Кофейные эскизы

Ночное небо, усыпанное звёздами, кажется невероятно красивым. Ночь слишком плотная, почти осязаемая. А тишину нарушает лишь редкие шорохи листьев и звуки ветров. Лунный свет светит по крышам домов, по окнам и дорогам. Воздух наполнен едва уловимым ароматом свежести, лёгкой прохладой осени. Всё вокруг звучит приглушённо и мягко, позволяя ощутить дыхание жизни в ночной прохладе. Время приближалось к шести, и Бачира торопится домой. Его шаги были глухими и размеренными, спина слегка сутулилась, а голова была слегка наклонена вперёд. В обычное время он бы расстроился из-за быстрого наступления темноты, но сегодня был особенный день. Он чувствовал, как его сердце трепещет от радости. Дождевые лужи оставили следы на его ботинках. Шаги становились всё тише, пока он не добрался до дома. Что он обычно делает, когда происходит что-то хорошее? Верно, звонит Рину.

***

— Клянусь, Рин-а, это был самый романтичный момент в моей жизни! Ты можешь себе представить? Его смех, его улыбка, а его глаза! — А ещё у него прекрасные густые волосы, сильное тело, а когда он смеётся, он так мило прикрывает лицо руками и бла-бла-бла. Это всё, конечно, круто. Может, скажешь мне наконец-то, он согласился стать твоей ”художественной музой” или послал тебя? Если ты не забыл, это была твоя главная цель. Рин, пожалуй, слышал 100 и 1 причину, почему бариста из рандомной кофейни-самый лучший мужчина в этом мире. Его друг, казалось, вовсе не беспокоился, что даже имени его не знает. Ведь какая разница, важно то, что у него красивые глаза и очень милая улыбка. — Ох, кстати об этом, ты не представляешь, но я узнал, как его зовут. Исаги Йоичи. Исаги переводится как «чистота», а Йоичи - как «лучший в мире». Я думаю, ему это прекрасно подходит. “Ну теперь он знает имя. Как же это всё меняет. И кто вообще так называет своего ребенка? Его что, родители не любят?”- произнес про себя Итоши. — О, а еще он обратился ко мне на ”ты”, может, это намек, чтобы я обращался к нему также? — Я уверен, он сказал это случайно. Казалось бы, сбросить трубку и раз и навсегда заблокировать друга кажется Рину самой лучшей идеей. Но где-то в глубине сердца (чтобы оно у него отвяло) ему было жаль его. Что тот постоянно встает хуй пойми когда, чтобы посмотреть на то, как случайный бариста делает ему кофе. Вообще, отчасти это была его вина, ведь именно он был тем, кто посоветовал Бачире это кафе. Рин терпеть не мог грязные места, абсолютно любые, будь то общественный туалет, торговый центр или маленький супермаркет. Настолько, что он носит с собой несколько пачек влажных салфеток и антисептик. Он мог бы последовать совету Шидо и сделать вид, что грязи не существует, но мнение Рюсэя его мало волновало. Поэтому его и привлекло это кафе, там абсолютно чисто, настолько, что он бы мог есть на полу, который, на удивление, постоянно блестит. Вот он, ничего не подозревая, советует эту кофейню Бачире. Всё было хорошо, он ходил туда в среду покупать Итоши кофе перед тем, как пойти в университет, мол, без него ты выглядишь ужасно, и в пятницу вместе с ним. Он не знал, когда именно это началось, но его вечно уставшие глаза и задумчивое лицо говорили сами за себя. Разве это было похоже на него? Но стоило ему спросить, что случилось, как он вылетел всё начисто. О суперкрасивом бариста, с красивыми глазами ради которого он просыпается в четыре часа утра в выходные что бы успеть к нему на смену. С этого и начался весь ад. Может, это была его карма? За что именно, он, конечно, еще не понял, но всё же. Либо его судьба (что б ее). Это продолжалось всего шесть месяцев, но ему казалось, что эта нервотрёпка из-за какого-то бариста длится уже целую