Зло не спит

      Гарлок задумался, вспоминая, кого именно он успел казнить и каким способом, и мотнул головой:       — Я какой-то непростительно гуманный… Почти как светлый. Всего восьмерых казнил. Я пока ещё не нашёл свой любимый тип казни и экспериментирую. Последнюю даму я приказал разрубить на две части. Мне не очень понравилось. Во-первых, палач отказался рубить её вдоль, только поперек, сославшись на анатомию и нa сложность физически осуществить разрубание вдоль. Во-вторых, кишки выпали на пол, пострадала печень… Совсем не эстетично.       — А ты помнишь лицо этой женщины? — спросил Павел, поёжившись.       Гар задумался и покачал головой:       — Я не помню. Честно говоря, она была рыжей, косила, это я помню, а вот лицо — нет.       — Но ты вспомнил именно о ней, — заметил Неродной. — Чем-то она запала в твою память?       — Нет, я рассказал о ней, потому что это была моя третья попытка придумать собственный вид казни, и я не смог. На ней я признался себе, что нужно выбрать из того, что уже существует, — признался нехотя Гарлок. — Это было очень самоуверенно — думать, что я смогу сказать новое слово в казнях. Нужно выбрать какую-то классику.       — И тебя совсем не волнует то, что ты приказал разрубить женщину на две части? — уточнил Павел, леденея внутри.       — У меня не было выбора: она занималась самым страшным колдовством, экспериментировала, использовала человеческие жертвы. Приносила в жертву девственников, девственниц, новорождённых и стариков, — перечислил Гар. — Подобные заклинания под запретом, их разрешено использовать только в крайних случаях и после одобрения совета.       — Она была убийцей! — ужаснулся Неродной. — Теперь мне её не жалко… То есть тебе не совесть мешает спать…       — У меня нет совести — я тёмный, — резко перебил Гарлок.       — Наличие совести и раскаяния не зависит от того, тёмный ты или светлый, — не согласился Павел.       — Тут я с тобой не соглашусь. Ты своего сына учил, что врать нехорошо? Объяснял, что ложь — неверный выход из сложных ситуаций? — спросил Гар.       — Конечно. Но я старался воспитывать Никиту своим примером: я ему старался не врать и старался воспринимать его правду спокойно, чтобы ему было нестрашно её мне говорить, — кивнул Неродной.       — А меня маменька учила, что плохо — плохо врать. Плохо, когда ложь легко выявить, а вот если ты врёшь так, что все верят — ты молодец, — поделился Гарлок, улыбаясь. — Моя мама очень хорошо врёт, я понятия не имею, когда она искренняя, а когда нет. Госпожа Лиора великолепна! Я ею восхищаюсь.       Павел задумался и уточнил:       — Родителям тоже врать можно было с детства?       — Да, — кивнул тёмный. — У нас ложь малышей поддерживают, делая вид, что верят, даже когда ложь явная. Только со временем уже подключается строгость — детей учат врать убедительно, продумывать всё заранее, и более того — учат не выдавать ложь голосом или поведением.       — Так… Тогда пойдём другим путем. В какой момент ты прекратил спокойно спать? — спросил Неродной. — Когда была первая бессонная ночь?       Гарлок насмешливо приподнял брови и Павел сам себя поправил:       — Бессонный день, конечно. Ты помнишь свой первый бессонный день?       Гар задумался, а потом кивнул своим мыслям и сообщил:       — Я был в гостях, в королевстве Ирогория. Король Лагд пригласил меня на свадьбу своего старшего сына, заодно мы обсудили кое-какие совместные дела.       — Король Лагд — король тёмных? — уточнил Неродной.       — У тёмных только один глава — я. Лагд один из королей серых, — пояснил Гарлок. — Как бы тебе объяснить… Глава тёмных или владыка светлых — это не король, не князь, не хан или другой коронованный балбес, что получил свой статус по наследству. Главой тёмных можно стать, только убив или повергнув предыдущего главу. Владыкой светлых — пройдя целую череду испытаний. Но своей территории у нас нет, у светлых — тоже. Так… Небольшой клочок земли у каждой стороны, на котором стоят наши замки. Я глава тёмных колдунов и ведьм: утверждаю прейскуранты, раздаю ранги и распределяю зоны влияния. Светлые делают то же самое, но… Я не король. Мой замок находится на границе между Игорией и Кросданом.       — Я понял, — кивнул Павел. — Расскажи, что-то было на свадьбе, что ты запомнил? Как прошли твои переговоры?       Гарлок тяжело вздохнул и принялся рассказывать о том, как проходили его переговоры с королем Лагда. Это были пятые переговоры с монархами, и в этот раз Гар совсем не волновался и совсем не шёл на уступки, лениво и скучая слушал и вновь повторял только свои условия. Гарлок даже гордился этими переговорами и с удовольствием пересказал их.       — А на самой свадьбе что-то происходило? — уточнил Неродной, делая пометки в своём блокноте.       Гар с трудом удержался — желание забрать блокнот и глянуть, что там написано, было так велико, что глава тёмных даже прикусил губу. А потом, тяжело вздохнув, задумался и принялся рассказывать подробно.       — Всё, хватит, нужно сделать перерыв на обед, — попросил Павел, наконец.       — Зачем? Я хочу как можно быстрее закончить лечение и начать спать, — возмутился Гарлок. — Просто скажи, почему я не могу спать.       — Я не говорю своим пациентам, что им делать, я просто подсказываю, направляю, чтобы они сами осознали, в чём заключается проблема, — предупредил Неродной.       — Это ещё почему? — тут же возмутился Гар.       — Гарлок, нужно чтобы твоё решение было твоим, чтобы ты сам осознал, что именно идёт не так. Иначе терапия не поможет, — пояснил Павел. — Давай я сделаю нам кофе и закажу пиццу? Я голоден, и мне нужен перерыв.       — Хорошо, но я хочу знать, о чём ты думаешь… Я не понимаю, почему ты так много расспрашивал о третьем принце? Ксан слишком далёк от трона, чтобы ему уделять столько внимания, — заметил Гарлок.       — Слушай, — делая заказ в телефоне по интернету, сдался Неродной. — Ты не самый поэтичный из людей… колдунов. Не обижайся. Как ты описал Ксана?       — Он высокий, не такой высокий, как ты, для нашего мира ты — каланча. А он просто высокий, широкие плечи, узкая талия и бёдра. Он едва вошёл в брачный возраст. Смазливый. Синие глаза, знаешь, такие, не светлые, а чуть темноватые, как небо возле луны в полнолуние. Короткие, даже слишком, вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы, — Гар замолчал, вдруг осознав собственные слова.       — Дошло? — уточнил Павел.       — Я хочу этого засранца, — кивнул Гарлок.       — Не просто хочешь — ты влюблён. Если бы тебе нужен был только секс, то ты бы спал, но тебе снились бы просто интересные сны.       — Влюблён? — удивился Гар. — Влюбился… Я не умею любить, я даже маменьку не люблю. Уважаю, побаиваюсь, немного восхищен ею, но не люблю.       — Ты в этом уверен? Может, ты потерял сон именно потому, что этот Ксан тебе не безразличен? — уточнил Неродной. — Ты мог бы представить, что было бы, если бы он был с тобой?       Гарлок задумался, пытаясь представить, и резко встал, что-то для себя решив, и сообщил:       — Мне кажется, что ты не прав, но я попробую. Всё же я прав — твои сеансы пустая трата времени и денег.       Павел хотел что-то возразить, но в этот момент Гар громко хлопнул дверцей шкафа, чтобы хоть так выразить свою досаду по поводу предположения о своей влюблённости.       Сам Ксан был достойным выбором — пусть он и всего лишь третий сын короля, но всё же принц. Такого глава темнейших колдунов и злейших ведьм вполне мог похитить и даже объявить своим фаворитом. Это было достойно, но… Гарлок всегда думал, что лет в триста найдёт себе ведьму с хорошей родословной, сильным семейным даром и парой-тройкой детей, рождённых до брака. Гар, конечно, верил в лекарей, но те все были из светлых, а им он не доверял, светлым. А несколько детишек были ощутимым доказательством плодности любой дамы. А триста лет Гарлок считал отличным возрастом для того, чтобы породить первенца: когда тот будет достаточно взрослым и самостоятельным, чтобы решить, что пора уничтожить отца и получить все его деньги, все его земли и, возможно, место главы, сам Гар будет достаточно стар, чтобы не бояться смерти.       