великое отчаяние

дни тянулись медленно, а Серёжа уже сам, как будто вяз в своих мыслях. ночь, проведенная с Димой, заставляла вспоминать чужую, душащую боль, окутывая себя в ней с головой. пытался заняться делами, но брался только за самые простые. которые не могли бы его истощить. держал себя в руках, чтобы не принять чужую «участь» на себя. его что-то зацепило.    Сереже довелось общаться и знакомиться с разными людьми. но таких, как Дима, он не встречал раньше никогда: таких слишком чувственных и печальных. в этом было то, что несвойственно понять никому. в одном только взгляде можно было прочесть отрешенность и страх перед окружающей его неизвестностью. и сейчас, может, всевышний послал Диме Сережу. чтобы тот помог встать на путь истинный. без боли и вечного несчастья. как бы глупо это ни было, но татуировка связала их. Сережа так думал. он слишком много верит в то, чего нет на самом деле. просто так проще.   сидя в своей кровати ранним утром, почти не спавший, его посетила мысль, что надо бы проведать Ицкова. даже если тот не хочет. даже если не звал. это было необходимо для своего же спокойствия. где он живёт, Сережа не знает, поэтому берет в руки почти разряженный телефон. решается не написать, а сразу позвонить единственному их общему контакту.    —алло, да? — послышалось мычание после долгих гудков с другого конца.   —я тебя разбудил? — это был скорее глупый вопрос для галочки. конечно же, Артём спал в 6 утра, ведь ни о ком не думал целыми днями.   —что-то срочное? говори, — бубнил хриплый от сна голос, уже готовый рвануть, если что-то случилось.   —можешь мне скинуть адрес Димы? — сказал Сережа неуверенно, уже сомневаясь в своем решении. не странно ли он поступает, прося адрес почти неизвестного ему человека. после той истории про появление отметины на шее, они пол-ночи промолчали. слов не существовало. они и никому не были нужны. присутствие кого-то рядом говорило всё за себя. но когда Сережа случайно уснул из-за давящей усталости, Ицков сразу же скрылся по другую сторону входной двери. и сейчас этого всего было достаточно, чтобы наведаться в гости без приглашения. может, сказать больше, чем тогда.   —что? Димы? тебе зачем? — он бы задал еще десяток вопросов, но, вероятно, они останутся просто без ответа.   —потом. скинешь? — Сережа сам не знал зачем, поэтому объясниться не может. и не особо желает.   —да… всё нормально? — спросил Артём, насторожившись таким ранним звонком по такому поводу.   —всё окей, — и сбросил. оставив того без должных ответов и тишиной.   почти сразу же ему прилетел адрес. Дима жил в давно забытом районе города. где люди без надобности выходят редко и ближе к темному времени суток все сидят по домам. все знают, что если выйдешь в позднее время, домой можешь не вернуться. улица там тянулась далеко и была почти всегда мёртвой. дома потрескивающие и облезшие, где-то природа завладевала старые стены, окутывая зелёными лианами, прорастающими с каждым годом всё выше. из старых окон не пахло жизнью, стекла мутные, откосы слезали и желтели, оставляя за собой ощущение, будто свет внутри никогда не включался. балконы неживые, бетон вот-вот рухнет, если ступишь, а перила совсем не внушали доверия.   в теплое время природа царствовала, закрывая своими ветками и зелеными листьями все намеки на человека. никто не мыл окна или приводил дворы в порядок, как это было заложено. туда Сережа сейчас и отправится. рано утром. пока всё зло спит.    