Часть 20
18 мая 2026 г., 12:14
***
Эндрю Сидя в глубоком кресле напротив Ваймака, я слушал его нравоучения. Ах да, я ведь сам пришёл сюда. В кабинете повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь звуком шагов декана, который нервно расхаживал из угла в угол. — Ты хоть понимаешь своей головой, что ты творишь?! — его голос дрожал не столько от гнева, сколько от плохо скрываемого разочарования. Он остановился, вперив в меня тяжёлый взгляд. — Ладно Кевин, я не удивлён, но ты! Где была твоя хвалёная холодная голова, Эндрю?! Я едва заметно пожал плечами. Вся эта ситуация была мне глубоко безразлична. Стыд? Вина? Нет. Плевать я хотел на слухи и на эту работу. Но вот взгляд Ваймака, полный почти отцовской боли, раздражал. Он перенапрягается. Пусть он и относится ко мне как к сыну, но я не Кевин. Я не могу быть для него тем, кем был его настоящий сын. — И не вздыхай мне тут! — его палец, словно указка, ткнул в мою сторону. В глазах Ваймака на мгновение промелькнуло не злость и не обида, а лишь бессилие. Затем он сам устало вздохнул, словно признавая своё поражение в этом бесконечном споре. Тяжело опустившись в массивное кожаное кресло напротив, он закрыл лицо ладонью. Этот жест красноречивее любых слов говорил о его усталости. — Я увольняюсь, теперь точно — мой голос прозвучал глухо и окончательно в повисшей тишине. Ваймак медленно опустил руку и посмотрел на меня. В его взгляде уже не было огня или тоски — только безмерная, тихая усталость и чистое, незамутнённое беспокойство. — Я знаю, — тихо ответил он. Голос его был хриплым. — Ты уже не раз заводил этот разговор. — И что ты будешь делать дальше? — его голос звучал глухо, без тени упрёка, лишь с нотками искреннего, почти болезненного интереса. Он уже знал ответ, но всё равно спрашивал. Я пожал плечами, глядя куда-то поверх его головы. — То же, что и планировал. Развивать бар. И... заняться своей жизнью. У меня всё под контролем. Слова сорвались с губ прежде, чем я успел прикусить язык. Всё же я решил поделиться этой маленькой частью своего будущего с мужчиной, который так за меня печётся. Ваймак долго смотрел на меня, а затем его губы тронула едва заметная улыбка. В ней смешались понимание и гордость. — Это всё из-за Нила, да? Я закатил глаза, пытаясь скрыть внезапный жар, приливший к щекам. — Нет. Но по взгляду напротив я понял, что мой обман был раскрыт. Он видел меня насквозь. К счастью, продолжить нам помешал тихий стук в дверь.***
Нил Еле оторвавшись от беспокойных друзей и пообещав позвонить им позже, направился к декану. Сейчас, стоя перед массивной дверью в кабинет Ваймака, я чувствовал, как моя решимость тает с каждой секундой. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони стали неприятно влажными. Я винил себя. Те проклятые фотографии, разосланные Рико, разрушили всё. Я был уверен, что Эндрю на меня зол, что он презирает меня за эту неосторожность, и от этой мысли внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Но, собравшись с духом, я всё же поднял руку и коротко, отрывисто постучал. — Войдите. Последний раз выдохнув, я нажал на ручку и осторожно вошёл внутрь. Кабинет декана был просторным и строгим: высокие стеллажи, доверху забитые книгами по юриспруденции и истории, занимали две стены. На третьей висели дипломы в тёмных рамках и старые фотографии университетских спортивных команд. Воздух был пропитан запахом дорогого табака и старой бумаги. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, заваленный папками и бумагами, а напротив него — два глубоких кожаных кресла. — А, Нил, это ты. Мы как раз закончили, проходи. Но я не мог сделать и шага. Мой взгляд был прикован ко второй фигуре. В одном из кресел сидел он — Эндрю. При виде его сердце пропустило удар. Я смотрел в столь полюбившиеся мне карие глаза и не понимал, что делать. — Эндрю... — сорвалось с моих губ тихим, почти беззвучным шёпотом. Миньярд встал прямо передо мной, загораживая обзор на декана. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но в глубине глаз я заметил всполохи самых разных эмоций — слишком быстрых, чтобы я успел их разобрать. На мгновение время словно остановилось. Мы просто смотрели друг на друга, словно ища ответы. А потом он отвернулся. Коротко кивнув мужчине за своей спиной, Эндрю направился к выходу. Когда он проходил мимо меня, я ощутил едва заметное, почти призрачное прикосновение к своей ладони — лёгкое, как дуновение ветра. И он ушёл, оставив после себя звенящую тишину и ощущение пустоты. — Кхм-кхм. Я резко обернулся на звук и тут же смутился, осознав, что совершенно забыл о присутствии декана. Щёки предательски вспыхнули. — Долго стоять будешь? Садись. Ваймак махнул рукой в сторону свободного кресла перед его столом — того самого, на котором ещё минуту назад сидел Эндрю. Я неловко опустился на мягкое сиденье, всё ещё чувствуя фантомное тепло его прикосновения на коже. Декан откинулся на спинку своего кресла и внимательно посмотрел на меня поверх сложенных домиком пальцев. В его взгляде не было осуждения, только глубокая, всепонимающая усталость. — Нил, я вызвал тебя по важному делу. Речь пойдёт об Эндрю. При упоминании его имени я вздрогнул. В груди всё похолодело, а в висках застучала кровь. Я уже знал, что услышу. — Он увольняется? — мой голос прозвучал глухо и резко, словно удар хлыста. — Это из-за тех фотографий? Мистер Ваймак, это... это бред. Это моя проблема, не его. Я не позволю ему из-за меня всё бросить. Он не может просто так уйти. Я выпалил это на одном дыхании, чувствуя, как паника смешивается с глухой, упрямой яростью. Мысль о том, что я больше никогда не увижу его в этих стенах, была невыносима. Ваймак тяжело вздохнул и покачал головой. — Нет, Нил. Ты не так понял. Эндрю принял это решение задолго до этого скандала с фотографиями. Я непонимающе уставился на него. Ярость схлынула так же внезапно, как и появилась, оставив после себя звенящую пустоту и растерянность. — Что? Но... он же... Он выглядел так, будто правда ненавидит меня... Декан устало потёр переносицу, словно этот разговор выматывал его не меньше, чем меня. — Послушай меня внимательно. Эндрю — сложный человек. Его решение уйти никак не связано с теми снимками. Это его личный выбор, к которому он шёл уже несколько месяцев. Он просто счёл этот момент подходящим для ухода. Я замолчал, переваривая услышанное. В голове были сотни вопросов, но один из них был важнее других. «Если это не из-за фото... то почему? И почему именно сейчас?» Я смотрел на заваленный бумагами стол декана, но видел перед собой лишь непроницаемую маску Миньярда и его глаза, в которых я не смог ничего прочесть. Внезапно новая мысль обожгла сознание. Я резко вскинул голову и посмотрел на Ваймака. — А Кевин? — голос всё ещё был хриплым. — Он ведь тоже есть на тех фотографиях. Что с ним? На губах декана промелькнула едва заметная, но удивительно тёплая ухмылка. Он посмотрел на меня с нескрываемой иронией. — Нил, ты видимо плохо знаешь моего сына. Кевин никогда не бросит исторический факультет. Он слишком помешан на этом месте, чтобы уйти из-за каких-то сплетен. От его слов по лицу против воли расползлась улыбка — искренняя и немного усталая. Представить Кевина, добровольно покидающего эти стены, было действительно невозможно. — Если у тебя больше нет вопросов, Нил, то я бы хотел вернуться к работе. Я торопливо кивнул, чувствуя неловкость за свою недавнюю вспышку. — Да, конечно. Простите за беспокойство. Не дожидаясь ответа, я резко поднялся с кресла и, не оглядываясь, почти бегом направился к выходу из кабинета, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь.***
