Не бойся, я тебя держу

Придя домой, Антон похвастался Сереже подарками и после чего дрожащими руками задвинул пакет с подарками под свою кровать, надеясь, что никто их не найдет. Сережа, наблюдавший за ним на своей кровати, восхищенно улыбался.  —Арсений у тебя очень добрый и хороший парень, Тош… я безумно рад за тебя!— прошептал он, глядя на брата с восхищением. Антон, переполненный гордостью и любовью, гордостно кивнул в ответ.  —Да… он такой, спасибо тебе Сережка —пробормотал он, не в силах сдержать улыбку. Он посмотрел на Сережу, и в его взгляде промелькнула тревога.  —Только, Сереж, никому не рассказывай, ладно? Про все это… Сережа слегка сдвинул брови.  — Да конечно не расскажу, Тош! Ты что, думаешь, я дурак какой? Он замолчал на мгновение, а затем, с любопытством взглянув на спрятанный под кроватью пакет, начал спрашивать:  — А как ты в них ходить будешь? Запалят же сразу! Да и в школе вряд-ли поверят, что у нас папа расчехлился на такое…. Он на последние деньги ни хлеб домой тащит а пузырь родимый!  Антон пожал плечами и небрежно опустился на свою кровать напротив Сережи.  —Что-нибудь придумаю. Не впервой…— ответил он, стараясь не выдать своего волнения. Вдруг, Сережа резко вспомнил что-то важное и, оживленно жестикулируя руками, начал рассказывать Антону про сегодняшнюю ситуацию в школе. —Представляешь, Тош, сегодня видел, как этот Костя Чирканов из твоего класса начал к мальчику приставать. Отжимал у него деньги! Ну, я не выдержал, почувствовал себя героем и побежал защищать его. Типа, оставь его в покое, Чирканов! А этот Чирканов начал и ко мне приставать. — Сережа передразнил противным голосом:  —«А ты кто такой, щенок?». А когда узнал мою фамилию и еще, что я твой брат, так вообще как с цепи сорвался. Хотел меня побить. — Сережа запнулся и посмотрел на Антона с опаской. — Но… в итоге за меня заступился Дима из твоего класса, который с ним ходит, он что-то ему сказал, я вообще не понял ничего и он отстал и от меня и от того мальчишки… тот мальчик мне деньги даже предлагал, но я не взял!  Антон был в полнейшем шоке. И от всей этой ситуации с Чиркановым, и от неожиданного благородства Димы. Но больше всего его поразило, что его маленький Сережа оказался способен на такую смелость. Он всегда считал его тихим и робким, а тут такое… Он притянул брата к себе и крепко обнял. — Сереж, ты молодец! Я восхищен тобой! Правда! Я бы на твоем месте, наверное, испугался и убежал. — признался Антон, глядя Сереже прямо в глаза.— Я ни разу не мог дать отпор этому хулигану, а ты… Сережа, распираемый гордостью, надул щеки.  —В следующий раз вместе его побьем! Вот увидишь! — заявил он, воинственно выставив вперед кулак. Антон рассмеялся, представив себе, как они с Сережей дают отпор злобному Чирканову. И тут вдруг дверь в комнату резко распахнулась, и в комнату вошла встревоженная мама. На ее лице застыла смесь испуга и раздражения. — Тихо вы! Чего расшумелись? Садитесь за уроки! Отец скоро придет! —прошипела она, оглядываясь по сторонам. И тут Антон заметил синяк у нее на лице. Багровое пятно расплылось на щеке, и сердце у Антона болезненно кольнуло. Все его хорошее настроение мигом испарилось. Он вскочил с кровати, сжав кулаки.  —Это… это что такое? Он тебя снова ударил!?— прорычал он, стараясь сдерживать ярость. Мать вновь махнула рукой, отворачиваясь от него.  —Не твое дело. Садись за уроки! —пробормотала она, собираясь уходить. Антон преградил ей путь, не давая выйти из комнаты. Он повысил голос, но тут же одернул себя, стараясь говорить тише. — Мам, ну сколько можно? Он сейчас придет и я с ним буду разбираться! Мать оттолкнула Антона в сторону и, гневно сверкнув глазами, прошептала:  — Не лезь в это! Тебя это не касается! Иди, учи уроки! Сказано же - не лезь!—Она вытолкнула Антона с дороги и быстро закрыла за собой дверь. Сережа медленно подошел к Антону и положил руку ему на плечо. В его взгляде было столько сочувствия и понимания, что у Антона снова ком подкатил к горлу. —Когда-нибудь она поймет…—тихо произнес Сережа, глядя в сторону закрытой двери.

***

На следующий день у Антона было всего три урока – повезло. А у Арсения два электива после основных занятий, так что, по идее, он уже должен был уйти домой. Антон, закончив занятия, быстро переоделся и, выходя из школы, заметил Арсения. Он стоял, сложа руки крест на крест на груди, у самого входа и смотрел куда-то вдаль, на прохожих и проезжающие машины. Антон, обрадовавшись, подбежал к нему. — Арс? Ты чего тут делаешь? Ты давно уже дома должен был быть…— спросил он, слегка запыхавшись. Арсений повернул голову на Антона и улыбнулся.  —Ждал тебя..— ответил он просто. Но, окинув взглядом парня, его улыбка тут же исчезла. Он заметил на Антоне старые, промокшие кеды и потертый рюкзак с дырами и заплатками. Брови его нахмурились. — И что это такое? — спросил он недовольным тоном, кивнув на его одежду. Антон проследил за взглядом брюнета и слегка покраснел. Ему стало стыдно и неловко.  —Ну… если бы я надел подарки, меня бы сразу спалили. Все бы поняли, что это не мои вещи. Я переживаю за тебя, Арс… Арсений, услышав его слова, глубоко вздохнул. Он подошел к Антону и похлопал его по плечу.  — Я понимаю, Тош. Я и сам догадывался, что все могут догадаться. Но это и не была какая-то тайна. Просто подарок от друга. Пусть все знают. Мне плевать, что они могут подумать. Антон понимал, к чему это могло привести. Понимал, что их могут начать травить. Он вздохнул и поднял на Арсения глаза, полные любви и благодарности.  — Я обязательно надену их завтра, ладно? Обещаю. Просто… сегодня я испугался за нас… Арсений потрепал Тошу по голове и тепло улыбнулся.  — Ладно, ладно. Верю тебе. Пошли отсюда. И они вместе направились к выходу из школы, держась как можно дальше друг от друга, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но в душе у каждого из них было твердое намерение не скрывать своих чувств и не бояться чужого мнения.

***

Арсений, стараясь не выдавать бурю эмоций, бушевавшую внутри, быстрым шагом направлялся к дому. Школьный двор остался позади, а вместе с ним и обещание Антону надеть завтра подарок. Он и сам до конца не понимал, почему так отреагировал на старые кеды и рюкзак. Наверное, задел тот факт, что Тоша стесняется их отношений, или, скорее, последствий, к которым они могут привести. Миновав несколько тихих улочек, Арсений наконец оказался перед девятиэтажной  панелькой. В прихожей, где всегда пахло навощенной мебелью и лавандой, Арсений аккуратно снял куртку, повесив ее на плечики с точностью до миллиметра. Отряхнул ботинки, стараясь не пропустить ни пылинки, и поставил их на строго отведенное место на коврике. В доме его всегда встречала звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в гостиной. Он прошел в просторный зал, где за большим дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели его родители. Отец, Сергей, в неизменно строгом костюме, просматривал какие-то документы. Его взгляд, словно сталь, пронзал все вокруг. Мать, Татьяна , в длинном сером платье и с аккуратно уложенными волосами, вышивала крестиком икону. Она всегда была занята богоугодными делами, а ее лицо, кажется, навсегда застыло в выражении тихой печали и смирения. — Здравствуй, Арсений, — сухо поздоровался мужчина, не отрываясь от бумаг. — Здравствуй, сынок, — более тепло произнесла мать, одарив его легкой улыбкой. Арсений слегка поклонился родителям в знак приветствия. — Присаживайся, — отец кивнул на стул напротив себя. – У меня есть к тебе серьезный разговор. Арсений напрягся, предчувствуя недоброе. — Как ты знаешь, после окончания школы тебе предстоит сделать важный выбор, — начал Сергей, откладывая документы в сторону. Его взгляд стал еще более тяжелым. – Мы с матерью долго обсуждали этот вопрос, и пришли к единому мнению. Для тебя держут место в N-ском высшем военном училище. Арсений замер. Он ожидал этого разговора, но все равно надеялся, что ему удастся избежать подобной участи. — Пап, я… я не хочу в военное училище, — тихо произнес Арсений, стараясь сохранять спокойствие. Отец нахмурил брови. — Что значит "не хочу"? Это не вопрос желания, Арсений. Это долг. Это честь. Наша семья всегда служила Отечеству. — Но я мечтаю поступать в Ленинградский театральный институт, — попытался объяснить Арсений, с трудом выговаривая слова. Он знал, что это заявление прозвучит как гром среди ясного неба. Сергей Попов побагровел. — Ленинград? Театральный институт? Что за глупости? Ты совсем с ума сошел? Он резко встал из-за стола, и стул с грохотом упал на пол. Татьяна испуганно вздрогнула и прижала к себе вышивку. — Я сказал, что для тебя уже все решено, и точка! – крикнул мужчина, ударив кулаком по столу. – После школы – сразу в училище. И никаких разговоров! Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Арсений молча смотрел на отца, сгорая от злости и бессилия. Женщина, до этого момента сохранявшая молчание, тихо проговорила, не поднимая глаз от вышивки: — Может, его тогда в монастырь мужской? Послужит Господу хоть немного, одумается… Сергей, опешив, посмотрел на жену, потом на Арсения. Смерив его взглядом, он лишь махнул рукой, как бы отмахиваясь от бредовой идеи, но в глазах читалось, что он не против такого исхода. Арсений закатил глаза и, не сказав ни слова, резко встал из-за стола и вышел из зала. Он захлопнул за собой дверь своей комнаты, едва сдерживая ярость. Комната, хоть и просторная, казалась сейчас тесной и давящей. Он рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушку. В голове роились мысли. "Как сбежать? Как вырваться из этого замкнутого круга? Как забрать Тошу и уехать отсюда навсегда?" Его переполняла злоба на отца, на его упрямство, на его слепую веру в долг и честь. Злость на мать, за ее смирение и равнодушие. Злость на весь этот мир, который пытается его сломать. "Я не позволю им сломить меня" - твердил он себе. –  "Я выберусь отсюда. Я выберусь вместе с Тошей. Мы будем вместе. Мы будем счастливы. Во что бы то ни стало". Он знал только одно - надо закончить школу, забрать Антона, и чем быстрее, тем лучше, исчезнуть из этого города, из этой семьи, навсегда.