вечность. Поэтому сейчас он слушает о том, насколько прекрасен Исаги Йоичи из кофейни, хотя его друг не любит кофе, а эспрессо — это просто дешёвый способ посидеть в кафе. — Клянусь, если ангелы существуют, то это он их воплощение. — Чтоб ты знал, чем ближе ангелы к Богу, тем более нечеловечно они выглядят. Так что для человеческого глаза они выглядят довольно страшно. Хотя, если так подумать, ты правильно отметил, если бы я увидел бы этого парня ночью, я бы испугался. — Какой же ты зануда-ааа. — Бачира лежал на кровати и, казалось бы, находился в своих мечтах, а не в реальном мире, повсюду были разбросаны листочки бумаги, на всех них нарисован один и тот же человек. Парень на рисунках то делал кофе, то ходил с подносами, а иногда лежал в полудреме на кассе, и лишь лунный свет падал ему на голову. Рин чувствовал себя невероятно вымученным. Он сидел на столе, в одной руке держа телефон, а на другой перелистывал свой конспект. На заднем фоне Рюсей и Саэ что-то очень громко обсуждают. Как Шидо вообще оказался в их доме, он не знает, но ему хочется пойти куда-нибудь далеко-далеко, туда, где не будет людей, но желательно, чтобы были кошечки. Саэ, Шидо, Бачира и какой-то бариста (и, честно, он не знает, как он оказался в этом списке), как же ему не повезло с людьми в своем окружении. — Как ты считаешь, если бы о нас писали книгу, как бы она называлась? Может быть, ”Эскизы ночи”? Или ”Кофе и рисунки”? А может ”Ночные посиделки”? — Если бы о вас писали книгу, то это был бы психологический триллер с элементами хоррора. И желательно, чтобы в конце все персонажи умерли. А ещё книга была бы написана от моего лица и называлась бы ”Как у моего друга развивалась шизофрения”. За трубкой послышались недовольные возгласы. Мол: “как ты так можешь говорить.” — С тобой что-то не так в последнее время. — Бачира ненадолго молчит, но продолжает: — Нервный весь такой, вы что, с Саэ поссорились? И видит Бог, Итоши пытался подобрать слова помягче, может хоть так как Мэгуру поймет, но хуй с ним. — Блять, может, потому что мой друг уже три дня не дает мне нормально спать и заниматься своими делами, просто чтобы обсудить какого-то еблана из кофейни, может, это с тобой что-то не так? Я из-за тебя даже на кофе смотреть не могу. Казалось, за трубкой наступила полная тишина, а потом едва слышное: “Аааа, понятно”. И Рин надеется, что тот реально понял. — Но как ты можешь бросить своего друга, когда он в такой беде? И, о Боже, зря он вообще надеялся. — В какой беде? Ты буквально полчаса подряд рассказываешь о прекрасном, великолепном, сногсшибательном Исаги Йоичи. О его улыбке, о его глазах, и удивительно, что вообще не начал дрочить на него посередине разговора. Максимум проблемы у тебя в голове. За трубкой опять тишина, и Итоши надеется, что тот заснул. — Понимаешь ли, мне очень и очень жестоко отказали. Рин не понимает, что именно тот имел в виду, но, поразмыслив, он вспомнил. — Он что, сказал, чтобы ты его не рисовал? А зачем ты вообще еще на него деньги тратил? Вот же сукин сын, я ведь говорил тебе, что он... — Божечки, нет же, как бы тебе объяснить. Видимо, когда я спросил у него, не против ли тот побыть мне музой, он подумал, что я о том, чтобы рисовать его. То ли от недосыпа, то ли его друг выражался странно, но Рин опять не понимает, что у того на уме. — И что? А чего ты ожидал, что он придет в твой дом позировать с голым торсом?  — Да! На это я и надеялся. Какая разница, буду ли я рисовать его с его разрешения или без?! Мне нужно было, чтобы он пришел ко мне домой, а не вот это всё. Ладно, теперь ему в каком-то смысле Рину было даже жаль Исаги. Но тот все равно оставался уродом. —Мэгуру, ты дебил...