Надо было найти Эндрю, я не мог всё оставить так. Пусть Ваймак и сказал, что увольнение не связано с этими фотографиями, я не верил. В чём же тогда дело? Он никогда не говорил, что хочет уйти. Лёгкое прикосновение к плечу заставило меня остановиться и вздрогнуть. Я резко обернулся, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Прости-прости, Нил, — Кевин тут же поднял руки в примирительном жесте. Его голос звучал виновато, а в глазах читалась тревога. — Я тебя звал, но ты не реагировал. Кажется, я настолько увлёкся собственными мыслями, что и правда не слышал друга. Я натянул на лицо улыбку, насколько это было возможно сейчас. Она вышла кривой и неестественной. — Ничего, Киви, всё нормально, — ответил я, но голос прозвучал глухо и неуверенно. Кевин нахмурился, внимательно всматриваясь в моё лицо. Он сделал шаг ближе, понизив голос: — Нил, ты выглядишь так, будто вот-вот сорвёшься. Что случилось? Это из-за Рико? — Что? — не понял я сразу. — Нет, ну, не совсем. Он, конечно, индюк ещё тот, но я не понимаю... Я осёкся, увидев, как Кевин вопросительно и с лёгким прищуром взглянул на меня. В его глазах читалось не просто любопытство, а попытка сложить воедино разрозненные части мозаики. — Ты знал? — мой голос упал до шёпота. Я впился взглядом в его зелёные глаза, ища в них ответ, который боялся услышать. — Знал? Кевин нахмурился, его плечи немного, едва заметно напряглись. — Знал что? — Что Эндрю хотел уйти? — выпалил я. — Знал? Повисла короткая, мучительная пауза. Кевин отвёл взгляд, его лицо на мгновение исказила гримаса, словно боли. Он медленно потёр шею, подбирая слова. — А, это... — протянул он наконец, и в его тоне проскользнула усталость. Он снова посмотрел на меня, уже без удивления. — Да, он говорил. Да и папа не раз жаловался на это, — хмыкнул Дэй. Он замолчал, давая мне время осмыслить его слова. Напряжение в моих плечах начало медленно, почти неохотно спадать. Я выдохнул, даже не заметив, что до этого задерживал дыхание. Значит, дело было не во мне. Не в этих дурацких фото. Это не было внезапным порывом гнева, направленным на меня. Это было решение Эндрю. Обдуманное решение, к которому он шёл. Я провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — И давно он... говорил об этом? — спросил я уже спокойнее, без прежней дрожи в голосе. Кевин кивнул, и его взгляд смягчился. — Достаточно давно. Он не из тех, кто принимает такие решения спонтанно. Он всё решил для себя задолго до того, как это случилось. — Тебя отвезти домой? — голос Кевина вырвал меня из задумчивости. — Хм? О, да, спасибо, — я встрепенулся, возвращаясь в реальность. Вместе, уже спокойным шагом, мы направились к выходу из здания. В коридоре было тихо, наши шаги гулко отдавались от стен. Как вдруг я вспомнил. — Киви. — М? — А что с Рико? — Скажем так, в этот раз ему точно не избежать исключения. Это меня удовлетворило. Наконец-то избавимся от одного идиота, и можно будет выдохнуть спокойно. Мы вышли на улицу, и прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Мы направились к парковке, когда я замер как вкопанный. Эндрю. Он не смотрел в нашу сторону. Он просто курил, прислонившись спиной к машине. Ветер, гулявший по парковке, трепал его светлые волосы, и я на мгновение залип, глядя на то, как светлые пряди развеваются, вспоминая их ощущение под пальцами — мягкие. — Кевин, — мой голос стал тише. Я не отрывал взгляда от фигуры у машины. — Я...я доберусь сам. Езжай. Кевин проследил за моим взглядом. Он всё понял без слов. Коротко кивнув мне на прощание, пошёл к своей машине, оставив меня одного. Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Я шёл к нему молча, не зная, что сказать. Всё слова казались лишними. Когда я подошёл почти вплотную, я просто протянул руку. Мои пальцы аккуратно, стараясь не коснуться его кожи, сомкнулись на его сигарете. Я забрал её. Поднёс к губам и сделал одну глубокую затяжку, не сводя глаз с его лица. Дым обжёг горло, но я едва заметил это. Всё моё внимание было приковано к его карим глазам, которые сейчас внимательно и без всякого выражения смотрели на меня в ответ. — Привет, — неловкая улыбка окрасила моё лицо. Он лишь вздёрнул правую бровь, и на его губах я заметил едва видимую ухмылку. В этот момент всё напряжение, наконец покинуло мое тело. — Подбросишь домой? — я всё ещё разглядывал его лицо, ища хоть какой-то намёк на то, о чём он думает. На мои слова он ничего не ответил. Просто молча отстранился от капота, обогнул машину и сел за руль. Я воспринял это как согласие и, не теряя ни секунды, поспешил присоединиться к нему в салоне.***
Поездка прошла в тишине. Дорога, казалось, сжалась до нескольких минут. Я украдкой поглядывал на его точёный профиль, но он был сосредоточен на дороге, и я не решался нарушить молчание. Когда машина затормозила у моего дома, я не спешил выходить. — Зайдёшь? На кофе? — голос прозвучал хрипло. Эндрю повернул голову, его взгляд был непроницаем. — А твои опекуны? — ровным тоном спросил он. — Снова в отъезде, — отмахнулся я, стараясь, чтобы это прозвучало беззаботно. — Дом в полном моём распоряжении. Он ничего не ответил, лишь заглушил двигатель. Я воспринял это как знак и поспешил выскочить из машины, чтобы открыть ему дверь. Внутри дома я тут же занервничал. Я украдкой наблюдал за реакцией Эндрю, пока тот неспешно снимал обувь. Он осматривался с привычным для него безразличием, но мне всё равно казалось, что он подмечает каждую деталь, словно запоминая. — Кофе? — предложил я, чтобы скрыть неловкость. — Лучше виски. Мы прошли на кухню. Пока закипала вода и гудела кофемашина, тишина стала почти осязаемой. Я чувствовал себя скованно, постоянно ловя себя на мысли, что хочу произвести на него впечатление или, наоборот, спрятать всю эту роскошь. Я открыл один из верхних шкафов, бегло осматривая ряды одинаковых бокалов и фарфора. В самом дальнем углу, за стопкой тарелок, стояла тёмная бутылка. Я достал её, смахивая с этикетки несуществующую пыль. — «Blanton's», — прочитал я вслух, поворачивая бутылку к свету. Виски был почти полон. — Подойдёт? Эндрю лишь едва заметно кивнул, не сводя с меня взгляда. Я плеснул щедрую порцию в его чашку с кофе, и по кухне тут же разлился густой, пряный аромат. Затем, подумав секунду, я добавил немного и себе. Протянув ему кружку, я заметил, как его пальцы на мгновение коснулись моих, отчего по руке пробежал лёгкий разряд тока. В гостиной я поставил кружки на стеклянный столик и включил телевизор. — Фильм? — предложил я, плюхаясь на диван и стараясь вести себя естественно. Эндрю сел рядом, сохраняя дистанцию. Я поставил какой-то боевик, но сам не мог сосредоточиться на экране. Откровенно пялился на него: на то, как свет от экрана падает на его лицо и отражается в глазах. — Пялишься, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой. Он даже не повернул головы. — Да, — честно признался я. — Прекрати. — Заставь, — ухмыльнулся я в ответ, наблюдая, как темнеет его взгляд. Он медленно поставил кружку на столик. В тишине стук керамики о стекло прозвучал оглушительно. Затем он наклонился к моему лицу так близко, что я чувствовал его дыхание на своих губах. — Да или нет? Я сглотнул, не в силах отвести взгляд от его потемневших глаз. — С тобой всегда да. Он криво усмехнулся: — Не всегдакай мне тут, — а потом резко сократил оставшееся расстояние и вовлёк меня в жёсткий, требовательный поцелуй. Его губы смяли мои, язык тут же ворвался в рот, и я застонал ему прямо в губы, чувствуя терпкую горечь кофе и обжигающую сладость дорогого виски. Вкус был пьянящим и опасным. Он навалился на меня сверху, заставляя