Психо-терапия

      Барнса не обнуляли уже месяцев девять, и он очеловечился настолько, что лаборантов бункера хватил бы удар. Смеялся, шутил, рассказывал анекдоты. Поведал Броку и о содержимом записной книжки, так бережно хранимой Пирсом: - Это коды НЛП. Они у меня в мозгах зашиты. Мне зачитывают последовательность слов, и я перехожу в нужный режим. После обнуления господин председатель заново авторизовался, как мой самый главный. А потом назначил тебя командиром. У меня их было много, но ты - самый лучший! Я не хочу тебя забывать! - Спасибо на добром слове, - поржал тогда Брок и продолжил уже серьёзно. - Как у тебя с актёрским мастерством? Ты должен изображать отсутствие эмоций и полное подчинение. Выполнять задания. Господин председатель слишком занятой человек, чтобы читать слишком длинные отчёты - сколько раз ты пукнул, сколько раз улыбнулся, так ведь? - Да, - кивнул Солдат. - Большому начальству сжато докладывают самое главное.       Следующей полезной новостью стала информация о жучке в протезе. Оказывается, если лежать, моргая реже, чем обычный человек, то рано или поздно при тебе начнут вести самые разные разговоры. Первый излучатель сигнала был встроен в Зимнего ещё, как он сам выразился, при царе Горохе, огромный, почти бестолковый, и требующий частой зарядки. С развитием полупроводниковых технологий, размеры уменьшались и уменьшались, и последнюю версию инженеры, после зарядки раз в три месяца, аккуратно запихивали пинцетом между пластин у сгиба локтя. Зимний божился, что микросхема не пишет и не передаёт звук, только испускает цифровой и аналоговый сигналы в разных диапазонах волн. Судя по тому, что за всю крамолу за Броком пока так никто и не пришел, это было правдой.       После одного из заданий они выковыряли чип, оставили его в машине и закатились по барам, с куревом, выпивкой и отсосом от профессионалок. Последнее Зимнему понравилось особенно, жаль, что повторить удавалось нечасто. Зверский обмен веществ суперсолдата исправно перемалывал и болеутоляющие, и нейролептики, и седативные, но все же для выведения конских доз подавителей требовался не час и не два. Заграничные командировки подходили, как нельзя лучше, и уже с третьего раза Барнс окончательно и бесповоротно перешёл на высоких и смазливых блондинов. Брок ни капли не осуждал, потому что сам измозолил о светлый образ Капитана Америки обе ладони.       Но все это были шалости малышей за спинами строгих родителей, хотя Броку бы не поздоровилось, всплыви вся правда. Солдат выполнял задания, персонал сохранял постоянную численность - идиллия, да и только. А что хочется выть - так это от чрезмерной душевной нежности, качества, от которого одни погибшие нервные клетки и преждевременно поседевшие волосы.       Брок вернулся на свое место в оцеплении и уселся на толстые корни, закрыв лицо руками. Зимний появился рядом бесшумно, как призрак, затащил очки на лоб и вопросительно уставился в место предположительного нахождения глаз. - Тошно, - беззвучно, одними губами, пожаловались мху и иголкам. - Это неправильно. Гражданские не должны страдать, - прошептал Барнс. - У тебя есть план, как уйти от господина председателя? - Да. Не факт, что выполнимый. - Я уйду с вами. Наемничать под твоим началом. Сделай и мне документы.       Брок долго смотрел в серые глаза, не понимая, что чувствует. Мыслей было много, и гордость от обладания таким невероятным экземпляром сверхчеловека точно стояла на самом последнем месте. - Я - солдат, а не оружие. Я не хочу в холодильник. Я хочу жить, как человек. Как ты, командир. Вместе ходить на задания, вместе отдыхать. Как люди!       Ну, сам же насрал на инструкции, вот и пожинай. С другой стороны, что десять долбоёбов, что одиннадцать - разница невелика. И как знать, может, именно Зимний повысит их шансы на успех в случае необходимости срочного увольнения?       Брок длинно выдохнул, смиряясь, и улыбнувшись, треснул Барнса по каменной ляжке: - Добро пожаловать в клуб!

