Голос разума

Перед поездкой во дворец к Ричарду заходил лекарь. Тот утверждал, что юный герцог почти здоров. Учитывая, что чувствовал себя Дикон отлично, данной новости он не удивился. — Ваше счастье, что вами занялся лично монсеньор, иначе быть бы вам без руки, и это в лучшем случае. — Эти слова лекаря заставили Ричарда смутиться. Ведь он прижёг рану, это казалось достаточной мерой, да и бальзам Катершванцев помогал от боли. В итоге сам чуть себя не погубил. Уйдя в свои мысли Дикон едва не пропустил уход лекаря. Звук закрывшейся двери заставил Ричарда отвлечься от них. Выйдя, почти выбежав, в коридор, он поблагодарил лекаря. Позже в комнату зашёл паж и подал придворное платье. Подумав о множестве неудобных застёжек, Дикон решил принять помощь мальчишки. Когда он вышел во двор, Алва уже был там. Не говоря ни слова, тот взлетел в седло, чем вызвал у Ричарда смешанные чувства восхищения и досады на себя, ведь он понимал, что забраться на коня хоть сколько-нибудь эффектно он не сможет из-за боли в руке. Баловник побаивался вороного мориска, и Дикон его понимал. Конь монсеньора даже у него вызывал чувство опасности, а что взять с пугливого надорского жеребчика. Поняв, что уже слишком задерживается, Ричард забрался в седло. — Вам, юноша, следовало бы ещё пару дней посидеть дома, но сегодня день рождения королевы. По этикету Лучшие Люди являются во дворец в сопровождении семейства и оруженосцев с пажами. От первого Леворукий меня уберёг, а вам придётся потерпеть. После церемонии можете отправляться куда глаза глядят, только не заблудитесь. — Слушаюсь, монсеньор... — Дикон рассудил, что называть Алву "эром" не стоит, вряд-ли ему это понравилось бы, поэтому выбрал более нейтральное слово. — И... я хотел вас поблагодарить за руку. Лекарь сказал, что если бы не вы, в лучшем случае я остался бы без неё. — Не обольщайтесь. Я сделал это лишь потому, что однорукий оруженосец мне не нужен, хотя от вас и с двумя руками будет не много пользы. — Герцог тронул своего вороного — разговор был окончен. Дику было обидно от слов Алвы. Он уже понял, что оруженосец Первому маршалу не нужен. Только непонятно, зачем тот вообще решил им обзавестись. Неужели пожалел Ричарда? Решив подумать об этом потом, Дикон пропустил вперёд мориска и пристроился за маршальским жеребцом, как и подобало оруженосцу.

***

Дворец показался Ричарду излишне роскошным. Ворон быстро шёл вперёд, односложно отвечая на многочисленные приветствия. Дик шёл за ним, не успевая рассматривать интерьер, от мелькавших ярких одежд дворян рябило в глазах. — Хотите упасть с лестницы? — Ричард вздрогнул. Оказалось, что эти слова Алвы предназначались грузному пожилому человеку. Дикон решил постараться больше не отвлекаться, разговоры Первого маршала с дворянами, оказывается, могли быть достаточно интересными. Хотя почему начался конфликт, он так и не узнал. Ворон оставил Ричарда в приёмной королевы. Там же Дикон встретил братьев Катершванцев, Арно и Валентина. Он был удивлён, что первые трое ещё не покинули столицу. Стоило им перекинуться парой фраз, как к ним подошёл Эстебан. — Ричард Окделл, вам очень идут эти цвета, — произнёс тот с усмешкой. — Какого это прислуживать убийце своего отца? — А какого это завидовать сыну предателя? — Ричард не был застигнут врасплох словестным выпадом Колиньяра. В конце концов он уже привык к этому в Лаик, тем более это явно не худшее, что тот говорил. — Король же запретил дуэли? — Голос Арно разрядил стоявшее напряжение. — Да, казнят обоих, — Валентин как всегда придерживался своей прагматичности. Дик подумал, что они идеально дополняют друг друга с Арно. Удивительно, что в Лаик они почти не общались. — Давайте не сегодня, Окделл. Поднимитесь, вы мне нужны. — Ричард был рад этим словам монсеньора, ведь они помогли ему выбраться из неприятной ситуации, не усугубив её ещё большей ссорой. Хотя зачем он был нужен Первому маршалу, он так и не понял, ведь тот просто ходил по залу, почти ни с кем не заговаривая. А потом в зале показались король с королевой и началось представление. Шуты показались Дику скорее жуткими, чем смешными, хотя другим, кажется, представление нравилось. Разве что Алва смотрел с ничего не выражающим лицом. Как будто его совсем не интересовало происходящее. Потом всё произошло слишком быстро. Шут оказался около королевы, направляя на ту копьё. Ричард сам не понял, как успел выстрелить. Остальных несостоявшийся убийц остановил уже Ворон. — Поздравляю, ваш первый. — Слова монсеньора прозвучали совсем не как похвала. Ричард не был этому удивлён, он уже понял, что Алва не склонен к появлению чувств. Так что Дикон должен быть благодарен, что был удостоен хоть немногими добрыми словами.

