Мягко

Сакура внезапно закашлялась, ее глаза широко распахнулись, но тут же закрылись. Головная боль распространялась по всему телу. — Черт... — пробормотала она себе под нос, сделав глубокий, прерывистый вдох, чтобы успокоиться. Через несколько секунд она снова открыла глаза, осматриваясь вокруг. Она всё ещё была в автобусе, но её тело было прижато к окну, ноги неловко застряли между сиденьями.. Сверху медленно капала вода, падая на лицо и тело. На долю секунды ей показалось, что она под водой, но потом она поняла, что это скорее лёгкий дождь, чем яростный грохот цунами, от которого они только что спаслись. — Арису... — пробормотала Усаги несколькими рядами ниже, ее голос был напряжен, когда она пошевелилась и встретилась взглядом с потерявшим сознание парнем рядом с ней. Арису пришел в себя несколько мгновений спустя, его черты лица выражали замешательство, пока он медленно осматривался вокруг, в странном, перекошенном пространстве. Однако Такума оставался неподвижным, в его глазах не отражалось ни потрясение, ни радость — только глубокая и безмолвная печаль от осознания того, что он был одним из немногих, кто выжил, в то время как его друзья погибли. Сакура, морщась от боли во всем теле из-за резкого падения, поднялась на ноги. — Ты в порядке? — спросила Усаги, опираясь на подголовник автобусного сиденья и прижимаясь ногами к окну. Арису кивнул, быстро оглядывая автобус в поисках остальных. Волна облегчения пробежала по его лицу, когда он понял, что все четверо выжили. Не раздумывая, Усаги пробралась через дверь на «крыше» автобуса, протянула руку, чтобы помочь Арису выбраться, а за ней последовал Такума. Они повторили то же самое для Сакуры, пока все четверо не оказались на краю автобуса, глядя на затопленный туннель впереди. Взгляд Сакуры упал на покрытую граффити боковину автобуса, на которой жирно красовалась надпись «ЦЕЛЬ», а хвостик буквы «Ь» образовывал стрелу, указывающую на заднюю часть автобуса. Её осенило внезапно: Такума всё это время сидел в самом конце. Цель находилась именно там, где он. В голове роились вопросы. Знали ли они, что кто-то пострадает? Как организаторы могли предсказать такой исход? Всё казалось слишком расчётливым, слишком преднамеренным. Единственный вывод, к которому она пришла, заключался в том, что гейм-мастера постоянно следили за ними, не только за их визами или игровым процессом, но и за каждой мельчайшей деталью их жизни. Они знали их лучше, чем она когда-либо могла себе представить. — Цель… - Пробормотала Усаги, не отрывая взгляда от одной и той же точки. Голос Такумы был едва слышен, — Значит, все это время… Я был на цели? Сакура стиснула зубы, осознавая горькую правду, — Мы должны были это увидеть. Автобус был нашей целью с самого начала. Усаги нахмурила брови, все еще пребывая в замешательстве, — Тогда… что означали все эти цифры? — Расстояние до цели, — ответил Арису, — Мы были в безопасности на нулевом. Внезапно все четыре телефона зазвонили. Игра окончена. Поздравляем! У них вырвался общий вздох облегчения. Несмотря на неразбериху, головоломки и хаос игры, они справились. Усаги первой выпрыгнула из автобуса, ее ноги с непринужденной грацией опустились на асфальт внизу. Арису последовал за ней, его движения были менее грациозными, но не менее решительными, а затем Сакура. Вместе они осторожно помогли Такуме спуститься, стараясь не усугубить его травму. Такума тихо поблагодарил их и, низко склонив голову, заковылял к выходу из туннеля. В воздухе витала тяжесть его горя, и, когда он уходил, Сакура и Арису не могли не почувствовать его боль. Все они кого-то потеряли на своем пути, но для Такумы эта тяжесть была невыносимой. Ему не оставалось ничего, кроме как выживать. — Куда ты идешь? — Арису крикнул ему вслед, щурясь от тусклого света туннеля. Такума остановился и обернулся, прерывисто дыша. — Я… не знаю. — Слова застряли у него в горле, неуверенность и горе смешались воедино. Остальные стояли, прижавшись спинами к перевернутому автобусу, и серьезность момента погрузила их в общее молчание. Он выдавил из себя слабую, неубедительную улыбку. — Но я надеюсь, мы