Зло не спит

      Гарлок оказался в полной темноте и даже не сразу понял, что запутался в одежде. Запнувшись о чьи-то туфли, Гар вывалился из шкафа на пол, и ему потребовалась пара минут, чтобы подскочить на ноги. И к этому моменту в комнату вбежал мужчина. Хозяин дома сжимал в руках сковородку, явно собираясь напасть или защищаться. Но в драку первым он лезть не спешил, перехватил свою сковородку поудобнее и, держа её выше, спросил:       — Что ты делаешь в моей квартире? Пошёл вон! Я вызову полицию!       Гарлок тоже выпрямился, с удивлением поняв, что он значительно ниже хозяина дома, хотя в своем мире колдун считался высоким мужчиной.       — Я Гарлок, несокрушимый, коварный и мудрый, глава тёмных из другого мира, смерд, — с достоинством ответил Гар, высоко задрав голову и положив руку на рукоять кинжала. — И если ты не собираешься вступать со мной в бой при помощи посуды, то опусти свою сковороду.       Хозяин дома глянул на кинжал и отступил на шаг, но сковороду не опустил, лишь приказал вновь:       — Убирайся.       — И не надейся, — мотнул головой Гарлок, размышляя о своём. — Отпустить я тебя не смогу, ты притащишь селян с вилами и факелами. Я не люблю такое.       Гар посмотрел на смерда, тяжело вздохнув. На вид ему было лет сто пятьдесят, не меньше, солидный возраст для не колдуна. Русые волосы, коротко обрезанные, уже начали покидать голову, появилась седина, вокруг глаз морщинки, но называть хозяина хибары стариком было ещё рано. Смерд тоже смерил Гарлока внимательным взглядом, а затем чуть опустил сковороду и спросил:       — И что вы, Гарлок несокрушимый и так далее намерены делать?       Тон смерда стал ласковым, очень спокойным, и Гар хмыкнул, понимая, что его приняли за скорбного разумом и сейчас просто стараются не вывести из себя.       — Собираюсь доказать свои слова, — сел на подлокотник странного, слишком прямоугольного дивана Гарлок. — Я ведь не первый, кто появился в твоём доме вот так вот, прямо в этой комнате. Полтора года назад тут должна была появиться старуха с растрёпанными седыми волосами, называла себя Ардасой, была одета в длинное серое платье. Я прав?       — Вы из одного мира, — кивнул смерд, явно размышляя над сказанным.       Подобная старушка и правда появилась. Она и бушевала в зале, кидалась предметами, произносила непонятные слова, хотя отлично владела и русским, особенно русским матерным, делала пассы руками. Имя этой сумасшедшей хозяин дома не запомнил, но звучало как-то похоже… Тогда им пришлось вызвать скорую психиатрическую помощь.       — Она бывшая глава тёмных, это я её сюда изгнал, — самодовольно сообщил Гарлок. — Специально выбрал мир без капли магии, чтобы она не смогла вернуться и посадить меня на кол. Это любимый вид казни моей предшественницы.       — И сейчас прибыли забрать её домой? Вам захотелось посидеть… Сесть на кол? — не понял смерд.       — Нет, — поёжился Гар. — Она мне дома не нужна. Но кое-что мне всё же понадобилось в этом мире… А учитывая, что портал в этот мир не закрывается, открывать новый не решился.       — А почему не закрывается? И что вам нужно от мира без магии? Наши технологии? Рабы? Оружие? — продолжил расспрашивать хозяин дома.       — Нет, у нас этого полно, — отмахнулся Гарлок. — Мне нужно лекарство, что создали без магии. И несколько ваших красивых крыс. Хочу, чтобы по моему замку бегали разноцветные грызуны.       Смерд глянул на огромную клетку, в которой жили его любимцы, и предупредил:              — Декоративные крысы нежные создания, они не приспособлены к дикой жизни. Забыл представиться, я — Павел Алексеевич Неродной.       — Кому не родной? — уточнил Гар. — Твои родители тебя усыновили? Если бы мы были в моём мире, я бы по капле крови нашёл твоих родных родителей и покарал бы их. Но тут…       — О, спасибо, очень щедрое предложение, — отозвался Павел. — Неродной — это фамилия, я рос в родной семье. Может, чаю?       — Лучше коньяка или кофе, — отозвался Гарлок.       — Сейчас принесу, — отозвался хозяин дома и поднялся, собираясь позвонить в полицию так, чтобы сумасшедший не услышал этого.       Гар поднялся следом и сообщил:       — Я присмотрю за тобой, а то вдруг ты решишь меня отравить.       — Вот не держу я про запас цианистого калия или там мышьяка, — шутливо отозвался Павел Алексеевич, пряча за шуткой досаду.       Как психолог, он привык работать с людьми, недовольными жизнью, с теми, у кого были проблемы, но психиатром Неродной не был и с сумасшедшими дел не имел. И Гарлок или как там звали на самом деле незваного гостя, Павла пугал и ставил в тупик. Было понятно, что Гарлок одержим бредом и его видение мира нарушено, но гость пока не выглядел агрессивным. Та старуха была сразу в ярости и на диалог не настроена. Только вот Павел и в прошлый раз так и не понял, как в зале появилась старуха, так и сейчас не понимал, как появился Гарлок. И если первое появление пусть и напугало, но всё же хоть как-то подчинялось логике, то второе было ещё более странным. Не в окно же седьмого этажа они забрались!       — А какое лекарство вас интересует? — готовя кофе, спросил Павел.       — Снотворное, — не стал скрывать Гар. — Мне нужно снотворное.       — У меня есть! — обрадовался Неродной, решив, что легко найдёт в аптечке какое-то не самое распространённое лекарство со сложным названием, чтобы выдать его за снотворное и выпроводить «гостя».       Гарлок хмыкнул и уточнил:       — Точно снотворное, а не яд? Или слабительное? Я же проверю его на слуге и потом вернусь, если ты меня обманул. Но в начале докажу тебе, что я не врал. Ищи своё снотворное, оно мне и правда очень нужно.       — Не стоило бы пить кофе, если вы хотите спать ночью, — покачал головой Павел, доставая коробку с лекарствами.       Неродной рылся долго, пока не нашел безвинную гомеопатическую муть для лечения вирусов. Павел много раз пытался внушить своей Алисе мысль, что гомеопатия не работает и не может работать. Но она искренне верила, что ей помогает и даже видела эффект, и вот впервые в жизни Неродной был рад этому — даже если Гарлок скормит весь пузырёк кому-то, ничего страшного с подопытным не случится.       — Я тёмный, мы спим днём, — гордо поправил Гар.       — Может, в этом проблема? — уточнил Павел. — Может, стоит попробовать спать ночью, когда свет не мешает?       — Я не могу: если я буду спать ночью, то меня быстро свергнут, а когда свергают главу, то его убивают, для надежности и чтобы избежать смуты, — мотнул головой Гарлок.       — Но вы не стали убивать эту… — Неродной задумался, пытаясь вспомнить имя.       Гар забрал пузырёк лекарства и, спрятав «снотворное» в карман, поспешно отверг обвинения в гуманизме и мягкосердечье:       — Я втолкнул её в портал лишь потому, что не был уверен, что смогу убить её. Она очень сильная ведьма, сильная, изворотливая, осторожная и подозрительная.       — Если снотворное уже у вас, кофе вы скорее нюхаете, чем пьёте, может, стоит вам уже возвращаться в свой мир? — уточнил Павел.       Гарлок достал из нагрудного кармашка серебряные часы на цепочке и затем кивнул:       — Самое время. Пойдем, покажу тебе свой замок.       Неродной чуть не подавился своим кофе, но послушно пошёл следом за Гаром, почему-то решив, что сейчас сможет узнать, каким образом все сумасшедшие этого района попадают именно в их квартиру.       