***

Ричард получил записку от Штанцлера с просьбой приехать. Делать это категорически не хотелось, но отговориться болезнью было бы трусостью. Поэтому Дикон приехал точно к назначенному времени. Как он и ожидал разговор был неприятным. Граф рассказывал об отношениях Первого маршала с коронованной четой и каким-то юношей из дворян. Эти сплетни были противны Ричарду, но он старался держать себя в руках. В конце концов кансилльер имел влияние на его матушку. А получать письма из дома с укорами было бы не особо приятно. Особенно учитывая, как Мирабелла Окделл умела подбирать слова. Так что Дикон кивал словам Штанцлера, отвечая односложно, моментами отмалчиваясь, прикидываясь, что посчитал вопросы риторическими. Он не верил кансилльеру. В конце концов откуда тот знал, с кем предпочитал проводить ночи Первый маршал. Свечку же граф не держал. А учитывая то, как пресмыкались перед Алвой Лучшие Люди во дворце, Ричард не был удивлён, что те распускали про него плохие слухи. Всё это явно от зависти. Когда Штанцлер сказал, что боится за Ричарда, ведь Алва может того совратить, Дикон не выдержал. Он вскочил с кресла, сжимая от злости кулаки. — Послушайте... — Молчи! — Видимо, граф ожидал такой реакции. Хотя тот явно неверно понял его возмущение. Ричард злился не на то, что кансилльер сомневался в нём, а на нелестные слова в адрес монсеньора. Он считал, что тот был слишком благороден, чтобы брать кого-то против воли. И что все эти сплетни — мерзость. — Я понимаю, что ты этого не допустишь. Но сплетникам рты не заткнёшь. И никаких дуэлей! Слышишь, никаких! Помни, Оллар их запретил. Конечно, на такие нарушения смотрят сквозь пальцы, ведь сложно такое запретить молодым людям. Но к тебе вряд-ли будут так же снисходительны, как к остальным. Всё-таки Дорак посчитал, что в столице тебе не место. Так что только дай им повод и от тебя избавятся. А Ворон защищать тебя не станет. — Я понял. — Несмотря на то, что слова графа вызвали в Ричарде обиду, он понимал, что в этом Штанцлер прав. Первому маршалу оруженосец был не нужен. Так что он скорее всего бы поддержал идею ссылки в Надор или ещё куда-нибудь подальше от Олларии. Далее следовали слова кансилльера о том, что Алва взял Ричарда в оруженосцы, только чтобы унизить Людей Чести и показать Дораку, что тот ему не указ. Дикону не хотелось в это верить. В конце концов монсеньор вылечил ему руку. Он мог послать за лекарем, а не делать это сам. Значит, он волновался и хотел сделать всё хорошо, даже лекарю его не доверил. Следовательно, ему не всё равно на судьбу Ричарда. Эти мысли преследовали его во время дороги обратно в особняк Ворона.

