Мягко

Белый экран мигнул, а затем плавно отобразил десятиминутный таймер. Секунды неумолимо тикали. Сакура крепче сжала телефон. Она не поднимала глаз, не желая встречаться взглядом с Харуто. Конечно, она была зла на Чишию, но она не хотела, чтобы он умер. Девятка червей означала, что шансы на выживание были крайне малы. И если бы в этой игре был только один победитель… «Не думай об этом». Харуто напротив нее, чувствовал себя совершенно непринужденно. Слишком непринужденно. Он подошел к дивану в углу, лениво опустился на него и склонил голову набок. — Итак, не желаешь ли ты начать разговор первой? — Хм? — Едва это слетело с ее губ, как он продолжил: — Расскажи мне что-нибудь о себе. — Он неопределенно махнул рукой, — Таково правило, не так ли? Его тон был небрежным. Как будто это было не более чем свидание. Сакура резко вдохнула. Вот что делает эту игру "Игрой Червей". Они ожидали, что игроки заговорят — расскажут о болезненных воспоминаниях, расскажут о реальном мире, о людях, которых они оставили позади. Чтобы сделать выбор того, кто умрет, намного сложнее. Было несложно выбрать свою кандидатуру. Но как только вы поговорите с ними? Как только вы узнаете о сестре, по которой они скучают, о собаке, которая ждет их дома, о ребенке, которого они, возможно, больше никогда не увидят? Тогда это был уже не просто случайный человек. Это было сделано намеренно. Психологическая война, замаскированная под обычную беседу. Харуто, однако, был, вероятно, последним человеком, который заставил бы ее почувствовать вину за то, что она выжила. Она уже могла сказать — он был высокомерным, корыстолюбивым. Не было ни малейшего шанса, что она почувствует к нему сочувствие. Она устроилась в кресле напротив него, закинув ногу на ногу. — Ну… меня зовут Сакура. Я жила в Сибуе… — Это очевидно. — Он прервал её: — Я хочу знать реальные подробности. Через что ты прошла? Потеряла ли кого-нибудь? Его взгляд скользнул вниз. — И ещё… Возможно, мне было бы интересно узнать, почему ты выбрала такую короткую юбку для участия в смертельной игре. Она стиснула зубы. «Игнорируй его». — Я оказалась здесь со своей лучшей подругой Юми, — сказала она ровным голосом, — она умерла во время нашей первой игры. Харуто слегка нахмурился, как будто это был не тот ответ, которого он ожидал. — И это все? Она пожала плечами. Он вздохнул, слегка приподнимаясь. — А как насчет парня в толстовке с капюшоном? — С которым ты пришла сюда. Сакура рассеянно постучала пальцем по губам, — Кое-кто, с кем я познакомилась в своей первой игре. Теперь мы работаем вместе, если можно так сказать. Харуто ухмыльнулся, — Парень? Её глаза сверкнули. — Нет. Он поднял бровь, уловив в её голосе явную готовность дать отпор. — Мы просто пытаемся выжить, — резко сказала она. — В таком месте, как это, нет места отношениям. Харуто слегка наклонился вперед, изучая ее, — Разве это не идеальное время, чтобы переспать? Ты можешь умереть завтра. Или послезавтра. Сакура усмехнулась, — С чего бы мне хотеть встречаться в таком месте, как это? — Не знаю. — Его ухмылка стала еще шире. — У людей есть потребности, Сакура. Мы все стремимся к тому, чего желаем. Она не была уверена, намеренно ли он делал так, чтобы было легче ненавидеть его, но у него определенно получалось. Она сделала медленный, глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться. Вместо этого она стала изучать его. Его одежда была изодрана в клочья, грязная, но с клеймом. Дорогая. Это кое о чем ей сказало. Он, вероятнее