***

Он пробуждается ближе к обеду. Будучи ночным бариста, он привык хорошо высыпаться перед работой, поэтому Нанасэ называет его «совой». Однако, в отличие от настоящих сов, он не спит весь день (к сожалению). Солнце ярко светит, но на улице прохладно. По прогнозу, вечером ожидается дождь. Ветер мягко перебирает сухие листья, гоняя их по улице. В комнате тепло и уютно благодаря обогревателю. Исаги потягивается в постели, ощущая приятное тепло одеяла. Слава богу, он не забыл закрыть окно вечером, не хватало ему еще заболеть. Вспоминая о вчерашнем дне, ему захотелось улыбнуться. Если не считать, что у него насквозь промокли ботинки, то вчера произошло много чего хорошего. Он обещал Нанасэ рассказать, о чем они тогда разговаривали с Мэгуру, но чуть позже, когда отоспится, и он уверен, стоит ему открыть телефон, как он увидит сотню пропущенных звонков. Ведь так уж получилось, что их кафе-своего рода водоворот сплетен. Нанасэ расскажет Куроне, Курона-Чигири, а Чигири расскажет Кунигами, своей сестре, Рео. И дай бог не расскажет хозяйке. Справедливости ради, он не может назвать Хему какой-то сплетницей, наоборот, когда надо хранить секреты, Чигири был в этом лучше всех, но иногда ему казалось, что весь район уже знает о том, что он неравнодушен к постоянному клиенту. Кроме самого Мэгуру (по крайней мере он на это очень надеется) ”Пора вставать”, — говорит он сам себе шепотом, и, о боже, не получается, он все равно хочет спать. Он медленно открывает глаза и пытается встать. Ощущая тяжесть в теле, он хочет снова лечь, но затем вспоминает о своих планах на день. Йоичи медленно поднимается, чувствуя усталость. Он зевает и потягивается. Рядом с ним лежит плюшевый дельфин, которого он, наверное, фотографировал уже сотни раз с разных ракурсов. Какой же он милый! Хотя, если честно, иногда Йоичи казалось, что дельфин выглядит немного грустным. Если бы Нанасэ увидел эту игрушку, он бы, наверное, заплакал. Почему она выглядит такой печальной? Время-три часа дня. Смена Нэйджиро заканчивается в десять вечера. Нужно успеть купить продукты, сделать конспекты, убраться дома, поговорить с родителями, а потом сделать подробный доклад Чигири о вчерашнем разговоре с Мэгуру. И, по возможности, не выглядеть как использованная тряпка к своей ночной смене. Ну или хотя бы дожить до этого момента.

***

— Я ведь говорю тебе, он имел в виду совсем другое, дурень! — Да это тебя там даже не было, а я был, мне лучше знать. Победить в споре с Чигири- это выиграть огромный приз в жизни. И, казалось бы, Исаги никогда не получит этот приз. — Когда тебе говорят: “Стань моей художественной музой”, это значит, что ты его идеал красоты и он хочет, чтобы ты позировал у него дома, а не “Можно я буду тебя рисовать”, кто вообще просит у человека разрешения, прежде чем рисовать кого-то? — Многие художники спрашивают разрешения, прежде чем рисовать случайных людей! Рисовать кого-то без его разрешения некорректно! Тем более я постоянно видел, что он рисует вообще другое, у него другой стиль, он не рисует портреты, да и если бы рисовал, то я бы это заметил. Да и это нелогично, если бы он приходил в кафе только ради меня, зачем ему еще идти к смене Кунигами в шесть часов утра? —В чем смысл тогда ему предлагать тебе становиться ему музой, если он даже портреты не рисует?! Да и ты тот еще слепошара, даже если бы он перед тобой тебя же рисовал, ты бы это не заметил. У Хемы вылезут морщины, и Йоичи уверен, если этот момент настанет, винить в этом будут его. — Боже, как же с тобой сложно, до Рео ты, конечно, не дотягиваешь со своей драмой, но все мозги ты мне уже выебал. Нанасэ молча за всем этим наблюдает. Исаги ждал, когда тот ему что-то скажет, но тот лишь ему улыбнулся: -Я думаю, это хорошо, что вы вообще поговорили, я думаю, вы еще сблизитесь, всему свое время. Он его ангел-хранитель, иначе Йоичи не может объяснить, почему он так добр к нему. Обсуждения Мэгуру стало в их кафе чем-то обыденным и само собой разумеющимся. Он и сам не может сказать, когда именно это началось, но ему казалось, что это никогда не закончится. Мэгуру не был кем-то близким для него, скорее, больше незнакомым для него человеком. Но он всё часто о нём думал. Но почему? В этом не было какой-то важной причины. Просто Мэгуру, а точнее Бачира Мэгуру, как он вчера узнал, был милым во всех своих чертах. Он не может назвать любовью всей своей жизни, скорее, больше как симпатия, причем почему-то очень долгая и почему то слишком большая. Ему казалось, будто Бачира показывает свою доброту даже в самых мелких поступках. Закрывает окна, когда выходит, чтобы полуспящий Исаги не умер от холода, оставляет чаевые, несмотря на то что постоянно берет только эспрессо и причем не допивает его до конца, укрывает его