откинуться на спинку дивана. Его вес был ощутимым, но не давил, а лишь давал чувство защиты. Между нашими телами оставались лишь миллиметры пространства, я чувствовал жар, исходящий от него даже сквозь одежду. Вцепившись пальцами в его плечи, сжал в кулаках мягкую ткань его свитера. Когда воздуха стало не хватать, он отстранился лишь на дюйм, чтобы тут же проложить обжигающую дорожку из поцелуев по моей скуле к шее. Я выгнулся ему навстречу, запуская руки в его волосы — они были такими же мягкими, каки в прошлый раз. Вскоре мои губы нашли пульсирующую жилку у него на шее. Я поцеловал её, чуть прикусив кожу. В ответ он выдохнул сквозь зубы что-то похожее на рычание. Его рука, до этого опиравшаяся на диван рядом с моей головой, переместилась мне на талию, с силой прижимая к себе, пока вторая всё ещё удерживала его вес надомной. Прикусив бледную кожу, я тут же нежно зализал укус, извиняясь, после чего всосал небольшой участок, стремясь оставить заметный след. Эндрю промычал в знак одобрения, а потом резко оторвал меня от себя и поцеловал, властно, завладевая моим языком. Параллельно его руки потянулись к моим штанам. Не став ждать вопроса, я прошептал ему в самые губы: — Да. После чего он быстро стянул с меня штаны вместе с боксерами, а затем и мою кофту. Вещи полетели на пол. Он задумчиво смотрел на мое обнаженное тело. И в следующий момент, одним резким движением стянул собственную рубашку через голову. Рот наполнился слюной; он был прекрасен, словно ожившая скульптура. Мои руки не опускались ниже плеч Эндрю, крепко сжимая его обнажённые, напряжённые мышцы. Под моими ладонями чувствовалась тёплая, гладкая кожа, и каждое прикосновение вызывало волну чистого восторга, словно я наконец-то мог ощутить всю его силу и нежность одновременно. Тем временем его руки были повсюду, настолько горячие, что я чувствовал их след, когда он проводил ладонями вверх и вниз по моей груди и рукам. Дальнейшие его действия заставили меня громко застонать, удивив нас обоих. Я приподнялся на локтях, наблюдая за тем, как Эндрю начал поглаживать мой уже твердый член. Такое количество открытого пространства вокруг нас заставляло меня чувствовать себя уязвимым, и я ощутил, как покраснели мои щеки. Затем блондин прижался языком к моим яйцам снизу и эффективно заглушил все мысли. Эндрю начал с быстрого темпа, он сосал сильно, взяв мой член целиком в рот. Я закатил глаза. Моя голова откинулась назад, и я издал протяжный стон. Удовольствие нарастало быстро, и появилось беспокойство, что кончу слишком рано, но потом Эндрю замедлил темп. Я дрожал всем телом, пока он водил руками вверх и вниз внутренней стороне моих бедер и внимательно наблюдал. — Нил, посмотри на меня. Из последних сил взглянул на него. — Не отводи глаз, — и, дождавшись моего кивка, он стянул свои штаны ровно настолько, чтобы высвободить собственный член и прижать его к моему. Ощущения были невероятными. Он сразу взял быстрый темп, надрачивая нам резко и жестко. Долго я не мог сдерживаться и с громким криком: — Эндрю! — кончил в его ладонь. Ещё пару движений, и уже сам блондин упирается мне в плечо, кусая, заглушая свой стон удовольствия, после чего навалился на меня всем своим весом, тяжело дыша. Как бы ни было приятно лежать вот так, почти в объятиях, ощущая мощь и обволакивающее тепло его тела, засохшая сперма на коже начала неприятно стягивать, заставляя меня поморщиться. Эндрю, кажется, мгновенно уловил мой дискомфорт, приподнялся на локтях и внимательно посмотрел мне в глаза. Я же лишь глупо улыбался ему в ответ, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. — Привет, — тихо выдохнул я. Блондин в ответ закатил глаза и поднялся, но я успел заметить лёгкий розовый румянец, тронувший его скулы. Это наблюдение заставило меня счастливо рассмеяться.