***

Ричарда кузен позвал в "Острую шпору" понаблюдать за петушиными боями. Не то чтобы Дикону было это интересно, но он уже сходил с ума от скуки в особняке, поэтому отправился туда. Идти пришлось пешком, ведь Наль сказал, что в "Острой шпоре" нет конюшен. На дворе уже была ночь, а дорога предстояла длинная. Несмотря на позднее время, герцог Алва был ещё не дома. От мысли, с кем тот может проводить время, было почему-то тошно. Да какое ему вообще дело до ночных похождений герцога? Просто ночь была плохая, безлунная, вот и лезут всякие странные мысли в голову. В переулке показались тёмные тени. Ричард старался идти уверенным шагом, хотя идея пойти ночью одному уже не казалась здравой. Он положил руку на эфес. Он пытался делать вид, что не замечает опасности, ведь его единственным преимуществом мог стать только элемент неожиданности. Фигуры приближались. Когда враги были близко, Ричард, оказавшись у стены, выхватил шпагу, сбросив плащ. Это были вооружённые дубинками разбойники. Несмотря на примитивное оружие, в силе был большой перевес, ведь их было трое. Дикон отбивался как мог, даже успел ранить двоих из них. Увы, на этом успехи Ричарда закончились. Он получил удар в плечо, а к разбойникам присоединились ещё двое. Удивительно, что никто из них даже не думал попытаться ухватить во время драки кошелёк. Возможно, решили обокрасть его после убийства. Ночь озарила рыжая вспышка, за которой последовала другая. Остальные сбежали. Не прошло и полминуты, как на пустынной улице остался лишь Ричард Окделл и две неподвижные тёмные кучи. Дик решил обыскать убитых. У них не оказалось ничего примечательного. Ричарда волновал тот факт, что на ограбление это не было похоже. Неужели покушение? Нет, не может быть. Кому нужна его смерть? Разве что тем, кто мог бы получить после его смерти Надор. То есть Лараки. Но кузен не был похож на убийцу, да и дядя относился к нему хорошо. Им проще было бы избавиться от него в Надоре, чем устраивать покушение в столице. Значит, не они. Следовательно, это действительно было лишь неудачной опытной ограбления. С такими мыслями Дикон решил отправиться обратно в особняк. Идти в "Острую шпору" уже казалось не только не привлекательной, но и опасной идеей.

***

Ричард возвращался с Первым маршалом с Малого Совета Меча. Они проезжали мимо ярмарки. Дикон бы хотел здесь остаться, но Алву данное празднество не интересовало. Они шли сквозь толпу. Внезапно Баловник мелко затрясся и выпучил глаза. Пугаться было чего, казалось, что всё вокруг выло и стучало, мелькали фигуры в пёстных нарядах. Конь совершил прыжок, едва не размазав всадника по стене, и помчался в поля. Юноша съёжился, судорожно обхватив лошадь ногами. Чья-то рука перехватила уздечку у самого мундштука. Конь, не посмев воспративиться стальной воле и стальной руке, послушно замер. Рокэ засмеялся. — Что нужно сказать, юноша? — Благодарю, эр Рокэ, — Тут до Дика дошло, как именно он назвал Алву. Уши горели от смущения. Извиняться за оговорку, он посчитал глупым. Тем более, что монсеньор, казалось, не обратил на это внимания. Первый маршал сказал, что Ричарду нужна другая лошадь. Дикон согласился, ведь Баловник явно не подходил для прогулок по шумному городу. Далее Ричард решил отпроситься погулять по городу. Алва ожидаемо не был против. Дикон понял, что идти ему особо некуда, поэтому принял решение навестить Наля. Тот направлялся в "Солнце Кагеты", Ричард навязался ему в качестве компании. В трактире к ним подошёл Колиньяр с приятелями. — Ричард Окделл, — Эстебан стоял около стола с противной улыбкой. После чего они обменялись взаимными язвительными репликами. — Предлагаю после ужина переместиться в "Руку судьбы" и сыграть в кости. — Я не против скоротать вечер за костями. — Дик чувствовал себя загоняемой в мышеловку мышью, но ничего не мог поделать с этим. Вряд-ли Эстебан легко отстал от него, если бы он отказался. Так что он решил, что проще будет просто плыть по течению. В итоге он проиграл все деньги. Колиньяр явно жульничал, но подловить его Ричарду не удалось. Наль причитал о бедственном положении Надора, Дикон, не выдержав, попросил его замолчать. Он решил выйти из игры, хотя Эстебан явно намекал, что тот может поставить ещё что-нибудь помимо денег, но кроме фамильных драгоценностей, кинжала и кольца, да коня у него ничего с собой не было. Проиграть коня — предательство, а о том, чтобы ставить кольцо с кинжалом, юный герцог даже не думал, поэтому не повёлся на провокацию.