Решив, что если он лично, Гарлок несокрушимый, коварный и мудрый, пойдёт похищать не наследного принца — это будет слишком много чести даже не самому Ксану, а королю Лагда, он послал за своим будущим фаворитом своего брата с охраной. Но письмо королю Лагду Гарлок написал лично и отправил магической почтой, ставя того перед фактом: глава тёмных решил похитить его сына и забрать себе. Ответ от короля пришёл через минут десять, и в нём Лагд возражал, требовал, даже пытался угрожать. Гар скривился, а затем ответил одной фразой: «Я готов обсудить цену закрытия разлома». Ещё не открыв ответ от короля, Гарлок знал, что там написано.       Предки короля как-то попытались отказаться от услуг тёмных магов, и кое-что тёмное попробовали сделать силами светлых, и это стоило Игории многого — у самой столицы появился разлом, ведущий в нижний мир. Оттуда, конечно же, тут же повылазили сотни и тысячи тварей, голодных, кровожадных, нечувствительных к металлу и светлой магии. Все предшественники Гарлока с удовольствием назначали цену за временное прикрытие разлома, но никогда не обсуждали его закрытия. Зачем резать корову, что приносит хороший удой? Гар тоже не хотел, но, если бы Лагдан не согласился, часть личной маленькой армии Гарлока могла бы погибнуть. Гар был готов пожертвовать частью своих воинов, но не хотел вновь искать тех, кому стоит доверять. А уж Катаи было бы и вовсе очень сложно заменить. Второго такого брата у Гарлока точно не было: остальные сиблинги обладали приличной магической силой, и им в головы могло прийти занять место Гара, ведь для этого было достаточно всего-то убрать брата с дороги.

***

      Катаи плотнее натянул на себя капюшон лёгкого летнего плаща, под которым прятал своё лицо от беспощадного полуденного солнца. Сонный днём Кровавый шут, его верховой паук, иногда спотыкался, путаясь в своих восьми ногах, и недовольно скрежетал хелицерами. Катаи был в чёрных очках, а вот Кровавому шуту приходилось приспосабливаться к яркому солнцу. Как и все тёмные, Катаи считал ниже своего достоинства использовать обычных лошадей, но сил создать самому себе достойного скакуна не было. Но его брат, Гарлок, помог и создал Кровавого шута, при этом никому не сказав, что помогал брату.       Катаи был ему за многое благодарен, и не только за то, что тот обернул его статуей и спрятал до лучших времён. И не только за то, что потом Гар его расколдовал и дал должность, весьма почетную должность. Главное, за что Катаи был благодарен — брат гарантировал ему жизнь своей должностью главы тёмных.       Зачем Гарлоку понадобился принц Ирогории, Ксан, Катаи не знал, да и знать не хотел: захотел ли глава тёмных смазливого юношу, оскорбился ли на какое-то действие принца и решил того казнить или просто решил им шантажировать короля — Катаи было всё равно. Но он был уверен, что Гар договорился с королём, и их маленький отряд не встретит сопротивления. Глава охраны и себе не признавался толком в том, что подозревает своего брата в наличии у него совести и привязанностей. Катаи всегда сам себе внушал, что это неправда, что Гарлок просто ищет свою выгоду и поэтому оберегает такого слабого брата, но в глубине души…       В глубине души Катаи чуть презирал своего младшего братика. Если бы у Катаи был бы такой магический потенциал, он бы плевал на всех и точно бы не думал, что происходит с его семьёй. Но в главы тёмных он бы не лез… Слишком опасно и невыгодно. Катаи был лишён честолюбия — слишком был увлечён проблемой своего выживания, чтобы мечтать о каких-то достижениях.       Отряд ехал вперёд, игнорируя крупные дороги, объезжая селения. К четырём часам дня уже даже верховые животные почуяли скорое наступление ночи и приободрились, даже в столицу вошли гордо, не отвлекаясь на скопление людей на узких улицах. Видя тёмных, едущих небольшим плотным вооружённым отрядом, серые предпочитали расходиться в разные стороны, сворачивать в боковые улочки, вжиматься в дома. Сильные тёмные маги могли навести беспорядок во всей столице, а уж когда они въезжали так — не скрывая своих не совсем дружественных намерений, то беспокойство охватывало всех.       