всего, был состоятельным человеком. Было ли это из-за него или из-за его семьи, она не была уверена. Но его дерзкое поведение? То, как он явно воспринял ее отказ как простой вызов? Это сказало ей все. Это был парень, которому никогда в жизни не говорили "нет". Он ожидал, что люди будут ползать перед ним на коленях, умолять, падать к его ногам. Он, вероятно, думал, что она будет умолять оставить его в живых, как будто его выживание было каким -то великим делом. От этого ей захотелось закатить глаза. Но ей нужно было сосредоточиться. Насколько далеко может зайти эта игра? Действительно ли гейм-мастера знали о ней все? Вплоть до мельчайших подробностей? Или был какой-то способ обмануть ее? Сейчас было не время рисковать вслепую. Затем сквозь стены донесся слабый, почти незаметный взрыв. Сакура вздрогнула. Кто-то только что умер. Харуто тоже это услышал. Он повернул подбородок к стене, приподняв бровь. Ее взгляд метнулся к телефону, который она держала в руке. Осталось пять минут. Они даже близко не подошли к решению, кто должен умереть. Соотношение будет равным 50 на 50. У нее скрутило живот. Ей не повезло. И не будет. — Ты сказал, что ты мастер всех игр? — Внезапно спросила Сакура, нарушая тишину, — Это правда? Харуто промурлыкал в ответ, — Я довольно опытный. — А какая у тебя специальность? — настаивала она, любопытство пробивалось сквозь недоверие. — Пики, — прямо ответил он, — до того, как я приехал сюда, я был инструктором по гимнастике -_ преподавал в спортзале моего отца. Я тоже был быстрым бегуном. Она восприняла это как должное. Это было ей впору. Его атлетическое телосложение, самоуверенность. — В какие игры ты уже играл? Харуто ухмыльнулся в ответ на ее вопрос — как будто думал, что она проявляет к нему интерес. — Моей первой была восьмерка пик, - сказал он, лениво потягиваясь. — Мне пришлось переплыть стаю акул в доках. Сакура моргнула, — Что? Он кивнул. — Выжили только я и мой друг Тодзи, парень, с которым я пришел. После этого мы решили, что пройдем все игры вместе. Что ж, по крайней мере, она знала, что он не лжет. Если бы это было так, ошейник на его шее уже взорвался бы. — В Токио водятся акулы? — Спросила она. Он издал короткий смешок, и его ухмылка искривилась, — Население Токио было уничтожено. Дикая природа снова хлынула потоком. Его взгляд задержался слишком долго. Не на ее лице, а на фигуре. Сакура напряглась. Он отвечает не ради поддержания разговора. Он выжидал подходящего момента. Она чувствовала это по тому, как он говорил — как будто он играл в какую-то игру внутри игры. Он вздохнул, садясь и слегка наклоняясь вперед. Слишком близко. — Давай, Сакура, — сказал он, — Осталось пять минут. Она бросила на него настороженный взгляд. Он наклонил голову, — Я могу сделать это быстро. На его лице медленно расплылась ухмылка. — Один из нас скоро умрет. Может, лучше уйти с удовольствием, не так ли? Ее охватило отвращение. Она вскочила на ноги, осознание пронзило ее, как лед. — Не будь свиньей. — Она крепко скрестила руки на груди, — Это то, что ты планировал все это время? Харуто стоял рядом с ней, совершенно невозмутимый. Даже удивленный. — Ты же не думала, что я затащил тебя в комнату наедине, чтобы просто поговорить, не так ли? Она сделала шаг назад, затем остановилась. Ее челюсть напряглась. — Позволь меня спросить тебя кое о чем. Он приподнял бровь. — Что ты знаешь об играх? — Резко спросила она. — У тебя есть какие-нибудь предположения о том, как вернуться? Харуто выдохнул, как