***

Антон, еще минуту назад летевший домой на крыльях, словно споткнулся о порог, и все хорошее настроение моментально улетучилось. Дверь в квартиру распахнута настежь, а изнутри доносится глухой, злой рык. Он знал этот звук. Знал, что ничего хорошего он не предвещает. В квартире царил привычный хаос – потертый линолеум, облупившаяся краска на стенах, старая, разномастная мебель. Бедность здесь была не просто словом, а образом жизни. И первым, что бросилось Антону в глаза, были его новые, так и не надетые кроссовки, валявшиеся посреди коридора вместе с рюкзаком. Рядом, вжавшись в стену, стояла мать, с потухшим, каким-то невидящим взглядом. Ее лицо, измученное работой на двух работах, казалось еще более осунувшимся. Рядом с ней – Сережка, младший брат, с опущенной головой и красным отпечатавшимся на щеке следом. Антон похолодел. Отец, пьяный и злой, как черт, стоял посреди комнаты, покачиваясь и злобно сверкая глазами. — А, вот и ты, птичка прилетела! – прорычал он, увидев Антона. Антон сглотнул. Лучше бы он шел домой как улитка. — Откуда это барахло? – Отец кивнул на кроссовки и рюкзак. – Где спер, а? Антон понимал, что врать бесполезно. От отца ничего не скроешь, особенно в таком состоянии. — Это… это подарок, – тихо произнес Антон. – От Арсения Попова. Мать облегченно вздохнула. — Да ну тебя, Андрей, — попыталась она вступиться. – Они же друзья. Может, просто помог парню, что такого? Он же не вор у нас! — Заткнись, баба! – заорал отец, замахнувшись на нее. Мать испуганно прикрыла лицо руками. — Я тебе сказал молчать! Это мое дело! – он снова повернулся к Антону. – Подарок, значит? А не много ли ты себе позволяешь? Думаешь, мы тут нищие, подачки принимаем? Он что, унизить нас хочет?! Отец шагнул к Антону, и тот отступил на шаг назад. Антон чувствовал, как к горлу подступает ком, сдерживая слезы. — Отдай обратно! – взревел отец. – Не нужны нам его подачки! Либо сейчас же несешь это обратно, либо я сам все выкину на помойку! — Пап, пожалуйста, не надо, — умоляюще произнес Антон, чувствуя, как слезы вот-вот хлынут из глаз. – У меня кеды совсем прохудились, ноги мерзнут… рюкзак весь дырявый… — Мне плевать! – заорал отец, и вдруг, схватив Антона за шкирку, с силой швырнул его в сторону комнаты. Антон больно ударился о стену и упал на пол. Сережка, испугавшись, кинулся к брату. Антон, схватив его за руку, потащил за собой в комнату, захлопнув дверь на замок. Снаружи еще долго доносились пьяные вопли отца. Едва оказавшись в безопасности, Сережка, заикаясь, начал извиняться: — Тош… прости… Мамка полы мыть начала, под кровать залезла… увидела… Она сразу отцу… Дурак я… Рассказал ему все… Он меня пытать начал… Я испугался… Вдруг нельзя про Арса говорить… молчал, молчал, а потом не выдержал… Вот и прилетело… Антон молча обнял брата. Он понимал, что Сережка ни в чем не виноват. Он просто ребенок, испугавшийся пьяного отца. Антон вышел из комнаты и, взяв в ванной полотенце, намочил его холодной водой. Вернувшись в комнату, он закрыл дверь и, присев на корточки перед Сережкой, осторожно приложил полотенце к его красной щеке. — Спасибо, Сереж, — тихо произнес Антон. – Ты смелый парень. Все хорошо. Но в душе у него все разрывалось на тысячи осколков. Боль от обиды, злость на отца, беспомощность перед своей нищетой, страх за Сережку… Все смешалось в один клубок боли, которую он с трудом сдерживал. Слезы душили его, но он не мог позволить себе заплакать. Не сейчас. Не перед братом. Он должен быть сильным. Ради него. *** Утро выдалось серым и промозглым. Антон и Сережа молча обувались в прихожей, стараясь не смотреть в сторону гостиной, откуда доносились хриплые звуки телевизора и тяжелое дыхание отца. — Ну что, все собрались? — спросила мать усталым голосом, оглядывая сыновей. Антон молча кивнул, опуская глаза. Отец, сидевший перед телевизором с бутылкой водки в руке, даже не повернулся. — Я мусор вынесу, — громко сказала мать, чтобы отец наверняка услышал. Он даже ухом не повел. Она взяла два больших черных пакета с мусором и, выйдя вместе с мальчиками из квартиры, направилась к лифту. Во дворе, дойдя до мусорных баков, она остановилась. Поцеловала Сережу в макушку. Антон опустил голову, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он чувствовал себя виноватым за все, что она терпит. Мать протянула один из пакетов Антону. — Перед входом переоденешь, — тихо сказала она. – На старые. Антон посмотрел в пакет. Там лежали его новые кроссовки и рюкзак. Его глаза засверкали от счастья. Он крепко обнял мать, не в силах сдержать благодарность. — Спасибо, мам, спасибо, — шептал он, прижимаясь к ней. Мать обняла сына в ответ. — Только смотри, чтобы не спалился, — тихо сказала она. – Если спалишься ты – нам обоим конец. Антон закивал. Сережа нежно улыбнулся и тоже обнял маму. Она провела рукой по его щеке, там, где вчера остался след от отцовской руки. — Люблю вас, — тихо сказала она и, выкинув мусорные пакеты в бак, быстро направилась обратно к подъезду. Антон присел на ближайшую лавочку и, дрожащими руками, достал из пакета кроссовки. Он быстро переобул их, испытывая непередаваемое чувство комфорта. Затем сменил старый, рваный рюкзак на новый. Старые вещи он аккуратно сложил в пакет и положил в новый рюкзак. Сережа восхищенно ахнул. — Круто! — прошептал он. Антон улыбнулся брату и, взяв его за руку, они оба направились в школу. Антон старался идти как можно увереннее, но в глубине души его терзал страх. Страх, что кто-то узнает, что отец снова напьется и поднимет руку на мать, страх, что их могут начать травить. Но он старался гнать эти мысли прочь. Сегодня он хотя бы не замерзнет в школе. И это уже было маленькой победой.

***

Вечер опустился на город, окутав его в густую синюю дымку. В заброшенном здании, где они часто прятались от чужих глаз, царил полумрак. Сквозь разбитое окно пробивался слабый лунный свет, освещая их тайное место. Арсений и Антон сидели на старом, прогнившем диване, плотно прижавшись друг к другу. На двоих у них была одна сигарета, которую они не спеша курили, передавая друг другу из рук в руки. Антон положил голову на грудь Арсения, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Этот звук успокаивал его, помогал забыть обо всех невзгодах. Но в голове, словно заезженная пластинка, продолжали прокручиваться вчерашние сцены – пьяный отец, испуганная мать, побитый Сережка, выброшенные на пол новые кроссовки... Он не хотел рассказывать Арсению об этом, не хотел омрачать их редкие минуты счастья. Не хотел, чтобы он переживал. Арсений медленно перебирал кудрявые волосы Антона, нежно поглаживая их. Другой рукой он держал сигарету, задумчиво глядя в темноту. Он тоже молчал, погруженный в свои мысли. В голове все еще звучал вчерашний разговор с отцом, его крики, его ультиматумы. Он тоже не хотел рассказывать Антону об этом, не хотел лишать его надежды на светлое будущее. Не хотел, чтобы он знал, что его мечтам об учебе в Ленинграде, возможно, не суждено сбыться. Так они и сидели, сломленные и любящие, два сердца, пытающиеся согреть друг друга в этом холодном и жестоком мире. Каждый хранил свою боль в себе, оберегая другого от страданий. Они оба знали, что им предстоит бороться за свое счастье, но сейчас, в этот тихий вечер, они просто хотели быть вместе. Просто чувствовать тепло друг друга, слышать биение сердец, знать, что они не одиноки. Сигарета догорела, и Арсений бросил окурок на пол, затоптав его ногой. Он крепче обнял Антона, прижав его к себе. — Я люблю тебя, Тош, — тихо прошептал он. — Я тоже тебя люблю, Арс, — ответил Антон, прижимаясь к нему еще сильнее. И в этом коротком признании было все – и любовь, и боль, и надежда, и страх. Все, что они переживали вместе. Все, что им еще предстояло пережить.

***

Спустя 4 месяца…. На улице царила обманчивая весна 1982-го. Солнце робко пробивалось сквозь серые тучи, обещая тепло, но легкий ветерок заставлял кутаться в ветровки. Во дворах многоэтажек, просыпаясь от зимней спячки, робко зеленела трава. Антон, примостившись на одной из лавочек, зачарованно наблюдал за Арсением. Тот подтягивался на турнике, и футболка, облегавшая его торс, подчеркивала каждую мышцу. Антон оторваться не мог. Ветровка Арсения лежала рядом с Тошей на лавочке. — Двадцать! — громко произнес Антон, сбившись со счета. Арсений, переведя дыхание, спрыгнул с турника. Антон тут же протянул ему бутылку воды. — Молодец! — с восхищением произнес Антон. Арсений, с благодарностью приняв воду, жадно прильнул к горлышку. Вода стекала по его подбородку, а закатанные рукава футболки открывали вид на сильные, натренированные руки. Видно было, что спорт занимает важное место в его жизни. Антон, смущаясь, поправил свои кудряшки, падающие на глаза. — Слушай, а ты будешь отмечать день рождения? Через две недели же тебе восемнадцать стукнет… совершеннолетие, — робко спросил Антон. Арсений, закрыв бутылку и вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, пожал плечами. — Да не знаю… Родители мне такой роскоши не позволят. Если чисто на улице погуляем… Но у меня компания хочет собраться, говорят, не дело восемнадцатилетие не праздновать. Вот думаю, выпивку купим и соберемся где-нибудь… Антон опустил взгляд. — Понятно… Арсений опустился перед ним на корточки, положив руку на его плечо и заставив поднять голову. — Эй, ты чего? — с тревогой спросил Арсений. – Ты тоже пойдешь. И это не обсуждается. Антон посмотрел в его голубые, как весеннее небо, глаза. — Да я… я не могу, — тихо произнес Антон. – Там все старшие, из богатых семей… А ты и так знаешь, что я не такой… Арсений ухмыльнулся. — Дурак ты, Тоша, — сказал он и легонько щелкнул его по носу. Антон потер покрасневший нос и обиженно посмотрел на Арсения. — Да чтобы ты даже и не думал об этом! И подарков мне никаких не надо, — твердо заявил Арсений. – Твой подарок — это ты рядом. Больше мне ничего не нужно. Антон нежно улыбнулся и, сползнув с лавочки, крепко обнял Арсения. А в голове проносились мысли о подарке, который он уже давно приготовил. Пока были зимние каникулы, он изо всех сил помогал маме на работе, и она, видя его старания, давала ему по несколько копеек. Так, копейка к копейке, и скопил на чистый диск, куда смог записать подборку любимых песен Арса, и даже добавил пару песен про их отношения, после каждой оставив мини послание к каждой из песен. Спасибо другу Сереже у него есть магнитофон и он бесплатно разрешил записать ему песни. 

