Ржавое золото

Утро встретило их адом. В горле – сухая, раскаленная пустыня, голова раскалывалась на части, каждый удар сердца отдавался болью в висках. Воздух был густым и спертым, пропитанным кислым запахом перегара, пота, табака. Глаза слипались, веки опухшие и тяжелые. Особняк, еще вчера грохотавший музыкой и криками, теперь походил на поле трупов. На третьем этаже, в комнатах, усыпанных пустыми бутылками и обрывками конфетти, спала большая компания парней. Кто-то уже стонал, пытаясь найти воду, но натыкался лишь на недопитые коктейли и пиво. Первый этаж опустел, его покинули те, кто мог держаться на ногах. А второй... Второй этаж был эпицентром апокалипсиса. Тела на диванах, на полу между мебелью, на столах, прислонившиеся к стенам. Среди них, на холодном паркете, в луже красного вина, лежала Яна. Она открыла глаза, и мир поплыл. Попыталась подняться – не вышло. На ней всем телом, как мешок с цементом, лежала Соня, бездыханная и тяжелая. – Че за хуета... – прохрипела Яна, с трудом фокусируя взгляд на незнакомых спящих фигурах. Кто-то уже шевелился, корчась от головной боли, кто-то храпел, как убитый. Собрав остатки сил, Яна столкнула с себя подругу. Соня мягко съехала и глухо стукнулась затылком о пол, но даже не шевельнулась. – Не живая, что ли? – Яна села, тыкая Соню в щеку липкими пальцами. Никакой реакции. Взгляд упал на буро-красное пятно на полу – та самая лужа, в которой она провела половину ночи. Спина и волосы были липкими от засохшего вина. Осознание происходящего приходило медленно, сквозь похмельный туман. Нужно было в туалет. Но идти одной в этот лабиринт комнат с незнакомцами.. Решение пришло примитивное и гениальное. Яна ухватила Соню за лодыжки и потащила. Это был непростой путь. Тело Сони было обмякшим и непослушным, оно цеплялось за косяки, мебель, ноги спящих. Кто-то невнятно выругался, споткнувшись о них, когда Яна, пыхтя, притащила свой «груз» к двери туалета и оставила на полу. Пока Яна справляла нужду, слышались лишь ее собственную мигрень и храп из соседних кабинок. Вышла – Соня лежала там же, в той же позе. – Че мы вчера пили... – прошептала девушка, глядя на подругу. Идея осенила ее. На полу валялась полупустая бутылка коньяка. Без лишних раздумий Яна вылила остатки содержимого на лицо Соне. Та захлебнулась, закашлялась, глаза ее дико распахнулись, полные ужаса и непонимания. –Бл... Сук... – она давилась, пытаясь откашлять жидкость, хрипя и закатывая глаза. – Нихуя! – воскликнула Яна, с удовлетворением глядя на эффект. – Я тебя щас чуть не убила, но зато ты проснулась! – Ещё... есть? – прохрипела Соня, с трудом поднимаясь на локти и вытирая лицо. – Что? –Выпить... то, что щас выпила... –А... ну, поищу. – Яна, пошатываясь, направилась к разгромленному бару. Соня, тем временем, пыталась прийти в себя. Она понюхала свои волосы – от них пахло алкоголем, сигаретным дымом и чем-то еще неузнаваемым и неприятным. Платье Мисы было безнадежно испорчено – пятна, заломы, липкие разводы. Она схватилась за голову, ощущая, как череп вот-вот треснет. Яна вернулась с новой, полной бутылкой. –Я, если честно, нихуя не соображаю щас, – призналась она, протягивая бутылку. – Но как-то похуй. –То же самое... – Соня взяла бутылку и сделала долгий глоток, морщась от жжения в горле. На третьем этаже Кира очнулась в окружении... нижнего белья. Разноцветные бюстгальтеры и трусы были разбросаны вокруг нее на роскошном ковре. Она замерла на секунду, прежде чем с облегчением поняла, что белье хотя бы не принадлежало ей. – Я даже спрашивать не стану... – раздался хриплый голос у стены. Годжо стоял, прислонившись к косяку, одной рукой сжимая виски. Он был бледен, под глазами залегли темные тени. – Правильно... – Кира села, сгребая с себя шелковые лоскутья. Ее взгляд упал на двух спящих девушек в углу – тех самых, с которыми она вчера бултыхалась в бассейне. – А где... твои штаны? – ее взгляд опустился ниже. Годжо стоял в одних черных боксерах. –Да там... долгая история... – пробормотал он, в памяти всплывали обрывки: Гето, смеющийся до слез, пролитая на штаны бутылка с чем-то зеленым, их гениальная пьяная идея постирать дизайнерские брюки в унитазе... – Так и скажи, что кого-то трахнул, – усмехнулась Кира, с трудом вставая. – Не было! – Годжо покраснел. – Это ты, видимо, кого-то ебала, раз проснулась в лифчиках! – Такого тоже не было... – Кира протянула ему с пола большое махровое полотенце, которым сама была укрыта. – Прикройся. Годжо, краснея еще сильнее, повязал полотенце на бедрах и, кивнув на прощание, вышел. Он знал, где искать Гето. Тот сидел на краю бассейна, на третьем этаже, свесив ноги