". Пальцы Евы замерли над экраном, затем набрали: "Завтра. Мой загородный дом. 19:00. Принеси все материалы". Капли дождя стекали по ее лицу, смешиваясь с дорогими духами. Где-то в этом городе Арина сейчас листала отцовские записи, даже не подозревая, как тесно их жизни уже переплелись.