ещё встретимся, — тихо произнёс он, — На этом пути. Арису выпрямился, пытаясь вернуть такое же доброе выражение лица, но оно не получилось, сменившись неприятным напряжением. Такума кивнул, затем повернулся, чтобы продолжить свой путь к выходу из туннеля, крепче сжимая бедро и стараясь не слишком давить на поврежденную лодыжку. Сакура проводила его взглядом, прежде чем повернуться к Арису, который теперь был сосредоточен на розовом браслете, все еще висевшем на ее запястье. Его взгляд был пристальным, в нем сквозило любопытство. — Сакура, куда ты пошла, когда ушла от нас? — Спросил Арису мягким, но настойчивым голосом. Сакура стиснула зубы, дрожь пробежала по ее спине. Холодный воздух пощипывал ее руки, все еще влажные от воды, но мурашки побежали у нее по коже не только от холода, но и от самого вопроса, — Как сказал Карубе, мне нужно было кое с чем разобраться. Его это не убедило. — Этот браслет, который у тебя… — Он указал на ее запястье — Что это значит? Сакура с трудом сглотнула. Она не могла сказать. Она не знала, был ли Пляж местом, которое процветало за счет рекламы, но тот факт, что они практически похитили ее, когда узнали, что она за ними наблюдает, сказал ей, что они пытались сохранить это в тайне. Она также знала, что такие люди, как Усаги и Арису, не выживут там — не в месте, которое прямо противоречит всему, во что они верят. Она не хотела, чтобы они были вовлечены, не хотела, чтобы они проявляли любопытство. Она уже совершила эту ошибку сама. Теперь она была в ловушке, выполняя грязную работу за кого-то другого, скармливая собранные открытки, помогая им выбраться из этого ада. Ее взгляд скользнул к перевернутому автобусу и остановился на белом столе, который стоял перед ними неподвижно. Карта четверки треф лежала сверху, словно ожидая ее. Она взяла карту, внимательно рассматривая, прежде чем сунуть в карман своих шорт. Арису не упустил этого движения. Он не переставал задавать вопросы. — Сакура, что это за пляж? — Он снова схватил ее за запястье, подняв его так, словно собирался помахать браслетом у нее перед носом. — Что это значит? Это тайное убежище? Сакура отдернула запястье, ее глаза пронзительно сверкнули, — Арису, не ищи это. — Её голос звучал тихо, но в нём ощущалась ярость. – Ты пожалеешь об этом. Он не смягчился, — Тогда скажи мне, в чем дело, - выпалил он в ответ, его раздражение росло. — Если есть другие, кто может нам помочь, если у них есть ответы, мне нужно знать об этом. Сакура покачала головой, в груди у нее все сжалось от тяжести принятого решения, — Это не те ответы, которые ты ищешь. — Она с трудом сглотнула, не сводя с него глаз, — Не проявляй любопытства. Не дожидаясь его ответа, она развернулась и направилась к своей машине. Она не оглянулась. Арису и Усаги остались стоять там в одиночестве, пока тяжесть ее слов не улеглась между ними. Когда Сакура ехала обратно на Пляж, ее руки дрожали на руле, мысли путались от неуверенности. Дорога впереди казалась бесконечной, темнота сгущалась вокруг нее. Она могла бы рассказать Арису правду, но она знала, что это не так. Пляж был неподходящим местом для таких, как он. Его идеалы были слишком сильны, слишком чисты. Он бы там не прижился. Поездка была спокойной. Фары машины прорезали темноту, но мысли о том, что ждет ее впереди, казалось, заглушали их. Когда она, наконец, заехала на Пляжную парковку, тишина стала почти удушающей. Отдаленные звуки музыки и голоса внутри были единственным признаком того, что там кто-то был. Она выключила двигатель, оставив ключи в замке зажигания, и, когда вылезала из машины, у нее похолодели пальцы. Влажные волосы прилипли к плечам, на коже все еще оставались капли воды. Ее майка прилипла к телу тонким прозрачным слоем поверх черного бикини, которое она носила под ним, а шорты обтягивали ее ноги, мокрые и тяжелые. Она морщилась от хлюпающих звуков в туфлях при каждом шаге, однако её мысли были слишком заняты, чтобы обращать внимание на дискомфорт. Снаружи Пляжа было пугающе тихо, а шум жизни внутри здания резко контрастировал с пустотой вокруг нее. Кроме Чишии. Он стоял, прислонившись к