в прохладную воду. – Я Киру нашел. – сообщил Годжо, садясь рядом. – Остальных... даже не искал, честно. – Сто проц где-нибудь в кустах без сознания валяются, – хрипло прыснул Гето, не глядя на него. Плечи их почти касались. – Ладно, я поищу их. Откисай тут. – Он поднялся, вода с его ног капнула на полотенце Годжо. Тот лишь кивнул, понимая, что им обоим нужно передышку. Ночь на террасе, их разговор, смех – все это было слишком интенсивно, слишком ново. Он смотрел, как уходит Гето, и чувствовал странную пустоту. Спускаясь по лестнице, Гето наткнулся на Яну и Соню. Они стояли, прислонившись к стене, и Яна говорила в телефон, скулящим голосом: – Да все, не ори, мать. И так бошка болит... Да-да... Угу... Из трубки доносился разъяренный голос Лены: –...Мне теперь ещё и эту воспитывать?! Вам повезло, что мы с Каином оказались там! Если бы нас не было, ваша Арина бы уже в подвалах была! Чем вы думали, таща её с собой?! Короче, мы с Ариной у Каина. Заберёте её, когда в себя придёте, идиотки две! Щелчок.Яна опустила телефон, ее взгляд встретился с Гето, который наблюдал за этой сценой с каменным лицом. – Выглядите так, будто вас ногами топтали, – констатировал он. – Ой, иди нахуй! – фыркнула Соня, прикрывая глаза от света. – Ну, не пинали, – честно сказала Яна. – Но я Соню по полу тащила, чтоб она со мной в туалет сходила. Не просыпалась, блять, вообще! А я одна боялась, у меня до сих пор глюны будто были... – Ты опять объебалась? – спросил Гето, его голос стал жестче. – Дают – бери, – буркнула Яна, отводя взгляд. – Короче, понятно. Собирайся, будем домой пиздовать. Никиты и Лилит тут нет, – Гето ткнул пальцем в свой телефон. – Эти дауны мне ночью скинули кружочки в тг, они уже блять в Коптилке, в гараже бухали. Такси нам Годжо заказал. – Нихуя себе... Это он с тобой всю ночь пропадал? – оживилась Соня, несмотря на головную боль. – К счастью, – Гето бросил взгляд на лестницу. – Если б он был с вами, уже бы башкой в унитазе лежал. На ступенях появился Годжо, все еще в полотенце на бедрах. Он замер, увидев их. – Ну, мы с него хотя бы штаны не снимали бы... – округлила глаза Яна, указывая на его «наряд». – Что?! – взвился Гето. – Да мы просто... Блять, его штаны в унитазе!! Яна и Соня залились хриплым, похмельным смехом. Годжо покраснел до корней волос. – Да заткнитесь вы, дуры! Не смешно! Они стоили больше, чем все ваши органы вместе взятые! – фыркнул он, но тень улыбки тронула его губы. Такси, заказанное Годжо, унесло Гето и Яну прочь от блеска и разгрома особняка обратно в серые объятия Коптилки. Остаток дня они провели, отлеживаясь по своим квартирам, пытаясь заглушить похмелье водой, сном и телевизором. По разные стороны города, и мажоры, и обитатели Коптилки приходили в себя, объединенные общим состоянием: ржавое, тяжелое, но такое долгожданное послевкусие безумной ночи. На следующий день школа благополучно провалилась в небытие. Гето провел ночь в бессмысленном метании: мысленно он уже был готов штурмовать крепость под названием «Годжо Сатору», но любая выстроенная в голове схема разбивалась о простую мысль – они с разных планет. С этими мыслями он и провалился в тяжелый, беспокойный сон, успев перед этим лайкнуть сообщение Яны о завтрашнем прогуле. К обеду, когда серое небо Коптилки немного прояснилось, они собрались в гараже №17. И наконец-то там была Лена. Она стояла, прислонившись к ящику с инструментами, с неизменной сигаретой в уголке рта, и окидывала их своим оценивающим, чуть усталым взглядом. – Шо вы, мелкие, тут без меня чуть не загнулись? – усмехнулась она, выпуская струйку дыма. – Да они ссорились на каждом шагу! – воскликнула Яна, с наслаждением растягиваясь на продавленном диване. – Мы?! – взвился Никита. – Ты тоже! Тебе напомнить, как ты нож кинула в меня, когда я твою зажигалку просрал?! Слава богу, криворукая, не попала! – Я специально промахнулась, идиот! – грубо отрезала Яна. – Лучше бы зарезала. Одеяло бы себе сшила из твоей шкуры. – Бля, закройте ваши ебала! – рявкнула Лена, и в гараже мгновенно воцарилась тишина. – Теперь понятно, что без меня творится... – Пф... Зато у тебя без нас скоро гендерпати будет! – не удержалась Яна, прыснув. – Чего?! – Лена выпрямилась, ее взгляд стал опасным. Все уставились на двух девушек, кроме Лилит, которая смущенно отвела глаза, уже поняв намек. – Вы ж не знаете... – Яна, почувствовав себя центром внимания, говорила с нарочитой небрежностью. – Она с Каином мутит. По полной программе. – Ты хоть раз можешь свой язык за зубами держать?! – Лена покраснела, что с ней случалось крайне редко. – А ты скрывать собиралась? – тихо спросила Лилит. – От вас? Да