***

И вот настал этот день. 20 марта, день Х. Квартира Эдуарда, пропахшая сигаретным дымом и предвкушением бурной ночи, освещалась лишь настольной лампой с абажуром и мерцающим светом гирлянды, которую Эдик повесил, пытаясь создать хоть какую-то атмосферу праздника. На столе, застеленном старой клеенкой, возвышались тарелки с бутербродами, нарезанной колбасой и сыром, домашними соленьями и банками с консервированными фруктами. Главным же украшением, несомненно, были несколько бутылок водки "Absolut Perfection", стоявшие в центре стола, словно драгоценные трофеи. Арсений в этот вечер был безупречен. Его темные волосы, обычно слегка растрепанные, сегодня были тщательно уложены гелем в элегантный кок. На нем была надета новая рубашка в мелкую клетку, которую он с гордостью демонстрировал, и темные джинсы, подчеркивающие его стройную фигуру. Легкий румянец на щеках и блеск в глазах выдавали волнение и предвкушение праздника. За столом расположилась пестрая компания. Эдуард, хозяин квартиры, был высоким и худощавым парнем с копной темных волос и вечной улыбкой на лице. Он был душой компании, всегда готовый к веселью и авантюрам. Рядом с ним сидела его девушка, Марина, тихая и скромная девушка с длинной косой и задумчивым взглядом. В углу комнаты, словно приклеившись друг к другу, сидели две подруги: Светлана, яркая и дерзкая девушка с начесом и вызывающим макияжем, и Ольга, более сдержанная и рассудительная, с короткой стрижкой и простым платьем. Полина, томная брюнетка с выразительными глазами, сидела напротив Арсения, бросая на него томные взгляды. Она была влюблена в него до беспамятства и не упускала ни одной возможности, чтобы оказаться рядом. Арсений это прекрасно понимал и старался держать дистанцию, но ее настойчивость иногда утомляла. Справа от Арсения расположился Влад, белобрысый жизнерадостный парень, обожавший литературу и был «ботаником» компании. Последним в компании был Игорь, высокий и широкоплечий парень, обожавший спорт и громкую музыку. Он был немного грубоват, но в душе добрый и отзывчивый. Водка уже начала оказывать свое действие. Разговоры становились громче и развязнее, шутки – более рискованными, а смех – более заразительным. Игорь, слегка захмелев, вдруг вспомнил о девушке Арсения. — Ну что, Арс, когда ты нас уже с ней познакомишь? Все никак не можем на нее посмотреть! — залпом выпивает рюмку и закусывает колбасой.  Арсений на мгновение замялся. Он не знал, как выкрутиться из этой ситуации. Он уже несколько раз обещал познакомить их с ней, но всегда находил отговорки. — Да вот, не получилось у нее сегодня. Заболела немного. Отпразднуем с ней позже. И вас тоже познакомлю с ней обязательно! — неловко пробормотал он. В этот момент раздался звонок в дверь. Арсений облегченно выдохнул. —О, это наверное, мой друг детства пришел! Я вам о нем рассказывал. Сейчас познакомлю! — бодро воскликнул он и направился к двери, оставив за собой недоумевающие взгляды своих друзей. Все, как один, знали, кого он имеет в виду...Антона. Арс постоянно крутится вокруг него будто медом намазано, но никто ничего не говорил ему. Арсений открыл дверь, и на пороге возник Антон. Его непослушные кудри обрамляли немного смущенное, но сияющее лицо. Он надел свою лучшую, хоть и слегка выцветшую футболку, потертые джинсы и старенькую легкую курточку – все, что мог позволить себе, чтобы выглядеть достойно в этот особенный вечер. Арсений расплылся в широкой улыбке, и, крепко обняв Антона, прошептал ему на ухо:  —Я так рад тебя видеть, любимый.  Антон, вдыхая дорогой одеколон Арсения, ответил шепотом:  — Я тоже рад видеть тебя. Отстранившись, Арсений жестом пригласил Антона в квартиру. —Проходи, не стой на пороге. Антон, взглянув вглубь квартиры, на мгновение замер. Обстановка была далека от той, к которой он привык. Небольшая, но уютная квартира Эдуарда была заполнена людьми, громкой музыкой и запахом алкоголя и сигарет. На столе, заставленном закусками и бутылками, царил хаос. Вдруг Антон остановился, достал из кармана маленькую коробочку и протянул ее Арсению. —Арс, я знаю, что ты просил ничего не дарить, но я не мог не сделать тебе хоть что-то. С днем рождения! В глазах Арсения мелькнуло удивление. Он взял коробочку, открыл ее и увидел аккуратно вложенную кассету. Антон, слегка смущаясь, начал объяснять:  —Я записал на нее твои любимые песни и те, которые напоминают мне о нашей... дружбе. – он подчеркнул последнее слово, боясь выдать их секрет. — И еще, после каждой песни я записал свои комментарии. Послушай, когда останешься один, ладно? В глазах Арсения блеснули слезы. Он посмотрел на Антона с такой любовью, что тот покраснел. Арсений снова обнял его, нежно поглаживая кудрявые волосы. — Спасибо тебе, мой хороший — прошептал он. Антон мягко улыбнулся и прижался к нему, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Вдруг из комнаты донесся голос Полины: — Арс, ну что ты там так долго копаешься? Знакомить нас будешь или нет? Арсений слегка отстранился от Антона и повернулся к Полине. —Иду, иду — сказал он. Захватив кассету и спрятав ее в рюкзак, Арсений повел Антона в комнату. Зайдя в зал, Арсений представил Антона своим друзьям:  —Знакомьтесь, это Антон, мой лучший друг детства. Он мне очень дорог, так что не обижайте его! — сказал он в шутливой форме. Все поприветствовали Антона, но он почувствовал себя неловко. Он был самым маленьким и бедным в этой компании. Все были одеты в модную одежду, пили дорогую водку и вели светские разговоры, в которых Антон не мог поддержать. Он чувствовал себя чужим. Арсений, заметив его замешательство, посадил Антона рядом с собой. Разговор постепенно возобновился. Игорь травил анекдоты, Эдуард ставил новые записи на магнитофон, Светлана и Ольга обсуждали последние модные тенденции. Влад дохлебывал свою водку.  Полина же не сводила глаз с Арсения, то и дело касаясь его руки и стараясь вовлечь его в разговор. Антон сидел тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но присутствие Арсения рядом придавало ему уверенности. Арсений, в свою очередь, старался не забывать об Антоне, подливая ему водки, задавая вопросы и вовлекая его в разговоры. Время от времени, между ними проскальзывали короткие взгляды, полные любви и нежности. Они понимали друг друга без слов, и это было самое главное. Вечер продолжался. Музыка становилась громче, разговоры - более откровенными, а водка - более желанной. Антон постепенно расслабился и начал получать удовольствие от общения с друзьями Арсения. Он понимал, что они принимают его таким, какой он есть, и это было приятно. Он сидел рядом с Арсением, слушал музыку, смеялся над шутками и чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он был рядом с любимым человеком в его день рождения, и это было самое важное. Водка стремительно покидала бутылки, оставляя за собой лишь пустые стеклянные трофеи веселья. Игорь, ощутив нехватку "жидкого топлива", предложил сбегать в магазин за добавкой. Арсений уже было собрался, как Полина, словно пантера, перехватила инициативу. — Я с тобой, Арс! А то вдруг заблудишься — проворковала она, игриво подмигивая. Арсений бросил взгляд на Антона, в котором читалось легкое беспокойство. Антон едва заметно кивнул, мол, все в порядке. Арсений вздохнул и согласился. — Ладно, мы быстро. — Дверь за ними закрылась. Эдуард и Марина, давно томившиеся в плену страсти, не выдержали и, переглянувшись, скрылись в ванной комнате, оставив за собой шлейф смешков и многозначительных взглядов. Влад же не спешно взял пачку с сигаретами и ушел на балкон.  Игорь, воодушевленный их уходом, поставил на магнитофон свою любимую песню – хард-рок, от которого содрогались стены. Повернувшись к Антону, он хитро улыбнулся:  — Ну что, Антон, раз уж хозяин ушел, давайте сыграем в "было не было"?— Света и Оля поддержали его с энтузиазмом. Игорь разлил остатки водки по рюмкам. —Как раз хватит на пару кругов — прокомментировал он. — Итак, правила простые: я говорю фразу, если это с тобой было, пьёшь! Поехали! Был секс? Все, кроме Антона, без раздумий осушили рюмки. В голове Антона промелькнул тот самый вечер, когда он позволил Арсу забрать свою невинность. Смущенный, но решительный, он взял рюмку и залпом выпил ее, морщась от горечи водки, но не жалея о своем выборе. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Игоря. Все удивленно смотрели на Антона. Светлана, не удержавшись, спросила: — Антон, так у тебя девушка есть? Антон замешкался. Он понимал, что должен придумать правдоподобную ложь, чтобы не выдать себя и Арсения. — Да, есть. И я ее очень люблю — ответил он, стараясь говорить как можно увереннее. Но в голове его стояли только нежные голубые глаза Арсения. Игорь, почувствовав слабину, решил продолжить атаку. Ему всегда не нравились "маменькины сынки", а Антон, казалось, был именно таким. Ему казалось, что у Антона нет ничего и никого, ведь он вечно трется возле Арса. — Ну и как, часто ее балуешь? Водишь в рестораны, даришь дорогие подарки?— спросил он с ехидной улыбкой. Его тон был полон превосходства, подчеркивая разницу в их финансовом положении. В комнате стало неловко. Оля и Света обменялись беспокойными взглядами. Они понимали, что Игорь переходит черту. Антон покраснел. Он не привык говорить о таких вещах, особенно перед незнакомыми людьми. В голове прокручивал мысли, что как раз таки скорее он девушка, потому что Арсений много что покупал ему и кормил в столовых, но будь бы это возможно он наверное и пл кафешками водил его. — Ну, не всегда есть возможность…—пробормотал он. — Но главное ведь не это, главное внимание— мягко улыбнулся он. Игорь усмехнулся.  —Конечно, не в деньгах счастье, как говорится. Но с деньгами как-то надежнее, знаешь ли. Да и девушки любят, когда за них платят. Хочешь я свожу твою девушку куда-нибудь? — продолжил он, не унимаясь. Комната наполнилась напряжением. Оля попыталась разрядить обстановку, предложив сменить тему, но Игорь был настроен решительно. Антон сидел, опустив глаза, чувствуя себя не в своей тарелки. Он прекрасно понимал, что этот Игорь специально пытается его кольнуть, ведь когда все были за столом он и слова не сказал Антону, а тут… решил выебнуться перед девчонками? Унизить младшего?  Зеленоглазый резко поднял голову, его глаза, до этого полные смущения, сейчас горели решимостью.  — Деньги, конечно, важны. — сказал он, глядя прямо в глаза Игорю. — Но не они определяют человека. Важнее то, что у тебя в душе, что ты можешь дать другим. И, поверь, у меня есть, что предложить, даже если у меня нет твоих миллионов. Он говорил спокойно, но в его голосе звучала твердость, заставившая Игоря замолчать. — И, кстати, если тебе так интересно, я не нуждаюсь в твоих подачках. Я сам могу позаботиться о своей девушке. В это время Арсений и Полина возвращались из магазина с новой порцией водки. На улице было уже совсем темно. Фонари тускло освещали обледеневшие тротуары, а редкие прохожие спешили укрыться в тепле своих домов. Арсений нес тяжелый пакет, а Полина шла рядом, старательно подстраиваясь под его шаг. Наконец, Полина, больше не в силах сдерживать свои чувства, взяла Арсения за руку. Арсений остановился, удивленно посмотрел на нее и осторожно высвободил свою руку. — Полин, прекрати, пожалуйста. —сказал он тихим, но твердым голосом. — Я же тебе говорил…— он замялся. В его голове отчетливо всплыли светлые кудряшки Антона и его нежный взгляд. —Я в отношениях. — закончил он, глядя Полине прямо в глаза. Полина недовольно цокнула языком и приблизилась к Арсению вплотную. — Арсюш, ну как ты можешь быть в отношениях с девушкой, которой на тебя плевать? Ты ни разу не познакомил ее с нами, она даже твой восемнадцатилетний день рождения пропускает. Даже твой друг Антон пришел, а она нет! Арсению было неприятно такое настойчивое вторжение в его личную жизнь, но он старался сохранять спокойствие.  — Не говори так. — сказал он. — Я люблю ее, и точка. Ты не можешь судить человека, которого даже не знаешь. Он повернулся и пошел дальше, оставляя Полину позади. Она на мгновение застыла, гневно сверкая глазами, но тут же взяла себя в руки, решив, что не сдастся без боя.  Они вернулись в комнату, где шум и веселье достигли своего пика. За столом, уставленным закусками и бутылками, громко разговаривали и пели песни. Арсений, поставив три новые бутылки водки, сел рядом с Антоном, чувствуя, что тот как-то изменился. Он заметил в его взгляде какую-то серьезность, которой раньше не было. —Пойдем на балкон, покурим?— предложил Арсений, чувствуя необходимость побыть с Антоном наедине. Антон молча кивнул, и они направились к балкону, но к ним увязался Эдуард. Втроем они вышли на балкон, где царил прохладный ночной воздух. У каждого была своя сигарета, а не одна на двоих, как обычно. Эдуард начал что-то увлеченно рассказывать парням, когда на балкон вышла Полина. — Там Игорь что-то совсем разбушевался — сказала она, бросая томный взгляд на Арсения. Эдуард, не докурив сигарету, выбросил ее.  —Надо идти выручать— поспешив в комнату, бросил Эд.  Арсений, переведя взгляд на Антона, сказал:  —Останься тут, я сейчас вернусь— и отдал ему свою сигарету. Затем он направился в комнату, оставив Антона наедине с Полиной. Антон, оставшись один, продолжал курить, глядя в темную даль. К нему подошла Полина и, взяв сигарету, которую оставил Арсений, сделала глубокую затяжку. — Давно вы с Арсом знакомы?— спросила она, нарушив тишину. Антон надеялся побыть в тишине, но, видимо, сегодня ему это не удастся.  —С очень младших лет, чуть ли не с садика. — ответил он, хотя прекрасно помнил, что познакомились они, когда Антон был в пятом классе, а Арсений – в седьмом. Но об этом Полине знать было не обязательно. Полина снова сделала затяжку.  —А что у него за девушка? Ты с ней знаком? Антон слегка закашлялся.  —Да, знаком — ответил он, про себя добавляя: "Наверное, даже слишком знаком... ведь эта девушка - я". Полина продолжала расспрашивать, откуда она и кто она. Антон, чувствуя себя все более неловко, ответил:  —Лучше Арсений сам расскажет. Я не хочу в это лезть. Внезапно Полина обратилась к нему с неожиданной просьбой:  —Антон, помоги мне добиться внимания Арса. Он мне очень симпатичен. Антон замер, чувствуя, как горячий дым обжигает легкие. Ночь окутала город своим темным покрывалом, лишь редкие фонари бросали тусклые лучи на заснеженные улицы. Вдали слышался приглушенный шум машин, и изредка мимо проходили силуэты одиноких прохожих, спешащих домой. Горечь сигареты смешивалась с горечью мыслей, переполнявших его голову. Вечер, начавшийся так радостно, превратился в пытку. Он чувствовал себя лишним в этой компании, и слова Полины лишь усугубили его состояние. Ему казалось, что весь мир ополчился против его любви к Арсению. Ветер доносил до него отголоски музыки и смеха из квартиры, создавая диссонанс с его внутренним состоянием. В нем боролись противоречивые чувства: с одной стороны, желание защитить свои отношения с Арсением, а с другой – страх потерять его из-за общественного порицания и предрассудков. Слова Полины эхом отдавались в его голове. Он не мог поверить, что она всерьез просит его об этом. Тяжелый дым сигареты рассеивался в холодном воздухе, словно его надежды на счастливое будущее. Он знал, что должен что-то ответить Полине, но не мог подобрать нужных слов. Наконец, собравшись с духом, парень произнес: — Полина, я не думаю, что могу тебе помочь. Арсений сам должен решить, с кем ему быть. Я знаю его давно и уверен, что он поступит по совести. Тебе просто нужно быть собой и надеяться, что он обратит на тебя внимание. Но если у него уже есть девушка, то тебе стоит уважать его выбор и не лезть в чужие отношения. Он постарался говорить как можно мягче, не желая обидеть Полину, но в то же время твердо отстаивая свою позицию. Он надеялся, что она поймет его и оставит их в покое. — Кроме того, Полина, Арс сам решает с кем ему быть. Я не в праве вмешиваться, ты же понимаешь? Антон выпустил дым тонкой струйкой и повернулся на Полину, ожидая ее реакции. Девушка, услышав слова Антона, скривила губы в недовольной гримасе. Ее тонкая маска доброжелательности сползла, обнажив неприкрытую злость. — Что значит не можешь помочь? Ты его лучший друг! Кто, если не ты, знает, что ему нравится? Ты просто не хочешь, чтобы я была с ним! — выпалила она, повысив голос. Антон невольно вздрогнул от резкости ее тона. Он и так был взвинчен, а тут еще и этот напор. Ему захотелось просто сбежать, спрятаться, лишь бы не видеть эту разъяренную особу. — Дело не в этом, Полина. Я просто не хочу вмешиваться в личную жизнь Арсения. Он сам разберется, кто ему нравится, а кто нет. Ты же видишь, у него уже есть девушка. Зачем тебе разбивать чужие отношения? — попытался он объяснить, сохраняя спокойствие. Полина презрительно фыркнула. —Девушка? Да какая она ему девушка, если ее даже рядом нет в такой важный день? Да и вообще, почему он ее от всех скрывает? Может, ее вообще не существует, а он просто прикрывается ею, чтобы не обидеть других претенденток. Меня, например! — заявила она, надменно вскинув голову. Антон понимал, что Полина пьяна, но спорить с ней было бесполезно. Она была слишком уверена в себе и своей неотразимости. — Это его дело, Полина. Не мое и не твое. Если он захочет что-то рассказать, он расскажет. А ты не дави на него. Это только оттолкнет его. — посоветовал он, надеясь, что она хотя бы прислушается к его словам. Но Полина, казалось, не слышала его. Она смотрела на него с презрением, словно видела перед собой пустое место. —Знаешь что, Антон? Мне кажется, ты просто завидуешь. Завидуешь тому, что я могу быть с Арсом, а ты – нет. Ты же просто его друг, а я могу быть чем-то большим. И я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило! А ты так и будешь сидеть в сторонке и смотреть, как он счастлив с другой. — бросила она, развернулась и с высоко поднятой головой покинула балкон. Антон остался один, оглушенный ее словами. В его голове царил хаос. Он не понимал, зачем Полина все это говорит. Неужели она действительно думает, что он завидует ее отношениям с Арсением?  Парень повернулся обратно протирая рукой глаза.  Холодный ночной воздух проникал сквозь тонкую куртку, заставляя его слегка дрожать. Дым сигареты, которую он машинально держал в руке, обжигал его пальцы. Он выбросил окурок за борт, наблюдая, как он тухнет в темноте. Через пару минут на балкон вошел Арсений. Его щеки пылали румянцем от выпитой водки, а в глазах играли веселые огоньки. Он подошел к Антону и, заглянув ему в лицо, обеспокоенно спросил:  —Что случилось? Ты какой-то серьезный. Все хорошо? Антон, увидев его пьяное, но такое любимое лицо, решил не портить праздник ни себе, ни Арсению. Он понимал, что если расскажет ему сейчас о приставаниях Игоря и коварных планах Полины, то весь вечер будет испорчен. —Все в порядке. Просто немного устал..— ответил он, стараясь говорить как можно бодрее. Арсений, немного успокоившись, встал рядом с Антоном и, поставив локти на перила балкона, положил голову на руки. Устремив взгляд на ночной город, он вдруг повернулся к Антону и, глядя ему прямо в глаза, тихо произнес:  —У тебя очень красивые глаза, Тош... зеленые, будто свежая трава и листья... Антон смущенно отвел взгляд, чувствуя, как к его лицу приливает кровь. Ему было приятно слышать такие слова от Арсения, но он боялся выдать свои чувства, боялся, что кто-нибудь услышит их разговор. Но тут же, преодолев свою робость, он повернулся к Арсению и, глядя ему в глаза, прошептал:  —Я очень сильно тебя люблю, Арс... Арсений улыбнулся одним краешком губ, и в его глазах мелькнула искра нежности. Он медленно приблизился к Антону и, нежно прильнув к его губам, подарил короткий, но страстный поцелуй. — Малыш...— вдруг неожиданно начал Арсений, его голос звучал слегка заплетающимся, но полным нежности. —У меня на следующих выходных мать уходит на ночную службу… ну, вообщем, там вся в делах будет – праздник же, воскресенье. А отца вызвали…— он замялся на мгновение, подбирая слова, — по военным делам на полигон, проверки какие-то. Ну знаешь, как у них? у отставных офицеров, – чуть что, сразу на сборы. Он посмотрел на Антона с надеждой в глазах.  — Он на два дня уедет, поэтому я хочу, чтобы ты у меня остался. Антон прикусил нижнюю губу, ощущая, как сердце начинает учащенно биться.  — Ты уверен? Вдруг кто-то из них вернется раньше? — прошептал он, боясь поверить своему счастью. Арсений замотал головой, словно отгоняя дурные мысли.  —Нет, не вернутся. Я точно знаю. Я хочу, чтобы ты остался у меня! — повторил он, настойчиво глядя в глаза Антона. Антон знал, как строг отец Арсения и как помешана на чистоте его мать. Он никогда не был у Арсения дома, и мысль о том, чтобы провести с ним целых два дня наедине, казалась нереальной. Антон вздохнул холодный воздух, собираясь с мыслями.  — Хорошо… я тоже хочу остаться у тебя.— тихо произнес он, не в силах сдержать радость. Арсений мягко улыбнулся, и его лицо озарилось каким-то внутренним светом. Взяв Антона за руку, он нежно сжал ее.  —Пойдем обратно. — сказал он, и они вместе вернулись в шумную квартиру.

