Охота на лису

Дверь обители удовольствий «Дикая Хиганбана» бесшумно захлопнулась, отсекая внешний мир и любопытные взгляды. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь алыми отблесками фонарей, чей свет дрожал на позолоте ширм. Воздух был густ от смеси ароматов — терпких сандаловых благовоний, сладких духов цветов уме и первобытных человеческих страстей. Даки, еще мгновение назад будучи воплощением холодной элегантностью, преобразилась. Кимоно, переливаясь золотыми волнами, взметнулось, когда она бросилась к Доуме. — Доума-сама! — её голос потерял всю придворную томность, зазвенев чистотой горного ручья. — Вы пришли! Я так скучала! Доума рассмеялся — не своим обычным язвительным смехом, который так бесил Аказу, а мягким, напоминающим шелест шелка. Когтистые пальцы нежно запутались в девичьей прическе, снимая канзаши. — Даки-чан, ты расцвела, как хиганбана под луной! Сколько людей уже пало к твоим ногам? — Их столь много, что хватит вымостить дорогу до самого Эдо, — она гордо подняла подбородок, затем нахмурилась. — Но Гютаро убил больше. — Потому-у-у что ты сли-и-ишком долго во-о-озишься с каждым! — заскрипел голос из глубины комнаты. Гютаро появился из тени, угловатая тощая фигура напоминала голодного волка. Вечная гримаса недовольства на лице исказилась еще больше, когда он увидел Аказу. Зеленые глаза, горящие как болотные огни-хитодама, выражали целую гамму чувств — всепожирающую зависть, жгучую ненависть, и… страх? Боевой дух этого демона пылал ярким малахитовым пламенем, Аказа поднял брови в удивлении. Как этот демон все еще оставался Низшей Лунной? Каори, Шестая Луна, была слабее! — Какой… краса-а-авчик прише-ел с тобой, Доу-ума-сан — Гютаро скрестил руки. Скрип несмазанных колес повозки в голосе демона резал по ушам. Аказа усмехнулся: этот щенок бросал ему вызов? Он редко общался с другими демонами, кроме Кокушибо и… как ни противно это признавать, Доумы. Остальные были слишком слабые. Мерзкие. Желтые глаза сверкнули интересом и Аказа облизнулся. Гютаро, значит? — Это мой дорогой друг — Аказа-доно, — мягко проговорил Доума, но в улыбке мелькнуло предупреждение. — Будь учтив, Гютаро-кун. — Мы не друзья! — вырвалось у Аказы. От столь детского порыва Третья Высшая съежился, но быстро взял себя в руки. Прямая осанка и злобный взгляд снизу вверх на мерзкого гада. Доума прищурился и многозначительно кивнул. — Верно! Мы — партнеры! — Чтоб ты сдох, ублюдок… Гютаро закатил глаза, но кивнул. Не его дело кто кому друг или партнёр. Демон дождался конца перепалки между Высшими Лунами и сделал шаг вперёд. Но остановился на почтительном расстоянии, как бродячая собака, не решающаяся ни укусить, ни приласкаться. Тогда Доума сам шагнул навстречу, рука легла на голову Гютаро. Демон замер, а в глазах вспыхнуло что-то… почти человеческое. Гютаро, как и Даки, тоже соскучился, хоть и не хотел признавать этого. Аказа наблюдал за этой сценой с холодным любопытством. Как странно — Доума, вечный шут, здесь вдруг стал… почти отцом. Кто эти демоны для него? — Присаживайтесь, — Даки ловко расстелила подушки из узорчатого шелка, ее движения вновь обрели изысканность, но теперь в них чувствовалась непринужденность. — Я принесу чай. — И сакэ, — буркнул Гютаро, плюхаясь на пол. — Если уж терпеть вас здесь. Аказа сел, скрестив руки. Желтые глаза скользили по комнате, отмечая детали: хрупкие свитки с изображением сцен из «Повести о Гэндзи»; изысканная керамика с удивительной росписью, что не встретишь даже в императорском дворце; множество тканей и пушнины, привезенных из дальних заморских стран. — Так, — Доума удобно устроился, веер лениво обмахивал лицо. — Расскажите, как поживают мои любимые Низшие луны? Даки, вернувшаяся с лакированным подносом, сразу же оживилась. — О, Доума-сама, всё прекрасно! В прошлом году я уничтожила два отряда истребителей! Один возглавлял Столп! — её глаза сверкали от гордости. — А я — три, — Гютаро скривился в усмешке. — И одно-ого-о Столпа-а-а. — Врешь! Ты только ранил его! — Он всё равно сдох потом! Доума рассмеялся, явно наслаждаясь их перепалкой. — Молодцы, оба. А как остальные Низшие? Даки надула губы, похожие на бутоны пиона: — Кито просто невыносим. Вечно ворчит о благодетеле. А Тошайо…