нифига не скроешь... Не собиралась, – Лена сдалась, махнув рукой. – Короче, да. Мы с Каином... ну, встречаемся. Сорян, что раньше не сказала. – Я ж говорил! – взорвался Гето, вскакивая и хватая Яну за плечи, тряся ее. – С самого начала говорил! Говорил же! – Щас пиво обратно на тебя вырву, не тряси, – буркнула Яна, высвобождаясь. Гето отпустил ее, но смотрел на Лену с сияющими, почти детскими глазами. – Кстати, че там с Яблуком? – перевела тему Лилит. – Скоро выйдет. День-два, и будет с нами, – ответила Лена, и по гаражу прошел облегченный вздох. – Наконец-то! Я уже заебался с ним через решетку базарить! – обрадовался Никита. Атмосфера в гараже снова стала своей – плотной, насыщенной запахом масла и безоговорочного доверия. С Леной они чувствовали себя под защитой. Она была их щитом и мечом: отмазывала перед родителями и ментами, подкидывала денег с своей небогатой зарплаты, вытаскивала из самых жутких передряг. Она держала их в ежовых рукавицах, но за этой жесткостью скрывалась железная преданность. Без нее все рушилось, трещало по швам. Теперь, с ее возвращением и скорым освобождением Максима, мир снова вставал на свои оси. Когда на улице стало смеркаться, компания стала расходиться. Яна и Гето шли к своим подъездам через знакомый, утыканный осколками бутылок двор. – Вы с Годжо так и не поговорили нормально? – спросила Яна, запихивая руки в карманы куртки. – Я нихуя не поняла из твоего вчерашнего бормотания. Только про штаны и бухло. – А о чем говорить? – Гето пнул пустую банку из-под энергетика. – Он сказал, что ты соврала про их поцелуй с Соней. А я сделал вид, что поверил. – Бля... – Яна остановилась. – Я реально соврала, Сугуру. Гето замер, уставившись на нее. Его лицо выражало полное недоумение. – Мы увидели... – Яна понизила голос, хотя вокруг никого не было. – Увидели, как Лилит в десна долбится с какой-то левой телкой. Решили, что сдавать ее – низко. Вот я и прикрыла, соврав про них с Соней. Лилит ни разу не вспомнила, значит, ничего и не помнит. Она первой в стельку ушла. – Ахуеть... – прошептал Гето. Прикрывать Годжо Яна бы не стала. Значит, это правда. – Да, ахуеть. Короче, забей. Она была пьяна в хламину. – Окей, – кивнул Гето, и они снова пошли. – В общем, у нас с Годжо... ни-ху-я. Он сам сказал, что мы не сможем быть вместе. – Не сможете или боитесь? – прыснула Яна. – Похуй, какая разница. – Боже, Гето, – Яна закатила глаза. – Ты же привык добиваться своего. Да, теперь это не драка за район, а какая-то любовная хуйня. Ну и что? Позови его куда-нибудь. Или подгон ему сделай, в конце концов. – Эта цель... – Гето мотнул головой в сторону невидимого особняка Годжо, – кажется невозможной. Я бы и рад, но все попытки – обречены. Это очевидно. Они уже дошли до своих подъездов, стоявших друг напротив друга, как два серых, обшарпанных стража. – Оставайся собой, Гето Сугуру, – сказала Яна, уже заходя в свой подъезд. Ее голос в темном пролете прозвучал неожиданно серьезно. Дверь захлопнулась. Гето, стоя на пороге своего подъезда, слышал, как ее шаги эхом разносятся по бетонной лестнице. Он фыркнул – сентиментальная дура. Но ее слова, грубые и прямые, как удар кулаком, засели глубоко внутри. В квартире он бросил короткое «привет» бабушке, пыхтевшей над зашиванием старого халата в свете настольной лампы, и прошел в свою комнату. Упал лицом в подушку, в которая пахла им самим и пылью. – Ты заставляешь меня вылезать из зоны комфорта, Годжо Сатору... тупой мажор... – прошептал он в ткань. Решение уже созрело. Но сомнения разъедали изнутри. Слова Яны стали тем самым пинком, который вытолкнул его за привычные границы. Он действительно всегда брал то, что хотел. Силой, хитростью, упрямством. Почему сейчас должно быть иначе? Утром в школе Гето ловил на себе удивленные взгляды. Он не клевал носом на задней парте, а сидел почти ровно, и в его глазах горел какой-то странный, решительный огонь. Яна даже прищурилась. – Поможешь мне устроить встречу с Годжо? – выпалил он ей прямо на перемене, оттащив в относительно безлюдный угол коридора. – Свидание, – поправила она, смотря на него с интересом. – Да... свидание, – Гето смущенно потупился, но тут же поднял взгляд, полный решимости. – Как я тебе должна помочь? За ручку отвести? Поцеловать левого мужика, чтобы ты понял, как это делается, и повторил с Годжо? – прыснула Яна. – Никто никого целовать не будет! – вспыхнул Гето. – Какие мы неженки, блять, – покачала головой Яна, уже доставая телефон. – Ладно, после школы помогу тебе заучить нормальные фразы, а не это твое бэ-мэ... – Она уже тыкала пальцем в экран, открывая чат с Соней. План созревал мгновенно.