стене у входа, лениво скрестив руки на груди, и его обычное выражение беззаботности ни чуть не изменилось. Он уже смотрел на нее, пристально и понимающе, и когда их взгляды встретились, его губы изогнулись в той же веселой ухмылке, как будто он все это время ждал ее. Сакура тихо вздохнула, напряжение в ее плечах немного спало. В какой-то момент она забыла о нем. Забыла, что он, как и она, сегодня вечером играл в игру. Мысль о смерти Чишии была почти оскорбительной. Он был гением, проницательным и расчетливым, отстраненным от чувств настолько, что его поведение было невозможно предсказать. Он не был похож на Нираги или Агуни, людей, которые не скрывали своей силы. Чишии не нужно было ничего доказывать - он просто был таким. И хотя он редко демонстрировал свои физические способности, Сакура знала, что при необходимости он был быстр. Она подошла к нему, когда Чишия оттолкнулся от стены и уже начал заходить внутрь, небрежно сунув руки в карманы. — На секунду я подумал, что у тебя ничего не получилось. — Он задумался, едва взглянув на нее, прежде чем его взгляд упал на промокшую ткань, прилипшую кее коже. На его губах появилась ухмылка. — Ты выглядишь отвратительно. Сакура искоса взглянула на него, — Спасибо. — Она скрестила руки на груди, внезапно осознав, как ей холодно, — Меня чуть не разорвала на куски пантера, а потом я чуть не утонула. Он приподнял бровь, ведя ее обратно к бассейну. — Итак, довольно насыщенно, да? — Это еще мягко сказано. — Она вздохнула. Затем, помолчав, она добавила, — Знаешь, я видела Арису. — О? Тот парень, который играл в пятнашки? А его друг? Сакура сжала челюсти, — Он.. его нет. — Я не удивлен, — Пробормотал он, — Они казались мне не самой умной компанией. Она бросила на него быстрый взгляд, — Не говори плохо о мертвых. — Я просто стараюсь быть реалистом. — Арису умен, — Возразила она, — И у него чертовски большое сердце. Это, казалось, позабавило его. — Я знаю. Я заметил это, когда он посмотрел на тело Водящего, как будто он чувствовал себя виноватым. Сакура резко выдохнула, — Я тоже. Чишия слегка кивнул, — Да, но никто из вас ничего не мог сделать. Либо они, либо ты. Выбирай сам. Она прищурилась, раздумывая, — Я чувствую, что Арису выбрал бы водящего, — Пробормотала она. — Он не из тех, кто ставит себя выше всех. — Он будет страдать в червах, — Категорично ответил Чишия. — Из-за его большого сердца его убьют. Сакура нахмурила брови. — Ты сбиваешь с толку, ты знаешь это? Он искоса взглянул на нее, — Как же так? — Ты сказал мне, что тебе нравится во мне то, что я тебе небезразлична. — Она колебалась, не зная, стоит ли ей поднимать этот вопрос, но все равно продолжила, — Но теперь ты говоришь, что сердце Арису приведет его к смерти. В чем разница? Она заметила, как напряглись его плечи, как он слегка отвел взгляд. Чишия никогда не подпускал людей слишком близко — он всегда держал их на расстоянии вытянутой руки, скорее как наблюдатель, чем как участник. Тот факт, что она давила на него сейчас, оттягивая момент редкой уязвимости, заставил ее задуматься, не зашла ли она слишком далеко. Но он не остановил ее. после долгой паузы, он вздохнул. — Потому что, - наконец сказал он, — Ты умная. Ты эмоциональна, но при этом все продумываешь. Есть разница между риском, чтобы спасти кого-то, и слепым бросанием себя на растерзание ради человека, которого встретил несколько минут назад. Она бросила на него взгляд, призывающий его продолжить. — Что мне нравится в тебе, Сакура, — продолжил он, — Так это то, что если есть хоть малейший шанс кого-то спасти, ты поставишь на это свою жизнь. Но ты не бросаешься навстречу опасности только для того, чтобы поиграть в героя. Ты знаешь, когда нужно уйти. Сакура приподняла бровь. — Знаешь, ты можешь быть удивительно милым, когда захочешь. — Она ухмыльнулась, — Мне нравится эта версия Чишии. Пожалуйста, не будь таким бессердечным по отношению ко мне снова — сейчас у нас действительно серьезные разговоры. Он не разделял ее веселья. На самом деле, он едва встретился с ней взглядом. Она хотела знать, что творится у него в голове. Но в глубине души она уже