своей ветровкой, когда тот спит, а на следующую ночь приходится отдавать ее, извиняясь, мол, не стоило, но тот продолжит. Улыбнется ему, даже если Исаги случайно прольет его кофе. “Доброта проявляется в мелочах”. Пожалуй, одна из немногих фраз отца, которая заставляла его задуматься. Йоичи знал много хороших людей в своей жизни: Нанасэ, Курона, и даже несмотря на то, что Чигири часто ворчал, все равно был очень милым. Они все проявляли свою любовь к мелочам, постоянно оставляли ему горячий термос на ночную смену и прикрывают его, когда он опаздывает, слушают, как прошел его день в универе, какие клиенты пришли сегодня и какой странный сон ему приснился на этот раз, и Кунигами, который, казалось бы, постоянно был на нервах, спрашивал у него, часто ли он отдыхает, и, честно, Йоичи был бы не против, если бы в этот список присоединился Мэгуру, даже если как просто друг. Но сейчас у него даже это не получается. Он пытается как-то развеять мысли, и единственное, что приходит ему на голову, это посмотреть в окно. Всё, абсолютно всё, лишь бы избежать проблемы. На улице было прохладно, огромные тёмные тучи нависали над городом, но, несмотря на это, людей на улице было достаточно. Окна в их кафе были довольно большими, не считая того, что их было сложно чистить, это было хорошим плюсом, смотреть на людей на улице и думать, о чем они размышляют? Куда они идут? Что их тревожит, а что их радует? Было своего рода хобби у Исаги. Вот у дерева стоит девушка, она улыбается, разговаривая по телефону, но ее руки трясутся, она то сжимает их, то разжимает, взгляд постоянно бегает то по земле, то на свои руки, выглядит так, будто этот телефонный разговор влияет на всю ее судьбу, недалеко от них стоит парень и уже минуту просто смотрит на экран телефона, кажется, что он безразличен, но его глаза горят, видимо, что-то хорошее, а вот совсем рядом с их кафе двое школьниц, они весело что-то обсуждают, в у них маленький котенок, которого они, по всей видимости, подобрали на улице. Миленько. Даже немного завидно. Ему просто хотелось жить, как живут люди на улицах. Он понимал, что у них тоже, вероятно, есть свои заботы и трудности. Возможно, они впервые за долгое время улыбнулись, а может быть, у них проблемы в семье, или они не очень здоровы, или всё гораздо хуже? Сколько бы он ни думал об этом, он не мог избавиться от мысли о том, чтобы умереть и переродиться другим человеком. У него была замечательная жизнь. Прекрасное детство, верные друзья, учёба в престижном вузе и стабильный доход от работы в кафе. Казалось бы, о чём ещё можно мечтать? Однако в какой-то момент он почувствовал, что его жизнь остановилась. Будто он достиг вершины и больше не может двигаться вперёд. В то время как другие люди продолжали развиваться и достигать новых высот, он оставался на одном уровне. И это пугало его. — Но все же... Из транса его вывел голос Нанасэ. Он звучал довольно тихо, но Чигири и Исаги, что сидели рядом, могли его услышать. Нейджиро выглядел так, будто собирался с мыслями, на его лице считывалась неуверенность, но, собравшись с смелостью, он продолжил: — Будь я художником, скорее всего, я боялся рисовать людей без их спроса, но разве это не другой случай в плане ”художественная муза”? Разве это не человек, что вдохновляет? Вряд ли бы я называл так простого кого-то, которого хочу нарисовать, может, всё же ты его вдохновляешь? Ну или он считает тебя красивым. Да и вообще, если честно, это звучит так, будто он флиртовал с тобой. Почему-то, в отличие от всех его остальных слов, последние он произнес так уверенно, будто это не его догадка, а уже подтвержденный факт. Но, поразмыслив, Нанасэ в каком-то смысле был прав. Правда же? Ему искренне хотелось верить в то, что все слова Хемы и Нанасэ — чистая правда, но где-то, но где-то там оставшиеся части разума кричали ему, что он берет на себя слишком много, и Йоичи просто хотелось совсем чуть-чуть зазнаться. Он посмотрел на Чигири, что он думает? Несмотря на то, что они с Исаги часто спорили, мнение Хемы для него было важно. Хотя лучше он просто забил на него. Чигири выглядел так, будто Нейджиро-его сын, открывший тайну этой вселенной, а он-гордый отец.  — А я ведь говорил! Он хочет верить, искренне хочет верить, что он и вправду может быть вдохновением для кого-то, помочь двигаться по ступеньке дальше, а не оставаться на одном и том же месте. За окном свирепствует холодный ветер, и, похоже, скоро начнётся ливень. Снова ночь, снова дождь, всё та же обыденность... Но разве это плохо? На часах почти десять вечера, скоро его смена, и, к его удивлению, он не выглядит подавленным. Напротив, сейчас ему хочется просто поболтать с Мэгуру о чём угодно. И в этот раз, кажется, у него получится. По крайней мере, он попытается.