***

Три часа подряд голоса двух девушек не умолкали, сотрясая стены этой маленькой, захламленной берлоги Гето. – Так, а теперь повтори нам, как ты будешь его звать на свиданку, – с нарочитой важностью потребовала Соня, уставясь на Гето, будто на ученика. Гето, сидящий на краю дивана, сжал кулаки. –Погнали со мной на районе откиснем... только ты и я... – прошипел он, глядя в пол. – Ой, иди нахуй! – Соня в отчаянии всплеснула руками. – Ты даже не пытаешься слушать! Ты его, как суку на цепь, зовешь! – Да потому что вы пытаетесь из меня слепить какого-то долбаного джентльмена! – огрызнулся он, вскакивая. – Я не умею так! – Короче, давай я сама напишу ему с твоего телефона. Заебал, – отрезала Яна, протягивая руку. – Нет! Я сам! – Гето почти инстинктивно прижал к груди свой потрескавшийся смартфон, как ценную добычу. – Тогда приступай, камикадзе, – прошептала Соня, закатывая глаза. Гето уперся взглядом в экран, его пальцы, обычно такие уверенные в драке, неуклюже замерли над клавиатурой. Он набрал сообщение, почти не глядя. [облысение] сатору, привет го седня со мной на заброшенную водонапорную башню? вечером с неё видно всю коптилку и город немного

[саторикс🎀]

гето?

го

а кто ещё будет?

[облысение] никого кроме нас

[саторикс🎀]

втф...

ты меня убить решил?

[облысение] 🖕🖕🖕 если не ответишь сейчас же, то убью

[саторикс🎀]

👅👅

не надо

окей я пойду

всё равно скучн дома

[облысение] в 17:00 жду у гаражей, пойдём оттуда

[саторикс🎀]

👌👽🍽🤔🤔🤔

Гето швырнул телефон на диван и встретился взглядом с двумя парами глаз – одна с насмешкой, другая с недоумением. – Ну, поздравляю, Ромео, – прыснула Яна. – Свидание под угрозой смерти. Очень романтично. – Почему вы просто не начнете встречаться? – Соня покачала головой. – Это же проще. – Потому что... – Гето замялся, отводя взгляд. – Годжо не уверен. И я... я сам до конца не понимаю. Я должен ему доказать, что у нас есть шанс. – Или он просто не хочет иметь ничего общего с таким вонючим быдлом, как ты, – усмехнулась Яна, подмигивая. – Мы в одной лодке! – воскликнул Гето. – Я не воняю! – Яна легонько ткнула его кулаком в плечо. – Не, ты ряльна щас воняешь вчерашним пивом и потом. У тебя до свиданки два часа, так что иди помойся, а то он с башни спрыгнет.. – Идиотка, – фыркнул Гето, но поднялся и направился к узкой, темной ванной. Яна и Соня плюхнулись на диван, слушая, как за стеной включается вода. – Как думаешь, у них есть шансы? – спросила Яна, закуривая. – Не, оба долбаебы, – Соня усмехнулась, принимая у нее сигарету. – Но надежда есть. Они же упертые, как ослы. – Я вообще до сих пор не приняла, что они... ну, такие, – процедила Яна, выпуская дым. – Они и сами еще не приняли. Боже, как у них всё сложно. Проще любить аниме-мальчиков, – вздохнула Соня. Их разговор прервал резкий звонок на телефоне Гето, оставленном на диване. Яна взяла трубку. – Ало..?

Яна?! Короче, похуй, гоните

все срочно к магазу!! –

голос Никиты в трубке был сдавленным, на фоне слышались крики и ругань.

Тут Яблуко ограбить

его пытается, сука! –

Щелчок. Сброс.

