Голос разума

Ричард спускался на ужин, когда из трапезной раздался удивлённый возглас. Войдя в двери, Дикон застал такую картину: унары стояли посреди зала и смотрели вверх, а под потолком на крючке от люстры висели панталоны, вопросом чьё это исподнее никто не задававался благодаря их соседству с Арамоновыми рингравами. Сами панталоны были чем-то набиты, сзади к ним пришили свиной хвостик. Все двадцать один человек смотрели на это зрелище не в силах оторваться. Ричард задавался вопросом, чья это могла бы быть проделка. Он подозревал Паоло, но решил, что рано делать выводы. Дикон всё больше задумывался, что Сузой-Музой являются несколько человек. Вряд-ли кто-то один мог столько всего провернуть. Но те, кто это сделал, явно заигрались. Это уже не было безобидной шуткой, за такое могли и исключить. В трапезную ворвался капитан: — В Лаик завёлся вор! Кража орденской цепи — это измена! — Арамона кричал, изрыгая угрозы. Кто-то на вопрос, что они знают о воре, показал рукой вверх. Унары застыли в строю, в зале стояла звенящая тишина. От увиденного лицо капитана Лаик ещё больше покраснело. Он попытался в прыжке достать исподнее. Конечно, у него ничего не вышло. У кого-то вырвался нервный смешок. Его подхватило ещё несколько человек. Если бы не вошедшие на крик Арамоны слуги, Ричард не знал, чем бы это могло закончиться. Предмет капитанского гардероба был снят и передан владельцу. Панталоны были отшвырнуты в сторону камина. Напряжение, стоявшее в зале, было прервано вошедшим слугой, прошептавшим что-то на ухо Арамоне. — Унар Ричард, выйдите вперёд. — На капитана было страшно смотреть. Улыбка на его лице пугала больше, чем все предыдущие вспышки гнева. — В вашей комнате была найдена печать графа Медузы и прочие доказательства. Признаёте ли вы себя виновным? — Нет. — Дикон понимал, что таким образом Арамона решил избавиться от сына мятежника. Но юный герцог ничего не мог сделать, из-за чего стоял, стараясь не сжимать кулаки от беспомощной злобы. — Это не есть правильно, — возглас Йоганна был для Ричарда неожиданным, из-за чего тот даже взгрогнул, — хроссе потекс вешаль я. Далее в этом же проступке поочерёдно признались Норберт, Альберто, Паоло и Арно. Дикон смог спокойно выдохнуть. Арамона точно не выгонит из Лаик столько представителей знатных родов. — Нет. Это действительно сделал я, — уверенным голосом проговорил Ричард. После чего все шестеро были отправлены на ночь в Старую галерею.

***

Зима в Олларии была мягче, чем в Надоре, но месяц Зимних Ветров тёплой погодой не славился. Камин в Старой галерее не стали растапливать. У Дикона от холода стучали зубы. Танец помог согреться. Было принято решение сесть спина к спине, чтобы не продрогнуть. Начались обсуждения того, кто скрывается под маской Сузы-Музы. Дикон поначалу не участвовал в этом, но когда Альберто высказал предположение, что это был Валентин, ведь он вполне мог разыграть Свина и подбросить улики Ричарду. — Мы не знаем, действительно ли печать подбросил Суза-Муза, — возразил Дикон. — Слуги Лаик вполне могли сделать её копию и подкинуть мне по приказу Арамоны. — Либо же за проделками стоял Эстебан и именно он подставил Ричарда, — высказал свою догадку Арно. Их рассуждения были прерваны голосом из камина. — Ри-и-и-ича-а-а-ард, ты ме-е-еня-я-я слы-ы-ы-ыши-и-ишь? — Это одновременно походило на шёпот, но было громким, как крик. Из-за эха невозможно было определить говорящего. Он представился Сузой-Музой, уверил Дикона, что ничего ему не подбрасывал и обещал предъявить Арамоне доказательства, что граф Медуза на свободе. После он передал по верёвке еду и вино капитана. Дальше вечер пошёл веселее. Перспектива провести ночь в Старой галерее уже не казалась такой ужасной. Когда в зале появились зелёные огоньки, все встали и начали отступать за камин. Позже показались призраки. Судя по рассказам, которые слышал Ричард, это были монахи, умершие в аббатстве. Они шли медленной процессией. Последним шёл Эгмонт Окделл. Ричард хотел окликнуть отца, но вовремя себя остановил. Это не мог быть он, в конце концов герцог умер далеко отсюда, да и старая Нэн когда-то говорила, что нельзя звать покойников по имени. Призраки исчезли, стоило унарам прочитать четверной заговор. Было удивительно, что его знали все. Позже в галерею ворвался отец Герман. — Что здесь произошло? — Глаза олларианца остановились на Паоло, тот ответил, что ничего. Другие унары подтвердили его слова. Убедившись, что всё в порядке, священник развёл всех по комнатам.