***

Пятница, вечер. В квартире Поповых царила суета сборов. Отец, подтянутый и строгий даже в домашней одежде, методично складывал в армейский вещмешок свои немногочисленные вещи. Мать, в строгом синем платье, помогала ему, параллельно собирая свою сумку на завтрашнюю службу в церкви. В воздухе витал запах нафталина от выглаженных парадных мундиров и успокаивающий аромат ладана, исходящий от икон, висящих в углу комнаты. —Арсений! — властно позвал отец, не поворачиваясь. — Чтобы вел себя прилично, пока нас не будет. Никаких шумных компаний, никаких гостей! Арсений, вальяжно развалившись на диване с книгой в руках, небрежно кивнул. —Да-да, пап, все понял. Буду самым тихим и примерным сыном на свете. Отец бросил на него подозрительный взгляд, но промолчал. Он знал, что Арсений умеет быть убедительным, когда ему это нужно. Мать, закончив складывать вещи, подошла к Арсению и погладила его по голове.  —Помолись перед сном, сынок. И не засиживайся допоздна. Тебе нужно беречь себя. Арсений снова кивнул, чувствуя раздражение от ее постоянных наставлений. Ему хотелось поскорее, чтобы они уехали, чтобы он смог, наконец, расслабиться и насладиться предвкушением завтрашнего дня. В душе его ликовала радость. Завтра! Завтра к нему приедет Антон. Он уже представлял, как его русые кудряшки будут нежно лежать на его подушке, как они вместе в обнимку будут спать, согревая друг друга теплом своих тел. Он не мог дождаться этой встречи, мечтая о том, как они проведут эти два дня, скрытые от посторонних глаз, наслаждаясь обществом друг друга и не боясь осуждения. Рано утром, когда Арсений еще крепко спал, отец, собранный и подтянутый, словно пружина, уже покинул дом. Его шаги были тихими и уверенными, словно он боялся нарушить покой спящего сына. Спустя некоторое время в комнату Арсения тихо вошла мать. Ее лицо было умиротворенным и немного грустным. Она подошла к кровати и нежно поцеловала спящего сына в макушку. —Спи, мой хороший. — прошептала она, поглаживая его волосы. — Я ухожу. Не забывай молиться перед сном.  Арсений, полусонный, пробормотал в ответ:  —Хорошей службы тебе мам. — и отвернувшись на другой бок, снова погрузился в глубокий сон. 