будто этот вопрос ему наскучил. — Это сразу два вопроса, не так ли? Сакура закатила глаза, — Ты собираешься отвечать или нет? Он вздохнул, как будто объяснять было утомительно. — Я думаю, если мы соберем полную колоду карт, то сможем вернуться. — Его губы изогнулись, — Это был бы очевидный ответ, не так ли? Сакура прикусила губу, лихорадочно соображая. Как она могла добиться 100-процентного выживания, а не 50-процентного? — Я работаю на одного человека, — выпалила она, — Он думает, что если собрать все сорок карт, то один человек сможет вернуться домой. Сейчас ему необходимо пару карт … Одна из них — Десятка червей. Харуто усмехнулся, — Почему тебя так интересует Десятка Червей? — Потому что, насколько известно, она еще не появлялась ни в одной игре. — Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, — Ты сказал, что она у тебя есть. Это правда? Его ухмылка стала еще шире, — Ну и что, если отдам карту? Тогда ты сделаешь то, что я скажу? Он шагнул вперед. Слишком близко. Сердцебиение Сакуры участилось. — Что ты собираешься делать? Он полностью проигнорировал её вопрос. — Если у меня будет десятка червей… — Его голос был низким, нарочитым. — Ты позволишь мне трахнуть тебя? У нее едва хватило времени среагировать. Харуто сделал выпад. Быстро. Слишком быстро. Резкий вздох вырвался из ее горла, когда его руки обхватили ее за талию, прижимая к земле. Трудный. Она ударилась затылком о стену, и тупая боль пронзила ее голову. Она изогнулась, пытаясь подняться, но он уже был на ней. Его хватка усилилась, прижимая ее к земле. Нет, нет, нет. Она задышала прерывисто, охваченная паникой. Она пыталась вырваться из его хватки, но его сила была непреодолима, а вес прижимал её к деревянному полу. Его руки нежно касались её пояса, а пальцы теребили пуговицу на её юбке. — Отвали от меня нахуй! — Закричала она. — Сакура резко приподняла колено. Ее нога попала ему в живот, выбив из него дыхание, и он издал сдавленный стон. Его хватка ослабла на полсекунды, но этого было достаточно. Она высвободила руки, яростно извиваясь под ним. Харуто издал тихий смешок, задыхаясь, но забавляясь. Он терял интерес к борьбе. Вместо этого он пошевелился — наклонился к ней. Губы коснулись шеи, затем двинулись вверх. Ее тело двигалось инстинктивно. Не колеблясь, она с силой впилась зубами в его нижнюю губу. Харуто отпрянул назад со сдавленным вздохом, кровь стекала по его подбородку. Выражение его лица исказилось, это было что-то среднее между шоком и чем-то… более мрачным. — Что, черт возьми, с тобой не так?! — прошипел он, вытирая кровь пальцами. Грудь Сакуры тяжело вздымалась. Все ее тело дрожало, но она старалась не показывать страха. Харуто наклонил голову, изучая ее. — В тебе есть задатки настоящего бойца, не так ли? Сакура уставилась на него, ее грудь поднималась и опускалась от резких, судорожных вдохов. Харуто было все равно. Его руки блуждали, проникая под ее рубашку. Исследуя. Сакура крепко зажмурилась, отчаянно ища выхода. — Если ты отдашь мне десятку червей, я позволю тебе сделать все, что ты захочешь. Слова обожгли ее, едва слетев с губ, но у нее не было другого выбора. Харуто замер — всего на секунду. Затем насмешка, — Какой смысл отдавать тебе карту, если ты все равно умрешь? — Просто скажи, что отдашь её мне. Он закатил глаза, теперь уже раздраженно, — Просто заткнись хоть раз - ты намного красивее, когда молчишь. Сакура продолжала сопротивляться. Ее тело извивалось под ним, и с каждым движением его хватка ослабевала.