***

Собрание Низших Лун было назначено в самой бездонной глубине Бесконечной Крепости. Здесь воздух не двигался, а висел тяжёлыми, ледяными пластами, и звук шагов глох, не успев родиться. Даки шла босиком по деревянном полу, а рукава её полупрозрачного кимоно сползали, обнажая плечи и линию ключиц. Пояс оби, наспех обёрнутый вокруг талии, свисал, едва прикрывая бёдра. Позади шел зевающий Гютаро, играясь с магией крови на пальцах. Едва переступив порог, оба почти синхронно сморщили носы. — Чертов шарла-атан, — Гютаро раздражительно цыкнул. Даки, едва сдерживаясь прикрыть нос ладонью, кивнула. Её острый нюх, привыкший различать тончайшие оттенки человеческих желаний, сейчас страдал от едкого запаха ели. — И в каком же, прости Ками, виде ты являешься на собрание, женщина? — раздался недовольный голос. Кито, Вторая Низшая Луна, стоял, скрестив руки на груди. Лицо, искажённое праведным недовольством, было обращено к Даки: — Ты пахнешь человеческим пороком и дешёвым сакэ. Это оскверняет наше собрание! Даки замерла. Маска холодной элегантности дала трещину, в глазах вспыхнули ядовитые искры. Она резко развернулась к Кито, пояс гневно взметнулся. — Я пахну работой, Кито-доно, — колкий ответ, как и шпилька в её волосах. Всегда хотелось воткнуть её праведнику в глаз. — Тем, что приносит результаты. Сколько Столпов уложил твой «нравственный» путь? — Моя сила — в чистоте! — вспылил Кито. — Я не торгую собой в грязи, как ты. Мои заслуги — заслуги воина, а не шлюхи. В этот момент вальяжно вошла Сакура, Третья Низшая Луна, флегматично жуя человеческие пальцы. Не обращая внимания на перепалку, она направилась к самой спокойной из всех Двенадцати Лун — Руи. Малец хоть и был обращен недавно, но пользовался особой любовью у Господина. За дружбу с Руи перепадало и Сакуре — обжорливой демонице на завтрак, обед и ужин часто выдавали неугодных Руи демонов. В углу, стараясь быть незаметным, прижимая к груди потрёпанный том по травничеству, стоял Тошайо. Четвёртая Низшая Луна. От него и тянуло стойким запахом еловой хвои — едким и свежим. Тошайо мнил себя доктором, увлекался травами и склянками, а его навязчивая идея «лечить» портила собрания целебными ароматами. В прошлый раз, кажется, от него пахло настоем глицинии, который, по его словам, «укреплял демонический дух». — Фу, сегодня от тебя разит, как из Священной рощи, — брезгливо сморщила нос Сакура, проходя мимо. — Не глицинией, и слава Ками, — отозвался зевающий Энму из своего угла. Пятая Низшая Луна. — Раннее считалось, что отвар из хвои помогает только при кашле, но! — воскликнул Тошайо, и его глаза за стеклами очков вспыхнули лихорадочным, учёным блеском. — При правильной дистилляции получается мощный антисептик. А если хвою измельчить в кашицу с добавлением смолы и древесного угля, то компресс не только лечит воспаления, но и вытягивает яды! Например, яд того же паука, или… — его взгляд скользнул по когтям Сакуры, — миазмы с не совсем… стерильных поверхностей… Единственный момент единения у Низших Лун — от надменного Кито до сонного Энму — наступал, как только Тошайо открывал рот. Воздух сдвинулся. Стал тяжелее, гуще, насыщенней. Каждая пылинка замерла на месте. Свет бумажных фонарей померк. Из самой глубокой тени вышел мальчик. Он выглядел хрупким, почти невинным, в простом тёмном кимоно. Чёрные волосы аккуратно подстрижены, а лицо — бледно и совершенно. Но глаза… В них плавилась вечность. Холодная, бездонная, исполненная немыслимой, первородной ярости. Мудзан. Первый демон. Он просто стоял, а его присутствие давило на разум, на саму демоническую суть каждого в зале. Кровь в их жилах застыла, а затем забилась в паническом ритме, откликаясь на гнев своего источника. В тишину врезался тихий, детский голос: — Кто-то ходит по полю, которое я засеял, и выдёргивает мои ростки с корнем. Не солнце. Не сталь истребителей. Разочарованный взгляд скользнул по лицам. — Кто-то из вас выпустил вредителя на моё поле… Я не спрашиваю, кто. Потому что знаю, что вы все для этого слишком ничтожны и трусливы. Я уже отправил на эту грязную работу тех, чья сила и верность не вызывают у меня… сомнений. А вы… Он сделал паузу, давая каждому прочувствовать тяжесть следующей фразы. — …Продолжайте сидеть в своих норах. Охраняйте свои жалкие владения. И молитесь, чтобы этот мусор не добрался до вашего порога раньше, чем Высшие Луны его сотрут. Потому что если он окажется сильнее вас… то зачем вы мне нужны? Первый демон не стал ждать ответа. Фигура начала терять чёткость, растворяясь в тенях. — Помните о своём месте. Он исчез. Давление спало, оставив после себя не страх, а нечто худшее — унизительное чувство собственной ненужности. Первой пришла в себя Даки. В глазах не было прежнего боевого огня — только усталое, циничное раздражение. Взгляд машинально метнулся в угол. Тошайо уже не было. — Ну и собрание, — хрипло выдохнул Гютаро, потирая шею, будто с неё сняли тяжёлую петлю. — Собра-а-али, отчитали, уни-изи-или. Как будто мы щенки, которых тычут мордой в лу-ужу. — Он никому из нас не доверяет, — констатировала Даки, поправляя сползшее кимоно. — Ни ему, — она бегло кивнула в сторону опечаленного Руи, которого пыталась успокоить, засовывая ему в рот новые пальцы, обжора Сакура, — ни нам. — И посла-ал своих любимчиков уби-и-ира-ать, — добавил Гютаро со злой усмешкой. — Что ж. Пусть убирают. Не наша забота. Брат и сестра ушли, не обменявшись больше ни взглядом, ни словом с кем-либо. У них не возникло ни целей, ни планов, связанных с чьим-то предательством. Не было даже любопытства. Только горечь от того, что их сочли слишком незначительными даже для такой грязной работы. Странный запах хвои, всплывший в памяти, был теперь просто ещё одной деталью этого унизительного спектакля, проблемой для кого-то повыше. Не их делом.