***

Осенний ливень-это настоящее буйство природы, которое обрушивается на землю. Гром гремит, молнии пронзают темноту. Капли дождя стучат по крышам, ветер раскачивает деревья, и улицы будто превращаются в хаос. На тротуарах можно увидеть лишь одинокие фонари, едва мигая, отражаются в лужах. Запахи осени становятся более насыщенными: сырость листьев и земли проникает в помещения через полуоткрытое окно. В три часа ночи Йоичи чувствует себя спокойно и умиротворённо. За всю смену у него был только один клиент, и он уверен, что это был последний. Поэтому он сомневается, что Мэгуру сегодня придёт в кафе. Йоичи сидит за кассой, все дела сделаны, и единственное, что ему остаётся,-это читать книгу. От запаха кофе уже тошнит, но он надеется, что когда-нибудь всё же сделает перерыв, конечно, после того как сблизится с Бачирой, если это вообще произойдёт.

***

Дверь в кафе открывается, оставляя на полу мокрые следы. Его одежда промокла, а волосы слегка растрепались от капель дождя. Он снимает капюшон дождевика, стряхивая с них воду, а затем потирает руки, пытаясь согреться. Он осматривает помещение. Мягкий свет создаёт уютную атмосферу после серого дождливого дня. Возможно, свободные столики повсюду, но у окна привлекало его больше всех. Он смотрит на Йоичи, ну, формально, на бариста, тот явно выглядит явно удивленным. Не помешал ли он ему? Он ненавидит запах кофе, но аромат свежей выпечки смешивается, чувствуется сильнее, и это его радует. Сесть на любое удобное место и достать телефон или книгу казалось неплохой идеей. Но подойти и поболтать с бариста кажется более хорошей мыслью. Он делает шаг вперед, и он уверен, что это будет один из самых комфортных вечеров. Чувство уверенности не покидает его, и он знает, что в этот раз все будет лучше, чем просто хорошо. Для начала надо подойти к нему, он делает шаг вперед, но внезапно его он почувствовал, как нога предательски подскользнулась, и он упал, ударившись головой об полуоткрытую дверь. Дверь резко хлопается, и он падает головой об кафель. Огромная грязь осталась на всем полу, а голова жутко болела, он сложился в позу эмбриона. — Ты в порядке? Йоичи выглядел обеспокоенно, он аккуратно дотронулся руками до его макушки, проверяя, нет ли крови. Бачира понимал, нет, он ощущал, что это был ебанный позор. Ну, по крайней мере, всё могло быть хуже. Выпрямившись, он встряхнул дождевик и грандиозно поднял руки: ”Я в порядке”. Голова кружилась от резкой смены позы, а ботинок, ей богу, порвался, на кафеле осталось огромное грязное пятно. И ей богу, он был не в порядке, но обеспокоенный взгляд Йоичи казался ему таким милым, что ему показалось, что в принципе это даже хорошо. Наверное. — Подожди немного, я сейчас принесу тебе что-нибудь. — Обо мне не волнуйся, — он лучезарно улыбнулся и, пытаясь поменять тему, показал пальцем на пятно. —Наверное, больше стоит об этом позаботиться, когда она высохнет, оттирать ее будет сложнее. Раз я ее и испачкал, давай я тебе помогу, где у вас здесь тряпки? — А, да не стоит, вам надо позаботиться о себе, давайте я протру и потом принесу вам кофе, а вы пока посидите где-нибудь? И снова на “вы” "Вроде бы забота, а вроде и звучит так, будто я мешаюсь, теперь я выгляжу глупо," —Подумал Мэгуру. — Эм, ну ладно Он сел за свободный столик, но в этот раз не у окна, а рядом со входом. Что ж, ну, начало, конечно, не очень, но это еще не конец, прошептал он самому себе, достав свои эскизы, в этот раз в этот раз там были не одинокие силуэты, а, скорее, совсем