rebel waltz zero: the lost days

      Любимое занятие Джесси — сидеть в захламлённом трейлере напротив отца и смотреть, как он показывает фокусы: угадывает карты, достаёт монетки из-за ушей и громко причмокивает, посмеиваясь, когда мальчик кашляет от подлитого папашей виски в чай.       Джесси хмурится, когда отец не хочет раскрывать своих карт, виснет на его руках, хватается за голову в попытке понять, как он это сделал, но из раза в раз не находит никакого объяснения.       Магия, не иначе.       Правда — тривиальнее и проще: отец мальчика — Эйс Миллер, самый обычный картёжник, свободная птица и белый человек, не проработавший и дня на каторжной работе — в отличие от матери Джесси, батрачащей который месяц без выходных официанткой. С каждым днём она всё больше и больше становится похожей на ходячий труп, нежели на когда-то красивую златовласую женщину, чей портрет — такой юной и светлой, с обаятельной улыбкой — стоит в рамочке на холодильнике.       Паренёк зачастую глазеет на картинку, сравнивая белоснежную улыбку матери с белыми, пусть и немного заплесневелыми, кафельными кирпичиками плитки в туалете закусочной около трейлер-парка, где она работает — и куда он всегда приходит за объедками, пока пьяный папа закрывается в их жилище с очередной молоденькой простушкой.       Это не мешает Джесси обожать отца, сердечно любить и ждать того под утро из очередного казино или бара. Это никогда не мешает Джесси тащить его пьяное, грязное от рвоты тело до дома, пока тот отпирается, кричит что-то бессвязное и называет сына «последней тварью».       Мама порой слишком противно и громко плачет, уткнувшись мальчику в плечо, сжимает его фланелевую рубашку и обещает, что они обязательно уедут от отца.       Она гладит его по голове, ласково проводит по грязным русым волосам, отросшим до плеч, тянет к себе в объятия, вторит обещания, говорит, что любит больше всего на свете, а ему тошно.       Он не расскажет ей о том, как папа в поисках денег перевернул всю их комнату и нашёл ту злополучную заначку среди её старой одежды, в которую уже как десять лет она не могла влезть, но хранила как память.       Память о том, какой была шестнадцатилетняя Стейси Браун — круглая отличница, забеременевшая от самого грязного и противного подонка Мемфиса.       Джесси испортил сразу три жизни.