великое отчаяние

пустая не совсем целая дорога, еле видные разметки, выцветшие временем на ней. вокруг поля, тоже пустые. зарастающие травой. всё брошено. редкие деревья, растущие хаотично, поодаль друг от друга. не мешая. солнце вроде яркое, но тусклое. небо чистое. нежно-голубое совсем. ни одного облака. машин нет. и намёков на жилую местность поблизости тоже нет. он посередине дороги. стоит один. ничего нет. тишина. и вроде как покой. что ему делать не понимает. идти? прямо? наверное. идёт медленно. прямо посередине разделяющей дорогу линии. ступает сосредоточенно, почти спокойно. неизвестность и пустота вокруг свойственно давила. создавая иллюзию безопасности. белая линия иногда пропадала, приходилось перепрыгивать то, что было одним сплошным серым. чтобы идти дальше по белой полосочке, стараясь не упасть за её пределы. зачем это? просто установка в голове говорила так делать. если ступит мимо, что-то пойдет не так. Дима этого не хочет.   ничего не меняется. небо всё также аккуратно плывет, отсвечивая солнце куда-то в глаза. день заканчиваться и не думал. а дорога так и продолжала виднеться где-то прямо за горизонт. других сделанных путей не было. чем дальше он идёт, тем трава в поле была гуще и длиннее. выбрасывая мысль о том, что, может, нужно свернуть.    силы на исходе, и кажется, что солнце становится к нему ближе. становится жарче. дорога дальше. трава гуще. белая полоса совсем еле видная. выхода нет. осознавая ситуацию, паника берет верх. ведь вокруг ничего. садиться на дорогу, там же, где и остановился. прижимает колени ближе, зализывая волосы руками куда-то назад. дышит неровно, прерывисто.   просидев так минут пятнадцать. слезы уже подступали к глазам, потому что окружающее вокруг начинает только пугать. всё словно смеётся над ним. деревья уходят от него дальше, соединяясь в одно, а солнце жгло глаза ближе, затмевая собой пол неба. когда картина была целой: деревья в ряд, поля в двухметровой траве, дорога на возвышенности, отрекаясь от земли всё дальше. всё сжалось и сгорело где-то в солнце. а на смену этому пришло звездное небо, уже чистое поле с сухой землёй и громкий гул машин, проезжающих в метре от него, развивая длинные волосы по ветру, запутывая. поток нескончаем. теперь яркие фары слепят глаза, и что-то похожее на грузовые автомобили пугали до невыносимой дрожи. заставляя каждый раз замирать и трястись, когда они летят прямо на него. громко шумя и оставаясь в паре сантиметрах. теперь ещё синева на небе в пустоте и черноте пугала. свет слепил. слезы капали. нигде небезопасно. и нигде ему нет места.

вот бы его просто не было.

  снова пустота вокруг. чернота и только. сидит по-прежнему. но ничего нет. всё черное. только что-то мигает над ним и сменяет картинки одну за другой. поднимает голову наверх, пока слёзы сами по себе катятся по подбородку от страха, падая и впитываясь в одежду. ярким светом показывались картинки детства. с теми людьми, кто имел когда-то какую-то ценность в определенные моменты. там были и мама с сестрой. каждая напоминала о пройденном времени. он давно позабыл всё это. а теперь ком в горле подступил. он окунулся в это. позволил себе вспомнить приятные моменты. когда-то согревающие душу в нервные периоды. но каждая картинка сменялась и больше не показывалась. стирая о себе какое-либо упоминание. всё. всё потухло. потолок окрасился в чёрный. и его не существует.   только он один. никого и ничего нет. должно было быть спокойно, он ведь этого просил. но теперь уже никак.