чуть-чуть переработавший бариста. Он смотрел на то, как Йоичи протирает грязь, оставшуюся от него, и, возможно, его совсем немного терзает совесть. — Всё, сейчас принесу твой эспрессо. Опять на ”ты”, у него раздвоение, что ли? —Думает, Мэгуру, недовольно выдыхая. — Что ж, вот ваш кофе, в этот раз вы рано, что-то вас... Он резко замолчал, просматривая картины. — Это я? ”Нет, я” хотел ответить именно так. Почему он такой тормоз? И почему опять на “вы”? Находиться у окна за последним столиком было удобно. Можно было видеть, как бариста приближается, и закрывать свои рисунки одинокими силуэтами. В первый раз это произошло случайно. Лучше показать свои несовершенные картины, чем опозориться, рисуя кого-то без разрешения. Но ему понравилось. Удивительно, но тот выглядел заинтересованным, когда рассматривал его постыдные картины. Обычно никому не нравятся такие работы. Можно ли считать это искусством? Бачира часто задавал себе этот вопрос. ”Мне нравится, как вы рисуете, и ваши работы завораживают”. Что ж, теперь у Бачиры был фанат номер один, точнее, единственный его фанат. Будут ли завораживать его свои собственные портреты? — Посидишь со мной немного? Я сомневаюсь, что кроме меня кто-нибудь еще придет в этот ливень. Что ж, если он такой тормоз, Бачира собирается брать все в свои руки. Йоичи аккуратно садится на стул напротив него, не спуская взгляд с картин. Видимо, ему нравится. Бачира хлопает по столу, привлекая к себе внимание, и жестом зовет того сесть рядом с ним, но тот, видимо, не понимает. — Садись рядом со мной, куда ты далеко, я ведь тебя не съем. По лицу Исаги видно, что тот не просто волнуется, у того от волнения руки трясутся, но всё равно пересел поближе. И у Мэгуру ощущение, что он слишком давит, ну или Исаги просто слишком стеснительный. — А почему именно я? Голос звучит очень тихо, отчего кажется, будто он не уверен, стоит ли вообще спрашивать. — Почему я рисую именно тебя? Йоичи кивает, и у Бачиры вновь ощущение, что этот Йоичи слишком тормозня. Он делает вид, что думает, перебирая в голове ответы, которые, как ему кажется, подходят больше всех. — Ты меня вдохновляешь. Пожалуй, это был не самый лучший ответ, но он, ему кажется, нет, он чувствует, что парень рядом с ним заметно успокаивается, и Мэгуру уверен, что видел на его лице что-то похожее на улыбку. Он берет свои слова обратно, это был самый лучший ответ, что он мог выдать. — Тебе нравится? Ну, мои картины? Исаги посмотрел на него, и на его лице отразилась решимость. — Это лучшее из всего, что я когда-либо видел! Мне казалось, что ты работаешь только в одном стиле, но твои работы меня поражают. В жизни я выгляжу обычно, но на твоих картинах я кажусь неземным. Всё-от того, как ты держишь карандаш, до того, как в итоге получается шедевр,- вызывает восхищение. Мне кажется, что твои картины дышат жизнью, и я смотрю на них как на нечто неземное, и я думаю, что... — Ладно, всё, всё, всё, я думаю, ты преувеличиваешь. — Нет, я говорю всё как есть. У Бачиры лицо горит, ладони потеют, а сердце вот-вот из груди выпрыгнет. Ладно, пожалуй, Исаги не был таким уж и тормозом. Надо менять тему. — Ха-ха, пожалуй, это довольно милая реакция, не то что у Рина. И, о Боже, Бачира клянется, что видел это напряженное выражение лица, когда он произнес имя Рина. — Это тот твой друг, с которым вы приходите по пятницам? А что не так с его реакцией? — Похвалу Рина получить довольно трудно, сейчас, конечно, он иногда хвалит мои картины, но вот раньше. — А