Гарлок же распахнул шкаф, и Павел следом распахнул свой рот. Внутри висела одежда Алисы, что не помещалась в шкафу в спальне. Сейчас она частично была сорвана и сброшена, но Неродного поразил не беспорядок. Нет. Шкаф внутри был всегда белым или, как говорила Алиса, молочным. А сейчас задняя стенка была непроглядно чёрной. Тьмой. Пугающей, непонятной и какой-то нездоровой.       Долго любоваться порталом Павлу не дал Гарлок, впихнув смерда в свой мир и шагнув сразу же следом.       — Соланик опусти меч, — приказал Гар.       — Это просто тайный ход в соседнюю квартиру, — поспешил заверить себя Неродной, уставившись на горбатого карлика, не веря собственным глазам.       Павел видел перед собой огромную спальню в средневековом стиле. Одна эта комната была размером со всю трехкомнатную квартиру Неродных.       — Подойди к окну, — кивнул на завешенную плотными шторами стену Гарлок. — Думаю, ты поймёшь…       Павел кивнул несколько раз как болванчик и на ватных ногах направился к шторам. Гар одним движением руки с помощью магии распахнул шторы, открывая прекрасный вид на свой мрачный, зловещий сад. Ночью он, конечно же, выглядел гораздо более внушительно, но Неродной и сейчас схватился за подоконник, сражённый увиденным.       Это для Гарлока спящая с той стороны окна на откосе мини-горгулья была делом обыденным, а вот Павел уставился на несчастную животинку как на предвестника апокалипсиса.       — Ты… — хрипло сказал Неродной. — Я… Как?       — Магия, — ровно сообщил Гарлок, занимая кресло, больше похожее на трон. — Я предупреждал.       — Мне нужно домой! Мне завтра на работу, а жена и сын? Они через неделю вернутся, а я исчез, — даже не обернувшись, сообщил Павел: он не мог отвернуться от спящей горгульи.       — Успокойся, Неродной, — отозвался Гар благодушно. — Ты тут не останешься, ты вернёшься домой. Мне нужно только снотворное. Я должен поспать. А лекарство, что ты мне дал — это явно не снотворное. Ты мне дал что-то другое… Это был шанс избавиться от опасного, вооружённого человека, скорбного умом. Я бы сделал именно так.       — Да, это не снотворное, — отозвался Неродной. — Я… Я хотел, чтобы ты ушёл, почему? Почему у меня дома?       Гарлок пожал плечами, не собираясь объяснять законы магии тому, кому они без надобности. Гар не любил ничего объяснять и уж точно не хотел делиться своими знаниями.       — Просто так вышло, что порталу в ваш мир было удобнее открыться именно там, — пояснил Соланик, не вдаваясь в подробности. — Поскольку мой господин не знал вашего мира и не задал определенную точку выхода, то он открылся там, где было ему удобнее.       — Судьба? — уточнил Павел, даже повернувшись в сторону карлика на мгновение.       Затем Неродной повернулся к горгулье и постучал по стеклу. Создание ночи проснулось и рассержено зашипело на Павла, щуря свои жёлтые глаза, расправив кожистые крылья.       — Не стоит её дразнить, — попросил Гарлок. — Она высиживает яйца и может разбить окно, защищая будущее потомство.       — О… Это взрослая особь? Я думал, что это детёныш, — удивился Неродной и отошёл, наконец, от окна.       — Детеныши меньше, но есть разные виды, бывают горгульи и крупные, размером с кота, — отмахнулся Гар. — Так лекарство от чего ты мене подсунул?       — А? Это гомеопатия, — сел в свободное низкое кресло Павел и посмотрел на портрет маменьки тёмного мага, закрывающий портал. — У тебя красивая жена.       — Мне было привычнее, когда ты ко мне на «вы» обращались, — прозрачно намекнул Гарлок. — И это моя мать, а не жена. Что такое гомеопатия?       — Лекарство, что действует непонятным, магическим способом, — пояснил Неродной.       — В мире без магии? — уточнил Соланик удивлённо.       — Да… Когда я смогу вернуться домой? — вспомнил о главном Павел.       — Скоро, — кивнул Гар. — Соланик, можно не закрывать портал портретом, чтобы я мог вернуться в любой момент. Она не сможет им воспользоваться. И иди спать, а то уже скоро вечер.       — Слушаюсь, — слегка поклонился дворецкий и, обернувшись в крысу, сбежал через нору.       Неродной застыл с открытым ртом и затем долго не мог найти слов. Он даже не встал, когда Гарлок убрал портрет и сообщил:       — Пойдем в твой мир решать мою проблему.       Павел вздрогнул, лишь когда тёмный колдун его потряс за плечо. Тяжело вздохнул, сглотнул насухую и ошарашено сказал, хриплым и каким-то скрипучим голосом:       — Он обернулся в крысу… Он стал крысой! Крысой!       — Соланик и был крысой, он родился крысой, рос крысой, а потом уже я его обернул человеком, — отозвался Гарлок. — Пойдем, тебя в твоем мире ждёт кофе. Поговорим в привычной для тебя обстановке.       Даже дома, на родной кухне Неродному потребовалось около получаса, чашка чая, рюмка коньяка и много валерьянки, чтобы прийти в себя. Лишь после этого он смог продолжить разговор с главой тёмных в более конструктивном ключе, чем повторять про крысу.       — У меня нет снотворного, и я не могу его просто купить, нужен рецепт от врача, — в третий раз пояснил Павел.       — У вас нет аптек? — удивился Гар. — Мне нужно снотворное… Пока ты получишь рецепт, пока приготовишь… Я успею сорваться от недосыпа и убить кого-то. Это половина беды, беда в том, что я могу убить кого-то важного, нужного, а не просто слугу.       — Не надо никого убивать, — скривился Неродной. — Немотивированная агрессия — признак внутренних проблем. И она не помогает их решать, а, скорее, создает новые. Разве смерть слуги, не говоря о ком-то полезном и важном, поможет вам заснуть? Возможно, на мгновение вам станет проще и спокойнее, но потом придет раскаянье, и оно точно будет мешать спать. Но вернёмся к снотворному. Рецепт от врача — это не совсем тот рецепт… Это скорее разрешение купить снотворное, а не рецепт его приготовления. Просто так называется.       — Ты сможешь достать это разрешение или лучше мне пойти и ограбить аптеку? Пусть потом стража меня ищет… Не найдут! — похлопал по рукоятке кинжала Гарлок.       — Не надо никого грабить, — поспешно заверил Павел. — Я психолог, это такой врач. Я не имею права выписать рецепт на снотворное сам себе, но у меня есть друзья. Завтра днём я дам тебе таблетки, но… Это не решение проблемы со сном, просто снятие симптомов. К тому же от таблеток ты по утрам… Тфу, по вечерам, будешь сонным. Нужно понять причину твоего состояния, устранить его, чтобы сон вернулся в твою жизнь навсегда.       — Ладно, обращайся на ты, дозволяю, — гордо разрешил Гарлок несокрушимый, коварный и мудрый. — И как понять, что послужило причиной?       — А тут я могу тебе помочь, — кивнул Неродной. — Я же психолог — это моя работа.       — Это не ответ на мой вопрос, — заметил Гар.       — Говорить, нужно всё обговорить, — сообщил Павел. — Давай я тебе расскажу в чём заключается моя работа.       Гарлок физически чувствовал, как его глаза становятся всё больше и круглее, по мере того, как Неродной рассказывал о своей работе. Наконец глава тёмных колдунов и ведьм не выдержал и воскликнул:       — И тебе за это платят! Твой мир сумасшедший — тут покупают лекарства, работающие на магии, когда магии нет. Тут платят тому, кто просто слушает и называют это врачеванием! Это же просто нелепица на нелепице.       — Но я действительно врач, и это помогает, — рассмеялся Павел. — Но ты не первый, кто не верит в психотерапию. Но я тебя заверяю — это именно так. Давай попробуем?       — Ну… Об этом никто не узнает. В моём мире ты никому не расскажешь, а в своём — если расскажешь, то никто не поверит, — задумался Гарлок. — Я уже настолько отчаялся, что считал крыс, гулял по утрам, и разговоры — не самое странное.       — Но разговор должен быть откровенным, — предупредил Неродной. — Начнем сейчас?       — Откровенным? — поёжился Гар. — Давай тогда так — завтра я заберу снотворное и заплачу тебе за него даже. Одного золотого хватит?       — А сколько в нём грамм золота? — спросил Павел с любопытством.       — Не знаю… Он такой, — показал монету Гарлок, достав её из кармана.       — Вполне, — кивнул Неродной.       — Вот. Если снотворное мне не поможет, я явлюсь к тебе за разговорами, — кивнул Гар.       — Только поторопись: моя жена с сыном на море, но через десять дней они возвращаются. И появляйся лучше к вечеру, — посоветовал Неродной. — Мне нужно будет завтра на работу и днём никого не будет.       — Не думаю, что мне нужна твоя странная помощь, — отмахнулся Гарлок. — Пойду, пожалуй. Завтра вечером приду за своим лекарством.       Колдун поднялся и случайно опрокинул стул, сделал какой-то странный пас рукой, но стул так и остался лежать, Гар нахмурился и сообщил:       — Забыл. Подними его как-нибудь.       Уйдя к себе, Гарлок принялся за работу, воодушевленный и от того даже слегка подобревший. Всю ночь Гар был необычно активен и деятелен, словно бы ему уже удалось поспать три дня кряду. Но утром ему вновь не удалось заснуть. Гарлок даже не стал ложиться, а сразу сел у светового кристалла, чтобы почитать, слишком уж ему хотелось побыстрее получить своё снотворное.       Гару так не терпелось, что он к вечеру причислил два часа дня и в это время отправился в мир иной.       Гарлок пару раз крикнул:       — Павел? Неродной?       Но ему никто не ответил: психолог, видать, был на своей работе, слушал нытиков за деньги и убеждал их, что это им помогает. Гар даже уважал за это Павла. Как любой тёмный, Гарлок не особо осуждал мошенничество и воровство. Традиционно тёмные в таких случаях осуждали жертв, а не преступников. Это ведь именно жертва дала себя обмануть или обокрасть… А преступник просто не упустил свой шанс. И Неродной шанс не упускал, да ещё так ловко, что его жертвы раз за разом приходили и приносили свои деньги, месяцами.       Гару было скучно просто сидеть, и он прошёлся по квартире, плотно закрывая шторы, чтобы раздражающий солнечный свет не мешал. Гарлоку потребовалось не очень много времени — минут пятнадцать. Если, повинуясь магии, шторы сами собой запахивались в его мире, не оставляя щелей, то когда Гар делал это собственными руками, то противный, яркий солнечный свет пробивался то справа, то слева, а то и посередине. А ещё тут не оказалось свечей!       То, что в доме Павла не будет световых кристаллов, Гарлок догадывался, но не понимал, как Неродной обходится вечерами без свечей. Идёт спать как только смеркается? Гар предпочёл всё же тьму и принялся изучать незнакомую хибару. Гарлок уже понял, что Неродной не так и прост! Его хибара располагалась высоко, настолько высоко, что Гару было не по себе, когда он стоял у окна, задёргивая шторы.       Увидел Гарлок и другие дома, что стояли вокруг, и они ему не понравилось. Прямоугольные, безликие, одинаковые. Эти дома, этот город, этот мир — всё это не нравилось Гару. Всё было каким-то рациональным, прямоугольным, правильным. Гарлок обвёл взглядом ровные стены и зацепился взглядом за прямоугольник белого цвета. Гар поднялся с удобного, но опять же прямоугольного дивана, подошёл к нему и тронул. Зажёгся свет.       