Осталось тридцать секунд.

Разочарование Харуто дало трещину. Он терял контроль, слишком ослепленный собственным голодом, чтобы понять, что сейчас произойдет.

Осталось двадцать секунд.

Он в отчаянии наклонился ближе. — Хорошо, отлично! Я отдам тебе десятку червей! По комнате разнесся оглушительный треск. Мир Сакуры разлетелся вдребезги, превратившись в шум и багрянец. Теплая кровь брызнула ей на лицо, руки, ноги, пропитывая одежду, словно гротескную вторую кожу. Стены, пол, сам воздух, казалось, окрасились в красный цвет. Тело Харуто с разорванной шеей рухнуло на деревянный пол с тошнотворным стуком. Он был мертв. Но ее тело отказывалось двигаться. У нее перехватило дыхание. Паника подступила к горлу, когда она уставилась на изуродованное месиво из плоти, крови и костей рядом с собой. Зазвонил ее телефон.

Первый раунд завершен.

Игроков просят покинуть комнаты для получения дальнейших инструкций.

Дверь со щелчком открылась. Руки Сакуры сильно дрожали, когда она вытерла их о юбку, хотя это ничего не дало. Её пальцы, её руки — всё было ещё влажным. Взгляд метнулся к телефону, выпавшему из кармана Харуто. Полностью белый экран.

Игра окончена.

Эти слова врезались ей в мозг. Каким-то образом, на нетвердых ногах, Сакура заставила себя присесть на корточки рядом с телом Харуто. Ее окровавленные пальцы дрожали, когда она рылась в его карманах в поисках чего-то. Нет десятки червей. Всего лишь разрозненная коллекция из семи других карт. Она с трудом сглотнула, дрожащими руками засовывая их за пояс юбки. Как будто ей нужно было еще одно доказательство того, что он солгал, что его смерть была неизбежна. Ее конечности отяжелели. Каждый вдох обжигал. Но она заставила себя подняться и, прихрамывая, направилась к двери, с трудом открывая ее пальцами. В коридоре было тихо. Шестеро других выживших стояли там с бледными лицами и настороженным выражением на лицах. Некоторые выглядели потрясенными. Но никто из них, ни один из них не выглядел таким разбитым, как она. Их взгляды метнулись к ней. Пропитанная кровью одежда. Дрожащие руки. Кожа бледная, как у призрака. Она едва замечала их. Ее взгляд метался по залу, ища что-то. Чишия. С ее губ сорвался прерывистый вздох, когда она увидела, как он выходит из своей комнаты. Его белоснежный пиджак был распахнут, открывая простую рубашку под ним. Нетронутую. Его движения были медленными, непринужденными. Но потом его глаза нашли ее. И впервые Чишия выглядел потрясённым. Выражение его лица почти не изменилось, он никогда не был таким заметным, но на какую-то долю секунды что-то прорвалось сквозь его обычную отстраненность. Вспышка эмоций, которую он не хотел испытывать. Потому что почему-то он никак не ожидал увидеть Сакуру всю в крови. Он определенно этого не хотел. Но даже когда он засунул пальцы в карманы, его мозг уже работал. Он уже анализировал. Харуто был с ней в паре. Предатель. A Сакура — мягкая, но не слабая. Она не из тех, кто купится на пустые слова. Ее бы не одурачила какая-нибудь слезливая история. Так почему же она выглядела такой травмированной? Чишия раздраженно выдохнул. «Нет, прекрати». Он снова это делал. Пытался понять ее. Проклятье. Он пытался перестать это делать. Поздравляем с прохождением первого раунда. Теперь вы будете случайным образом распределены по парам для участия в следующих раундах. Сакура уставилась на экран своего телефона. Появилось ее изображение. Фотография с камеры наблюдения. Запечатлен момент, когда она вошла. Она даже не заметила камер. Рядом с ее изображением появилось второе фото. Другого игрока. У нее скрутило живот. Она совсем забыла. Было несколько раундов. Если первый раунд была недостаточно плохим… теперь ей пришлось играть снова. А что, если раунды будут продолжаться, пока не останется один человек? Как бы это вообще сработало? Это было бы написано в правилах игры. Но в конце этого раунда… должно остаться только три человека, поэтому было бы очевидно, что разделить их на пары невозможно. Она надеялась, что это, конечно, последний раунд. Ее руки крепче сжали телефон. Нужно сосредоточиться. Не имело значения, как долго это будет продолжаться — она должна была победить. Ее взгляд метнулся вверх, осматривая других выживших. Она нашла своего нового партнера. Девушка. Лет восемнадцати, может, меньше. Изодранное в клочья зеленое платье свободно облегало ее хрупкую фигурку, доходя до лодыжек. Она стояла в углу, ее плечи тряслись, и она беззвучно плакала. Сакура резко выдохнула. В другом конце коридора Чишия продолжал наблюдать за ней. Часть его хотела подойти. А другая? Лучше держаться от этого подальше. Она все еще злилась на него. Она не говорила этого прямо, но он был достаточно сообразительным, чтобы понять. Они беседовали в машине, но её поведение было довольно холодным и отстранённым. Он уже причинил ей много боли. Он не хотел оказывать на неё слишком большое давление. Сакура расправила плечи и шагнула вперед. Девушка почти не отреагировала. Она даже не вздрогнула при виде окровавленной Сакуры. Она просто повернулась и направилась в ближайшую комнату. Сакура последовала за ней. Внутри, в углу, скорчившись, лежало мертвое тело. Оно лежало, свернувшись в позе эмбриона, и на коже была запёкшаяся кровь. Пол под ними все еще был влажным. Сакура отвела взгляд, снова сосредоточившись на девушке — своей партнерше. Она даже не взглянула на нее. Кто-то из близких ей людей ушёл из жизни. Это было очевидно. И вот она осталась одна, не представляя, как сможет продолжать жить дальше. После звукового сигнала в динамиках их телефонов зазвучал механический голос.