нацепив на себя первое, что попалось под руку, вышел из дома. где он жил, было наоборот. все во дворе знали друг друга, здоровались, спрашивали, как дела, и что нового. бабушки не ворчали, а комплиментами сыпали и хорошего дня желали. цветы сажали под окнами, чтобы глаз радовался краскам разным и запахам приятным. вкусной едой из квартир несло, словно гостей все ждут. парочку алкашей уже не казались злобными. они такими и не были. просто жизнь свела их к этому, оставляя добро в душе. если шумели, они не огрызались на соседей, просящих снизить тон или громкую музыку. только извинялись и делали, как их попросили. все уважали друг друга. по человечески.   идти минут 30-40, ехать не хочет, да и автобусы забиты спешащими на работу людьми. Дима жил далековато от всего живого в городе. хочет идти в тишине. музыка сейчас только заведет его в мрачный тупик в голове. лёгкий приятный ветер дует в лицо, и звуки проезжающих машин заполняют слух. впервые за эти дни идёт в спокойствие. потому что делает что-то правильное?   дошел без происшествий. дом такой же, как и все вокруг, единственное его отличие – это работающий домофон. постояв так ещё несколько минут и взвесив, правильно ли, что он лезет в чужую жизнь, чужую квартиру и чужую голову. начал нажимать нужные кнопки, на которых были еле видны цифры из-за своей старости. долгая мелодия заставила занервничать и позвонить ещё раз. минуты тянулись, но никто так и не открыл. поэтому прошелся по всем номерам квартир рядом. первый раз на свое «мне к другу нужно, откройте, пожалуйста» его перебили и очень грубым тоном сказали уходить отсюда. второй раз плохо слышащая бабушка каждую секунду переспрашивала то, что он говорит, но так и не открыла. в третий раз ему никто не ответил. терпение заканчивалось, а желание попасть внутрь росло. четвертый раз, пятый, шестой – всё безуспешно. кулаки уже сами по себе сжимались, но он только тяжело выдохнул и отошел от несчастной железной двери. садится на лавочку в ожидании, что кто-то будет заходить или выходить, и он сможет проскользнуть мимо. сколько так ждать неизвестно. но он готов. хоть уже внутреннего спокойствия не было. только нервозность. просидел он так, кажется, минут тридцать. время тянулось мучительно медленно. дверь так и не открылась. время было около 7:30 Сережу удивляло, что вокруг царила тишина. словно никто не жил. всё заброшено. ни одна дверь из четырех подъездов не открылась. никто не торопился. никто не жил. он просто сидел на лавочке и смотрел куда-то на неровный асфальт, скорее сквозь него, натянув капюшон и нервно сдирая кожу вокруг ногтей. терпеливо ждал. не притронувшись ни разу к телефону. у него даже контакта Димы не было. может, он вообще не дома даже.    на его счастье, в его сторону шла старушка, совсем медленно и с пакетами. он долго не думал и подошёл, предложив свою помощь. на что та очень сильно удивилась и с неуверенностью передала.   —ты откуда такой? — уже подходя к заветной двери, спросила она тихим голосом.   —да я к другу пришел, — сказал он просто, чтобы избежать больше вопросов. но забыл, какое это поколение порой бывает.   —к другу? вроде не живёт у нас тут молодых таких… а тебе на какой этаж то нужно? — говорила она, поднимаясь по ступенькам первого этажа.   —четвертый, — отвечал Сережа, начиная нервничать ещё больше с каждой новой ступенькой.   —аааа Димка чтоли? хороший паренек был раньше, что-то совсем не видать его. всё хорошо у него? — вспоминая, говорила старушка, уже открывая свою входную дверь на третьем этаже.   —всё нормально, — слишком много он за утро говорит «всё в порядке», скоро сам поверит, что что-то не так.   уже когда чужая дверь закрылась с обратной стороны. он рванул на этаж выше. громко стучась, ему никто не открывал. отчаявшись, хотел уже уйти. но напоследок решил дернуть ручку двери. открылась.    недолго думая, зашёл в чужую квартиру. и увидел перед собой лежащее на полу тело. свернувшееся от холода, ходящего по низу квартиры от открытых окон. подбежал к нему и уже в панике тряс чужую руку, чтобы тот пробудился. коснулся своей рукой до лба Димы. адски горячий. не зная, что ещё делать, взял того под руку, пытаясь поднять и отнести в комнату. забывая о существовании личных границ. разместил того на кровать и стал думать, что же делать теперь.   выходя из комнаты и поразмыслив, где может быть хоть что-то похожее на лекарства. подумал, что в ванной может быть какая-нибудь аптечка. догадаться, где ванная, было не сложно, дверей не много, и то из одной он только что вышел. направившись прямо, проходя через еле освещенный коридор, мимо гостиной. включает свет в ванной и видит перед собой слишком тяжелую для него картинку. стены наполовину в плитке, а наполовину просто белые, вероятно, в побелке, тянущейся прямо к потолку, на котором сохранились желтые пятна от неаккуратности соседей. напротив двери раковина, совсем простая, лишь маленькая полупрозрачная подставка с мылом и щеткой над раковиной выдавала всю старость. зеркало, на которое осела пыль, просто висело, почти чистое. только оно таковым не было. каждая пророненная слеза, пустота в глазах и худоба давно отпечатывались где-то внутри. совсем не скрашивая обстановку. шторка, висящая над ванной, не была нужной, просто дополняла. единственная лампочка, висящая на проводах, светила желтым светом, не давая комнате потухнуть навсегда.   глаз упал на какой-то тусклый шкафчик напротив ванной, открывая его со скрипом за ребристые, круглые ручки. ничего нужного не увидел. его как будто никто и не открывал лет двадцать.      пошёл на кухню, ощущение было уже приятнее. свет светил сквозь кружевные шторы, заполняя помещение естественным светом, добавляя хоть какую-то живость. но даже без него она выглядела бы не так беспорядочно. персиковые обои, не мерзко тусклые и не режущие глаза яркостью, затмевали белые шкафчики. делая все гармоничным. за исключением стола и двух стульев, помотанных временем. сверху над столом что-то похожее на сервант, через который можно было разглядеть иконки. ванная теперь казалась тем, что случайно сюда попала, запятнав приятное место чем-то нездоровым и темным.      уже было понятно, что Ицкову досталась эта квартира от бабушки. атмосфера говорила о чем-то домашнем, но только оживленный запах кухни давно растворился от прохладного ветра. никто не мог закрыть окно, когда становилось холодно. никто не мог позвать на завтрак, приготовив вкусные блинчики по своему рецепту.   полез в холодильник, находя какие-то таблетки, взял все. порывшись ещё по полкам, нашел то, что нужно было, чтобы сбить температуру. конечно Сережа знает, что поступает неправильно, роясь по чужим полкам и ящикам. но оставлять одного Ицкова он сейчас точно не желает. побрел обратно в комнату. сел рядом с чужим расслабленным телом и принялся будить.      —Дим..Дима, — говорит в полголоса, уже аккуратно касаясь чужой руки. сейчас Сережа готов рискнуть, выстроившимся доверием между ними. одним лишь касанием он мог испортить всё.

