Тверд и незыблем. Эндшпиль.

Два месяца в Сагранне, где Ворон гонял его до седьмого пота по скалам, казались сейчас отпуском в Рассветных садах. Каждый день с рассвета он был с Вейзелем и действительно снова лазал по скалам и учился закладывать мины, а с полудня — на артиллерийских учениях, где в трясущейся повозке вместе с корабельными канонирами палил по телегам с сеном или учился орудовать саблей вместо шпаги. Неудивительно, что к закату он валился с ног от усталости, и от былого лихого настроения не оставалось и следа. На седьмой день от артиллерийских учений его спас Вейзель. И вообще от всего, потому что работу они закончили и сидели в укрытии в ожидании маршала. Точнее, Дик в нем лежал, еще точнее, он спал, надвинув шляпу на лицо. — А вы разве не на учениях должны быть? — ласково спросил его маршал, неласково пнув по голени носом сапога. — Монсеньор, генерал Вейзель сказал, — Дик поднялся на ноги, и отряхнул шляпу, — что кавалер Талигойской розы может и пропустить один день учений по пальбе из пушек, чтобы посмотреть на взрыв, который готовил. А я нахожусь в его распоряжении по приказу Первого маршала. — Вы охамели, юноша, — с усмешкой резюмировал Ворон. — Я цитировал, монсеньор. — Доброе утро, господа, — вмешался Вейзель, — Капрас отводит свои аванпосты, сейчас будет рвать фугасы. Нам тоже пора. — артиллерист протянул Алве пакет: — Герцог, это мое завещание и письма жене и сыновьям. — Ваша обстоятельность, Курт, Леворукого в гроб вгонит, — Рокэ протянул пакет Дику и внезапно ловко сорвал с пояса Вейзеля черный мешочек, — Марсель, Дикон, придержите генерала, он взволнован. — Рокэ! Куда?! Вейзеля они вдвоем с Марселем удержали, хотя Дик с куда большим рвением удержал бы самого маршала. Курт всё рассчитывал, и с ним бы ничего не случилось, но Алва у запалов не был… Хотя всерьез начать переживать, что Первый маршал Талига взорвет сам себя, не получалось. — Марсель, у вас нет с собой фляжки? — спросил он капитана, который смотрел на бордонские войска и от волнения грыз ногти. Тот опомнился, залез в карман и протянул Дику небольшую, довольно узкую флягу с изящным узором. — Волнуетесь? — спросил виконт. — Я… — ответить Дик не успел. Скалы вздрогнули, их тряхнуло, раздался рев, вверх и в стороны черным фейерверком брызнули осколки, похожий на змеиную голову утес качнулся и ринулся вниз, в полете разламываясь на куски. Виконт и Вейзель выглядели одинаково встревоженно, но держались, а вот Дик не выдержал первым и кинулся к тропе, откуда должен был вернуться маршал. — Окделл, стоять! — окрик заставил его замереть и обернуться: Алва стоял у них за спинами и, встретившись с Диком взглядом, кивнул и повернулся к Вейзелю, — Замечательный хаос, Курт. У меня нет слов! Вы посрамили самого Лита. — Да, удачно получилось. — Вейзель изо всех сил пытался сохранить невозмутимость, но глаза артиллериста блестели, а на скулах горел румянец. — Будь долина пошире хотя бы на сотню бьё, успех был бы весьма сомнителен. Рокэ, вы обратили внимание, как легли камни? Они неустойчивы, самый незначительный толчок может вызвать обвалы, причём исключительно в сторону, противоположную стене. — Надеюсь, Капрас оценит, а не Капрас, так его воинство. Что ж, мы объяснили «дельфинам», что на суше им не место, остаётся вдолбить «павлину», что он птица отнюдь не водоплавающая… Ричард, верните письма генералу. Генерал, спрячьте их и никому не показывайте! — Вы должны были предоставить это дело мне, — мрачно произнёс артиллерист. — Курт, нельзя раз за разом повторять одно и то же, это надоедает. Капитан Валме, вам понравилась война? — Скорее да, — заверил Марсель, — хотя через неделю, проезжая в Фельп, нужно будет зажимать нос. — Что поделать, — Рокэ небрежно поправил воротник, — его величество Дивин