Второй раунд: Начинайте.

Резкий щелчок. Дверь за ними закрылась. Затем послышался шепот. — Ты можешь победить. Сакура моргнула. Девушка все еще смотрела в пол. Ее голос был едва слышен. — Я больше не хочу играть. Что-то сжалось в груди Сакуры. — Извини? Наконец, девушка подняла глаза. Она увидела окровавленную одежду Сакуры, ее дрожащие руки. И это, казалось, только укрепило ее в том решении, которое она уже приняла. — Я больше не могу. Она рухнула на землю. Слезы катились по ее щекам, тихие, но неумолимые. Сакура сжала челюсти. Это должна быть победа без усилий. Она должна быть благодарна, что ей не придётся снова пробиваться наружу, что ей не придется вновь кого-то обманывать, но вместо этого она чувствовала себя жуликом. Она присела на корточки перед девушкой, выдавив из себя маленькую кривую улыбку. — Из-за меня только что убили парня. — Ее голос был легким, но в нем чувствовалась тяжесть. — Я обманом заставила его солгать. Когда я могла бы просто положиться на судьбу. Девушка слегка приподняла голову. Ее губы приоткрылись, голос дрожал. — Я только что убила свою собственную мать. Сакура замерла. Девушка судорожно вздохнула. — Мы сказали друг другу, что подождем, пока не истечет отведенное время. Мы позволим игре выбрать. — Ее голос дрогнул, — Она солгала в последнюю секунду, чтобы спасти меня. ...И теперь я вынуждена жить с этим чувством вины. У Сакуры перехватило дыхание. Она опустилась на пол рядом с ней, скрестив ноги. — Ты ее не убивала. Девушка рассмеялась — горько, глухо. — Тогда почему у меня такое чувство, что я это сделала? Сакура вздохнула. — Это жестокое место. — Ее голос звучал ровно, но в нем безошибочно угадывалась усталость. — Игры червовой масти… они играют с твоими эмоциями. Они намеренно настраивают тебя с матерью друг против друга, потому что знают, что это заденет твои сердечные струны. — Она выдохнула, — Все это рассчитано. Они делают это нарочно. Девушка покачала головой, и тихие слезы потекли по ее щекам. — И как же я, по-твоему, буду жить дальше без нее? Она даже не спрашивала Сакуру. Просто шептала в пустоту. — Она была для меня всем. Сакура слегка наклонила голову, — Хочешь, я расскажу тебе секрет? Никто не ответил. Она этого и не ожидала. — Я училась на юридическом факультете Гарварда. Это заставило девушку поднять взгляд. Не из любопытства, скорее от удивления. — Когда я закончила школу, мои родители прилетели в Америку на церемонию... — Они погибли в авиакатастрофе. Впервые эта девушка не просто слушала её — она вслушивалась в происходящее. Сакура слегка прищурилась, воспоминание было отчасти болезненным, — Я чувствовала, что это моя вина. Я имею в виду… если бы меня не было в Америке, если бы я не умоляла их приехать, они никогда бы не оказались в том самолете. Они были бы все еще живы. — Она выдохнула, пытаясь успокоиться. — Я долгое время винила себя. В каком-то смысле я все еще это делаю. Однако нахождение здесь...— Ее пальцы сжались в кулаки, — Оно заставило меня осознать, что не все можно предотвратить. — Она колебалась. Пытаясь подобрать правильные слова, которые не прозвучали бы грубо. Или жестоко. — Я хочу сказать, что одна из вас была готов умереть сегодня. В ту минуту. когда вы вошли в комнату. — Она сглотнула, - Но ты не можешь винить себя. Если уж на то пошло, вини в этом больных ублюдков, которые руководят этими играми. — Затем она выдавила из себя легкую, добрую улыбку. Она протянула руку и легко положила ее на плечо девушки. — Раз твоя мать пожертвовала собой ради тебя… — Ее голос смягчился. — Должно быть, она считала твою жизнь очень ценной, да? — ...