***

Тем временем в скромной квартире Шастунов, где каждый угол был пропитан запахом дешевого табака и слегка залежалой еды, Антон всю ночь ворочался в своей узкой кровати, предвкушая предстоящие выходные с Арсением. Его воображение рисовало картины их счастливого уединения, где они, наконец, смогут быть сами собой, без оглядки на чужие взгляды и предрассудки. Беспокойные мысли кружились в его голове, не давая уснуть. Он то и дело менял позу, пытаясь найти удобное положение, но сон все никак не приходил. Под утро его, наконец, сморила легкая дрема, но тут же он снова завертелся, словно юла, не в силах остановить поток мыслей. На соседней кровати недовольно заворочался его брат Сережа. Из-под одеяла ворчливо послышался голос:  —Эй, Шаст, ты достал! Дай поспать, а? Антон знал, что Сережу и танком не разбудишь, но ему нужен был полный покой и тишина, чтобы нормально выспаться. Антон открыл глаза и повернулся к брату. —Да не могу я уснуть, всю ночь ворочаюсь — пробормотал он, чувствуя себя виноватым. Сережа, с трудом разлепив глаза, зевнул во весь рот.  —Да я из-за тебя проснулся. Ты так громко вертишься, еще и кровать твоя скрипит, ужас какой-то. Выходные же… Сколько вообще времени? Антон лениво встал с кровати и, скрипнув старой половицей, вышел из комнаты. Пройдя по узкому коридору, он устремил свой взгляд на единственные часы в доме, висящие на стене в зале. Квартира казалась пустой и тихой, несмотря на выходной день. Никого не было дома, родители, как всегда, ушли на работу. Закрыв за собой дверь, он вернулся в комнату и снова плюхнулся в свою кровать.  — Шесть утра. — пробормотал он, обращаясь к Сереже. Сережа тут же залез под одеяло с головой.  —Вот и спи. Я еще хочу. — буркнул он и, перевернувшись на другой бок, мгновенно заснул. Антон вздохнул, чувствуя себя измученным и разбитым. Повернувшись на другой бок, он, наконец, провалился в сон. Вокруг темно и холодно. Он стоял на краю обрыва, а внизу бушевало неспокойное море. Волны с яростью бились о скалы, словно стремясь поглотить его. Рядом с ним стоял Арсений, бледный и испуганный. Вдруг из темноты появились фигуры, злые и разъяренные. Они кричали, указывая на них пальцами, и приближались все ближе и ближе. Антон узнал в них родителей Арсения, его друзей, соседей… Все они осуждали их, презирали и требовали, чтобы они прекратили свои "мерзкие" отношения. Антон попытался защитить Арсения, но его руки были скованы. Он кричал, но его голос тонул в шуме волн и злобных выкриках толпы. Арсений, не выдержав давления, отвернулся от Антона и сделал шаг к обрыву. Антон попытался схватить его, но не успел. Арсений упал в бушующее море, и волны тут же поглотили его. Антон в ужасе со скочил со своей подушки. Его била крупная дрожь, а тело покрывал холодный пот. Он сидел в кровати, пытаясь отдышаться и осознать, что это был всего лишь сон. Но страх не отпускал его. Ему казалось, что этот сон был предзнаменованием, предупреждением о грядущей беде. Он боялся, что их отношения с Арсением будут раскрыты, что их ждет осуждение и позор. Он боялся потерять Арсения, боялся, что их любовь будет уничтожена жестоким миром. Но тут же он отогнал от себя эти мрачные мысли. — Это всего лишь сон.. —сказал он себе. —Это ничего не значит! Пытаясь остановить бьющиеся сердце, он отсчитывал про себя до десяти, восстанавливая дыхание. Когда дрожь отступила он оглядел комнату, соседняя кровать была пустая, только свежие складки, говорили о том что хозяин недавно проснулся.  "Но тут же он отогнал от себя эти мрачные мысли. – Это всего лишь сон… – сказал он себе. – Это ничего не значит!" Пытаясь остановить бешено бьющееся сердце, он отсчитывал про себя до десяти, восстанавливая дыхание. Когда дрожь отступила, он оглядел комнату. Соседняя кровать была пустая, только свежие складки говорили о том, что хозяин недавно проснулся. Антон поднялся с кровати и, стараясь не шуметь, начал заправлять свою постель. Он аккуратно расправил простыню, поправил одеяло и сложил подушку. Все должно быть идеально, как будто и не было этой кошмарной ночи. Закончив с постелью, он вышел в коридор. В квартире царил полумрак. Сквозь неплотно задернутые шторы пробивались слабые лучи утреннего солнца, освещая пыльные предметы обстановки. Старый ковер на полу был давно выцветшим, а обои на стенах – местами отклеились. Но для Антона это была родная и уютная обстановка, в которой он вырос и провел большую часть своей жизни. Босыми ногами он ступал по холодному линолеуму, ощущая легкий дискомфорт. Ему хотелось поскорее согреться, выпить горячего чая и забыть про свой кошмар. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды из ванной комнаты. Сережа, видимо, решил принять душ, чтобы окончательно проснуться. Антон прошел на кухню и, опустившись на старый табурет, сел за стол. Кухня была маленькой и тесной, но в ней было все необходимое: плита, стол, несколько табуретов и навесные шкафчики, забитые посудой. Вдруг дверь на кухню открылась, и вошел Сережа. Он был мокрым и растрепанным, но выглядел свежим и бодрым. Протирая глаза полотенцем, он удивленно посмотрел на Антона. — Ты чего не спишь? Всю ночь же не спал. — спросил он, зевая во весь рот. Антон поднял на него взгляд, стараясь скрыть свое волнение.  —Плохой сон приснился..— ответил он, чувствуя, как дрожь снова начинает пробирать его тело. Сережа взял чашку и принялся заваривать себе чай. Антон, заметив это, попросил: – Сделай и мне, пожалуйста. Сережа слегка раздраженно буркнул что-то неразборчивое, но все же достал вторую чашку и принялся за два чая. Параллельно, заливая кипяток, он спросил: – Почему ты не спал всю ночь? Антон почесал затылок и ответил: – Родители Арса уезжают. Я останусь у него на два дня с ночевкой. Сережа замер, округлив глаза. – Ого... Круто же! Антон смотрел в окно на яркое солнце. – Круто, конечно, но мне страшно. Вдруг его родители придут раньше, или я что-то сделаю не так... Сережа доделал чай и поставил чашку перед Антоном, а сам сел напротив. — Ну, Арсений же уверен, что все будет хорошо? — Он отпил глоток чая. — Значит, и ты ему доверься. Антон подул на горячий чай и слегка отпил, обжигаясь. — Ты прав… Сережа вновь сделал глоток. — А когда ты пойдешь к нему? Антон подпер щеку рукой. — Ну, вот думаю сейчас допью чай и потом собираться буду. Он сказал, как проснусь, могу приходить. Спустя час Антон стоял возле двери Арсения, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Он собрался с мыслями и уже занес кулак для стука, как вдруг сзади раздался голос: — Интересно, и кто же тебе откроет? Антон тут же обернулся. Перед ним стоял Арсений с родными черными волосами и голубыми глазами. Он держал в руках пакет и мягко улыбался. — Арс, привет, — Антон повернулся и робко улыбнулся в ответ. Арсений подошел и обнял парня, крепко прижав его к себе и задержав в объятиях чуть дольше обычного. Он открыл дверь и впустил Антона внутрь. Антон замер на пороге, рассматривая квартиру. Его переполняло волнение и любопытство. Он впервые был в личном пространстве Арсения, в его, можно сказать, "логове". В квартире была идеальная чистота, словно только что прошлись пылесосом и протерли все поверхности. В воздухе витал умиротворяющий запах лаванды и ладана, исходящий от икон в углу комнаты. Антон чувствовал, как сердце бьется быстрее, а в груди разливается теплое, трепетное чувство. Он невольно огляделся, стараясь запечатлеть каждую деталь в памяти, словно это был вход в какой-то секретный мир. Это было что-то большее, чем просто интерес к обстановке. Это было прикосновение к чему-то личному и сокровенному Арсения. Арсений разулся и прошел на кухню, поставив пакет на стол. Антон, все еще немного ошарашенный, тоже разулся и последовал за ним, осторожно ступая по паркету и продолжая осматривать все вокруг. Арсений достал из пакета две стеклянные бутылки лимонада "Буратино", пачку печенья "Юбилейное", развесные конфеты "Мишка на Севере" и пару плавленых сырков "Дружба". Антон удивленно окинул Арсения взглядом. — Зачем ты это купил? — Антон нахмурился, вспомнив о скромном бюджете семьи Арсения. — Тош, ну так кушать надо. — Брюнет пожал плечами, словно ничего особенного не произошло, и открыл холодильник, чтобы поставить туда одну бутылку.  Антон вновь удивленно посмотрел. — Это же дорого. — Он подошел ближе и тронул пальцем одну из бутылок "Буратино", словно убеждаясь, что она настоящая. Арсений усмехнулся. — Для тебя ничего не жалко.— Он повернулся к Антону и подмигнул, затем достал из шкафчика две кружки. Весь день прошел в каком-то волшебном, оторванном от реальности пузыре. Они словно выпали из времени и пространства, существуя только друг для друга в этой уютной квартире. Они болтали обо всем на свете: о школе, о друзьях, о любимых книгах и песнях. Арсений, обычно сдержанный, казался сегодня особенно открытым и разговорчивым. Антон, в свою очередь, с жадностью ловил каждое его слово, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Они смеялись до колик в животе над какими-то глупыми шутками, мечтали как поедут в Ленинград, как Арсений будет выступать на сценах в театре, а Антон не пропустит не один спектакль с ним. Объятия были нежными и долгими, словно они пытались впитать друг друга всем телом. Арсений крепко прижимал Антона к себе, вдыхая запах его волос, а младший обвивал его руками, чувствуя себя в полной безопасности. Поцелуи были робкими и невинными, но от этого еще более волнующими. Каждое прикосновение губ вызывало дрожь во всем теле и оставляло сладкое послевкусие. Между разговорами и поцелуями они слушали песни с магнитофона. Звучали хиты того времени, которые казались им самыми прекрасными мелодиями на свете. Они подпевали вполголоса, танцевали, дурачились, и даже пытались сочинять свои собственные песни. И, конечно, они мечтали. Мечтали о путешествиях, о красивом доме, о счастливой жизни вместе. Их мечты были наивными и юношескими, но от этого еще более искренними и вдохновляющими. Они представляли себе, как будут жить через десять, двадцать, пятьдесят лет, держась за руки и поддерживая друг друга во всем. Под вечер, когда уже стемнело и за окном зажглись огни, Антон лежал на подушке, смотря в потолок. Арсений лежал рядом, опершись головой на руку и смотря сверху вниз на Антона. Он разглядывал его лицо, словно пытался запомнить каждую черточку. — А помнишь, когда ты еще рассмеялся так, что у тебя чуть вода из носа не вытекла? — Арсений усмехнулся, вспоминая тот смешной случай. Антона залился смехом, звонкий и счастливый смех, который заполнил всю комнату. Он в печатался глубже в подушку головой  и положил руки на живот, наслаждаясь моментом.Арсений усмехнулся, глядя на его счастливое лицо, но тут же замолчал, смотря мальчишке прямо в глаза. Антон заметил взгляд Арсения и перестал смеяться, смотря на него. Его щеки слегка порозовели, а сердце забилось быстрее. Арсений положил одну руку на грудь Антона, чувствуя его учащенное сердцебиение, и нежно наклонился, чтобы его поцеловать. Антон отвечал на его поцелуй, робко и неумело, но с такой искренностью и нежностью, что Арсений не мог оторваться. В комнате горел мягкий свет от торшера, создавая интимный полумрак, который окутывал их словно теплое одеяло. Тени играли на стенах, подчеркивая каждое движение, каждое прикосновение. Руки Арсения осторожно залезли под футболку Тоши, нежно поглаживая худощавый торс парня. Его пальцы скользили по коже, вызывая легкое дрожание и усиливая близость между ними. При этом, не прерывая поцелуя, Арсений осторожно добавил язык. Антон почувствовал, как его щеки мгновенно краснеют, но он не отстранился — наоборот, продолжил отвечать на поцелуй, раскрываясь навстречу. Поцелуй становился все более страстным, дыхание учащалось, тела постепенно нагревались, словно разгорающийся огонь. Внезапно Антон остановил Арсения, мягко положив руку ему на грудь, чтобы тот немного полулёг. Сам же он аккуратно сел сверху, чувствуя, как руки Арсения обвивают его бедра, крепко удерживая. Сердце билось в унисон, а воздух наполнился напряжением и желанием. Антон снял с себя футболку, ощущая прохладу воздуха на обнажённой коже, и вновь приблизился, чтобы поцеловать голубоглазого брюнета. Их губы встретились, а поцелуй стал глубже и нежнее, наполненный трепетом и взаимной страстью. Арсений нежно поглаживал бедра Антона, его пальцы скользили по коже с такой заботой и теплотой, что парень ощущал каждый прикосновение словно мелодию. Затем одна рука плавно запустилась в русые кудри Антона — эти мягкие, непослушные локоны, которые Арсений обожал больше всего. Для него эти кудри были словно успокоительное, прикасаясь к ним, он чувствовал умиротворение и близость. Антон продолжал целовать Арсения, отдаваясь этому моменту полностью, позволяя ему трогать себя там, где ему хотелось. Внутренне он ощущал, как у брюнета под джинсами начинает пробуждаться желание — член становился твердым, а у самого Антона тоже не было покоя. Их тела говорили на языке, понятном без слов — языке страсти и взаимного притяжения.  