Катаи гордо выпрямился на своем Кровавом шуте, благоразумно держась в средине отряда, в самом безопасном месте. Тёмные не были трусами, но не считали необходимым рисковать, если можно было рисковать кем-то другим, не собой.       Ко дворцу они подъехали без приключений. Катаи приказал спешиться и привязать животных в разных местах. Один из подчинённых Катаи ездил на заколдованном крупном жуке, и Кровавый шут всё время пытался его съесть, хотя прошлой ночью его отлично накормили.       — За принцем пойду я и близнецы, — сообщил Катаи.       Гарлок приказал брату доставить принца целым и невредимым, а глава охраны не был уверен, что его подчинённые справятся со своей задачей, а не просто тупо оглушат Ксана, чтобы тот не мешал себя похищать. Стражу короля Катаи опасался гораздо меньше, чем Гарлока.       В дворцовый парк они проникли легко: один из близнецов отлично владел магией старения и легко состарил три прута до состояния трухлявой ржавчины. Один удар ногой — и в надёжном заборе открылся отличный проход в парк. Катаи гордо зашёл и спросил у второго близнеца:       — И где нужный нам принц?       — Поисковая магия доступна, только если есть что-то из вещей того, кого мы ищем, — напомнил тот в ответ, сплюнув себе под ноги.       — Тогда проберёмся в его комнаты и возьмём вещь, — кивнул важно Катаи: его сил на поисковое заклинание не хватало, и он имел очень слабое представление, как оно работает.       — Надеюсь, он знает, где комнаты принца Ксана, — хохотнул тихо второй близнец.       Катаи даже не обернулся на близнецов, но для себя решил, что один из братьев умрёт до конца года в назидание остальным.       Где расположены комнаты принца Катаи знал отлично, он достал из кармана три амулета и сообщил:       — Это отвод глаз. Не хочу лезть на стену — пройдём через главный вход. Я заранее обо всём позаботился.       Один из близнецов хмыкнул — все знали, что амулеты для брата делает лично глава тёмных. Но сейчас им это было на руку. Гарлок был далеко не самым сильным тёмным магом, но был самым дотошным, внимательным и начитанным, поэтому его амулеты славились своей отличной действенностью.       Во дворец они прошли легко, хотя стражники и носили амулеты, что не давали их обмануть, но они отворачивались весьма вовремя, чтобы «не заметить» чужаков. Слуги и большинство знати не видели тёмных — им мешала магия, и досужие взгляды скользили по похитителям, не задерживаясь на них.       Двери комнат принца были заперты, при этом заперты не на замок, который Катаи бы легко сломал, а заклятием светлых, колючим, ярким, холодным. Как и любой тёмный, Катаи видел магию светлых именно такой: яркой, как свет полуденного солнца, но холодной.       Близнецы за его спиной хохотнули, и один из двоих ехидно уточнил:       — Мы увидим, как глава охраны взламывает сильное охранное заклинание светлых? Я хочу на это посмотреть.       — Ты увидишь, как глава охраны делает то, на что ты и твой брат не способны: работает головой, — отозвался Катаи и постучал в двери.       Симпатичная, чуть полноватая и заспанная служанка открыла двери, зевая. Девица настолько привыкла к тому, что во дворце спокойно и безопасно, что даже не спросила кто там, не открыла смотровое окошко в двери, чтобы посмотреть, кто пришел. Едва дверь отошла от проёма, как светлое заклинание отключилось, и Катаи резко вошёл, впихнув служанку внутрь собой.       — Я найду что-то из личных вещей принца, — кивнул первый близнец.       — А я придержу служанку, — пошло облизнулся второй.       Девица чуть слышно вскрикнула — Катаи зажимал ей рот рукой, не давая предупредить о вторжении.       — Нет, — остановил братьев глава охраны. — Первый подержит девицу, а мы обойдём комнаты… Это комнаты принца, и сам он вполне возможно тут, и его не нужно искать. Будешь распускать руки, Никс, я тебе их оторву.       Передав служанку в руки одного из близнецов, Катаи ещё раз предупредил:       — Руки оторву.       — Какой ты благородный, — хмыкнул Никс.       — Не хочу, чтобы ты отвлекался, — фыркнул глава охраны. — У принца может быть телохранитель, даже не один, а ты со спущенными штанами слабо приспособлен защищать главу охраны.       — Прелесть, — отозвался второй близнец.       Они обыскивали комнаты быстро и методично, и Катаи вновь оказался прав. Принц был в своих комнатах. Ксан, видимо, услышал голоса похитителей, поэтому успел спрятаться в тайной комнате, но Катаи как раз и умел искать пустоты в камнях. Наверное, впервые главе охраны так пригодился его слабый дар. Открытие двери тайной комнаты заняло ещё минут двадцать.       Ксан, прижавшись спиной к стене тайной комнаты, сжимал руками рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Катаи хмыкнул и, вытащив свой меч из ножен, спросил:       — Ты точно уверен, что хочешь боя? Я отличный боец, а ты… Просто мальчишка. Мне сказано доставить тебя… А вот живым ты поедешь или по частям — решать тебе.       — Я разбил тревожную статуэтку, — сообщил принц, побледнев. — Через пару минут тут будет полно стражи.       — Да? — насмешливо приподнял брови Катаи. — Ты в этом уверен? Так почему же стражники не остановили нас? Почему мы добрались до твоей комнаты втроём без единого боя? Твой отец тебя сдал главе тёмных, Гарлоку несокрушимому, коварному и мудрому. Смирись.       — Отец не мог так со мной поступить, — мотнул упрямо своими светлыми кудряшками Ксан.       Катаи хмыкнул, засунул свой меч в ножны и, перевернув стул спинкой вперёд, сел на него, положил подбородок на спинку и потребовал:       — Лукас, налей мне бокал вина. Хочу полюбоваться тем, как этот наивный принц осознает через пару минут, что его папочка, король Лагда, предал сына, продал сына.       — Сейчас, — хохотнул один из близнецов и ушёл искать вино.       Ксан же упрямо свёл вместе свои светлые брови, не желая верить. Но время шло, а никто не спешил на помощь. В руках Катаи действительно был бокал с вином, когда до принца дошло, что его никто не придёт спасать. Тёмный прекрасно видел, как на лице Ксана сменяются эмоции: ожидание с надеждой сменились разочарованием и болью. Болью от предательства. Затем было отчаяние, страх и решимость. Ксан собрался защищаться своими силами.       Катаи встал, тяжело вздохнув: он надеялся, что юнец сдастся без боя. Тёмного не беспокоил противник, но он просто не любил сражаться в небольших помещениях. Катаи обнажил меч и какое-то время просто стоял, смотря на стул. Мгновение — и стул, отброшенный ногой, полетел под ноги принца, а Катаи сделал одновременно первый выпад.       Ксан не привык к подобным грязным приёмам, и через мгновение меч вылетел из его рук. Принц растерянно глянул на тёмного, потирая бедро, на котором уже появился синяк. Катаи прижал к лицу юнца тряпку с сонным зельем и подхватил его на руки, не дав упасть.       — Лукас, притащи одеяло, завернём принца в него. Всё же тащить сына, пусть и третьего, короля в открытую — не лучшая идея, — потребовал глава охраны, сгрузив принца на диван.       — Сейчас притащим. А глава охраны приготовил ещё один амулет отвода глаз, или мы этот свёрток скинем из окна, а потом подберём? — ехидно спросил Лукас, отдавая одеяло Катаи.       Тот в ответ лишь улыбнулся с достоинством и достал ещё один амулет. Пухлая служанка на входе была цела и в приличном виде, разве что второй близнец её связал и заткнул рот кляпом, чтобы она не подняла шум, едва они выйдут.       К своим скакунам и отряду они добрались без приключений, и Катаи передал свёрток крупной женщине, единственной даме в их отряде, сообщив:       — Ты за него отвечаешь, Алта. Не ронять, не лапать, не убивать и не выпускать.       — Само собой, — отозвалась та ровно и перехватила принца поудобнее. — Мне задохлики не по вкусу, люблю мужчин крупнее себя.       Катаи с трудом себе представлял мужчин крупнее Алты, но, пару раз моргнув, он прогнал это видение и сел в седло Кровавого шута. Тот, чувствуя приближение ночи, с удовольствием направился прочь из города, чтобы затеряться в лесу, задавая темп всему отряду. Катаи пришлось сдерживать Кровавого шута, чтобы тот держался ближе к середине отряда.