Я Сакура. Как тебя зовут? Она заколебалась, но затем, впервые за все время, улыбнулась. Едва заметно. Она взяла её за руку, — Рейна. — Красивое имя, оно тебе подходит. — Она слегка ухмыльнулась. — Твои родители, должно быть, думали, что ты особенная, раз назвали тебя так. Рейна издала тихий смешок. Это был ее первый настоящий вздох облегчения. Но затем ее взгляд снова опустился. — Сакура… как ты продолжаешь жить, потеряв того, кто был для тебя всем? Мысли Сакуры вернулись в прошлое. К Юми. Ко всем общим воспоминаниям. О том, как Юми обнимала её, когда она рыдала в подушку, чувствуя себя подавленной из-за утраты родителей. О тех ночах, когда Сакура, погружаясь в свои мысли, шептала, что не хочет продолжать жить. Что оно того не стоило. Что самоубийство было единственным выходом, когда двое людей, которые сделали из нее ту личность, которой она являлась, ушли. И Юми всегда говорила ей одно и то же. — Если ты умрешь, я надеру тебе задницу в загробной жизни. Не потому, что она разозлилась бы из-за того, что ее не стало. Она разозлилась бы из-за того, что Сакура сдалась. Что она отпустила все, хотя Юми всегда верила, что она самый сильный человек из всех, кого она знала. Сакура резко вдохнула. — Потому что вместо того, чтобы работать ради себя, ты работаешь ради них. У Рейны перехватило дыхание. Она внимательно рассматривала лицо Сакуры, пытаясь обнаружить малейшие признаки неискренности. Она ничего не нашла. Затем она резко вздохнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Тот парень, с которым ты была напарницей… — Пробормотала она, — Я не верю, что ты заставила его солгать. Выражение лица Сакуры не изменилось, — Что? Почему ты так думаешь? Рейна всхлипнула, — Потому что… ты слишком милая. Сакура рассмеялась в ответ на это. Однако в её душе царила пустота. — Ты хочешь, чтобы я была честна с тобой? Рейна кивнула. Сакура выдохнула, — Он пытался изнасиловать меня. Глаза Рейны слегка расширились. Сакура склонила голову набок, ее голос звучал почти отстраненно, — За последние десять секунд его собственная глупость предала его. — Невеселый смешок сорвался с ее губ. — Он солгал еще до того, как вошел в ту комнату, просто чтобы привлечь мое внимание. — Ее пальцы слегка сжались на коленях, — И он был так поглощен попытками прижать меня к стенке, что солгал снова. — Она резко выдохнула. — И это убило его. Рейна моргнула. — Ну и засранец. Сакура кивнула, — Да. Но значит ли это, что он заслуживал смерти? — Она слегка пожала плечами, как будто ответ дался ей нелегко, — Я действительно не знаю. На этот раз голос Рейны звучал резче, — Это была лишь его вина. Он солгал. Ты не можешь винить себя. Сакура склонила голову набок, пристально глядя на неё. — Знаешь, что еще глупо? Рейна приподняла бровь. Сакура слегка наклонилась к ней. — Тот парень, с которым я пришла — ты видела, тот, в толстовке с капюшоном? Рейна кивнула. Сакура выдохнула, скрестив руки на груди, — Мы поссорились. Я игнорировала его. — Теперь ее голос звучал тише. — И теперь… он может умереть. Я могу умереть. Черт, мы оба можем умереть. Рейна прикусила губу, — Почему вы поссорились? Сакура тихонько усмехнулась, — Он сказал кое-что, что причинило мне боль. Но сейчас, находясь здесь… оно того просто не стоило. Не тогда, когда завтра любой из нас может быть мертв. Прозвучал роботизированный голос.