Гарлок замер, рассматривая потолок, а затем принялся ходить по всем комнатам, включая и выключая свет и ворча себе под нос:       — Без магии справились, вот же… Как они посмели? Если бы я тут был властелином, как у себя, я бы тут этим смердам, этим не магам уши оторвал бы за их изобретательность. Как построить красивые дома так они не могут, а как заменить магические световые кристаллы — так первыми.       Гар, наигравшись, оставил свет всюду гореть и принялся искать другие кнопочки, тыкая во всё, что ему казалось хоть сколь-нибудь интересным. Даже попытался всунуть кончик кинжала в какую-то странную дырочку, рядом с которой была вторая такая. Зачем они были нужны в стенах, Гарлок не понял, но всё же нашёл интересную кнопку. Стоило её нажать, и небольшой прямоугольный ящик из какого-то странного метала со стеклянной дверкой начинал гудеть, а внутри зажигался свет и кружился стеклянный поднос. Гар уже размышлял о том, что бы засунуть в этот ящик и как его открыть, как вспомнил о том, что тут жили самые красивые крысы. Таких нужно будет заказать Неродному — пусть купит. За пару десятков разноцветных производителей Гарлок был готов заплатить и десяток золотых. Но нужны были ещё клетки, чтобы красивые крыски успели размножиться.       Когда Павел вернулся к себе домой, тёмный колдун сидел на полу и гладил разомлевшего Эйвери. Крыс лежал на коленях незнакомого ему человека и явно не боялся его.       — Не привиделось, — с горечью сообщил Неродной вместо приветствия.       — Я могу понять, почему ты решил, что я привиделся, так проще, но… Ты же купил снотворное? — уточнил довольный Гарлок.       — Купил, — кивнул Павел. — Прости, я не уверен, что ты существуешь.       — Хочешь, я тебе палец отрублю? — мирно предложил Гар. — Боль докажет, что ты не спишь, а отсутствующий палец будет тебе напоминать о том, что параллельный мир существует.       — Не надо, — поспешно отпрыгнул в сторону Неродной. — Я верю, верю…       — Тогда отдай мне моё лекарство и давай заключим ещё один договор: я заплачу двадцать золотых, а ты купишь несколько клеток и десяток красивых крыс разных окрасов, — озвучил свои планы Гарлок.       — Ладно, но к ним нужно будет купить еще корма, гамаков и прочего, — сообщил Павел, мысленно уже представив, сколько будет стоить эта прорва золота.       — Тридцать золотых хватить? — не стал даже торговаться Гар, хотя понимал, что его обманывают, но сил выводить на чистую воду и спорить у него просто не было. Он мечтал, что проспит весь завтрашний день.       А для этого нужно было ещё сегодня ночью проверить на ком-то не особо нужном купленное средство.       Павел кивнул и уточнил, передавая упаковку:       — Умеешь вынимать таблетки?       Гар разорвал бумажную коробку, достал блистер и принялся рассматривать, а затем покачал головой:       — Не умею. Надеюсь, объяснения бесплатные?       — Конечно, — заверил Неродной.       — А что это за ящик с кружком и освещением? — спросил Гарлок.       — А? — Павел глянул куда указали и кивнул. — Микроволновка. Она греет еду. Хочешь покажу? Заодно ужином… Или завтраком для тебя, угощу. Смотри…       — Начни с таблеток, а потом поедим, — кивнул Гар, перебив хозяина. — Я к ужину принесу вина.       — Мне завтра на работу, давай ограничимся кофе? — предложил в ответ Неродной, забирая блистер, чтобы показать, как достать таблетки из пачки.       Гарлок посмотрел, затем скривился и достал из кармана золотую, украшенную чёрными жемчужинами таблетницу и потребовал:       — Освободи таблетки сюда, чтобы мне было удобнее.       — О, хорошо, — рассматривая вещичку, сообщил Павел, тяжело вздохнув. — А ты хорошо живешь. Сколько такая штука стоит?       — Понятия не имею… Ею ещё моя прабабушка пользовалась, — безразлично пожал плечами Гар. — Да и ей таблетницу подарили.       Едва вечер наступил, ещё и ночь не вошла в силу, как Гарлок, несокрушимый, коварный и мудрый приказал шести своим личным слугам собраться в своей малой гостиной. Пять самых храбрых из них явились, шестой, умный и осторожный, предпочёл по дороге упасть с лестницы и сломать ногу. Всё же перелом, даже со смещением, приносил здоровью меньше вреда, чем четвертование, про которое последнее время всё чаще и чаще говорил глава темнейших колдунов и злейших ведьм.       Но Гар не стал никого казнить, вместо этого он приказал притащить и шестого своего слугу, а затем заставил их всех выпить по стакану черного сока летковых грибов с растворенными в них таблетками. Двум досталось по одной, двум — по две, ещё одному полтаблетки и одному — три. Чёрный сок хорошо маскировал всё — все вкусы, все запахи, все текстуры. Вязкий, пахнущий землей, кровью и старой тиной, сок летковых грибов был не то чтобы горьким или кислым, он был каким-то отвратительным, чуть сладковатым, чуть горьковатым и солоноватым. Но при всех своих отрицательных вкусовых характеристиках чёрный сок обладал одной очень положительной — в нём были все необходимые питательные вещества. Его можно было высушить в маленькие черные листы и брать с собой в поход. Эти листы потом заливали горячей водой и пили. Так можно было взять еду на много дней вперёд в виде нескольких лёгких листиков.       Слуги, пусть и пытались избежать неизвестной экзекуции, были вынуждены выпить сок. Запретив их выпускать и оставив Соланика наблюдать и записывать, Гарлок поспешил открыть личный приём своих подданных, только знатных подданных. Это помогло отвлечься. Гар надеялся, что слуги-подопытные, взбудораженные тем, что не знают, что именно происходит, опасающиеся самого страшного — отравления… Что они будут хорошо имитировать бессонницу, до последнего сопротивляясь засыпанию.       Великая ужасная ведьма из рода Нравды Кэрра не явилась на встречу. Гарлок пометил себе, что нужно узнать, что случилось с Кэррой, чтобы потом по итогам решить: если ведьма не явилась потому, что её убили — прислать букет чёрных роз на могилу. Ну а если она жива, но проявила такое неуважение, то стоило бы её казнить или хотя бы посадить на пару лет в тюрьму.       Но перерыв в приёме был вовремя, и Гарлок старался в свои комнаты идти размеренно, с достоинством, хотя ему хотелось бежать.       — Мой господин, все спят, даже тот, кому досталось полтаблетки, — сообщил Соланик, не дожидаясь вопроса. — Все живы, и лекарь говорит, что и здоровы.       — Я посплю, — обхватив руками голову, с придыханием сообщил глава темнейших колдунов и злейших ведьм. — Наконец я высплюсь. Знаешь, как я ненавижу дни? Я просто уже не знал, чем занять себя эти бесконечные, длинные, такие жаркие и солнечные летние дни. Скорей бы зима сковала льдом реки и облака, скрыла бы солнце даже днём.       Дворецкий тяжело вздохнул и напомнил:       — Середина лета, мой господин. К сожалению, день только начал убывать, и до зимы ещё далеко.       — Не порти мне настроение, Соланик, — отмахнулся Гар, но его довольная улыбка так и не сползла с лица, породив слухи о тайной казни, которую глава темнейших колдунов и злобных ведьм провёл лично.       Тёмные так и не смогли придумать ни одной другой причины, по которой Гарлок несокрушимый, коварный и мудрый мог бы быть таким довольным.       