Яна и Соня встретились взглядами, полными одинакового недоумения и тревоги. Максим? Вышел? И уже пытается ограбить магазин? Они сорвались с места и начали колотить в дверь ванной. –Гето, блять, натягивай трусы! Там у наших траблы! У магазина!! – орала Яна. – Че ты несёшь?! – из-за двери донесся его хриплый голос. Через секунду дверь распахнулась, и на пороге стоял мокрый, в одних штанах Гето, с полотенцем на плече. Но Яна и Соня уже неслись по коридору, срывая с вешалки на ходу его куртку. Гето, ругаясь себе под нос, натянул мокрую футболку, схватил первые попавшиеся кеды и выскочил за ними, на ходу засовывая ноги в обувь. Холодный ветер обжег его голые мокрые руки, но возвращаться за кофтой было некогда. У магазина разворачивался настоящий балаган. Разъяренная продавщица, багровая от крика, тыкала пальцем в сторону Максима, которого Яна и Никита держали с двух сторон, пока тот вырывался, как бешеный бык. Соня, хихикая, снимала всё на телефон, а Лилит стояла рядом, с лицом, выражавшим полнейшее отчаяние. Лена пыталась увести продавщицу в сторону, говорить с ней тихо и убедительно, но та только отмахивалась, орала и снова указывала на Максима. – Додики, может, объясните? – Гето, запыхавшись, уставился на Максима. – Этот еблан хочет обратно в КПЗ!! – выдохнула Лилит, – Он попытался накинуться на продавщицу с ножиком, перед этим спиздив две банки пива и семечки! – Твою мать... – пробормотал Гето, проводя рукой по лицу. – Я хочу к Даше! Верните меня обратно к ней!! – выл Максим, пытаясь вырваться. – Заткнись! – рявкнула Лилит. – Гето, смотри, этот придурок каким-то образом в КПЗ татуировку набил! – Она с силой вывернула руку Максима, показывая его костяшки. На пальцах кривыми, синими буквами было выведено: «ДАША». – Боже, блять, еле отмазала! – Лена, наконец оторвавшись от продавщицы, подошла к ним. Ее лицо было усталым и злым. – Я должна была этого зека тут встретить, и мы бы пошли к вам, устроив сюрприз. Но у него, видимо, другие планы были. – Мне к Даше нужно! – продолжал ныть Максим, но уже тише, под тяжелым взглядом Лены. – Он ведь реально кого-нибудь грохнет ради нового срока... – мрачно констатировала Лилит. – Не грохнет, – неожиданно вступила Соня, убирая телефон. – Деньги заплатим и всё. Я помогу. Лишь бы этот дебил больше не садился. – Правда?! Я тебя люблю, спасибо!! – Максим рванулся к ней, сжимая в объятиях. Никита, стоявший в стороне, фыркнул и отвернулся, сжимая кулаки. – Хватит этих соплей, – буркнул он. – Погнали к Лене на хату. Надо как следует отметить возвращение Яблука. Время в квартире текло быстро и незаметно в гомоне разговоров и звоне бутылок. Соня и Никита ушли на тесный балкон, сидели там, попивая пиво и постепенно засыпая под мерный шум улицы. Лена, Максим и Гето рубились в карты за кухонным столом, то и дело взрываясь матом и споря о правилах. Яна и Лилит устроились в коридоре, прислонившись к стене. – Ты вообще помнишь, что сосалась на тусе? – внезапно спросила Яна, ее взгляд был мутным и отрешенным. – Бля... – Лилит смущенно потупилась. – Я думала, ты не вспомнишь... Короче, давай забудем? Мы были пьяны, и я понимаю, что ты никогда бы не стала этого делать на трезвую голову. Да и я тоже... – Шо ты несёшь, мать..? – Яна усмехнулась, делая перед своим лицом неуклюжие, размашистые жесты. – Ты меня в своих влажных фантазиях видишь, когда целуешь кого-то другого? – Че? – Лилит остолбенела. – Че? Ты не со мной сосалась, дура. Я в тот момент блевала у вас в ногах, – Яна расплылась в пьяной, бессмысленной улыбке. – Бля... – щеки Лилит залились краской. – Моя пьяная бошка твою рожу видимо поэтому и запомнила... Их диалог прервала Соня, вышедшая с балкона. Она выглядела уставшей и задумчивой. –Ой, ты уже под кайфом? – спросила она, садясь рядом – Не сильно. Бошка варит, – та ответила, кладя голову Соне на колени, а руку забрасывая на ладонь Лилит. – У меня такое чувство, будто я что-то важное забыла, но не могу понять что... В этот момент из кухни выбежал Гето. Он был бледен, глаза вытаращены. Он, не говоря ни слова, рывком распахнул входную дверь и выскочил на лестничную площадку, хлопнув дверью так, что задрожали стены. В наступившей тишине Яна медленно подняла голову. –Годжо мы забыли, вот шо... – пробормотала она и снова рухнула на колени Сони. – Пизда ему... – прошептала Соня, глядя на захлопнутую дверь.