Младший прервал поцелуй, их взгляды встретились — в них читались и смущение, и желание, и какая-то робкая неуверенность. Арсений, словно отвечая на невысказанный вопрос, снял с себя футболку, обнажив крепкое, рельефное тело. Антон, последовав его примеру, неуклюже стащил с себя джинсы, оставляя на себе только нижнее белье. Арсений привстал на локтях, наблюдая за каждым движением Антона. Тот, не отрывая от него взгляда, растянул джинсы Арсения, осторожно освобождая его набухший член. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь их учащенным дыханием. Тоша вновь посмотрел на Арсения, ища одобрения или, может быть, предостережения. В глазах брюнета плескалось возбуждение, смешанное с нежностью. Он тяжело дышал, а Шаст, набравшись смелости, нежно взял его член в рот. Арсений прикусил губу, запрокидывая голову назад. По телу пробежала волна наслаждения, и он крепко зажмурился, отдаваясь новым ощущениям. В голове кружились мысли, смешанные с возбуждением, а все его внимание было сосредоточено на его Тоше.  Тоша продолжал отдаваться моменту, целиком и полностью сосредоточившись на доставлении удовольствия своему парню. Он нежно, но уверенно работал языком и губами, изучая каждую часть члена. В комнате воцарилась особая атмосфера: полумрак, тишина и лишь всхлипы, которые эхом отдавались в пространстве, возбуждая Арсения еще сильнее. Тяжелое, сбивчивое дыхание старшего становилось все громче и отчетливее, подтверждая, что Антон все делает правильно. Антон, чувствуя, как возбуждение нарастает, параллельно достал свой член и начал доставлять удовольствие себе рукой. Его движения стали синхронными, а дыхание — еще более сбивчивым. Каждый стон, каждый вздох Арсения, добавлял остроты в эту чувственную сцену. Арсений осторожно остановил Антона, накрыв его волосы своей рукой. В его глазах плескалось нечто большее, чем просто похоть – нежность, забота и робкое ожидание. – Тош, иди ко мне, – прошептал он, его голос звучал хрипло и тихо. Антон тут же, без малейшего колебания, послушно приблизился к Арсению. В его движениях не было ни грамма стеснения – только доверие и желание быть рядом. Арс снял трусы парня и уверенно взялся за бедра Антона, направляя его движения, и медленно, с невероятной нежностью, насадил его на свой член. В комнате эхом разнеслись приглушенные стоны Антона, смешанные с тихим рычанием Арсения. Руки Антона легли на крепкую грудь брюнета, чувствуя, как бьется его сердце. Они были связаны не только телами, но и чем-то гораздо большим – чувствами, которые переполняли их и вырывались наружу в каждом прикосновении, в каждом вздохе. Антон, освоившись, начал сам задавать ритм, двигаясь вверх и вниз, отдаваясь ощущениям и полностью доверяя Арсению. Его движения становились все увереннее и смелее, а стоны – все громче и откровеннее. Арсений, в свою очередь, не обделил парня вниманием. Он чутко следил за его реакцией, улавливая малейшие изменения в дыхании и выражении лица. Параллельно он начал доставлять Антону удовольствие рукой, нежно касаясь его члена, с каждым разом все сильнее усиливая его наслаждение. Еще несколько мучительных, но невероятно приятных минут, и Арсений, не выдержав накала страстей, обильно кончает прямо в Антона, чувствуя, как по телу разливается волна удовлетворения. Но он не остановился, не прекратил доставлять Тоше удовольствие рукой, боясь нарушить эту хрупкую связь между ними. И вот, почти одновременно с ним, Антон тоже кончает, громко простонав от переполняющих его чувств. Сперма вылетает прямо на лицо Арсения, пачкая его густые темные волосы. Момент истины – они достигли вершины вместе. Антон обессиленно плюхнулся рядом, тяжело дыша и чувствуя, как по всему телу разливается приятная истома. Арсений нежно прижал голову Тоши к своей груди, позволяя ему ощутить тепло своего тела и почувствовать его близость. Антон слышал, как сильно и быстро стучит сердце старшего– этот звук казался ему самым прекрасным на свете. Они так и лежали какое-то время, молча, пытаясь сохранить эту невидимую, но такую сильную связь, которая возникла между ними. Каждый вдох, каждое прикосновение, каждый удар сердца – все говорило о том, что они пережили что-то особенное, что-то, что навсегда останется в их памяти. Наконец, Арсений осторожно отстранился и, нежно поцеловав Тошу в лоб, поднялся с кровати. Он бесшумно сходил в душ, смывая с себя следы их страсти. Вернувшись, Арсений лег обратно в кровать. Они снова оказались рядом, в полной темноте, слушая свои сердцебиения и наслаждаясь тишиной, которая была наполнена смыслом и близостью. Они лежали в обнимку, тесно прижавшись друг к другу, и Тоша впервые в жизни почувствовал себя настолько счастливым и в безопасности. Все страхи и сомнения, которые терзали его, словно растворились в этой темноте и тепле. Он медленно проваливался в сон, ощущая себя в полной гармонии с собой и с миром. Антон уснул, уткнувшись лицом в грудь Арсения, чувствуя его запах и тепло. Брюнет нежно прижимал его к себе, боясь пошевелиться и нарушить этот хрупкий момент. Он смотрел в темноту и улыбался, понимая, что этот день навсегда останется в его сердце. И вскоре он уснул вместе с ним, оберегая его сон и наполняя его своими чувствами.  Их сон был сладким и спокойным, словно ничего не могло омрачить этот момент. Но внезапно тишину разорвали странные, тревожные звуки. Сначала что-то глухо стукнуло, потом послышался хлопок, похожий на хлест ремня, а затем и вовсе раздался гневный крик отца, полный ярости и отвращения. Мальчики мгновенно распахнули глаза, словно их окатили ледяной водой. Арсений тут же, словно пружина, соскочил с кровати и встал перед ней, как бы защищая Антона от надвигающейся опасности. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил хаос. Перед ними стоял разгневанный отец Арсения, Сергей Попов, в руках держал свой жесткий и черный ремень – символ власти и наказания. Его лицо было искажено злобой, а взгляд прожигал их насквозь. Антон, словно во сне, быстро натянул джинсы и футболку, стараясь как можно скорее прикрыться. – Пидорасы несчастные! – прогремел голос отца, разносясь по комнате. – Ты опозорил нашу честь, Арсений! Арсений был очень напуган, но старался не показывать этого. Он не знал, что делать, почему отец вернулся именно сегодня? Он всегда уезжал на два дня, а тут… Что-то пошло не так. Но, несмотря на страх, на его лице играла серьезность, брови были сдвинуты, а в глазах горел огонь. Сергей Попов замахнулся ремнем и хлестнул Арсения. Тот успел инстинктивно подставить руку, поэтому удар прошелся по ней, оставив на коже красный след. Боль пронзила тело, но Арсений не издал ни звука. – Беги! – крикнул Арсений Антону, его голос дрожал, но в нем звучала твердость. И Арс вцепился в ремень отца, пытаясь отвлечь его внимание. В этот момент Антон, не раздумывая, успел выскочить из комнаты, а после вовсе из квартиры, оставив Арсения один на один с разгневанным отцом. Антон бежал со всех ног, не разбирая дороги, словно за ним гнался сам дьявол. Страх сковал его разум, заставляя мчаться вперед, не оглядываясь назад. Добравшись до их заброшки – места, где они чувствовали себя в безопасности и могли спрятаться от всего мира, – он тут же спустился в их убежище, в их тайный уголок. Оказавшись внутри, в полумраке и тишине, Антон рухнул на старый диван, обессиленный и напуганный. Он запустил пальцы в свои русые волосы, сжимая их в кулаках, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица в клетке, грозясь вырваться наружу. Он задыхался, то ли от физического напряжения, то ли от всепоглощающего страха. "Что же теперь делать? Как же Арсений?" Эти вопросы метались в его голове, не давая покоя. "Вдруг его отец убьет Арсения?" Эта мысль пронзила его, словно ледяной кинжал, и по лицу потекли слезы. Он накрывал лицо руками, пытаясь восстановить дыхание и хоть немного успокоиться. Но ничего не помогало. Руки трясло, все тело сотрясалось от нервной дрожи. У него началась настоящая паника. Он достал из их нычки смятую пачку сигарет и дрожащими руками закурил. Никотин немного притупил остроту страха, но слезы продолжали течь по лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках. Осознание всей серьезности ситуации давило на него с каждым вдохом. Арсу явно не хило достанется, и вина за это лежала на нем. Антон просидел в этом мрачном подвале весь день, пытаясь спрятаться от навалившихся проблем, убежать от реальности, которая казалась кошмарным сном. Под вечер, когда стало совсем темно и холодно, он собрал остатки сил и воли в кулак и решил пойти домой. Придя домой, он услышал разъяренные крики отца. В голове промелькнула мысль о том, что отец вновь пьяный и сейчас начнется очередной скандал. Но, прислушавшись, он услышал слова отца, которые вонзились в его сердце, словно осколки стекла:  — Это ты, потаскуха, виновата! Петухов воспитала, голубятня хренова! Сердце Антона будто колом прожгли. Он замер в коридоре, не в силах двинуться с места. Мать ревела где-то в комнате. Собравшись с духом, Антон осторожно прошел к залу и слегка заглянул внутрь. Картина, которая предстала перед его глазами, заставила его содрогнуться. Мать сидела на полу, с разбитой губой и растрепанными волосами, вся в слезах. Ее лицо было перекошено от боли и отчаяния. Отец, в грязной, уже не белой майке и стареньких трекошках, стоял над ней, как разъяренный зверь. В этот момент он услышал тихие шаги и Антон повернулся в сторону своей комнаты. Это был Сережа. На его лице был свежий отпечаток от отцовской руки, а на руках виднелись багровые шрамы от ремня. На глазах стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. Антон тут же обнял брата, прижав его к себе. — Антон, уходи! Он убьет тебя! — тихо прошептал Сережа, его голос дрожал от страха. — Приходил военный, отец Арсения... Он все рассказал... Они тут разругались... Тот дяденька обвинял отца, что, типо, мы все тут такие, и... – мальчик не смог договорить и разревелся, но беззвучно, чтобы не привлекать внимания. Антон прижал Сережу к себе еще сильнее, пытаясь хоть немного успокоить его. — Тихо, тихо... Я не брошу тебя! —прошептал он, стараясь придать своему голосу уверенность. Но тут из комнаты вышел Андрей, их отец. — Ну что, пидорас, приперся!? —прорычал он, глядя на Антона злобным взглядом. — А, вот оно что! Еще и с братом потрахаться решил!? Он схватил Антона за запястье и грубо потащил в зал, игнорируя мольбы Сережи. Мать разревелась еще сильнее, умоляя Андрея прекратить. Антон пытался вырваться, но отец был сильнее. — Думаешь, что можешь поднять на свою жену руку, то ты мужчина!? — выкрикнул Антон, не выдержав. И тут же со всей силой по лицу Антона прилетает смачная пощечина, от которой он отлетает к стене. Голова загудела, а во рту появился металический привкус. Отец взял свой ремень, и надвинулся на Антона. Тот забился в угол, прикрывая голову руками. — Повторишь? Малолетний ушлепок!? — прорычал отец, замахиваясь ремнем. Сережа, стоявший в коридоре, вжался в стену, закрывая уши руками. Он сильно плакал, не издавая ни звука, слыша, как шлепки от ремня прилетают по коже брата. Ночь опустилась на город, принося с собой тишину и мрак. Антон лежал с болью во всем теле на своей кровати, все в той же одежде, в которой бежал от дома Арсения и был избит отцом. Было больно даже пошевелиться, каждый вздох отдавался острой болью в ребрах и спине. Он просто лежал и смотрел в потолок, пытаясь не думать ни о чем. Но мысли роились в голове, как потревоженные пчелы. По его лицу текли слезы, не останавливаясь ни на секунду. Он думал об Арсении, "Что с ним? Тоже избили? А может, и хуже?"  Представлял себе его испуганные глаза и сжатые кулаки. "Бедная мама, бедный Сережа." Они ни в чем не виноваты, а вынуждены страдать из-за его поступков, из-за его "ненормальности". Это все из-за Антона… Если бы он не был таким, если бы он не любил Арсения, всего этого бы не случилось. Сережа свернулся в клубочек, словно маленький беззащитный котенок, и лежал на краю кровати, тихо посапывая во сне. Антон смотрел на него и не мог сдержать горячих слез. Ему хотелось подойти к нему, обнять и сказать, что все будет хорошо, но он знал, что это неправда. Во рту до сих пор чувствовался противный привкус металла, напоминая о пощечине отца и о боли, которую он испытал. Антон закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон не приходил. Перед глазами стояли испуганные лица Арсения, мамы и Сережи, и каждый раз сердце разрывалось от боли и отчаяния.