Осталось две минуты.

Сакура медленно выдохнула, поднимаясь на ноги. — Пообещай мне кое-что. Рейна подняла голову, — Что? Сакура колебалась. Затем, на этот раз мягче, как признание она произнесла: — Если я умру… передай Чишии, что я сожалею. Рейна нахмурила брови. — Скажи ему, что даже если я и не так много значила для него… — Она сжала челюсти, - Он много значил для меня. Впервые Рейна улыбнулась — слегка, но искренне. — Скажи ему сама, Сакура.

Осталась одна минута.

Сакура сжала кулаки, — Нет. Мы делим шансы поровну. Рейна моргнула. — Твоя жизнь стоит не больше, чем моя. Улыбка Рейны не угасла, даже когда еще одна слезинка скатилась по ее щеке. — Так и есть. Сакура резко вдохнула. — Рейна… — Я не боюсь смерти. — прошептала Рейна. Ее голос не дрожал. — Я снова увижу свою маму. И даже если загробной жизни не будет… — Она медленно, прерывисто выдохнула, — Я буду спокойна, зная, что позволила такому человеку, как ты, жить. Грудь Сакуры сжалась. — Рейна, не надо… — Я знала тебя всего десять минут, - продолжила Рейна хриплым от непролитых слез голосом, — Но я от всего сердца обещаю, что точно не буду избивать твоего партнёра с первого раунда, когда мы снова увидимся. К тому времени, как слова слетели с ее губ, было уже слишком поздно. Ошейник на шее Рейны взорвался в яркой вспышке, сила которой швырнула ее на землю. В ушах Сакуры раздался звук, резкий и оглушительный, словно прозвучал последний аккорд. Тело Рейны скрючилось, упав на бок с тошнотворным стуком. Под ней образовалась лужица крови, просачивающаяся в трещины пола. Воздух наполнился запахом железа. Сакура не могла пошевелиться. Не могла дышать. Ее грудь сжалась, когда взгляд остановился на безжизненном теле перед ней. Резкий щелчок эхом разнесся по безмолвной комнате.

Второй раунд завершен.