***

Сатору позволил себе надеяться. Всего на секунду, глупую, наивную секунду, когда пришло то сообщение. Он тут же задавил эту надежду, убедив себя, что это просто встреча. Никаких слов про свидание. После того разговора на вечеринке все было кончено – и вражда, и шаткая дружба, и эта дурацкая, нелепая влюбленность. Только нейтралитет. Но почему-то он потратил сорок минут, перебирая гардероб. Он отверг привычные безупречные костюмы и дорогие свитера. В итоге остановился на черных широких штанах Адидас – настоящих, не тех подделках, что носит Сугуру. Надел простую белую футболку и натянул поверх черный винтажный бомбер того же бренда, купленный в Париже. Это не было его стилем. Это была попытка… вписаться? Или просто бессознательное желание понравиться тому, кто, вероятно, даже не заметит разницы? Отец, к удивлению Сатору, отпустил. Возможно, сработало мастерское умение Годжо давить и убеждать, а может, упоминание Лены в качестве ответственного взрослого подействовало как успокоительное. Он прибыл к гаражам ровно в 17:00. Воздух уже начинал стынуть, пробирая под тонкую ткань бомбера. Первые пятнадцать минут он простоял, засунув руки в карманы, стараясь выглядеть непринужденно. Потом еще пятнадцать. Потом полчаса. Он писал – сначала короткое «Я тут», потом «Где ты?», потом «Гето?». Звонил – трубку не брали. Час. Два. Он сам не понимал, почему все еще стоит здесь, на этом ветру, среди ржавых гаражей и вони бензина. Нормальный человек давно бы ушел. Но он ждал. Цеплялся за оправдания: Гето задержался, у него дела, он обязательно придет. Когда надежда окончательно вымерла, превратившись в ледяной ком в груди, он развернулся и пошел прочь, тяжело ступая по разбитому асфальту. Он уже доставал телефон, чтобы вызвать водителя, когда сзади его окликнули. Голос был хриплым, спотыкающимся, но до жути знакомым. Годжо обернулся. Из сумеречной дымки, спотыкаясь о неровности дороги, вырисовывался знакомый силуэт. Гето. Он шатался, дышал тяжело и прерывисто, как будто только что пробежал марафон. – Сугуру..? – Годжо сделал шаг навстречу, мозг отказывался обрабатывать картину. – Тебе плохо? – Принцесса... долго... – Гето икнул, и воздух вокруг него затрепетал от густого, кислого запаха перегара. – Ждешь..? Прости, мы засиделись... – Ты пьян?! – Годжо отшатнулся, будто от удара. Его нос сморщился от отвращения. Все встало на свои места. Мгновенно и бесповоротно. – Мы немного выпили... Максим... – Гето бессмысленно повел рукой, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на Годжо. Связать слова у него не получалось. Внутри Годжо что-то оборвалось. Холодная ярость, горькая и обжигающая, затопила его, смывая последние остатки надежды и наивности. – Знаешь что, Гето? – его голос прозвучал тихо и опасно, будто лезвие. – Тебе удалось обвести меня. Поздравляю. Я думал, что мы сможем нормально общаться, но ты, видимо, хотел обратного! – Принцесса, что ты такое го... – Гето снова икнул, его лицо расплылось в пьяной, нелепой улыбке. – Говоришь? – Какой же ты уёбок, Сугуру! Полный! – Годжо взорвался, его слова, острые и ядовитые, понеслись в холодный воздух. – Я ждал тебя несколько часов! Думал, ты действительно позвал меня, думал, что ты не такой уж и кретин! А ты всё это время бухал не пойми где! Блять, просто исчезни.. – Саторуууу, ну не ругайся... – Гето попытался сделать шаг к нему, но его качнуло, и он едва удержался на ногах. Улыбка не сходила с его лица – глупая, ничего не понимающая. Годжо посмотрел на него – на этот пьяный, беспомощный силуэт на фоне уродливых гаражей, на эту пародию на того, в кого он почему-то поверил. Он резко развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. С каждым шагом обида и злость застывали в груди ледяным панцирем. Дома он промаршировал мимо удивленной прислуги, не отвечая на приветствия, и рухнул на кровать, не снимая уличной одежды. Тело горело от унижения. Он схватил телефон, отчаянно пытаясь забить чем-то пустоту в голове. Палец сам потянулся к иконке инстарграма. Первое же, что он увидел – новые сторисы Сони. Совместное фото с Яной: девушка с сигаретой в зубах, показывает какой-то уличный жест, Соня рядом, полулежит, подмигивает в камеру с бутылкой пива в руке. Фон – знакомый, замызганный интерьер Лениной квартиры. Следующая история ударила больнее. Короткое видео. Максим и Лена, красные от натуги, соревнуются, запрокидывая бутылки с чем-то крепким. За кадром хрипло смеется Никита, слышен подбадривающий крик Яны. И он. Гето. Сидит рядом, развалившись, с бутылкой шампанского в руке. Он смотрит на это безобразие, и его лицо расплывается в таком искреннем, таком беззаботном смехе, что у Годжо перехватило дыхание. Он прокрутил видео. Еще раз. И еще. Семь раз. Вглядывался в каждый пиксель, в каждую черту этого смеющегося лица – черные волосы «ежиком», темные глаза, прищуренные от смеха, синяки под ними, которые теперь казались не следствием усталости, а печатью принадлежности к другому, чуждому миру. Бессилие накатило волной, холодной и тяжелой. Теперь он все понял. Понял, где Гето был все эти часы. Понял, ради чего его, Годжо, выставили дураком, заставив ждать на холоде у ржавых гаражей. Ради этой пьяной, громкой тусовки. Как теперь забыть этот дурацкий смех? Этот взгляд? Как выжечь из памяти образ того, кто