***

  открывает глаза. весь в поту. холодный ветер дует из открытого окна, и большие капли дождя бьют по подоконнику, создавая свойственный шум в голове после сна. холод пробивается сквозь влагу на теле, совсем замерзая и норовит заболеть ещё сильнее. несмотря на то, что почти полностью избавился от болезни. глаза напряжены. сердце бьется быстрее, отдавая тревожащей волной в уши. снимает с себя одеяло, прикрывавшее пол тела, откидывает его куда-то к ногам и хочет встать. свиснув ноги с кровати, увидел, как Сережа спит, расстелив себе одеяло и укрываясь ещё каким-то сверху по самое горло. стало неловко. он не знал, что тот спит с ним в одной комнате. он всегда засыпал раньше, а вставал позже. Дима не прогонял его. наверное, не хотел. но даже во сне чувство того, что он, один гналось за ним. не оставляя шанса на спасение. дрожь пробирала по голым рукам.    аккуратно встал, чтобы не разбудить, и закрыл окно, чтобы Сережа сам не заболел, Дима не уверен в своих врачебных силах. вышел из комнаты босыми ногами и пошёл на кухню. не включая света, садится на старый скрипучий стул, где однажды ждал Артёма в свой день рождения. скучал ли он по этому сейчас? скорее да, чем нет. было спокойнее. а сейчас только кажется, что день был вечен. он тянулся мучительно долго и не менялся. только Сережа говорил разные реплики каждый день. он продолжал оставаться у него уже целую неделю. бегал за ним, спрашивая о физическом самочувствии. ходил за едой и таблетками, если было нужно. сам готовил. делал всё, чтобы Дима чувствовал себя лучше.   но сейчас Ицков сидит один на кухне, в полной темноте, мокрый от пота и с тянущими мыслями посреди ночи. в голове всплывает куча вопросов, остающихся без должного ответа, а если таковы были, то только негативные и не больше. почему о нём заботятся? почему не бросают? вероятно, он за это расплатится позже: поломанными костями, расщепленными в дребезги, которые будет уже не восстановить. в одну секунду мысли перебиваются странным силуэтом где-то сбоку, совсем невесомым. и он дергается, отвлекается. показалось. наверное, хорошо, что только показалось. но с другой стороны, уже слышатся грохот разбивающегося стекла. что только больше пугает. заставляя все внутренности сжаться. сердце разрывается от неожиданности, пропуская частые удары. затрудняется дышать ровно. а резкий голос вообще выбил из колеи, заставляя дрожать от страха. обычно было всё равно на внешние факторы. создающие неожиданный шум, но почему-то не сейчас.   —Дим, ты чего тут? — сказал Сережа, потирая глаза от недавнего сна.   —просто, а ты зачем встал? — не хотел будить его, тот слишком сладко спал, кутаясь в одеяло. он и так слишком много делал. было уже неловко.   —не знаю. сам по себе проснулся и услышал шум, да и тебя в кровати не было, — говорил Сережа, упираясь об дверной косяк и смотря на растерянное лицо. не замечая дрожащих рук напротив.   —прости, не хотел будить тебя, — сказал тот и отвернулся куда-то в сторону. стало стыдно. хоть это и не его вина.   —всё хорошо? — спросил тише. доверие выстраивалось спокойно и медленно, после каждого простого им вопроса и простого ответа в два-три слова. дальше больше.   —кошмар. приснился, — всё ещё стыдясь смотреть в чужие глаза, тихо шептал себе под нос, как маленький ребёнок.   —пойдём спать. я буду с тобой. только уберу стекло, — он почти никогда и не уходил, когда Ицков засыпал, хотя самого тянуло порой в сильный сон. было тяжело. не высыпался. но он переживет.   послушав Сережу, встает со своего места и идет обратно в комнату, стараясь не задеть стоящую фигуру, которая следит за каждым его движением. проходит мимо. хоть и мысли давили, и неприятное послевкусие от сна заставляло вспомнить знакомые лица, давно оставшихся в прошлом. он сейчас вообще больше не уснет. всё ещё дождь стучит по подоконнику, и уличные фонари пробиваются сквозь шторы, давая малый свет. ложится под одеяло. в комнате ещё стояла прохлада, не собирающаяся никуда уходить. тело липло, когда руки соприкасались друг с другом. но было всё равно. отворачиваясь от чужих глаз, он и не думал спать. сна не было ни в одном глазу. была только куча из мыслей, которую распутать ему не под силу.    этот приснившийся кошмар и была его жизнь. всё напомнило, кто он есть на самом деле. все страхи спрятались за призмой чего-то обыденного и спокойного.   спустя какое-то время слышит чужое сопение и садится на кровать, складывая ноги в позе лотоса. наблюдая, как тот спит. ничего, кроме огромной благодарности, не чувствует. да и было бы это странно, если бы чувствовал. не замечал он в себе такого. всегда засматривался на красоток на улице, так и встретил ту самую, которая оставила огромную дыру в сердце после себя. возможно, мысль о гомосексуальности поглотила бы его ещё сильнее. ведь не правильно это.