мечтает понюхать труп Талига, в результате нам приходится нюхать трупы его подданных и союзников. Уж потерпите. — До зимы? — мужественно спросил Валме. — Я готов. — Или до смерти. Или до возвращения к Марианне. У вас выбор есть, у нас с Куртом и Ричардом — нет, но я, пожалуй, спущусь. Юноша, вы хотели пробежаться за мной по скалам? Вперед. Надо посмотреть, как выглядит то, что у нас получилось, снизу. — Я вам не завидую, Ричард, — усмехнулся Марсель. Алва уже спрыгнул вниз, не дожидаясь оруженосца. — А я вот себе иногда очень! — отозвался повеселевший Дик и, надеясь, что не свернет себе шею, ринулся вниз за маршалом. *** — Марсель, только не стреляйте! — Что там, герцог? — сонно проворчал из-за портьеры виконт. Дик подошел и портьеру отодвинул, чтобы своего собеседника видеть. Будь Валме моложе, после вчерашней охоты на жутких пауков Дик предложил бы наследнику Валмонов перейти на ты. — Утро, сударь, — ухмыльнулся Дик, который свое отстрадал полчаса назад, — Одевайтесь, Марсель, мы едем в Байябьянку. Тот встал, преисполненный ненависти ко всему живому, и Ричард протянул ему заранее приготовленный шадди. Ненависть ко всему живому в глазах виконта сменилась на благодарность, но та вскоре уступила место страданиям всего рода человеческого. — Ричард, а за какими кошками нам эта Бабья банка? — В Бабьей банке новые корабли. — Как корабли? Чьи? — Наши, — усмехнулся Дик, — Я сам не видел, но предвкушаю нечто ужасное. Ужасающее. Все наверняка будут кричать, что это невозможно, и назовут герцога безумным. Одевайтесь, через полчаса выезжаем. Когда какой-то кривоногий капитан начал кричать, что на таких суднах они сразу же потонут, Дик нашел взглядом Марселя и заговорщицки ему подмигнул. *** — Ты когда-нибудь выходил в море? — спросил Луиджи Джильди. Они как-то просто перешли на ты, у фельпцев, казалось Дику, вообще с этим было гораздо проще, чем в Талиге, к тому же они не жаловали титулы. — Я море в первый раз увидел здесь, — признался Дик, — Это так… это лучше всего. Луиджи кивнул и сел рядом, протянув Дикону фляжку. Все ждали отхода «Справедливости» и делали ставки, предадут ли отпущенные Алвой воры и убийцы или нет. Дик не ставил ни на то, ни на другое — у маршала наверняка был план на оба исхода. — Не боишься? В первый раз-то. — Боюсь, — Дик улыбнулся, — Но всё равно сделаю. Хотя, кстати, небольшим судном я управлял… Мы с другом как-то напились и украли какую-то лодку. Он — друг, я имею в виду — с Марикьяре. — Это всё объясняет! — расхохотался Джильди. — Вы, может быть, еще познакомитесь, — улыбнулся Дик, — Он оруженосец первого адмирала Рамона Альмейды. Они должны прибыть сюда к осени. — Буду присматривать за своими галерами, — подмигнул ему адмирал, — Пошли, там начинается. Отпущенные на свободу заключенные решили сдаться сразу. Дик скривился. Как оказалось, он всё-таки верил, что те свое дело сделают. Рядом скорчил рожу Марсель, а вот Алва не повел и бровью и невозмутимо наблюдал за происходящим. Дик подошел к Марселю, но заговорить не успел — раздавшийся грохот заставил обоих устремить взгляд к морю. На месте предавшего брандера клубился огненный смерч, в котором угадывались какие-то обломки и человеческие фигурки, и это было только начало! Огненные кошки перемахнули на галеры сопровождения и бордонский флагман, уши заложило от череды взрывов, причем каждый следующий был сильнее предыдущего. Горящие обломки летели во все стороны и ливнем рушились вниз, борта флагмана развалились, горящая палуба неожиданно и глупо прыгнула вверх, на лету лопнула, и к серому небу вскинулась огненная стена. «Справедливость» и три бордона слились в единый закат, а спокойная водная гладь словно взбесилась: рождённые взрывами водяные холмы для начала столкнулись, разлетевшись хлопьями