так легко, так бездумно растоптал его чувства? Он надеялся, что сможет просто стереть Гето Сугуру из своей жизни, как стирают ненужную файлу. Вернуться к обычной, стерильной, предсказуемой жизни. На утро Гето помнил всё: и пьяный угар у Лены, и дикий смех, и резкий щелчок осознания, когда он, захлебываясь пивом, вдруг вспомнил про Годжо. Помнил свой безумный забег по темным улицам Коптилки, хриплое дыхание, предательски подкашивающиеся ноги. И его. Сатору. Стоящего в том самом месте, с лицом, искаженным холодной яростью и презрением. Вина? Да, она была. Глухая, давящая. Но характер Гето не позволял взвалить всю вину исключительно на себя. Он же мог и выслушать, понять, что дело важное, Максим только вернулся... – оправдывался он сам перед собой, с силой тыкая пальцем в экран телефона. Час с Годжо был пуст, а рядом с именем горела надпись «был давно» – Фу, блять, – Гето фаркнул, швырнув телефон на диван. Ладно. Разберется с этим позже. Сейчас надо было успеть хотя бы на третий урок, хоть это казалось такой же невыполнимой миссией, как и примирение с мажором. Яна в этот день и не думала появляться в школе. Выспаться, встретиться с Соней – вот единственный вменяемый план. Идея, которая родилась у них спонтанно – пойти с Максимом в лес – даже звучала зловеще. В лес? С только что вышедшим из КПЗ Яблуком? Здравомыслящий человек бы развернулся и побежал. Но Максим с таинственным видом поведал им про найденный заброшенный охотничий домик. Вопросов о том, что он делал в глубине лесного массива, девушки задавать не стали – некоторые тайны Яблука лучше оставалять нераскрытыми. Максим вел их сначала по протоптанной тропе, а затем резко свернул в чащу. Пришлось пробираться через бурелом, перешагивать через поваленные стволы, отмахиваться от колючих веток. – Яблуко, я, конечно, перед тобой провинилась не один раз, но убивать-то меня из-за этого не надо... – Яна озиралась по сторонам, сжимая куртку. – Я бы не стал убивать кого-то в лесу, – философски заметил Максим, подавая ей руку, чтобы перелезть через огромное бревно. – Это самое тупое место, чтоб прятать труп. Не хочу быть настолько очевидным. – Успокоил, – фыркнула Яна, но улыбнулась. – Не, серьезно, почему ты именно сейчас решил нам его показать? – спросила Соня, с трудом вытаскивая сапог из хлюпающей под ногами грязи. – Потому что я в КПЗ сел, – коротко бросил Максим, и в его голосе прозвучала знакомая всем нота тоски по Даше. – Мы почти пришли. – Он указал на едва видневшуюся сквозь ветви потемневшую деревянную крышу. Домик и правда был заброшенным. Небольшое, покосившееся строение из темного кирпича с выбитым окном. Двери не было. Крыша в нескольких местах провалилась. Внутри пахло сыростью, плесенью и пылью. Повсюду валялся хлам: битый кирпич, груды полусгнивших досок, пустые бутылки, тряпки, превратившиеся в труху. – Дуже хочу починить его, – с неподдельным восхищением произнес Максим, обводя взглядом пространство. – Стены целые, остальное сделаем как-нибудь. – Тебе гаража мало? – удивилась Яна. – Мало! – Максим прыснул. – Пора расширять владения недвижимостью. – Окей... – растерянно протянула Яна. – А от нас-то ты чего хочешь? – уточнила Соня, с любопытством разглядывая дыру в потолке. – Ну вы ж девки. Придумайте что-нибудь, чтоб тут было адекватно. Ну, не как у Гето в комнате, – усмехнулся Максим. Яна и Соня переглянулись. В их глазах вспыхнули одинаковые огоньки азарта. – Хорошо, что у меня нет финансовой грамотности, – радостно сказала Соня. – Купим дохуя этих... роблокс-голов. Я видела в магазине, они еще разными цветами светятся. – Го! – подхватила Яна. – И еще можно нам отдельные пуфики найти в гараже у Максима. Будем как боги среди людишек. – Да нахуй в гараже искать, тоже купим! – с презрением к экономии заявила Соня, отвлекаясь на звонок. На экране горело имя «Годжо шлюхан». – Та иди нахуй, мы заняты, – буркнула она, сбрасывая вызов. – Бля, у него же вчера свиданка должна была быть с... – начала Яна, но замолкла, увидев, что Максим подошел ближе. – С кем свиданка? У кого? – насторожился Яблуко. – У Годжо с... со мной! Да! – быстро сориентировалась Соня. – Но я вчера набухалась с вами, поэтому пришлось отменить... – Правильно, братву на хуи не меняют, – одобрительно кивнул Максим. – Я вообще-то сразу подумал, что у вас с ним какие-то мутки. – Он отошел, снова погрузившись в осмотр своих будущих владений. – Почему мы выбираем жертвой именно тебя? – прошипела Яна. – Гето тебе бошку открутит. – Пусть ревнует, я слишком пиздата, – самодовольно усмехнулась Соня. – Ору. Ну мы боги, – Яна рассмеялась. – Я кстати у Гето еще не спрашивала, как у них там с Годжо дела. Он же конкретно проебался. – Хз... Потом с Годжо поговорю. А мы-то тоже забыли про их свиданку, могли бы напомнить, – вздохнула Соня. – Нет, нам похуй. Пусть Гето сам отдувается, – Яна махнула рукой. На следующий день вся компания, кроме мажоров, собралась в гараже. Воздух гудел от звуков дрели и пилы, был густ от запаха деревянной пыли и пота. Мажоры должны были подъехать позже. За это время Яна успела перекинуться парой слов с Гето. Тот все еще отказывался брать на себя всю вину, но по его сгорбленным плечам и нежеланию встречаться глазами было ясно – стыдно ему было по-настоящему. – Боже, Максим, нам этот стол нахуй не