***

Утром слуга, принёс обед и сообщил, что занятий сегодня не будет. Это показалось Ричарду тревожным. Что такого могло произойти за ночь, что отменили уроки? Двери отперли к обеду. Спустившись в трапезную, Ричард заметил, что за общим столом не было Паоло. Да и отец Герман отсутствовал. Позже Арамона объявил, что священник уехал по важным делам, а Паоло пришлось их покинуть. Всё это было очень странно. Куда мог деться унар посреди обучения в Лаик? И связан ли отъезд отца Германа с происшествием в Старой галерее? Да и почему были отменены занятия? Ни отца Германа, ни Паоло они больше не увидели. Суза-Муза тоже исчез.

***

День первого отпуска пришёлся на начало Весенних Ветров. У ворот Лаик Ричарда ждал кузен. Реджинальд Ларак был крайне тучным человеком, чем отличался от своего отца - Эйвона. Он отвёл Дикона к Штанцлеру. Из слов кансилльера Ричард понял, что Паоло и отец Герман пропали. Он решил рассказать случай в Старой галерее, не упоминая, что видел среди призраков отца. Это было слишком странным, да и вряд ли Штанцлер мог посветить его по поводу видения. После его слов кансилльер надолго задумался. Потом шёл его пространный монолог, который свёлся к тому, что Ричарда хотят убить. Данный вывод показался Дикону мягко говоря странным, больше похожим на слова лишившегося разума, видевшего везде то, что он хочет видеть, проводя при этом ненормальные параллели. Далее Штанцлер сказал, что Ричарда готовы взять в оруженосцы Ги Ариго и Людвиг Килеан-ур-Ломбах. Дикон был рад, что ему не придётся возвращаться в холодный замок, напоминавший ему склеп. Подумав, Ричард решил, что лучше стать оруженосцем Ариго, и уведомил о своём решении кансилльера. Разговор со Штанцлером утомил Ричарда, из-за чего тот решил вернуться в Лаик пораньше. Оказалось, что не зря, ведь часы изначально были переведены Арамоной явно для того, чтобы герцог Окделл опоздал. Приди он позже, действительно бы не успел.

***

Ричард знал, что по результатам обучения и выпускного боя будет составлен список унаров, от лучшего к худшему. Успеваемость у него была приемлемой. Конечно, хуже, чем у Валентина, но лучше, чем у большинства унаров. Так что оставалось хорошо показать себя в бою. Его поставили против Эстебана. Конечно, было бы честнее, если противников выбирали по жребию, но не ожидать же честности от капитана Лаик. Колиньяр был лучшим фехтовальщиком, чем Ричард. Дикон старался сохранять холодный рассудок, несмотря на оскорбления, которые кидал Эстебан во время боя. Тот смог выхватить у него шпагу, рукоять, казалось, находилась достаточно близко, но стоило ему подтянуться к ней, как Эстебан крутанулся на месте, так что Ричард схватил лишь остриё. Порез получился глубоким. Следующий бой был с Валентином. Из-за боли Дикон не мог крепко держать шпагу. — Что с тобой? — спросил Валентин спокойным голосом. — Рука, — почти одними губами произнёс Ричард. Придд ему поддался. Сделал вид, что Ричарду удалось его обезоружить и победить. Колиньяр казался недовольным, но промолчал.

***

Второй отпуск был почти через месяц после первого. У моста Ричарда ждал Наль. В харчевне, в которую они решили зайти, кузен рассказал, что Дорак запретил брать Окделла в оруженосцы, поэтому Дикону придётся вернуться в родовой замок. Ричард старался не показывать, насколько был расстроен. Вновь оказаться на попечении матушки и дядюшки Эйвона. У него ещё оставалась надежда, что кто-нибудь не послушает Сильвестра, ведь где это видано, чтобы глава церкви указывал всем столичным дворянам! Но он понимал, что его надежды иллюзорны, ведь Квентин Дорак владеет большим влиянием, чем даже король. Так называемые "Люди чести" точно не захотят противостоять ему. Так что его единственный шанс — уговорить Катершванцев взять его с собой в Торку. Сделать он это решил после распределения, когда уже точно будет ясно, что его никто не выбрал.