пены, а затем помчались в разные стороны, настигая друг друга и образуя водовороты. Там, где минуту назад возвышался бордонский флагман, крутилось что-то несусветное, волоча обломки мачт, вёсел, кусков обшивки, сам же корабль исчез, и с ним вместе исчезли брандер-убийца и две сопровождавшие его галеры. Ещё одна, оказавшаяся поблизости, сорвалась с якорей и налетела на другую, проломив фальшборт и переломав весла. Каторжники сдержали слово! Нет, они сделали больше, много больше! Отправили в Закат флагман и погибли. Все до одного, потому что уцелеть в разверзшемся кошмаре не мог никто! *** — Пора, — сказал Муцио. И тут же раздался ликующий рык Дерра-Пьяеве, и над кораблем взметнулся черный флаг с кривоногой волосатой змеюкой и огромной единицей. Матросы бросились выбирать якорь, грянули литавры, загребные навалились на весла. «Первый» выскочил из укрытия и понесся на развернувшихся к Арчини бордонов. Дикон, стоявшим рядом с маршалом, как и он, в одной рубашке и с повязанной на голову косынкой почувствовал, как от азарта кружится голова, а от страха, одновременно с этим, подкашиваются ноги. — Давайте, юноша, — Алва выглядел натурально разбойником, — Кавалер Талигойской розы просто обязан сбить у какой-нибудь вражеской галеры руль. — Есть сбить руль! — Дикон засмеялся и развернулся к Марселю, — Пожелайте удачи, капитан! Отбивающие такт литавры заухали чаще, весла в уключинах заворочались живее, раздался отвратительный скрежет. «Ызарг» шел ровно и стремительно, так стремительно, что кормовой флаг с кривоногой тварью реял, словно на ветру. Расстояние между фельпцами и разворачивающимся в обратную сторону врагом стремительно сокращалось. — Фитили запалить! — Фитили горят! — Готовьсь! Дик вцепился руками в лафет, ожидая последней команды. На плечо легла рука. Когда ядро полетело в сторону галеаса противника, Дикон подумал, что ему будет чудовищно скучно на любой другой войне, которую ведут по всем правилам военной стратегии. — Марсель, идите вниз, — крикнул Рокэ, — Ваше дело абордажное, на носу делать нечего! Кругом кричали, весла то врезались в воду, то поднимались на бешеной скорости, отбивали ритм литавры, Муцио командовал, и Дик старался не отставать, маршал подавал своему оруженосцу картуз, пыж и ядро и смеялся, а Дик только повторял одну последовательность действий, до которой сузился весь мир: откатить назад, прочистить ствол, зарядить порохом, заложить пыж, навести, фитиль, огонь, откатить назад, прочистить ствол… — Браво, Дикон! — донеслось до него сквозь плеск воды и грохот орудий уже с обеих сторон. Пот стекал с него ручьем, страшно представить, что творилось с гребцами — они неслись на такой скорости, какую на море Дик себе вообразить и не мог, маневрируя меж вражеских кораблей. Дик рванул на себя лафет и пригнулся к стволу. — Целься в руль! — скомандовал Алва за спиной, — Бери правее! В последний момент поправив прицел, Дик отпрянул от орудия, оно дернулось, взревело и исторгло из себя ядро. Руль «Радостной встречи» разнесло вдребезги, Дик развернулся к эру и тот, смеясь, похлопал его по плечу. — Всё, пошли, — скомандовал он, а глаза продолжали смеяться, — Скоро самое веселье. Запах внизу стоял невыносимый. Если Дику казалось, что за пушкой тяжело, то от одного вида гребцов он понял, что тяжело ему не было и вполовину так, как им. Навстречу поднялся Марсель. — Проверьте оружие, оно вам скоро понадобится, — Алва говорил спокойно, удивительно спокойно посреди этого хаоса, — Марсель, мой вам совет: подвяжите волосы. Ричард, нагрудник. Абордaжники тоже взялись за мушкеты и сабли, Дик торопливо, не без помощи Валме, надел нагрудник. Загудели трубы, бухнул сдвоенный залп, ставшую привычной музыку сменила барабанная дробь. Гребцы разом опустили весла, тормозя разогнавшийся