***

Доума задумчиво постучал веером по подбородку: — Как интересно… Даки поведала о многом, не упуская деталей. Доума задавал уточняющие вопросы, а Аказа внимательно слушал. Тошайо. Четвёртая Низшая Луна. Бывший служитель храма Аматэрасу, лекарь. Господин упоминал его — тот, еще будучи человеком, обманом решил поживиться на желаниях Господина. И был наказан — превращен в жалкого демона, навсегда лишенного солнечного света своей богини. «Еловая вонь. Исчез сразу после собрания». Он и есть источник. Ни свидетель, ни пассивный наблюдатель — создатель. Логика событий выстраивалась с железной неизбежностью. Гибрид сбежал от Тошайо. Беглец, отчаянно ищущий спасения. И, судя по всему, он искал его у истребителей. Только выходило у него не очень… Тошайо не знал о побеге, понял только на собрании. Быстрый уход — страх за ценный «образец», что вырвался на свободу и теперь где-то болтается, создавая угрозу всем планам. Значит, место содержания гибрида отличалось от его официального логова. Была тайная лаборатория, ферма, клетка — что-то, о чём не должны были знать. И самый тревожный вывод: шарлатан нашел способ скрыть свои мысли, планы, знания от Господина. Что он сделал? Мысль о немедленном броске к Тошайо была отброшена моментально. Глупо. Прямо сейчас, после собрания, шарлатан будет начеку, да и настоящее логово неизвестно где находится. И пытать Луну бесполезно. Даже Низшую. Сила воли, подкреплённая кровью Господина, и способность к регенерации сделают любые попытки выведать информацию долгой, мучительной и, что важнее, бесплодной затеей. Он будет молчать. Или начнёт врать, сбивая со следа. Но гибрид… Гибрид — это другое. Это ключ. Живое, дышащее доказательство. Слабое звено. Он не обладал несгибаемой волей полноценного демона. В красных глазах читался страх, смятение, животная потребность выжить. Из него можно вытянуть всё: расположение лабораторий, методы Тошайо, цели. Гибрид приведёт их прямо к источнику заразы, и тогда они получат не просто признание, а доказательства — формулы, записи, возможно, другие образцы. Конкретику, которую можно положить к ногам Господина. — Мы должны поймать его. Аказа устремил на Доуму взгляд, полный решимости. Радужные глаза Второй Луны ответили понимающим блеском — он пришёл к тем же выводам. — Хоть расска-а-ажите, что происходи-и-ит, — Гютаро заскрежетал зубами, наклоняя голову с явным интересом. Даки согласно закивала, ее любопытство тоже было разбужено. Две Высших Луны переглянулись вновь. Аказа закатил глаза, фыркая. Доума облизнулся. — Мы только что нашли предателя, — сладкий голос Доумы заставил Низших Лун напрячься, — Даки-чан, Гютаро-кун, хотите поймать лису?