Дверь открылась автоматически. Сакура сделала прерывистый вздох, её тело словно налилось тяжестью от усталости и горя. Она отвернулась, не в силах больше смотреть на Рейну. Если бы она это сделала, то не была уверена, что смогла бы уйти. Её ноги, казалось, стали тяжёлыми, но она всё же сделала шаг вперёд, заставляя себя открыть дверь, хотя руки дрожали. В коридоре снаружи было пугающе тихо. Ее зрение затуманилось от непролитых слез, а взгляд метался по сторонам — ища, надеясь. И тут она увидела его. Чишия. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и, как обычно, казался беззаботным. Но в тот момент, когда его глаза встретились с ее, что-то в выражении его лица изменилось. Она не думала. Не колебалась. Сакура рванулась вперед, бросаясь на него. На секунду его руки неловко зависли в воздухе, не зная, что делать. Затем он медленно обнял ее. Никаких дразнящих замечаний. Никаких остроумных замечаний. Просто тишина. Тело Сакуры затряслось, когда она уткнулась лицом в его плечо, заглушая рыдания, которые больше не могла сдерживать. Тяжесть всего — страха, вины, ошеломляющей потери — разом навалилась на нее. И впервые Чишия не отстранился. Не отмахнулся от нее. Он просто обнимал её. Позволяя ей развалиться на части в его объятиях. Через несколько секунд она отстранилась, ее дыхание все еще было неровным. Ее взгляд метнулся вверх, обводя трещины на потолке, прежде чем опуститься на пол — куда угодно, только не на него. Как будто тяжесть всего, что только что произошло, была слишком велика, чтобы переварить все сразу. — Прости. Чишия выгнул бровь. — За что? Она сглотнула, — За то, что злилась на тебя. Уголок его губ приподнялся в лёгкой ухмылке, — Ты? Злилась на меня? Я бы никогда не догадался. — Его тон был дразнящим, легким — таким небрежным, что казался почти неуместным в такой момент. Сакура фыркнула, качая головой. Она хотела сказать что-то еще, что-то осмысленное, но слова застряли у нее в горле. Роботизированный голос прорезал воздух:

Игроки должны покинуть зал, чтобы завершить игру.

Ход ее мыслей прервался. Она моргнула, переводя взгляд на тяжелую металлическую дверь в конце коридора, над которой мерцал ярко-зеленый знак ВЫХОД. Один из оставшихся игроков, с дикими глазами и прерывистым дыханием, не колебался ни секунды. Он бросился вперед, распахнул дверь и, спотыкаясь, выскочил в переулок снаружи. Его руки дрожали, и едва заметные брызги крови прилипли к его белой рубашке — жестокое напоминание о том, что он только что пережил. Сакура последовала за ним. Затем Чишия, засунув руки в карманы толстовки, двинулся своим обычным неторопливым шагом. Когда они вышли на улицу, где дул холодный ночной ветер, их ошейники с тихим щелчком расстегнулись. Они упали на землю, как сброшенные кандалы, их смертоносная механика теперь была бесполезна.

Игра окончена. Поздравляем!

Сакура едва взглянула на свой телефон. Она чувствовала себя опустошенной. Чишия медленно выдохнул, бросив взгляд на свою толстовку. Чистейшая белоснежная ткань теперь была в пятнах — бледно-розовых, там, где в нее впиталась ее кровь во время их объятий. Какое-то мгновение он просто смотрел на нее. А затем, с непроницаемым выражением лица, он издал легкий смешок. Потому что, может быть, только может быть, в глубине души он тоже нуждался в этих объятиях. Он наблюдал за тем, как она, не произнеся ни слова, направилась к машине, на которой они сюда приехали. Он смотрел на неё несколько секунд, не понимая, что происходит, прежде чем выдохнуть, — Вот дерьмо, — пробормотал он себе под нос, размышляя вслух, — Почему ты так важна для меня, Сакура?