***

  —Дим, стой, — кричал Сережа, не совсем понимая происходящее. но разочарованное выражение лица и стремящийся уход, чтобы побыстрей скрыться от Сережи, не предвещал ничего хорошего. он продолжал уходить всё дальше и дальше. оставляя за собой шлейф обиды и отвращения.   —что такое? — не унимался он, торопясь за тем следом.   —я что-то сделал? — голос уже дрожал. плакал он редко, но сейчас было больно. это не спасет, он знает. сильные чувства и эмоции так брали верх.    Дима на секунду остановился и развернулся, устремляя свой донельзя злой взгляд. тыкает пальцем и, как ядом, выплевывает болезненные слова тому в адрес.   —ты у меня спрашиваешь, что не так?  серьезно? да ты же просто хочешь мной управлять. зачем тебе это? ты же хочешь меня контролировать, разве не так? манипуляция. в этом вся твоя забота. ты просто больной. раз хочешь этого, — впервые чуть ли не кричал он, потому что повелся. снова доверился не тому.   —что? нет, нет, это не так. я просто тебя люблю. и хочу быть с тобой, — говорил Сережа в надежде хоть что-то исправить. даже если ничего не сделал. он унижается перед тем, кто ему не верит. и он готов идти на это каждый раз.   —ты лукавишь. другие мне говорят обратное. что ты зло, — продолжал тот, безумно утверждая о своем неизвестном.   —что..? какие другие?    но тот уже уходил. в белый свет. только вот Сережа следом не шел. стоял на месте. позади была дверь, дающая ему выбор. яркий свет заполнял собой всё. а всё ещё уходящий силуэт не давал покоя где-то внутри. идти за ним? или пойти в неведомость за дверью?

***

  проснулся с тревожностью. сон был непонятный. совсем как чужая сказка. сам себя в нём не узнал, он никогда таким не был. кричать кому-то о любви, чуть ли плача, – точно сказка. выбрасывая, как можно быстрее, это из головы.   яркое солнце светит через шторы. в комнате стоит духота. встает, тело побаливало от дискомфорта спать на полу. хотя спокойно может пойти в другую комнату и разместиться там на более чем удобном диване. но не делает этого.   Димы опять нет. сдает он что-то свои позиции с ранним подъемом. впервые за долгое время одергивает край темной, висящей ткани, чтобы теплый свет окутал помещение. открывает окно, на улице становилось теплее, а на душе у него приятнее. идёт умываться, чтобы смыть холодной водой оставшийся осадок после сна. уже хочет открыть дверь в ванную, в которой до невозможного тягостно находиться, но его опережают.    по-другую сторону Дима уже хочет побыстрей выйти и пойти одеться до конца. забыл взять футболку, торопился смыть с себя всю усталость от недосыпа. но обомлел, когда увидел перед собой заспанного Сережу, он надеялся, что успеет вернуться в комнату и чтобы тот всё ещё спал.   чувства Сережи становились ясней из-за большого количества проведенного времени вместе. а сейчас совсем понятны, когда он смотрит на Диму, порой иногда задерживая взгляд дольше положенного, как сейчас. не может остановиться его рассматривать. мокрые, длинные, чёрные волосы, блестящая сережка в губе, растерянные глаза, неизвестной истории все татуировки на теле того, почти стершийся лак на ногтях. что-то было в этом всём невообразимое. хочется узнать ближе и больше. хочет, чтобы с ним делились душевной болью, всеми идеями, желаниями. он влюбился, и кажется, надолго. Дмитриев и раньше был с парнями. но только спал и сразу же забывал. сейчас же забыть было бы сложно.    —ты красивый, — сказал Сережа не подумав, смотря в ярко-зеленые глаза.    Дима лишь быстрее вышел и скрылся за дверью спальни, ничего не ответив. сердце его начало предательски быстрее биться, а мысли последовали одна за другой. он давно не получал комплиментов. особенно от парней. значило ли это что-то? над ним так посмеялись, может? 

***

  последующие дни уже не скрашивали диалоги о чем-то связывающем их друг с другом. Дима снова спрятался в себя, отвечая сухо и однословно. Сережа хотел сказать больше и быть ближе. но увидел, что оступился одним, может, лишним и резким комплиментом. и поэтому они в тупике, как в самом начале. кажется, прошло около двух недель, как они «живут вместе», на деле это просто Сережа так решил.    —мне нужно съездить домой, уже тепло и… — не успел он договорить, как его перебили.   —можешь не приезжать. спасибо. мне лучше, — сказал Дима, желая уже закрыть дверь и снова уйти в размышления обо всём. это было глупо и разрушительно, но по-другому не умеет.   и Сережа ушел. это было грубо и обидно.