корабль. «Ызагр» резко тряхнуло, вертлявый абордажник с руганью впечатался лбом в затылок не оставшегося по части брани в долгу соседа. Надсадно заскрипели весла. Не разворачиваясь, «Ызагр» ринулся кормовым тараном вперед. Откуда-то вынырнул Муцио в узорчатой кирасе и шлеме, хмурясь, посмотрел на маршала: — Вы не должны рисковать собой! — В самом деле, — не выдержал и Валме, — нельзя же так! — Ничего со мной не случится, — пробормотал маршал, осматривая сначала одну широкую и короткую саблю, затем вторую. — Рокэ, если вы погибнете… — Что ж, — синие глаза бешено сверкнули, — значит, я еще и это могу! Муцио не нашелся, что ответить. Весла заворочались быстрее, хотя это и было невозможно. — Держитесь! — предупредил Ворон, опускаясь на колено и хватаясь за какую-то веревку. Дик одной рукой схватился за какую-то балку, а другой схватил за локоть растерявшегося Марселя. Справа раздался уже знакомый треск — «ызагр» крушил чужие весла. Что-то заскрипело, раздался вой, загребные налегли на весла, «ызагр» несколько раз тряхнуло. Скварца что-то выкрикнул, и десятка два абордажников лихорадочно завозились с креплениями каркаса. Рамы с натянутыми на них шкурами вылетели наружу. Внутрь «ызагра» ворвался свежий воздух, абордажники стали поднимать крюкастые лестницы, а вверх взлетели веревки с кошками. — За мной! — закричал Алва и одним из первых ухватился за канат. Дик старался не отставать и схватился за соседнюю веревку. Рокэ разрядил пистолет в высунувшуюся с борта рожу и тут же перемахнул через ограждение. Дик отставал, но нет, совсем не так сильно, как в Барсовых вратах. Меньше, чем через минуту и он оказался на палубе, где Алва орудовал уже не пистолетами, а двумя короткими саблями. Дик вытащил свою. Эмиль говорил, что бой это не дуэль, ударил — ответа не жди. Какой-то бордонец вылетел прямо перед ним, он ударил его по плечу, развернулся и тут же ударил еще раз. Это было ничуть не похоже на кавалерийскую атаку! Это был хаос, чистый хаос на ограниченном пространстве палубы, где с трудом удавалось отличить своих от чужих. На него кинулся кто-то с тесаком, Дик ударил, человек упал. Ричард обернулся, увидел в трех шагах от себя Валме, тот куда-то смотрел, блеснула чужая сабля! Закатные твари! — Марсель! — заорал Дикон и всадил саблю бордонцу в бок раньше, чем тот всадил свою в виконта. — Дикон?! Стрельба становилась все ожесточенней, кто-то крупный, в шлеме и кожаном нагруднике, размахивал руками на баке, выстраивая стрелков. Рявкнули мушкеты, рядом с ними упал абордажник, впереди свалился еще один. В галеру врезался второй ызарг, на бак одним из первых прыгнул его капитан Джузеппе Рангони и его люди с ходу набросились на стрелков! Дик, весь в поту и в чужой крови, помог втащить на борт сетку, полную пистолетов и мушкетов, схватил себе два и выстрелил — оба раза попал! Скольких он уже убил? Не важно! Кругом резали, кричали, где-то промелькнул Алва, Марсель выстрелил, и бордонец перед ним упал, Дик кинул пистолеты зарядной команде и снова достал саблю. Мундиры мешались с голыми спинами, тут бы различить, кто свой, кто чужой! — Давай за мной! — крикнул он Марселю и тот двинулся следом. Где-то на куршее был Ворон и Дик прорывался туда, Марсель шел следом, вот уже совсем близко показался Алва, что-то сказал ему капитан уже почти захваченного судна, потом прокричал и всё закончилось. Дик, не оборачиваясь на Марселя, подбежал к эру, Алва окинул его взглядом и перекинул свои сабли, а сам достал шпагу. По мокрым от крови доскам Алва теснил противника к грот-мачте, хотя мог бы уже убить, но не хотел. Почему? Бордон бился в полную силу, Ворон — от силы в четверть, и гнал противника по куршее к грот-мачте. Капитан уперся в нее спиной, и маршал ударил, пробив нагрудник. Руки капитана