***

Во дворе особняка Ричард встретил Ворона. Тот поприветствовал Дикон злой кошачьей улыбкой. Казалось, что он уже знал о проигрыше. Но откуда? Возможно, Ричард был просто слишком мнительным. Алва приказал конюху завести Баловника в стойло и оседлать Соро. Видимо, герцог был серьёзно настроен с идеей пересадить Дика на другого коня, раз сделал это сразу после его возвращения. Ворон не сказал, куда они едут, да и Ричард не спрашивал. Какая, собственно, разница? Он проиграл все имеющиеся у него деньги. Алва как-то сказал, что если выданные ему деньги закончатся, обращаться к Хуану, но Ричарду всё равно было стыдно. — Вернитесь на грешную землю, юноша, — вполголоса окликнул Алва, — мы у цели. Раз уж вы начали играть, вам следует посмотреть, как это делается. Теперь Дикон знал, что монсеньор был в курсе его проигрыша. Это вызывало чувство стыда и досады. Да и вопрос "откуда" оставался открытым. Неужели за ним следят люди герцога? Они оказались в доме супругов Капуль-Гизайлей. Здесь играли в карты. Виконт Валме проигрывал куртизанку и крупную сумму Килеану-ур-Ломбаху. Ричард в очередной раз убедился, что среди Людей Чести, к коим относился последний, есть мерзавцы. — Сорок две тысячи, господа, — произнёс породистый низкий голос. — Валме, вам есть чем ответить, или вы отступаетесь? Ответить виконту было нечем. Игра заканчивалась, но Марианна Капуль-Гизайль напомнила, что коменданту следует спросить, не желает ли кто-нибудь взять на себя проигрыш Валме, что тот и сделал. Хотя кто согласился бы на такую сумму? Игра была безнадёжной. Далее завязалась весёлая беседа между дворянами, в ходе которой Людвиг сказал, что считает деньги далеко не главным в жизни. — Золотые слова, граф. — Алва лениво поднялся. — Золото же — славный слуга, но мерзейший господин. Не сыграть ли нам? Полагаю, меня достаточно ненавидят, чтобы умаслить самую капризную из дев Удачи. Казалось, что герцог сошёл с ума. Сорок две тысячи. Зачем ему брать на себя такой проигрыш? Он же не надеется отыграться? Ричард считал, что такой риск — это слишком даже для Рокэ Алвы. Партия началась спокойно. Противники изучали друг друга. Для Дикона, который ничего не понимал в Тонто, игра казалась скучной. Через некоторое время Алва начал потихоньку отыгрывать деньги, он не делал ни единой ошибки. Он методично пил "Чёрную кровь", казалось, его совсем не интересовала игра. Ричард же, сам не заметив этого, стал с жадность наблюдать за партией. У него было чувство, что вместо Алвы играет сам Леворукий. Какой-то дворянин в шутку сказал, что у Рокэ позеленели глаза, Дик не удивился бы, окажись это правдой. Алва поставил бокал и неожиданно резко сказал: — Я играю лучше, сударь, и удача на моей стороне. Ей, как и всякой шлюхе, нравятся мерзавцы и военные, а я и то, и другое. Заканчивайте игру, Людвиг, пока не поздно. Сейчас я ещё должен вам две тысячи. Забирайте и уходите. После этих слов Ричарда пробрала дрожь. Он ещё не видел эра таким пугающим. Казалось, за ним стоят все закатные твари. Дикон даже начал сочувствовать коменданту, ведь сам он оказался сегодня в такой же ситуации. И тот, как и Ричард, не мог отступить, пока не проиграл всё. И удача тут была ни при чём, Дик видел, как Алва поменял колоду. Это было жестоко и нечестно, но Ричард промолчал. В конце концов, герцог был его эром, значит, Дикон не мог свидетельствовать против него. Это бы было в высшей степени некрасиво.