***

Утром в квартире Поповых царила тягостная атмосфера. Арсений сидел за столом на кухне с зализанной прической и в строгом костюме. На его лице не было ни единой эмоции, лишь каменная маска, скрывающая бурю, бушующую внутри. Он очень сильно боялся за Антона, представляя себе, что с ним сейчас происходит. Все руки Арсения были в багровых шрамах от ремня. Да и не только руки… Вчерашнее наказание было самым жестоким за всю его жизнь. Отец всегда был строг, но вчерашнее избиение перешло все границы. Да, Арсений не раз получал от него, когда был маленьким, но вчера это была просто адская пытка, унижение, смешанное с физической болью. Мать сидела напротив, вытирая платочком слезы. Она была в отчаянии и винила во всем случившемся сына.  —Я же говорила, надо было в монастырь отдать его! Там бы его перевоспитали, очистили от греха! Отец махнул рукой, прерывая ее причитания.  —Значит, так! Сейчас десятый класс заканчиваешь, и отправляем тебя в военное училище. Я уже договорился, место держат в другом городе. Будешь там настоящим мужиком! Разумеется, Арсению совсем не хотелось этого. Его мечты и планы были совсем другими. Он мечтал о другом будущем, о другой жизни, о жизни с Антоном. Но других вариантов у него не было. Он понимал, что сопротивление бесполезно, а любое непослушание лишь усугубит ситуацию. Поэтому он молча покачал головой, соглашаясь со словами отца.

