Голос разума

В день святого Фабиана на площади собрались "Лучшие люди" Талига. По мнению Ричарда, это новое название дворянства уступало "Людям чести". Хотя, возможно, старое звучало устаревше. Король с королевой восседали на крытой галерее. Унарам было запрещено задирать голову, чтобы их рассмотреть, но Дикон, бросив украдкой взгляд, заметил там же кансилльера. Герольд начал зачитывать свой текст. Ричард удивился, что по результатам выпускных испытаний, он оказался четвёртым в списке. Скорее всего благодаря тому, что Валентин ему поддался. Как фехтовальщики они были равны, но из-за боли в руке юный герцог не смог бы победить ни его, ни остальных унаров, ведь фехтовать левой его не учили, а в правой он не способен был нормально держать шпагу. Наконец начали выбирать оруженосцев. Фок Варзов, как и ожидалось, объявил, что забирает Катершванцев в Бергмарк. Ричард был удивлён, что Килеан-ур-Ломбах выбрал Эстебана. Ещё одно доказательство, что верить Штанцлеру нельзя, ведь тот утверждал, что граф является одним из самых преданных "Людей чести", а в итоге взял оруженосцем того, кого старое дворянство не одобряло. Когда ударила полуденная пушка, на чёрно-белом прямоугольнике кроме Ричарда остались стоять ещё три унара. Дикон знал, что никто его не выберет, но всё равно чувствовал обиду. Ведь когда в замок Окделлов пришло приглашение, он надеялся, что получится выбраться из Надора. Да, его мысли были недостойными, ведь это его родовые земли, но Ричард не мог с ними ничего поделать. И вот уже писец поднялся на галерею, чтобы король подписал указ. Сейчас разразится пушечный выстрел, сопровождаемый рёвом фарфар. — Ричард, герцог Окделл... — Дикон едва не вздрогнул, когда услышал незнакомый голос. Ленивый баритон был приятен слуху. — Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. Не помня себя, Ричард поднимался по застланной алыми коврами лестнице, стараясь идти медленнее, хотя будь его воля перешёл бы на бег. Первый маршал — человек, попасть в оруженосцы к которому мечтали все унары, но тот из года в год не выбирал никого из них. И вот он назвал имя Дикона! Да, матушка бы это точно не одобрила, ведь герцог Алва — убийца его отца, но Ричард не был с ней согласен. Если бы не Рокэ Алва, отца бы казнили, а их герб был разбит. Поравнявшись с креслом Первого маршала, Ричард встал напротив, стараясь держать лицо. Голова кружилась и он не знал, было ли всему виной волнение или не желавшая заживать рана тоже сыграла свою роль. Алва был красив, как сам Леворукий. Из общего с другими кэнналийцами у Первого маршала были лишь иссиня-чёрные волосы, глаза же его были ярко-синими, а кожа светлей, чем у большинства талигойцев. Ричард преклонил колено перед своим будущим эром. — Я, Ричард из дома Окделлов, благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять свою волю и служить ему и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алвы — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет моя шпага сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня... — Ричард прикоснулся губами к протянутой Алвой руке. Стоило юному герцог подняться на ноги, как закружилась голова. Перед глазами поплыло, а пол стал приближаться. Дальше была темнота.

***

Ричард снова был на площади. Он стоял перед Алвой и тянул руку к кинжалу. Выхватив его из ножен, он сделал выпад. Кэнналийский герцог резко встал, беря Окделла за запястье. Открыв глаза, Дикон заметил нависающего над ним Первого маршала. Тот держал его раненую руку. А дальше была невыносимая боль. Ричард стискивал зубы, чтобы не кричать, но не мог остановить стоны. — Конечно, было бы проще отсечь вам кисть, но, мне кажется, однорукий оруженосец — это непрактично, — сказал Алва, придерживая Ричарда за голову и поднося к его рту бокал. — Пейте, пейте, юноша. Чтобы вас убить, отрава мне не нужна. Стоило Дикону выпить предложенные снадобье, как перед глазами снова потемнело и он провалился в забытье.

***

Ричард проснулся в незнакомом помещении. Судя по стоявшему высоко солнцу, сейчас был день. Рука почти не болела, посмотрев на ладонь, Дикон увидел лишь крупный шрам. Сколько же он проспал, раз рана успела затянуться? Одежда, в которую он был одет, была Ричарду не знакома. Дикон, кутаясь в халат, — в коридоре было холодно — вошёл в незнакомый зал. Тёмный интерьер придавал помещению мрачности, на камине был изображён ворон. Ричард понял, что он в особняке своего эра. Открылась одна из дверей. — А юноша, вы уже выздоровели, — скорее утверждал, чем спрашивал герцог Алва. — Если ваша рука зажила, мне нужна ваша помощь. Первый маршал, слегка покачиваясь, вошёл в комнату, от него пахло вином, а в руке был сомнительного вида сосуд. Он дал Ричарду бритву, а сам сел, откинув назад голову. Дикон удивлённо посмотрел на него, потом на лезвие в своих руках. Алва предлагает ему его побрить? Ричард ведь в конце концов не слуга. Рука с бритвой немного дрожала, когда Дикон подошёл к своему эру со спины. Ричард заворожённо смотрел на Алву. Глаза того были закрыты. Кэнналийский герцог сглотнул, его адамово яблоко совершило медленное движение вверх-вниз. По шее стекала капля пота. Дикон вовремя остановил едва не вырвавшийся судорожный вздох. — Я бы сделал это на вашем месте, юноша. — Рокэ Алва поднял голову, внимательно сквозь зеркало смотря на Ричарда. В его взгляде не было заметно опьянения. Неужели до этого он лишь притворялся, что пьян? — Но бритву нужно держать крепко, чтоб не дрогнула кисть. Движение должно быть быстрым, уверенным. Не слишком сильным, иначе лезвие застрянет, не принеся должного вреда, но и не слишком слабым, иначе вы не сможете вскрыть горло. И будет очень много крови. Это довольно страшное зрелище, вы должны быть к этому готовы. Первый маршал снова откинул голову. Видимо, он неправильно понял промедление Ричарда. Тот был почти раздосадован этим фактом. Но из-за лёгкого шока не мог вымолвить ни слова. Алва резко открыл глаза. Если бы не совершенно не подходящая этому ситуация, Дикон мог бы в них утонуть. Разочарованно вздохнув, кэнналийский герцог забрал у Ричарда бритву и стал бриться сам. — Сегодня день рождения королевы. Вы едете со мной, — произнёс Алва, повернувшись к Дикону. — Да и ещё... Научитесь наконец-то улыбаться.