знала. Чишия всегда считал, что люди по своей природе эгоистичны. Они только притворялись, что заботятся друг о друге, чтобы соответствовать каким-то социальным стандартам. Когда дело доходило до жизни и смерти, они всегда выбирали себя. Это не было жестоко — это было реалистично. Эта вера сформировала его. Вот почему он никогда ни к кому не привязывался. Вот почему он никогда никому не доверял. И все же — Сакура существовала. Она была живым доказательством того, что его философия не была такой уж пуленепробиваемой, как он думал. И что еще хуже - ему стало не все равно. Чишия не просто надеялся, что выживет. Он ждал ее. В тот момент, когда он вернулся со своей игры, он стоял на улице, наблюдая за толпой, вглядываясь в лица, ища ее, ожидая, что она вернется. И это было проблемой. Потому что впервые он не был уверен, что в игре позволит логике руководить своими решениями. Впервые он не был уверен, что выберет сам. Это было опасно. Это было неудобно. И это его беспокоило. Потому что в глубине души он знал - он не просто хотел, чтобы она жила. Он тоже хотел жить. И он хотел жить рядом с ней. Это было проблемой. Как бы то ни было, Чишия не стал больше задерживаться на разговоре. Его взгляд скользнул к Куине, которая развалилась в одном из пляжных кресел, скрестив ноги и прикусив знакомую соломинку. Она оглядывала толпу, словно искала кого-то, пока ее взгляд не остановился на Сакуре. Выражение ее лица мгновенно смягчилось, и она поманила их к себе. — Боже, вы не торопились, не так ли? — Она фыркнула, нахмурившись, — Я действительно думала, что у тебя ничего не получится. Что это была за игра? Ты была там целую вечность. Сакура смущенно заправила несколько влажных прядей волос за ухо, — Четверка треф… Она опустилась на стул рядом с Куиной, ее взгляд скользнул по хаотичной сцене перед ней. Громкая музыка. Люди, крича от смеха, толкали друг друга в воду. Они все жили так, словно это была их последняя ночь на Земле. Куина приподняла бровь, переводя взгляд с нее на Чишию. — Что за разговор у вас двоих только что был? Чишия ухмыльнулся, слегка закатив глаза, и прислонился к столбу для зонтов. Сакура повернула голову к Куине, — О чем ты? — Она спросила, слегка обиженно. Куина лениво откинулась на спинку шезлонга. — Если он тебе нравится, почему бы вам не переспать? — Спросила она, как будто это была самая обычная вещь в мире, — Любой из вас может умереть завтра, даже если Чишия гений. — Она невозмутимо выдохнула через нос. Сакура вдруг почувствовала себя очень неловко. Чишия, однако, выглядел совершенно невозмутимым. Если уж на то пошло, его, казалось, забавляло все это, его ухмылка стала еще шире от напряжения, которое Куина без особых усилий привнесла в разговор. Куина, то ли ничего не замечая, то ли совершенно не беспокоясь, просто пожала плечами, — Ты должна жить, пока можешь. — Она отняла соломинку от губ и, задумчиво покручивая её между пальцами, произнесла: — Как и я, моя мама застряла в больнице. Сакура моргнула. Она медленно повернула голову к Куине. Куина издала негромкий, сухой смешок, — Она даже в туалет самостоятельно сходить не может, — призналась она, — А я оказалась здесь. Выражение лица Сакуры смягчилось. Это была новая информация. Она внимательно вглядывалась в лицо Куины, которая, хоть и улыбалась, но Сакура видела, как глубоко внутри её скрывается боль. — Вот почему мне нужно выжить и вернуться домой, — продолжила Куина, теперь ее голос звучал увереннее, — И вот почему я бросила курить. — Раньше я не могла остановиться, — усмехнулась она, качая головой, — Но чтобы выжить в игре, нужно оставаться здоровым. Сакура слегка улыбнулась, — Я тоже выживаю ради кого-то, — пробормотала она, привлекая внимание Куины. И Чишии. — Моя лучшая подруга погибла во время нашей первой игры. — Ее голос был тихим. — После этого я не хотела продолжать жить. Я не видела в этом смысла. Даже если бы я вернулась домой… что, если бы она не ждала меня там? — Она бы хотела, чтобы ты продолжала, верно? — Просто спросила Куина. Сакура поколебалась, затем кивнула. — Когда люди терпят здесь убытки, большинство из них тут же