***

В школе Арсений всячески избегал общения с Антоном, даже не смотрел в его сторону. Отец пригрозил ему расправой, если он хоть как-то проявит свои чувства. Антон не понимал такого поведения, и сердце его разрывалось от боли и обиды. Сережа, видя страдания брата, старался его поддержать, но даже он не мог полностью понять всю глубину его переживаний. В школе секрет Антона раскрылся, но про Арсения никто не знал, видимо, отец Арсения постарался замести следы. Антона унижали, чмырили, обзывали самыми грязными словами. Он старался не оставаться один, иначе ему не сдобровать. Сережу тоже начали травить, подстерегали в коридорах, нагоняли на него. Антон, конечно же, заступался за брата, и Сережа всегда заступался за Антона, они держались друг за друга, как могли. Они сидели вместе на перемене в самом укромном уголке школы. Сережа тихо спросил:  —Арсений так и не поговорил с тобой после случившегося? Антон отрицательно покачал головой, опустив глаза. Сережа погладил его по плечу, пытаясь ободрить:  —Все будет хорошо! — Тут прозвенел звонок, и Сережа встал, чтобы пойти в класс.  — Я тебя на улице подожду, чтобы вместе домой пойти— тихо проговорил Антон  Сережа кивнул ему и скрылся за дверью класса. Антон вышел на школьный двор и сел на одну из лавочек, в надежде дождаться Сережу. Вдруг он услышал знакомый голос – Кости Чирканова, с ним были его верные прихвостни – Олег и Дима. Костя тут же, со всего размаху, толкнул ногой в грудь Антона, и тот свалился со скамьи назад, ударившись головой о землю. — Ты че творишь!? — воскликнул Антон, хватаясь за ушибленное место. — Опа, слыхали!? Пидорасина заверещала! — проговорил Костя с усмешкой. Олег подошел с другой стороны и схватил Антона за его русые кудри, дергая их с силой. Антон тут же схватился за руку Олега, пытаясь ослабить хватку, но тот лишь сильнее сжал его волосы. Костя без церемонно вмазал Антону в челюсть. Антон видел, как многие ученики видели происходящее, но проходили мимо, будто ничего и не происходило. Видел, как учителя наблюдали за ними в окнах, но всем было плевать. Все – гомофобы. Единственный, кто стоял в стороне и не участвовал в избиении, был Димка. С каждым разом по лицу Антона прилетало все больше и больше ударов. Из носа хлынула кровь, губа была треснута, а боль во всем теле так и не прошла после избиения отца, хоть и прошло уже много времени. Вдруг, неожиданно для всех, Димка закричал во все горло:  —Милиция!! Олег тут же отпустил Антона, испугавшись, а Костя, харкнув в Антона, тут же все втроем разбежались в разные стороны, как тараканы. Но милиции никакой и не было, это была всего лишь уловка. Антон, шатаясь, поднялся с земли, схватил свой рюкзак и, не дожидаясь Сережу, убежал со школьного двора.

***

Дни летели один за другим, превращая жизнь Антона в бесконечную пытку. В школе он не мог нигде спрятаться от насмешек и издевательств, даже на уроках одноклассники могли в открытую говорить гадости, а учителя закрывали на это глаза. Дома отец избивал его, а Сереже тоже прилетало, когда он пытался защитить брата. Антон пару раз пытался поговорить с Арсением, но тот делал вид, что его даже не существует. Сердце Антона разрывалось на части от непонимания и боли. И вот, одним из таких тяжелых дней, Антон увидел Арсения, стоящего в своей компании на улице. Собравшись с последними силами и набравшись смелости, он подошел к ним. – Арс! Нам надо поговорить! – сказал Антон, стараясь не выдать дрожь в голосе. Все замолчали, а Игорь, самый задиристый из компании, вдруг засмеялся и скривился, указывая пальцем на Антона. – Слышь, давай-ка проваливай отсюда, голубизна нищая! Все остальные стояли молча и с неприязнью смотрели на Антона, но он даже не отреагировал на их слова. Он стоял и продолжал ждать ответа только от Арсения. Не думайте, что Арсению было плевать. Он разрывался на части, он хотел перебить всех этих ублюдков, забрать Тошу в свои объятия, чтобы больше никто не посмел его тронуть. Но он не мог себе этого позволить, ибо его отец мог сделать жизнь Антона еще хуже. Поэтому он оберегал Антона таким образом, держась от него подальше. Повернувшись к Антону, Арсений старался не смотреть ему в глаза. Антон же смотрел прямо в глаза Арсению, полные боли и отчаяния. – Ну же!? Почему ты молчишь, Арс? Посмотри на меня!! Арсений закрыл глаза, борясь с собой, пытаясь сдержать слезы и гнев. Игорь не вытерпел и сделал шаг в сторону Антона. – Слышь, тебе что, вообще мозги отшибло!? Антон выпрямился, готовясь к удару, но Арсений положил руку на плечо Игоря, останавливая его. – Не надо, – сказал Арсений, его голос дрожал. – Антон… – Ему было очень сложно говорить, каждое слово причиняло ему боль. – Иди отсюда… Мы не можем больше дружить… Без всякого сожаления, с каменным лицом, он сказал это при всех. Но внутри его все кричало от боли, сердце разбивалось на миллион осколков, хотелось плакать и кричать от бессилия. На глазах Антона же появились слезы, боль пронзила его сердце, словно острый нож. Он не мог сдержать нахлынувших чувств и, отвернувшись, сорвался со всех ног, убегая от Арсения, от его слов, от его лжи. Компания Арсения засмеялись над убегающим парнем, а Арсений сильно сжал зубы до боли, пытаясь сдержать себя и не побежать за его Тошей…

***

Антон мог скрыться от всего мира только в их убежище в подвале заброшенного дома. Но теперь и это место стало для него источником боли и воспоминаний. Арсений больше не приходил сюда, словно его и не было никогда в жизни. Антон достал спрятанную пачку сигарет, которую они курили вместе, деля на двоих каждую затяжку, и положил к себе в карман. Он медленно разглядывал выцарапанные на стенках надписи, сделанные ими самими же. Там были стихи, милые фразы, цитаты из любимых книг и, конечно же, "А+А= навсегда". Антон провел дрожащим пальцем по слову "навсегда", и горькая улыбка тронула его губы. В мыслях пронеслось: "Не навсегда…" В последнее время Антон стал очень много плакать. Слезы текли сами собой, не спрашивая его разрешения. Он поджал к себе колени, вновь закрываясь от всего мира, и горько заплакал, вспоминая счастливые моменты, проведенные здесь с Арсением. Прошло еще два мучительных месяца. Остались последние дни школы, а потом – выпускные экзамены, которые казались Антону чем-то далеким и нереальным. После уроков, Антон, как обычно, зашел в их заброшку, надеясь хоть ненадолго забыться и отдохнуть от всего кошмара, который его окружал. Но то, что он увидел, повергло его в шок. Теперь это не их тайное место, а грязная помойка. На стене, большими, кривыми буквами было написано: "ПИДОР". Диван был разобран, повсюду валялся мусор и грязь, стены были обоссаны. Антон прикусил губу, пытаясь угомонить наступающую волну разочарования и отчаяния. Выходя из заброшки, он услышал знакомые голоса. Инстинктивно спрятавшись за полуразрушенной стеной, он увидел Костю Чирканова, Олега, Диму и еще пару хулиганов вместе с ним. – Хорошо поработали, – говорил Костя, ухмыляясь. – Будет знать этот пидор, где его место. – Он постоянно бегал сюда, – добавил Олег. – Я его много раз видел. Дима, как обычно, молчал, опустив голову. Ему нехило пролетело после того случая, когда он закричал "Милиция". – Завтра последний день школы! – вдруг заявил Костя. – Убьем эту гниль! Парни согласно и злобно завопили, одобряя его слова. Антон, услышав это, схватился за сердце. Страх парализовал его, лишая способности думать и двигаться. Он очень сильно испугался, понимая, что завтрашний день может стать для него последним. Он незаметно прошмыгнул мимо хулиганов и, не оглядываясь, убежал домой. *** Дома у Арсения царила невыносимая атмосфера. Отец каждый день упрекал сына, оскорблял и унижал его, не позволял ни к чему прикасаться, чтобы, не дай бог, его "болезнь пидорская" не передалась никому. Арсений мог только ходить в школу и сразу же возвращаться домой, как будто он был под домашним арестом. Мать таскала его с собой в церковь на бесконечные службы, надеясь замолить его грехи и изгнать из него дьявола. Арсений сидел за столом на кухне и смотрел в пустоту. На его лице не было ни одной эмоции, лишь маска безразличия и отчуждения. Но в душе он плакал, кричал от отчаяния и ненависти. Он хотел перерезать глотки всем этим лицемерным и жестоким людям, забрать своего мальчика и уехать с ним далеко-далеко, где никто не смог бы их достать. Отец вошел на кухню и сел напротив него. Перед ним был типичный советский военный: подтянутый, с суровым взглядом, с короткой стрижкой и в отутюженной форме. Каждое его движение было выверено и точно. — Завтра у тебя последний день, — сказал он, глядя на Арсения тяжелым взглядом. — Вечером поезд, так что давай после школы сразу домой! Поедешь в училище, там тебе мозги точно вправят. Понял меня!? Арсений, без всяких эмоций, согласно закивал головой, не поднимая глаз. Тело болело до сих пор, ведь он часто пытался противостоять отцу, возражать ему или защищать себя, и каждый раз получал новую порцию ударов ремнем по телу. Отец встал из-за стола и вышел из кухни, оставив Арсения в одиночестве. Арс, убедившись, что никого нет рядом, достал из кармана брюк ту самую кассету, которую ему подарил Антон на день рождения. Его подарок, который он бережно хранил все эти месяцы, несмотря ни на что. Арс осторожно провел пальцами по кассете, вспоминая счастливые дни, проведенные вместе с Тошей. Вспоминал его сладкие поцелуи, его нежные объятия и его любимые русые кудряшки, которые он так любил перебирать своими пальцами. Сердце бешено застучало в груди, а в горле образовался ком. Парень наклонил голову, и прямо на кассету упало несколько слез. Он больше не мог сдерживаться, боль переполняла его и вырывалась наружу в виде слез