rebel waltz zero: the lost days

      Особенно горько ощущается успех старшего брата Уайта на любовном поприще, который, как и до этого казалось, без малейших усилий вписывался в любой коллектив.       Джереми сидел на крыше дома, черкая очередной пейзаж Сицилии у себя в блокноте.       Он любил рисовать — это его успокаивало, особенно когда он в одночасье ссорился со всеми членами своей семьи.       Впрочем, брата он не ненавидел. По крайней мере — не так часто и не так сильно, как своего горе-отца.       Просто с появлением новой, очередной девчонки Уайт будто стал сам не свой — весь на иголках, ходит вокруг неё как павлин и любезничает, хотя раньше был заядлым сердцеедом и не стал бы гоняться за какой-то очередной пассией.       Отец сказал, что у них всё взаправду, всё как у людей — первые серьёзные отношения в жизни парня. Он, мол, даже ей кольцо купил.       Радоваться хочется, а вроде бы и нечему.       Его девушка — дьявол во плоти: упрямая, наглая, самодовольная и себе на уме. Прямо как все одноклассники, учителя в частной школе, тренеры и папочкино окружение. И плевать Джереми было, что она дочь какой-то важной шишки Сицилии — церемониться он с ней не стал, за что благополучно поссорился со своим братом. Так ему и надо.       — Эй, ты, парень! — противный ломаный английский и саднящий подростковый голос выдернул его из прострации, заставив посмотреть вниз.       Черноволосый парень пятнадцати лет стоял около калитки его дома, прижавшись лбом к прутьям, будто голодная обезьянка по ту сторону вольера.       Джереми подумал — какой смешной парень. Просто карикатурный персонаж, со смешными ушами и сколотым зубом.       Такой неидеально вылизанный и совершенно… обычный?       Хороший контраст с его напыщенным окружением, особенно для его бедных бостонских глаз.       — Зажигалки не найдётся? — спросил парень, взмахивая руками.       Джереми порылся в карманах куртки в её поисках и, наконец нащупав, скинул её вниз — прямиком ему в руки.       Парень самодовольно подкурил сигарету, дрожащими руками поднёс её к губам и затянул в лёгкие желанный табачный дым, смакуя затяжку словно тот какой-то старик с трубкой, забитой хорошим табаком.       — Спасибо, друг, — он сделал книксен, заставив Ричмонда прятать свою смущённую улыбку.       — Я Джереми, — ответил он, получив в руки обратно свою зажигалку и спрятав её туда, откуда доставал.        — Джеремайя, значит. Я Уоллис, — улыбнулся тот в ответ, — Уоллис Бертоне.