сдаются, — продолжила Куина. — А такие люди, как ты? Те, кто продолжает идти вперед? Они те, кто идет до конца. — Она выдохнула, криво улыбнувшись, — Это просто значит, что ты сильная. Сакура наклонила голову, глядя на воду, — Часть меня надеется, что когда ты умрешь здесь, ты просто… вернешься в реальный мир. — Она издала тихий, невеселый смешок, — Но я знаю, что это наивно. Ее пальцы слегка сжались на коленях: — Меня поражает, что, даже не имея уверенности в том, чем все это закончится, я все еще готова так упорно бороться. Куина некоторое время наблюдала за ней, затем улыбнулась. — Я хочу вернуться, чтобы заботиться о своей маме, — тихо сказала она, а затем выдохнула через нос, покачав головой. — У всех нас есть разные причины выжить. Но все они одинаково важны. Ее губы слегка изогнулись. — По-моему, это довольно мило. — Эй! Выключи эту дерьмовую музыку! — Голос прорезал воздух, словно удар хлыста. Сакура вздрогнула от внезапной вспышки гнева, отдаленный лязг металла привлек всеобщее внимание ко входу в бассейн. Гудящая энергия Пляжа мгновенно исчезла. Больше никакого смеха. Единственными звуками, которые остались, были тихое хлюпанье воды в бассейне и тяжелые шаги приближающихся фигур. Агуни. Нираги. Ласт босс и остальные боевики. Их присутствия было достаточно, чтобы вызвать в толпе беспокойство. Игроки инстинктивно отступили назад, как будто встать у них на пути означало мгновенную смерть. Ропот распространялся подобно лесному пожару — приглушенный, полный страха шепот. Острый взгляд Нираги осматривал местность, его винтовка лениво висела на плече, он охотился. Затем его взгляд остановился на ней. Его губы скривились, он провел языком по пирсингу, прикусывая его. Агуни тоже заметил ее. Его взгляд был непроницаемым, но тяжелым. Никто из них не отвел взгляда. Они целенаправленно направились к ней. Сердцебиение Сакуры замерло. Почему? Почему они пришли за ней? Она сделала что-то не так? Нарушила правило? Нет. Она была осторожна. Если не… Ее желудок сжался. Если только Чишия и Куина не предали ее. Но они этого не сделали. Захотят ли они этого? Было ли это еще одним из извращенных тестов Шляпника на лояльность? Агуни остановился прямо перед ней, лениво засунув руки в карманы своих военных брюк. Сначала он ничего не говорил, просто смотрел. Стоявший рядом с ним Нираги ухмыльнулся, явно забавляясь, когда он бесстыдно скользнул взглядом по ее телу. Сакура подавила желание отпрянуть под его пристальным взглядом. Ласт Босс тоже наблюдал за ней, но на его лице читалось скорее любопытство, чем агрессия. Ее взгляд метнулся к браслету Агуни. Она ожидала увидеть там номер 002 — в конце концов, он был одним из основателей Пляжа. Но вместо этого жирные черные символы гласили: 010. Почему кто-то, столь близкий к Шляпнику, оказался на таком низком уровне? Пропасть между руководителями и боевиками росла - это было очевидно. И, судя по тому, как Агуни держался, эта напряженность вскоре должна была спасть. Наконец, их взгляды встретились. Ровный. Безразличный. — И так, ты выдержала испытание в одиночку. — Его голос был спокойным, почти скучающим. — Ты будешь полезна. Сакура напряглась. Она не хотела встречаться с ним взглядом, вместо этого уставившись в землю, чувствуя, как в ушах стучит пульс. Агуни сделал шаг вперёд. Он был слишком близко. Прежде чем она успела среагировать, его пальцы крепко обхватили её запястье, и он рывком поднял её на ноги. — Ты нужна Нираги. У нее перехватило дыхание. Она точно знала, что это значит. Ее тело инстинктивно напряглось — каждая клетка тела кричала ей, чтобы она бежала. — Агуни. Чей-то голос прорезал напряжение, как нож. Чишия. Его поза оставалась расслабленной, руки свободно скрещены на груди, но что- то изменилось в его тоне. Что-то острое. Что-то вроде предупреждения. Куина резко повернула к нему голову, сверкая глазами. — Ты что, с ума сошел? Не вмешивайся. Чишия даже не вздрогнул от ее слов. Даже не взглянул на нее. Он обладал большей властью, чем Агуни и Нираги — 005 превосходил их обоих по рангу. Он знал это. Они знали это. Но приказы Шляпника мало что значили для них. Сакура