***

      Ксан ещё спал, когда Катаи внёс его на руках в гостиную Гарлока. Глава темнейших колдунов и злейших ведьм подошёл к принцу, которого его брат положил на ковёр, прямо завернутым в одеяло. Гар подошёл к нему и открыл край одеяла, рассматривая лицо Ксана.       — Я не перепутал принцев, — заверил Катаи чуть нервно. — Я внимательно смотрел на портрет и запомнил его лицо.       — Да… Это нужный… Просто я как-то не подумал, куда его девать, когда я его получу, — отозвался Гарлок.       — Тут зависит от того, для чего вы, Гарлок несокрушимый, коварный и мудрый, просили его украсть. Если для постели — в башню фаворитов и фавориток, если чтобы убить — в пыточную, — сообщил, как ребенку, брату глава охраны.       Гар нахмурился и небрежным движением руки отправил Катаи прочь, а сам задумался. Убивать Ксана глава тёмных не собирался, а Павел Неродной утверждал, что принц нужен Гарлоку не для постели.       — И куда его деть? — сам у себя спросил Гар. — Спрошу днём у Павла… А сейчас… Салоник!       Дворецкий, что грыз в уголке орешек в крысином виде, выбежал в центр комнаты и там, обернувшись человеком, спросил:       — Что вам угодно?       — Мне угодно устроить принца в темнице, — потребовал Гарлок. — Не знаю пока, куда его деть.       — Вы уверены? Может, отнести принца в гостевую комнату? — уточнил Салоник.       — Нет, но темницу выбери ему лучшую: сухую, не душную, чистую, — потребовал Гар.       — Как прикажете, — кивнул дворецкий и позвал слуг.       Гарлок оставил Ксана в надежных лапках фамильяра, но всё равно весь остаток ночи всё время мысли его возвращались к принцу. Гар невольно даже стал беспокоиться, что с принцем не всё в порядке. Поздним утром, пользуясь тем, что охранники уже были сонными, а все остальные спали, Гарлок положил в карман крупное яблоко, а затем пошёл навестить пленника.

***

      Ксан сидел на чистом матрасе, обхватив руками свои колени, и смотрел куда-то в стену. Принц даже не повернулся, когда Гар зашёл в его камеру. Поднос с едой — сытной похлебкой, хлебом, кувшином воды — стоял целым. Еду Ксан не тронул, и когда Гарлок положил рядом с ним яблоко, принц на него и не взглянул.       — Что со мной будет? — тихо и тускло уточнил Ксан. — Вы меня казните за мои колкости в ваш адрес?       — Какие колкости? — не понял Гар.       — Ну я же сказал тогда… — принц прикусил губу, решив не повторять.       Ксан был раздавлен. Он слышал о диких обычаях и нравах тёмных и никогда не верил этим россказням, но теперь, когда сам оказался в плену главы тёмных, все слухи, все сплетни ожили в памяти. Ещё и предательство отца подкосило Ксана, он не думал, что с ним может такое случиться. Принц смотрел на носки сапог главы тёмных, не найдя в себе мужества посмотреть в лицо, но ответа он ждал очень и очень сильно. Но тот молчал, и тогда Ксан спросил:       — Вы меня казните?       — Нет. Я не слышал колкостей, да и люблю хороший юмор, — отозвался Гарлок.       — Тогда что вы со мной сделаете? Зачем вы приказали меня похитить? — уточнил принц, понимая, что ему так и не сказали, что его ждёт.       Тёмный отвёл взгляд, понимая, что сам не знает ответа и не хочет при этом, чтобы Ксан мучил себя страхами. Отчего-то эта мысль приносила волнение и тревогу, заставляя Гарлока ёжиться.       — Я тебя не убью и пытать не буду, — буркнул Гар и вышел.

