rebel waltz zero: the lost days

      В новом загородном доме на Сицилии в комнате отца висят красивые расписные рюши.       Джереми уже устал от его бесконечных нотаций. Разбил окно в соседнем доме, и это уже не первый случай — лишь последняя капля в череде проступков.       Пора бы отцу смириться с тем, какой непутёвый у него младший сын.       Джереми ерошит свои короткие волосы, шмыгает носом и переминается с ноги на ногу, пока отец продолжает свои остроумные нравоучения. Ему не понять. Джереми стонет и закатывает глаза — эту лекцию он слышал уже столько раз, что мог бы процитировать её лучше, чем любимые фильмы или обязательную школьную литературу.       Он особо ничего и не слушает, только смотрит на то, как папа расхаживает вдоль натёртого паркета, щёлкая каблуками своих блестящих ботинок, словно часовой на карауле, и пытается не захихикать.       Воистину смешное зрелище. Помнится, как он расхохотался, когда увидел его глупый и странный затылок — всегда обращал на это внимание, за что был навечно наречён Уайтом "дураком".       Впрочем, это даже приятно. Обычно Элайджа Ричмонд всем кажется весёлым и ветреным скользким подонком, но не для Джереми. Для него он — особенно деспотичный подонок, который всякий раз не забудет упомянуть о матери в припадке гнева.       Мама. Такое странное и известное слово, которое он слышит по сотне раз от сверстников — на улицах, в магазинах, в диалогах о ней — но никогда не было той женщины, на которую он мог взглянуть воочию и сказать ей это такое простое, но почти незнакомое ему слово.       Она умерла, когда рожала его — по крайней мере, это он многочисленно слышал в упрёк от своего папаши, который часто клеймил сына плохой разменной монетой и грехом в его жизни, хотя… не то чтобы Элайджа был слишком набожным, но при этом водил каждое воскресенье детей в бостонскую или сицилийскую церковь, как истинный белый человек.       Джереми помнит, как пьяный пастор в церкви сказал ему пятилетнему, что его мама всегда смотрит на него с небес и молится за его душу, душу его брата и своего мужа — а Джереми не мог поверить, как можно молиться за того, кто делает больно твоим сыновьям из раза в раз.