высвободила запястье и быстро скрестила руки на груди. Тонкий слой страха задрожал под ее кожей. Нираги усмехнулся. Он встал перед Чишией, склонив голову набок. — А я-то думал, мы с тобой равны, Чишия. — Он ухмыльнулся, расправляя плечи. — Оказывается, ты такой же, как все остальные. Выражение лица Чишии не изменилось. Агуни вздохнул, как будто весь этот разговор был пустой тратой его времени. Он снова схватил ее за запястье - на этот раз крепче. Намного. — Ты нужна Нираги, — Сухо повторил он. Затем, не сказав больше ни слова, он потащил ее прочь. Сакура замерла. У нее скрутило живот, страх не давал ей противиться. Она не была здесь важной персоной. Еще нет. Никто даже не заметит ее исчезновения. И Нираги это знал. Он оглянулся через плечо, в последний раз улыбнувшись Чишии, его винтовка все еще была лениво перекинута через плечо. Это был невысказанный вызов. Напоминание о том, в чьих руках здесь реальная власть. Затем, не сказав больше ни слова, он повернулся и последовал за Агуни. — Здесь какая-то проблема? Голос прорезал напряжение, как лезвие ножа. По толпе прокатились вздохи, когда пляжники инстинктивно расступились, словно Красное море. Через несколько секунд путь расчистился. Появился Шляпник. Он вышел вперед в сопровождении двух своих вездесущих телохранителей. Выражение его лица было спокойным — слишком спокойным. Челюсть Агуни напряглась. — Отвали, Шляпник. — Его голос был тихим, предупреждающим. – Это не твое дело. Шляпник окинул его взглядом. Его обычное добродушное обаяние превратилось во что-то более холодное. — Это мое дело. — Он говорил медленно, обдуманно. — Я глава Пляжа. То, что я говорю, — закон. Его взгляд переместился на Сакуру — ее запястье все еще было зажато в руке Агуни. — И вот что я тебе скажу, — Продолжил Шляпник, и голос его зазвучал резче, — Так это то, что ты будешь держать свои руки подальше от новых участников, Агуни. Тишина. Агуни замер на секунду, его пальцы сжались сильнее, словно он раздумывал, отпускать ли ее. Затем его хватка ослабла. Но он не смотрел на нее. Он стиснул зубы, все его тело напряглось от сдерживаемой ярости. Шляпник едва обратил на него внимание. Вместо этого его внимание переключилось на других бойцов. Его взгляд остановился на Нираги. — Нираги. — В его тоне не было вопроса, — Это ясно? Нираги с пренебрежением цокнул языком. Он перенес вес на одну ногу, сохраняя совершенно непринужденную позу. Он даже не взглянул на Шляпника. — Я слушаюсь только своего босса. Ласт Босс издал короткий, почти неслышный смешок. Взгляд Шляпника задержался на них, что-то прикидывая. Затем он медленно повернулся к Агуни. — Тогда я спрошу твоего босса. Мгновение тишины. Шляпник подошел на шаг ближе, склонив голову набок. — Как ты думаешь, Агуни, кто твой босс? Слова были обманчиво просты. Но они имели вес - десятилетия истории, дружбы, борьбы за власть. Сакура почувствовала перемену. Агуни ответил не сразу. Его пальцы сжались по бокам. Затем он сделал преувеличенный шаг вперед. Преднамеренный. Его подбородок приподнялся, челюсть сжалась, губы скривились в чем-то похожем на усмешку. — Полагаю, это ты. Эти слова должны были прозвучать как покорность. Но это было не так. Его поза, его тон, выражение лица - все это кричало о вызове. Он не видел в Шляпнике босса. Он видел в нем препятствие. Шляпник долго смотрел на него. Затем, не произнося ни слова, он отступил назад. Агуни повернулся и зашагал прочь. Он не удостоил Сакуру ни единым взглядом. — Руководители! Совещание в конференц-зале! Его голос нарушил тишину, вновь обретя свой обычный оптимистичный, но властный оттенок. Нираги усмехнулся, закатив глаза. Ласт босс последовал за Агуни, остальные боевики бросили на Шляпника последний презрительный взгляд, прежде чем последовать его примеру. — Сакура. Она вздрогнула. Голос Шляпника звучал ровно. — Ты тоже. — У нее скрутило живот. — Тебя повышают.

ЗАМЕТКИ АВТОРА

На самом деле я не могу дождаться следующих нескольких глав, я уже все спланировала в своей голове, хе-хе.

Кроме того, в качестве небольшого спойлера, Сакура скоро сыграет в свою первую игру черв ;) и это будет с Чишией