Мягко

Поток выживших, возвращавшихся в вестибюль Пляжа, был зеркальным отражением толпы, покинувшей его ранее, хотя теперь она была заметно меньше. Сакура не могла понять, остались ли ещё игроки, отчаянно цепляющиеся за жизнь в своих играх, или же эта ночь просто обернулась кровавой бойней. Учитывая жестокость «Охоты на зверей», она подозревала последнее. В той игре участвовало двадцать два участника. Она сомневалась, что хотя бы половина из них выбралась. Некоторые из погибших были членами Пляжа – они, как она видела, пили у бассейна, смеясь так, словно не были в шаге от смерти. А теперь их просто не стало. Сакура всё ещё не до конца осознала, что только что пережила. Выстрелы. Отсутствующая рука бедной девочки. То, как её чуть не повалил на землю тигр, и только Агуни и Ласт Босс в последнюю секунду спасли её. Агуни. Она бросила на него взгляд, наблюдая, как он ведёт машину – спокойный, бесстрастный, словно он только что не боролся за свою жизнь. Словно всё это было всего лишь очередной ночью. Она всё ещё не могла понять, зачем он потрудился оттолкнуть её с пути пантеры. Он мог бы легко позволить ей разорвать себя на части, использовать её как отвлекающий манёвр и уничтожить её, пока та была занята ею. Но он этого не сделал. Она не была уверена, хочет ли она знать, почему. Агуни напоминал ей Чишию в этом смысле: люди были полезны, поэтому он держал их рядом. Если бы у неё была какая-то цель, он бы оставил её в живых. Но как только она стала обузой, он бы без колебаний бросил её. Даже обратная дорога на Пляж казалась удушающей. Не потому, что было тихо, вовсе нет. Нираги всё время говорил, его голос резал ей уши. Но она не слушала. Она застряла в своём собственном мире, и каждый раз, когда она моргала, перед её веками вспыхивало изображение оскаленной морды тигра. Она не была создана для Пик. Бубны? Ладно. Трефы? Справлюсь. Чёрт, даже Червы были предпочтительнее. Но Пики? Никогда больше. Как только машина остановилась на парковке у Пляжа, она вышла, молча захлопнув за собой дверь. Её взгляд скользил по толпе, которая возвращалась после игр, словно искала кого-то. Она даже не была уверена, почему. Светлые волосы. Белая толстовка с капюшоном. Она не думала, что Чишия может умереть. Это казалось невозможным. Он был невероятно проницателен, всегда на десять шагов впереди. Даже в физических играх, как Пятнашки, он с лёгкостью ориентировался на поле боя, выбирая идеальное укрытие — верхний этаж, где-нибудь в углу. Это давало ему полный обзор игрового поля, позволяя отслеживать перемещения водящего, даже не напрягаясь. Именно так он и играл. Именно так он и побеждал. И все же... она искала его с нетерпением, ее грудь сжималось от чего-то, чему она отказывалась дать название. Они не были близки. Их разговоры были короткими, отрывистыми, с его обычными расплывчатыми и раздражающе спокойными ответами. Ничто серьёзное не сблизило их. Она презирала его отстранённость. Он считал людей всего лишь фигурами на доске, которые можно использовать или выбрасывать по мере необходимости. От того, как он говорил о Куине, у неё перевернулось сердце. Куина, которая смотрела на Чишию как на настоящего друга, человека, которому доверяла. И всё же, в его представлении она была всего лишь полезной. Удобной вещью. Которой он не пожертвовал бы без крайней необходимости. Это-то и пугало Сакуру больше всего. Потому что, если кто-то вроде Куины, кто-то преданный, сильный, способный, мог стать в его глазах простым инструментом, то кем она тогда была? И все же, несмотря на все это, несмотря на страх, сжимавший ее внутренности, она не могла этого отрицать. Она восхищалась им. Её всегда тянуло к интеллекту. Детективные сериалы, головоломки — она обожала разгадывать то, что не могли другие, и наслаждалась ощущением, что она на шаг впереди. Это давало ей какое-то извращённое чувство удовлетворения, превосходства. Затем она встретила Чишию и поняла, что есть люди, которые просто лучше ее. Логически она понимала, что гении существуют. Но они всегда были далекими — знаменитости, вымышленные персонажи, люди, о которых читаешь, но которых никогда не встречал. Чишия не был далёк. Он был здесь. Настоящий. И он был именно таким человеком, каким она всегда себя представляла: холодным. расчетливым, неприкасаемым. В тот момент, когда Сакура встретилась с ним взглядом на другой стороне парковки, она почувствовала, как напряжение в ее груди ослабло — совсем чуть-чуть. Чишия стоял у входа, лениво прислонившись к холодной стене, его обычное безразличие окутывало его, словно броня. Он не изменился с момента их последней встречи – всё в той же белой толстовке с капюшоном, расстёгнутой ровно настолько, чтобы обнажить гладкую грудь, в сочетании с шортами и шлёпанцами. На этот раз капюшон был спущен, открывая поразительно белые волосы, большая часть которых была заправлена ​​за уши, а две пряди обрамляли его резкое, непроницаемое выражение лица. Но он тоже всматривался в толпу. Не с той настойчивостью, что охватила Сакуру, а с тихим любопытством, его взгляд скользил по лицам, пока не остановился на ней. На мгновение их взгляды встретились. Его плечи расслабились, лицо слегка расслабилось, а затем уголки губ приподнялись в той самой раздражающе знакомой ухмылке. Подняв руку, он медленно, почти лениво помахал ей. Сакура инстинктивно шагнула вперед, но ее тут же дернули назад. Твердая рука схватила ее за запястье и развернула ее прежде, чем она успела отреагировать. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, кто это. — Нираги, — невозмутимо произнесла она, уже раздраженная, высвободила руку и скрестила ее на груди. Он ухмыльнулся ей, как всегда самоуверенно, слегка приподняв подбородок и позволив тусклому свету отразиться от металла пирсинга языка, когда он прикусил его. — Я отчётливо помню, что за прохождение этой игры полагался приз, — напомнил он ей, и его голос источал веселье. — Ах да. Поцелуй. Сакура почти забыла об их предматчевой сделке, наполовину ожидая, что Нираги тоже забудет. Видимо нет. Она вздохнула, склонив голову в неохотном согласии, — Хорошо. Это одно слово словно зажгло что-то в Нираги, его улыбка стала шире, почти головокружительной. Ей пришлось сдержать смешок от того, как нелепо он выглядел. Затем, не колеблясь, он слегка наклонился, став с ней одного роста, а затем наклонил голову так, чтобы его правая щека оказалась перед ее лицом. Она закатила глаза и быстро покончила с этим, поднявшись на цыпочки, прежде чем оставить на его коже самый легкий и ничего не значащий поцелуй. — Ты счастлив? Нираги, хоть и был слегка разочарован ее отсутствием энтузиазма, все равно ухмыльнулся, закинув штурмовую винтовку на плечо. — Ты неплохой стрелок для новичка, — задумчиво произнес он, явно наслаждаясь происходящим. — Может быть, ты могла бы присоединиться к военным, если бы приложила усилия. Выражение лица Сакуры даже не дрогнуло, — Я лучше умру. Пока эти двое продолжали свою перепалку, Чишия наблюдал издалека, его взгляд задержался на их обмене репликами с чем-то, что нельзя было назвать весельем, скорее с чем-то задумчивым. Куина заметила это, приблизившись с обычной для нее непринужденностью и зажав соломинку между зубами, следила за направлением его взгляда. — На что ты уставился? — спросила она, приподняв бровь. Чишия не отрывал взгляда от Нираги и Сакуры. — Сакура только что поцеловала Нираги. Куина нахмурилась, — Эти двое — друзья? Чишия пробормотал себе под нос, выражение его лица было нечитаемым, — Она поцеловала его. Куина странно на него посмотрела, — Ну и что? — пренебрежительно спросила она. Затем, помолчав, ухмыльнулась, — Только не говори, что ты ревнуешь. Большинство людей, которых обвиняют в ревности, поспешили бы это отрицать. Чишия этого не сделал. Его поза оставалась расслабленной, голос — ровным и невозмутимым, — Нет. Я просто не ожидал этого от неё, — он выдохнул, слегка расправив плечи. Он на мгновение замолчал, как будто обдумывая, стоит ли произнести вслух то, что не выходило у него из головы с тех пор, как он встретил девушку. — Когда я смотрю на неё, у меня такое чувство, будто я вижу лучшую версию себя. Понятно? Любопытство Куины возросло, и она с интересом посмотрела на него, — Не совсем... объяснишь? Взгляд Чишии не дрогнул. — Может быть, она не так хороша, как я... — размышлял он, его голос стал тише, почти задумчивее. — Но в ней есть что-то, чего нет у меня. Куина слегка наклонилась, — И что это? Он вздохнул, слегка наклонив голову, как будто ответ был очевиден с самого начала. — Ей не все равно. Чишия задавал себе этот вопрос, с тех пор как себя помнил. Почему ему было все равно? Это было не то, что он выбрал сам — его не сформировало какое-то трагическое прошлое, как Нираги, и он не был ожесточен войной и потерями, как Агуни. Он просто... был таким. С того момента, как он осознал себя, он чувствовал себя оторванным от эмоций, которые, казалось, управляли другими. Даже в реальном мире, будучи врачом, он занимался спасением жизней, не испытывая при этом никаких чувств. Его пациенты были просто пациентами-одиночками. Его коллеги, его так называемые друзья, даже его семья — никто из них никогда по-настоящему ничего для него не значил. Он даже не считал их друзьями, просто инструментами, которые можно использовать, ступеньками для продвижения по жизни. И когда они отслужили свое, он выбрасывал их, не задумываясь. Он знал, что должен был бы чувствовать себя виноватым из-за этого. Но он этого не чувствовал. Так долго он довольствовался этой отстраненностью, убежденный, что эмоции не нужны перед лицом чистого разума. Всегда было достаточно быть самым умным человеком в комнате. До появления Сакуры. Она была противоречием, которое он не мог игнорировать. Она обладала всеми качествами, которые он ценил: острым чутьем, сообразительностью, способностью видеть людей и ситуации насквозь с расчетливостью, которая не уступала его собственной. Но, в отличие от него, она также заботилась о нем. Она все еще цеплялась за что-то, что давным-давно увяло в нем, если оно вообще когда-либо существовало. Он находил это очаровательным. В течение многих лет он, как и Нираги, верил, что люди по своей природе эгоистичны. Что доброта - не более чем удобная иллюзия, средство достижения цели. Это оправдывало все его действия, то, как он манипулировал, использовал и отбрасывал. Но потом появилась она. Она разрушила это убеждение просто своим существованием. Возможно, она не была такой наблюдательной, как он, возможно, она не была такой умной, но ей было не все равно. И это было тем, чего у него никогда не будет. Или, по крайней мере, так он думал в тот момент. Прежде чем Куина успела потребовать от Чишии объяснений, к ним подбежала Сакура, прервав разговор. Куина закрыла рот, хотя любопытство не покинуло ее. Чишия всегда интриговал ее — именно поэтому она не отходила от него с момента их первой встречи. Но пытаться понять его было все равно что пытаться проломить кирпичную стену босой ногой. Она также прекрасно понимала, что он, вероятно, видел в ней только инструмент, которого можно использовать до тех пор, пока она не перестанет