***

      Уже идя быстрым шагом в сторону своей спальни, Гарлок чуть слышно, словно заклятие, шептал:       — Насоветовал… Тоже мне — лекарь душ! Теперь у меня есть пленник, которого казнить нельзя… А что с ним делать — совсем не понятно. Ещё и его настроение на меня влияет. Это просто… позор для главы тёмных колдунов и злых ведьм! Я как влюбленная фея… Я как фея… Как влюбленная…       Гар даже запнулся на пороге собственных комнат и чуть не растянулся. Затем резко повернулся и, столкнувшись взглядом с миленькой худенькой служанкой с прекрасным гордым профилем и выразительной горбинкой на носу, Гарлок зло уточнил:       — Комнаты для мои крыс готовы?       — В процессе, — отозвалась служанка, гордо слегка так поклонившись, скорее, даже кивком обозначив поклон.       — Чтобы к вечеру были готовы, — резко приказал Гар. — Ты назначаешься главной, не справишься…       — Могу ли я поощрять расторопных работников? — девица хищно облизнулась и её зелёные глаза загорелись жёлтым огнем. — И наказывать нерасторопных?       — Можешь. Но не калечь и не казни без меня, —отозвался Гарлок. — Я люблю наблюдать…       — Я учту ваши пожелания, — поумерила свой пыл служанка.       Закрыв за собой двери своей спальни, Гар отодвинул портрет маменьки и шагнул в портал. Пробравшись сквозь сверхнепотребные женские вещички, глава тёмных вышел из шкафа.       — Хорошо, что я взял три дня за свой счёт, — сообщил Павел, заглянув в зал. — На тебя кофе ставить?       — Ставь на огонь кофе, а не на меня, — посоветовал Гарлок. — Ты всё сделал ещё хуже!       — Подожди, давай вначале сделаем кофе, а потом… — начал было Неродной.       — Я не умею делать кофе и не буду учиться, — перебил его Гар, плотно зашторивая окна. — Ты делай.       — Кто-то сегодня встал не с той ноги, — заметил Неродной из кухни.       — Если бы я мог спать, я бы сейчас спал, и неважно с какой ноги я бы встал, — отозвался Гарлок, занимая своё любимое кресло.       Павел принёс кофе, сливки и сахар. А затем, сев напротив, Неродной спросил:       — Так в чём я виноват?       — Всё стало хуже, — пожаловался Гар. — Я приказал похитить Ксана, даже с отцом его договорился, но стало только хуже.       — Принц не разделяет твою влюбленность? — спросил Павел, а потом резко уточнил: — Ты приказал его похитить? Серьёзно? То есть ты не пригласил его на свидание, не преподнёс подарок, достойный принца? Ты просто приказал Ксана похитить?       — Подарок был бы дешевле, несомненно, — задумался Гарлок. — Но свидания? У меня на них нет ни времени, ни фантазии. Похитить как-то надёжнее, проще. Опять же принц не сможет сослаться на занятость… Я ему хорошую темницу выбрал, там даже крыс нет. Ксан не сможет сослаться на то, что занят пересчетом грызунов.       — А были прецеденты? — давая себе время прийти в себя и собраться с мыслями, спросил Неродной.       — Чего только не было, — отмахнулся Гар. — Когда я совсем ещё мальчишкой однажды попытался спереть парадный плащ одного хана, меня тоже посадили, не в темницу, конечно, в яму. Как-то мне тогда так не хотелось на собственную казнь, что я пытался отговориться тем, что занят — провожу бой скорпионов.       — И тебя пощадили за изобретательность? — поёжился Павел.       — Нет, уже привязали за руки и ноги к двум кобылицам, но явилась моя маменька и спасла, — сообщил Гарлок.       — Ну… Мать ребёнка в беде не бросит, — вздохнул Неродной.       — Это почему? Будь я слабее — бросила бы. А так она свою услугу записала в книжку кровных долгов, как и все услуги, что она оказывала нам, детям, родителям своим, братьям и просто другим тёмным. Я ей ещё долго буду должен, — тяжело вздохнул Гар. — Но и у меня теперь есть те, кто мне должен.       — Подожди… Если родители не готовы спасать своих детей, то с чего ты взял, что кто-то тебе вернёт долг за спасенную жизнь, к примеру? — перебил Павел.       — Нет, если просто скажет: буду должен, то не вернёт, а если в книгу кровных долгов записать и должник своей кровью распишется — вернёт тогда. Вернёт или магия заставит, — пояснил охотно глава тёмных.       — Какой дикий мир, — потёр виски Неродной. — Слушай, а для принца Ксана это же в порядке вещей? Он ведь не тёмный?       — Нет, он не тёмный, — кивнул Гарлок. — Серые книгами кровных долгов не пользуются, они как светлые: запоминают тех, кто оказал им услугу и потом… Светлые свои долги всегда отдают и слово держат. Они когда договариваются с тобой, то не ищут лазейки, чтобы договор не исполнить и дать меньше. Серые… Они серые. Кто-то своё слово держит, кто-то же, наоборот, готов убить того, кто его спас, лишь бы не быть должным.       — Хорошо, тогда слушай внимательно, — отозвался Павел, облегчённо выдохнув. — Тогда внимательно слушай план действий.       Чем дольше слушал Гарлок, тем более круглыми становились его глаза. А потом Гар попросил:       — Дай мне листик и бумажку. У меня всё в голове путается… Почему с серыми так сложно? Будь Ксан тёмным, то… Всё было бы гораздо проще: он бы понял, как мне дорог, просто потому, что я не приказал его казнить.