конвульсивно вцепились в клинок, пытаясь его вырвать и тут же разжались. Рокэ пожал плечами и резко выдернул шпагу. Тело медленно сползло по мачте вниз. Алва нагнулся, взял шпагу противника и переломил о колено. — Леворукий! — завопил какой-то дельфин в изодранном мундире и поднял руки: — Сдаюсь! Сдаюсь! *** Маршал велел отдыхать, хотя запала в Дике было столько, что он бы с удовольствием снова присоединился к канонирам. Но вместо этого он занялся пистолетами — своими, маршальскими, и заодно забрал их у и Марселя. — Флагман! — заорал кто-то, — Утонуть мне в нужнике, флагман! Дик встрепенулся и выглянул за борт. На них двигался галеас, решивший то ли выручить захваченную галеру, то ли ее потопить. Наперерез ему кинулись два ызарга, стреляя на ходу, и гигант стал разворачиваться к новым противникам. На борту галеаса рвануло, потом еще раз и еще. Один из ызаргов наддал ходу и носовой таран галеаса переломился ровно посередине. — Вот ведь! — рыкнул Дерра-Пьяве, — Дельфин тупоносый! — Я бы сказал, что безносый, — уточнил Муцио, — что является последствием его опрометчивости. Ызарги, как казалось Дику, едва держались, особенно «Восьмерка» — воды в трюме было, наверное, по пояс, и прыти своей они поубавили. На бордонском галеасе это тоже поняли и обрушились на утратившего маневренность врага. Дик протянул маршалу пистолеты. — Юноша, как вы смотрите на второй абордаж? — задумчиво протянул Ворон, забирая оружие. — Первый мне понравился, готов и на второй, монсеньор. — Господа, — сказал Рокэ чуть громче, — а не ударить ли нам безносого дельфина сзади? Если, конечно, получится расцепиться. Если Алва и хотел что-то добавить, то не успел. Муцио, как нахлестанный, помчался на нос, Рангони с Дерра-Пьяве брызнули в разные стороны и исчезли. По всей галере от бака до юта запели свистки и дудки, забегали люди. К ним подошел Марсель, и Ворон окинул взглядом его окровавленный мундир. — Вам понравился абордаж? — Всё было очень мило, — огрызнулся Валме, — только тесновато. — Вам наступали на ноги? — участливо спросил маршал. — Сочувствую, но сейчас будет легче. Галеас шире галеры, верхняя палуба свободна, вам будет где разгуляться. Правда, и защитников больше раза в два-три, но у каждой розы есть свои шипы. В галеас они врезались не первыми — один из ызаргов между абордажем и тем, чтобы потонуть, выбрал первое и уперся галеасу в бок, а они влетели бордонцам в зад. Дик отдал Марселю пистолеты и бросился за Алвой. Противников было больше, а бой ожесточеннее. Дик то стрелял, то фехтовал, пытаясь угнаться за Вороном, но куда там — тот орудовал двумя саблями, оставляя за собой трупы, и ни на секунду не останавливался, а Дик только и старался, что снимать стрелков, которые палили по маршалу, но вскоре схватка его закружила, к абордажу галеаса присоединился еще один ызарг, и Дик забыл обо всём: Вороне, себе, Олларии и Надоре, Катарине, Айрис и Селине, кансилльере и кардинале, матери и дяде, об Арно, Альберто, братьях Картешванцах, Валентине Придде, отце, Талиге и Талигойе, адмирале Муцио, Луиджи, Фельпе, доджах, бордонах. Больше не было ничего — только бесконечно сменяющие друг друга лица и затылки, сабли и шпаги, мушкеты и пистолеты, была война, он был на войне и он был войной, и всё лишнее смыла кровь. Он очнулся только когда рядом Марсель пропел: — Подойдите, эрэа, скорее к окну! — Хорошо поете, виконт! — прокричал ему Дик и сцепился с каким-то бугаем. Завопил сигнальный рожок, защитники галеаса, отмахиваясь тесаками и саблями, хлынули к обломку грот-мачты, поспешно перестраиваясь. Зачем? Их же сейчас расстреляют. Только Дик об этом подумал, как два заряда картечи хлестанули по сгрудившимся в кучу дельфинам. Туда же полетели гранаты, которые ызарги не успели потратить. Всё было кончено.