представлять ценность. И все же, несмотря на это знание, она осталась. Какая-то часть ее всегда верила, что однажды он найдет что-то или кого-то, кто изменит его. Он никогда не мешал ей остаться. Одного этого было достаточно, чтобы она восхищалась им, даже если знала, что он без колебаний позволил бы ей умереть, если бы это помогло добиться успеха. Было ли это согласие вызвано тем, что ему действительно было все равно, или тем, что он находил какой-то смысл в том, чтобы держать ее рядом, она не знала. Она решила, что лучше предположить первое. Это звучало приятнее. — Итак, полагаю, ты прошла свой первый тест на Пляже. — Чишия задумался, засунув руки в карманы толстовки, его взгляд лениво скользил по Сакуре. Она нахмурила брови, — Тест? Куина ухмыльнулась, вытаскивая соломинку изо рта, — Руководители Пляжа проверяют новых членов, в которых видят потенциал. Поскольку Чишия порекомендовал тебя, они решили посмотреть, не подойдешь ли ты на более высокую должность. — Она склонила голову набок. — В какую игру ты играла? — Ээ... Шестерка Пик. В парке развлечений, — Сакура слегка прищурилась, — было... много событий. Брови Куины приподнялись, и она бросила взгляд на Чишию: — Шестерка пик? Это случайно не нужная Шляпнику карта? Чишия слегка кивнул, — Ты не только прошла тест, но и помогла им получить нужную карту. Куина закатила глаза, — Он пытается сказать, что впечатлен. — Затем, положив ладонь на плечо Сакуры, она слегка, но искренне улыбнулась, — Молодец. Чишия не подтвердил и не опроверг заявление Куины, выражение его лица оставалось непроницаемым — только обычная спокойная ухмылка. Сакура слегка кивнула Куине в знак признательности, хотя и слегка вздрогнула от неожиданного теплого прикосновения. Она не привыкла здесь к доброте. — Тебя, вероятно, повысят за это, — мягко добавила Куина, прежде чем сделать паузу, как будто что-то щелкнуло у нее в голове. — Подожди, ты оказалась здесь одна? В Пограничье. Сакура замерла. Она не хотела ничего объяснять.. Юми. Только не снова. Только не с человеком, которого она только что встретила. Все еще было слишком тяжело, слишком больно говорить вслух. И она не хотела быть той, кто испортит беззаботный тон разговора. — Ээ, да. — Солгала она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно. Чишия слегка приподнял брови, его ухмылка стала еще шире, но он промолчал. — Я тоже, — вздохнула Куина, принимая ответ за чистую монету, — Думаю, у большинства людей так. В некотором смысле, я думаю, это к лучшему. Так легче нести потери, понимаешь? Я и представить себе не могла, что потеряю своего лучшего друга. Сакура стиснула зубы. — Да, — сказала она, заставив себя кивнуть, — Это, должно быть, действительно тяжело. Не обращая внимания на напряжение, которое она только что вызвала, Куина снова зажала соломинку в зубах. — В любом случае, я собираюсь проверить, как там Анн. Я видела, как она заходила внутрь несколько минут назад. Увидимся позже, ребята, ладно? Сакура и Чисия слегка кивнули ей. Она попрощалась с ними с теплой улыбкой, прежде чем направиться в главное здание, оставив их вдвоем стоять в тусклом свете у входа на пляж. Затем, не глядя на нее, Чишия слегка наклонил голову. — Почему ты солгала? Сакура закатила глаза и направилась к бассейну, откуда доносился основной шум. Он последовал за ней в своем темпе, все еще держа руки в карманах толстовки. — А почему бы и нет? — Выпалила она в ответ. Он слегка пожал плечами, — Я думаю, ты не хотела, чтобы разговор стал неловким. Она не ответила. — Или... — Протянул он, внимательно наблюдая за ней, — Это все еще сложная тема. Она не замедлила шага, но он заметил, как ее пальцы слегка дернулись. — Для тебя все это загадка? Я