Ранним утром, когда рассвет только начался, Гар выпил сразу две таблетки и забрался в постель. Пришлось подождать всего-то сорок минут, как сон рухнул на Гарлока, погребая его под собой. Ему даже не снилось ничего, да и проснуться ему удалось не сразу, несмотря на все усилия Соланика.       Гарлок открыл тяжелые глаза и глянул на своего дворецкого:       — Зачем ты меня будишь, я только заснул?       — Уже скоро ведьмин час, — покачал головой Соланик. — Уже пора вставать. Вы и так проспали слишком долго. Как себя чувствуете?       — Разбитым и неотдохнувшим, — мотнул головой Гар и встал. — Неродной был прав… Я не могу себе позволить всегда быть не в форме вечерами. А то именно вечером и погибну, даже не поняв, что скоро умру.       Гарлок ушёл в ванную и, сделав воду ледяной, забрался туда прямо в пижаме. В любой другой день Гар выскочил бы из душа с громким криком и мгновенно не только взбодрившись, но и вспомнив, что его родной отец так и погиб — в душе, когда маменька, чуя что её муж вот-вот от неё избавится, чтобы уйти к юному любовнику, заменила воду на кислоту.       А в этот раз Гарлоку было так лень двигаться, что он даже не добавил тёплой воды и вымылся в ледяной. Пришлось идти на торжественный обед не только без аппетита, но и без желания жить. Гар был таким растерянным, таким расслабленным, что пропустил три подколки в свой адрес, не заметил, кто именно подлил яд в его бокал.       Более-менее в себя Гарлок пришёл лишь утром, когда настала пора идти спать, но Гар вдруг решил для себя, что, может, стоит попробовать и это странное лечение разговорами. По крайней мере, разговоры могли помочь скоротать день. Завтрашним вечером Гару нужно было выехать на смотр своего личного войска, и он не мог ни опоздать, ни тем более быть сонным и разбитым.       Неродной как раз завтракал, собираясь на работу, когда дверца шкафа хлопнула, сообщая о появлении гостя, самого странного и самого необычного.       — Ты был прав, — сел напротив Павла Гарлок. — Я готов попробовать твои разговоры.       — Это, конечно, замечательно, — попытался отобрать у Гара свой бутерброд Неродной. — Но мне нужно на работу. Меня ждут мои пациенты: можем назначить первый сеанс на вечер.       Гар громко хмыкнул и жестом фокусника положил золотой на стол. Павел приподнял брови, пока на стол не легли три монетки, и только потом поднялся:       — Позвоню на работу и сообщу, что болен.       — Во что позвонишь? В колокол? — не понял Гарлок.       — Это было бы забавно, но у нас есть телефоны, — хмыкнул Неродной и поднялся.       — Что такое телефон? — поднялся следом и Гарлок, поедая уже второй бутерброд и запивая его чужим же кофе.       — Это такой аппарат для общения на расстоянии. А теперь помолчи, будь так добр, — попросил Павел.       Гар глянул на странное чёрное зеркальце, что взял в руки Неродной, и сдержал удивлённый вздох, когда то засветилось разноцветным светом. Павел что-то потыкал и затем заговорил в него, но самое удивительное — Гарлок слышал голос собеседницы Неродного, пусть не мог разобрать слов, но слышал голос. Наврав про болезнь, Павел спросил:       — Ты готов к разговору или сначала поедим? Не стоит начинать сессию, когда ты думаешь только о еде, — посоветовал Неродной.       — Тогда поедим, — решил Гарлок. — А то я и правда буду говорить о еде и только о ней. Не могу я каждый вечер быть сонным, не собранным… Меня так быстро убьют. А я ещё очень молод и хочу жить.       — Ну да… В твои двадцать лет жить ещё и жить, — согласился Павел.       — Мне не двадцать, — вздохнул Гар. — Детство позади… Мне уже давно семьдесят исполнилось.       Неродной только и смог, что удивлённо уставиться на гостя.