***

- Все случилось в самом начале нового учебного года. Он вызвал меня, похвалил за успехи в... Химии, поинтересовался делами на личном фронте. Я ответил, что мы с Эрмайн просто друзья. Директор поулыбался и предложил мне посмотреть... Видео. Важное видео, как он сказал, имеющее отношение к преступнику, убившему моих родителей. - Почему он вообще поднял подобную тему? - Это длинная история. Тот человек скрылся после преступления, даже считалось, что он погиб. Но затем стали появляться свидетельства обратного. Официальные власти долго не признавали этот факт, но им пришлось сделать это, когда Том, уже собравший банду, заявил о себе громким нападением на... Официальное учреждение. Директор, наоборот, никогда не питал иллюзий и открыто заявлял об угрозе. Он проводил собственное расследование о своём, кстати, бывшем ученике, и я не могу отрицать его огромный вклад в... Разгром банды. - Что именно произошло в кабинете? - Я наклонился над столом, а он... Внезапно обездвижил меня, прижался сзади и начал трогать. Начиная с головы... Гладил шею своими длинными пальцами, засовывал их под ворот рубашки. Гладил спину, руки, бедра... Ерзал, прижимался, наваливался, бормотал, что я его любимый мальчик, что он так одинок, неужели он не заслужил капельку любви... Ведь он так заботится обо мне! - Он касался половых органов? - Нет, в тот раз нет... Просто лапал и терся пахом, и я не чувствовал у него эрекции. Все продолжалось не очень долго, я стоял, ошарашенный, и хлопал глазами, а он сделал вид, что ничего не было. Дал мне задание... - Какое? - У директора был сложный план, он вернул в школу прежнего учителя химии, раньше общавшегося с Томом. Мне нужно было втереться ему в доверие, сблизиться с ним, получить приглашение в клуб. Я вышел в шоке. Я даже не могу сказать, что жизнь поделилась на "до" и "после". Это я поделился. Внутри меня маленький человечек кричал, что с ним совершили недопустимое, что так нельзя, что это неправильно и мерзко. Юноша снаружи жил, как прежде, а вокруг все бурлило - спортивные успехи Рона, его роман, ревность Эрмайн. В школе со мной случалось всякое - спорт, драки, травмы, переломы, я не был оранжерейным цветочком, но тут... Хотя с меня не упал и волос, когда я начинал вспоминать произошедшее, мне первое время даже становилось физически плохо, начинало мутить и болела голова. И я постарался засунуть того маленького человечка подальше. Чтобы не слышать его криков. - Вытеснение. - Да. Мне как-то удалось убедить себя, что мне... Показалось. Что все нормально. Почти... После Рождества я снова оказался у него в кабинете, и снова, чтобы посмотреть что-то очень важное. Это уже походило на план, потому что он мог показать всё сразу, тогда... Задание, по сути, было то же - войти в доверие к тому же человеку. Самая важная информация с видео была удалена самим преподавателем... Химии. Мне нужно было постараться выведать, что именно было на записи. Надавить на жалость или любым другим способом. - Это, мягко говоря, странно - использовать ребёнка таким образом. - Сам он не смог повлиять на Горация, как ни пытался. Но, нельзя не признать, что он был выдающимся манипулятором, умел продумывать и реализовывать долгосрочные комбинации. И, забегая вперёд, скажу, что эта сложная схема сработала. За время учёбы я много раз слышал, что я - копия отца, а глаза - мамины. Тот преподаватель знал их обоих, а мама была одной из его любимых учениц. Целый учебный год, капля удачи - и мне, наконец, удалось заставить его расчувствоваться от воспоминаний и поделиться важной информацией. Действительно важной информацией. - Как он вёл себя во время второго просмотра? - Как только я зашёл, меня охватила паника. Я всё вспомнил и испугался, но он вёл себя так спокойно, как будто ничего не было. Но я был очень заинтересован, я отвлёкся буквально на миг, перестал смотреть на него в упор, и все повторилось... Только хуже. Я физически не мог сопротивляться, он был гораздо сильнее меня. Простого ощупывания в тот раз ему было мало, он вытащил рубашку из брюк, гладил спину под ней. Расстегнул мне брюки и трогал ягодицы через трусы, пропихивал руки между ног. Голову, щеки, губы, бедра... Потом говорил что-то, а я запомнил только "у тебя нет выбора"... Как оказалось, у меня и правда его не было. Когда я разжился показаниями Горация, мне нужно было передать их ему... Директору... И мне пришлось прийти, хотя меня даже тошнило от страха. У меня уже не было внушённых себе иллюзий, что мне показалось... Я знал, что как только дверь за мной захлопнется, я окажусь в его власти. - А передать каким-либо образом? - Тогда бы я ничего не узнал... Он знал, что я приду, и я пришёл. Я постарался не думать о происходящем, словно это не со мной... Словно это цена, которую я должен заплатить чужому мне человеку за интерес к моим проблемам... Он спустил брюки и трусы, загнул рубашку вверх, провел руками вниз от лопаток до бёдер. Потом я понял, что он... Он... Прикасается к анальному отверстию не только пальцами, но и членом. Он пытался пропихнуть его, но эрекция была недостаточной. Я слышал ритмичное шуршание одежды, хриплое быстрое дыхание на ухо... Он самоудовлетворялся, тиская меня за гениталии второй рукой. Накончал мне между ягодиц и лежал на моей спине, задыхаясь, а все это отвратительно стекало и щекотило кожу... Вскоре после этого... Так получилось, что мы оказались вне школы, а он выпил... Какую-то гадость... До дна... Он стал словно одержим... Накинулся на меня и повалил на острые камни. Люди привыкают не только к хорошему, но и к плохому; я подумал: "Сейчас поёрзает и слезет"... Но у него встал, и тогда я понял, что выражение "слёзы брызнули из глаз фонтаном" - не гипербола. Это было не только унизительно, но и очень, очень больно, почти до потери сознания... Он потерял человеческий облик, выл от восторга... После этого он не прожил долго, как выяснилось, он знал о своей смертельной болезни. Меня жалели, мне сочувствовали, декан пыталась меня утешить: "Вы так много для него значили!" Я и сам это уже понял! Но чувствовал облегчение и радость, что его пальцы больше никогда не коснутся меня! Что он больше никогда не назовёт меня своим мальчиком! - Прежде всего, я хочу сказать, что насилие любого рода, в том числе и сексуальное, недопустимо. Насилие взрослого по отношению ко взрослому и, тем более, насилие взрослого по отношению к несовершеннолетнему. Здесь не может быть никаких оправданий - одиночество, покровительство, защита, что угодно! Пережить подобное очень тяжело, даже если есть возможность получения квалифицированной психологической помощи. Вы невероятно сильный духом человек, и не позволили столь удручающим обстоятельствам сломать вас. Но, всё же, они оставили свой отпечаток, и именно поэтому вы здесь. Скажите, Гарри, вы можете сами обозначить главные негативные последствия, которые оказали на вас эти ужасные события? Или нам нужно будет вместе постараться сформулировать их? И преодолеть, конечно. - Одна проблема. - Хорошо. Очень хорошо! Вы готовы о ней поговорить? - Я думаю, на сегодня достаточно. До свидания. - А-а... М-м... Да, конечно. Хорошего вечера!