просто не хотела о ней говорить, — неопределенно ответила она. Затем, быстро сменив тему, спросила, — А в какую игру ты играл? От него не ускользнуло, с каким нетерпением она стремилась сменить тему. Было ясно, что она все еще скорбит, все еще переживает из-за смерти Юми, хотя прошло уже почти две недели. Чишия понимал горе отстраненно, с клинической точки зрения. Он знал, как это работает, как оно затягивается. Он также знал, что настаивать дальше не стоит. Возможно, ему не хватало умения проявлять заботу, но он никогда не причинял эмоциональной боли без причины. Это было бы бессмысленно. — Пятерка червей. — Чишия спокойно ответил. Затем, не теряя ни секунды, спросила, — Почему ты поцеловала Нираги? Вот этого вопроса она никак не ожидала. Сакура моргнула, прежде чем быстро прийти в себя, — У нас был уговор. Чишия приподняла бровь, — Договорились о поцелуе? Ухмылка тронула ее губы. — Тебе вдруг стало очень любопытно, не так ли? — По какой-то причине она ожидала, что он запнется, возможно, смутится от такого обвинения, но он этого не сделал. Выражение его лица оставалось таким же непроницаемым, как и всегда, как будто он не стыдился своего любопытства, как могли бы стыдиться другие. Он склонил голову набок, внимательно наблюдая за тем, как она усаживается на один из шезлонгов, скрестив ноги. — И что? Сакура выдохнула, слегка откидываясь назад, — Как я уже сказала, у нас был уговор. Если бы мы оба выжили, я бы поцеловала его. - И это все? Она кивнула, — Именно. Чишия хмыкнул, и его ухмылка вернулась: — Интересно. Она нахмурила брови. — Что в этом интересного? — Она уставилась на него, пытаясь понять выражение его лица. — Не пытайся понять меня. Я не игра. У него вырвался тихий смешок. — Нет… Думаю, ты могла бы просто сказать, что разочаровала меня. Она понимала, что он играет с ней, пытаясь добиться реакции, но все равно повелась на это, как марионетка на ниточках. — Разочаровал тебя? Как? — Потому что я был о тебе лучшего мнения. — Его голос был легким, дразнящим, но в словах был вес, — Я не думал, что ты из тех, кто влюбляется в кого-то вроде Нираги. Тот, кто манипулирует, чтобы получить то, что хочет. На самом деле он в это не верил. Она не разочаровала его. Он просто наслаждался тем, как легко она заглотила наживку. Он находил забавным, что именно перед ним она всегда чувствовала необходимость защищаться. Это было... мило. В некотором смысле. Сакура усмехнулась. — Я не падала под него, — быстро сказала она, — Я просто не хотела спорить. Ты знаешь, как трудно спорить с кем-то, у кого есть доступ к штурмовой винтовке? Добившись желаемой реакции, Чишия повысил тон, давая понять, что он просто дразнит её, — Да ладно, Сакура. Я думал, ты выше этого. Ее взволнованное выражение сменилось невозмутимым взглядом. Она вздохнула, бросив на него взгляд, — Ты мудак. Чишия ухмыльнулся, — Так почему же я тебе так сильно нравлюсь? Она снова откинулась назад, глядя на усыпанное звездами небо. — Кто сказал, что ты мне нравишься? Он наклонил голову, — Ты почти не разговариваешь с другими участниками Пляжа. Это говорит о том, что они тебе не нравятся. — Он помолчал, наблюдая за ее реакцией, — Но я? Ты была рядом со мной с тех пор, как приехала. Ты искала меня после своей игры - будто надеялась, что я все еще жив. Черт. Он понял. — Мне нравится Куина. — Она слабо попыталась возразить. Он рассмеялся, — Куина нравится всем. Она слегка приподнялась, бросив на него многозначительный взгляд. — Даже тебе? Он пожал плечами, — Как я уже сказал, она полезна. Сакура на мгновение задумалась над этим ответом, затем вздохнула, — Я нахожу тебя интересным. Чишия приподнял бровь. Она поколебалась, прежде чем добавить: — Я думаю...