***

  глаза тяжело разомкнулись на неизвестный голос. в кровати. потерянный. весь мокрый. тело горело. горло мерзко болело. только еле ощутимое касание к его руке смогло привлечь на себя внимание.    снова он. может, Дима уже при смерти? и это последние минуты его короткой жизни. Сережа не казался живым сейчас. кажется, что взгляд у того совсем спокойный и провожающий куда-то вдаль. глаза совсем светлые, хрустальные. скорей, прохладный воздух он чувствует на руке, и это голова рисует чужой образ перед ним. напоследок. потому что эта оболочка кажется такой доброй? с ним не может быть никто рядом. Женя была права. он умрет в одиночестве.   —я нашел у тебя что-то, — говорил Сережа, протягивая таблетки и стакан воды.    даже, если бы ему дьявол предложил что-то, он бы согласился. а сейчас подавно. без лишних вопросов, облокотился на локти и протянул свою руку. таблетки посыпались прямо в ладонь из чужой, воображаемой.    футболка неприятно липла. Дима не верил в существование кого-то рядом сейчас. без раздумий снял её. показывая свое худощавое тело со странными татуировками всё ещё сидящему на кровати парню. лёг обратно, накрывая свое лицо одной рукой и вздыхая от усталости.    Сережин взгляд выражал уже не только тревожность за чужое состояние, но и растерянность. не понимал. где вся эта неловкость и боязливый взгляд. одергивания от намека на прикосновение. закрывания себя в толстовке от всего мира, чтобы никто не видел светлой, тощей кожи, порой даже не давая взглянуть в лицо. сейчас же было не так. он видел всё, что так тщательно скрывается каждый раз: множество татуировок на руках и теле, некоторые скрывали друг друга, закрывая чем-то новым и особенным. и шрам. который уже не скроешь.    —Дим.. — начал Сережа, но его перебили.   —что? — слишком резко и непривычно. всё ещё не смотря на того. не хотя утопать в галлюцинациях.    —ты чего? — говорил с осторожностью, потому что не знал, чего ему ожидать. слишком непредсказуемо.   —это ты откуда? и зачем? почему ты? — задавал Дима вопросы уже утомленно.   Дмитриев услышать эти вопросы сейчас точно не ожидал. последний так совсем расстроил.   —у тебя была дверь открыта, я перетащил тебя на кровать. ты лежал в коридоре. просто хотел… не знаю, зачем я здесь, — отвечал он, но так и не найдя точного ответа на второй, и тем более на третий вопрос. ему самому сейчас казалось всё странным.   —так пропади просто, — ответил ему тот, не обращая внимания на всё остальное, кроме «не знаю». вторая рука со шрамом тоже потянулась к лицу, закрывая его полностью.      Сереже показалось слишком странным это поведение. он не верит, что Ицков так бы сказал ему, точно не сейчас. точно не так. посидев и поразмыслив пару минут. смотря на чужие руки, не опуская взгляд на обнаженное тело. он начал понимать.    —Дим, я настоящий.   тот ничего не ответил, лишь убрал одну руку, чтобы посмотреть в голубые глаза. дыхание из-за своей возможной глупости участилось. и он сел. рука потянулась к чужому плечу. а когда совсем легла, щеки сразу покраснели. выдавая весь свой стыд. вспоминая, что вообще разделся и наговорил бреда. хотелось провалится под землю. заживо. выгнать Сережу и надеяться, что никогда больше его не встретит. стыду не было придела, а тревога только нарастала вместе с неуклюжестью.    —всё нормально, — сейчас эта фраза казалась правдивей всех прошлых разов сегодня. всё правда было нормально. потому что он понял.    —извини. мне так стыдно, — снова закрыл лицо, желая скрыться от чужих глаз навсегда. слишком позорно. как никогда раньше.   —можно тебя обнять? — приобретая какую-то облегченность и уверенность. решил попытать удачу. хотя сегодня она была точно не на его стороне. Сережа что-то чувствует, но не знает наверняка что. ему просто надо. хочется. чтобы как минимум рассеять всю неловкость ситуации.   —что? — встревоженно спросил Дима, подумав, может, ему послышалось. даже на пару секунд позабыв о своем смущении.   посмотрев в полные уверенности глаза напротив. сам поверил в себя.   —да.   Сережа мгновенно коснулся чужого плеча и притянул к себе ближе, обвивая шею своими руками. он почувствовал, как чужое тело горело, а сердце билось сильнее. от волнения и, возможно, ещё не сошедшей температуры. Дима в свою очередь опустил голову к тому на плечо, закрывая свое лицо снова. только уже от всего мира. совсем забывая о своем до нездорового худом теле, некоторых ненавистных черных рисунках, которые давно нужно перекрыть, и шраме на полруки, напоминающем про боль. неуверенно кладет руки на чужую талию, обвивая крепче. держась как за последнюю надежду.    их татуировки соединились воедино. два ангела. но только у одного скатилась слеза по щеке.