сдался, – Лена вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. Она была в старой футболке, завязанной узлом под грудью, обнажая живот. В руке она уверенно держала пилу. – Лучше бы мы уже его делали прямо в том доме. – Там еще нихуя не убрано, – фыркнул Яблуко, орудуя дрелью. – Пусть тут все готовое стоит, потом перетащим. В гараже царила рабочая жара. Яна сидела на ящике, наблюдая за процессом, – дрель доверили парням, пилу Лене. Остальные сгребали в кучу веники, совки и ведра для предстоящего штурма лесного домика. Наконец появилась Соня, но с ней была одна Кира. Годжо не было. – А педик где? – наклонилась Яна к уху подруги. Соня отвела ее в сторону, подальше от общего гама. – Сказал, что не будет с нами зависать. Потому что не хочет видеть ебало Гето. Он прям конкретно обижен, – понизила голос Соня. – Даже говорить со мной отказывался на счет этого. Я думала, он мне сейчас ебало набьет, когда я про Сугуру заикнулась. – Бля... – Яна провела рукой по лицу. – Будем им помогать? – Не. Мне надо со своими аниме-мальчиками разбираться, а не в этих гейских драмах, – прыснула Соня. – Ну и похуй тогда, – Яна закинула руку ей на плечо. – Будем со стороны наблюдать. В этот момент компания стала потихоньку выдвигаться из гаража, нагруженная инструментами и уборочным инвентарем. Все дружной, шумной толпой двинулись в лес – наводить порядок в новом убежище. Драмы оставались позади, в пыльном гараже. Впереди была работа и своеобразное братство, которое не могли разрушить даже самые идиотские ссоры. Гето, под предлогом помощи бабушке, сбежал с всеобщей уборки, оставив друзей выгребать хлам из лесного домика. Его обозвали всеми возможными словами, но отпустили – семейные дела в Коптилке были неприкосновенны. Конечно, ни о какой бабушке речи не шло. В голове стучала одна мысль: Годжо. Его сегодня не было. И причина была ясна, как божий день – та самая, пьяная, унизительная встреча у гаражей. Он не мог извиняться по телефону. Текстом – тем более. Это нужно было делать лично. И не с пустыми руками. Мысль родилась спонтанная, идиотская и по-гетошному прямолинейная. Цветы. У злой соседки-бабки, как раз вовсю цвели алые розы на ее запретной, холеной клумбе. Он перемахнул через низкий забор, не думая о последствиях. Руки нещадно царапали колючие стебли, он срывал бутоны почти под корень, не выбирая, не думая о букете. Главное – количество. Шипы впивались в ладони, оставляя тонкие кровавые полосы. Он набрал две охапки – неровных, растрепанных, но ярких, пахнущих пыльцой и осенью. На девятке он доехал до особняка Годжо, сердце колотилось где-то в горле. На этот раз он не стал хитрить или подкарауливать. Он пошел на пролом. Сигнал у главных ворот прозвучал оглушительно громко в вечерней тишине элитного района. К нему вышел охранник, грузный, с недовольным лицом. –Мне нужен Годжо Сатору, – буркнул Гето, не вдаваясь в объяснения, сжимая в потных, исцарапанных руках свои «букеты». –Молодой человек, здесь нельзя... –Позовите его – перебил его Гето, повышая голос. – Скажите ему, это Сугуру! Охранник что-то пробормотал в рацию, бросая на Гето и его жалкие, помятые розы уничтожающий взгляд. Прошло несколько томительных минут. И вот в дверях особняка показалась высокая, знакомая фигура. Годжо вышел на крыльцо, его лицо было холодным и отстраненным. Увидев Гето за воротами, с этими двумя охапками алого, он на мгновение замер, а затем медленно, нехотя, направился к воротам. Он вышел за пределы владений, но держался на расстоянии. – Это че за веники? – его голос прозвучал резко, пренебрежительно. Он даже не взглянул на цветы. – Я ради них рук чуть не лишился, – пробормотал Гето, все же пытаясь сунуть букеты Годжо в руки. Тот не принял их, скрестив руки на груди. – Понятно. Зачем пришёл? – Ну, в смысле... ты же это... Ты обиделся? – Гето почувствовал, как горит лицо. Все продуманные по дороге слова куда-то испарились. – На тебя? – Годжо фыркнул, и в этом звуке было столько ледяного презрения, что Гето съежился. – Больно ты мне нужен. Если пришёл отдать мне это, – он кивнул на розы, – то молодец. Они мне не нужны. И розы я не люблю. – Бля, принцесс... Годжо, – попытался смягчить он, но тут же споткнулся о собственные слова. – Я не хотел так сильно напиваться. Прости, конечно. Но ты мог бы и нормально меня выслушать, я ведь не мог контролировать себя под алкоголем. – А теперь ещё и я виноват?! – голос Годжо сорвался на крик, от которого Гето невольно отпрянул. – Потому что не стал слушать пьяное быдло, которое заставило меня ждать на холоде несколько часов?! – Ну ты так всё перекрутил, знаешь... – Гето беспомощно почесал затылок, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Каждое его слово только усугубляло катастрофу. – Проваливай, Сугуру. Не трать моё время. И своё – тоже. Годжо резко развернулся и ушел назад, к дому, не оглядываясь. Его прямая спина, безупречный даже в гневе бомбер – все это было воплощением того мира, в который Гето так отчаянно, так неуклюже пытался ворваться. Гето стоял еще несколько секунд, глядя ему вслед. Потом его руки разжались. Два жалких, помятых букета алых роз с глухим шорохом упали в пыль у его ног. Он развернулся и побрел прочь, оставляя за спиной яркие пятна на сером асфальте и холодный, неприступный особняк. Он снова облажался.