… Я вроде как хочу быть похожей на тебя. Впервые за все время он запнулся. Это было недолго. Едва заметно. Но он почувствовал это. Потому что из всех людей, которых он встречал в своей жизни, никто никогда не говорил этого раньше. Большинство хотели понять его или хотели, чтобы он изменился. Но она хотела быть похожей на него? Это застало его врасплох. И, возможно, это было потому, что он находил ее интересной по той же причине — только наоборот. Она хотела быть холодной, отстраненной, бесчувственной, как он. А он… ну, какая-то часть его задавалась вопросом, каково это — заботиться так, как она. Странное чувство поселилось у него в груди, что-то незнакомое и неуютное. Добром это не кончится. Чишия был пустым человеком — одни мозги, никакого сердца. Он всегда верил, что существует исключительно для того, чтобы доказать, насколько пустым может быть человек. И все же она была здесь, сидела перед ним, совершенно не осознавая, как много значат ее слова. Он наблюдал, как она лениво оглядывается по сторонам, как будто она только что не сказала чего-то такого, от чего у него скрутило живот. Он засунул руки в карманы толстовки. — Почему ты хочешь быть похожей на меня? — Теперь его голос звучал тише, и по какой-то причине он поймал себя на том, что отводит взгляд, когда говорит, как будто не хотел, чтобы она увидела, что скрывается в его глазах. Сакура, казалось, ничего не заметила, — В первый день, когда я встретила тебя, ты сказал мне, что наличие сердца может стать причиной моей смерти. — Она медленно вздохнула, — Я верю, что если бы я контролировала свои эмоции, то могла бы стать великой. Чишия задумчиво кивнул, — Есть способы стать великим, не теряя себя как личность. Сакура нахмурилась. — Ты был тем, кто дал мне этот совет в первую очередь — почему сейчас ты отказываешься от него? — Впервые за все время у него не нашлось немедленного ответа. Потому что, по правде говоря, он не был уверен. До сих пор отстраненность была его главным оружием. Эмоции затуманивали рассудок, делали людей безрассудными, предсказуемыми, слабыми. Он всегда был на десять шагов впереди, потому что у него не было привязанностей - ни страхов, ни вины, ни любви - только логика. И ему это нравилось. Но Сакура.. Она заставила его все переосмыслить. Она потеряла Юми, но продолжала идти вперед из-за нее, а не вопреки ей. Горе не сдерживало ее — оно делало ее сильнее. И это было то, что Чишия никогда не считал возможным. Может быть, именно это его в ней и восхищало. Или, может быть, это было что-то другое. Что-то, что он не мог точно определить. Потому что впервые в жизни он был тем, кто вглядывался в толпу в поисках чьего-то лица. Впервые маленькая, почти незаметная часть его существа нуждалась в том, чтобы кто-то был жив. Он подавил это чувство, убедив себя, что это только потому, что она была полезна. Но теперь… теперь он уже не был так уверен. Заботило ли это его? Эта мысль выбила его из колеи. Конечно, он не был готов признаться ей во всем этом. У него все еще были сомнения — он все еще держал людей на расстоянии вытянутой руки, опасаясь показаться уязвимым. Что, если однажды она использует это против него? Что, если забота о ком-то окажется той обузой, которой он всегда боялся? Нет, он не был готов к этому. Еще нет. Он вздохнул, словно тщательно подбирая слова. — Потому что, Сакура, — пробормотал он, его голос был тише, чем раньше, — Теперь, когда я провожу с тобой больше времени, я думаю, что твои эмоции - это именно то, что мне в тебе нравится.

ЗАМЕТКИ АВТОРА

Эта глава на самом деле не богата событиями, но мне она понравилась <3

Я нахожу это таким милым, как будто он выясняет свои чувства к ней, но не знает, как с ними справиться.