он сам то рисовать умеет? И, пожалуй, Бачира не может понять, по какой причине к его другу так скептически относятся, но он хотя бы смог поменять тему. — Вот именно, что нет! Я помню, что впервые нарисовал его в виде эмо, а он так возмутился, мол, лучше рисовать учился, а не мозги мне пудрил. — Так он ведь реально эмо, нет? Прическа, одежда-он вылитый эмо-панк! — Да-да, когда я его впервые увидел, так и подумал! Я так удивился, что его любимый цвет-это нежно-голубой! — Нежно-голубой? Да по нему вообще не скажешь. Возможно, обсуждать друга было не самой лучшей идеей, но зато у них получился хоть какой-то диалог. — Почему ты берешь постоянно кофе? — А? — Ну, в плане, ты постоянно берешь только экспрессо и не допиваешь его, почему бы тебе не взять что-то сладкое? — Мне нравится крепкий вкус экспрессо, а еще он помогает мне взбодриться. Нихуя ему не нравится ни эспрессо, ни раф, ни американо, ни один другой, но на эспрессо можно сэкономить, хотя приходится немного выпить, чтобы не выглядеть странным. Ему было стыдно, он ненавидел лгать еще и при таких обстоятельствах, но ни одной другой идеи, кроме как перефразировать фразу Рина, когда у того спросили, почему ему нравится этот сраный кофе, он не придумал. — А что насчет тебя, какой кофе нравится тебе больше всех? — Мне больше нравится сладкий кофе. Голос звучал неуверенно, и казалось, что разговор не клеится. —Хотя на самом деле я предпочитаю чай. — А я думал, что ты работаешь в кофейне, поэтому больше всего любишь кофе. В воздухе витало напряжение, но никто не понимал, почему. Мэгуру воспользовался бы любой возможностью разрядить обстановку. — Ну вообще да я и кофе люблю и здесь есть много вкусных десертов, например, шарлотка. — Он немного смягчился. У него появился шанс, но какая, к чёрту, шарлотка. — Да! Особенно с вишней.— Он задумался. — Особенно с вишней. — С вишней? Я никогда не слышал о такой. Она хотя бы вкусная? Он сказал что-то странное, но, в принципе, всё не так плохо. Могло быть и хуже. — Мой отец, мой отец… Он часто делал пирог с вишней, который назывался “шарлотка”. В нашей семье всё было немного странно. Например, мы даже не отмечали Рождество. — Не отмечали Рождество?! — Нууу, я его никогда не отмечал. Да и в принципе для меня это было как-то само собой разумеющейся. Я мог смотреть новогодние фильмы или читать книги, но чтобы праздновать-такого не было. — А как же твои родители, подарки, елка, праздничная атмосфера? Йоичи выглядит обеспокоенным, так, будто праздник не отмечал сам он. Ну хоть в этом он не соврал, единственное воспоминание о Рождестве, которое приходит к нему на ум, это каникулы. Даже сейчас, когда он вырос, его не покидала мысль, что Рождество лишь пустая трата денег и времени. — И тебе даже грустно? Это же так круто, я ненавижу зиму, но праздники — это ведь совсем другой разговор. — Ну, иногда кажется, будто что-то важное пропускаю. Хотя у меня было много других хороших событий в жизни, счастье не зависит от праздника. Разве нет? — А как насчет подарков? Это ведь главный плюс праздника. Он устало опускает голову на стол, голова до сих пор болит после его неприветствия, но на душе приятно. Он смотрит на Исаги, тот повторяет за ним, вплюхиваясь на стол, они смотрят друг в глаза, и все же Бачира искренне считает, что у Исаги невероятно красивые глаза. Даже с Рином может в этом посоперничать, а это, знаете ли, нехило. В кофейне тишина, и лишь громкие капли дождя громко стучат по окну, и лишь изредка можно услышать раскат грозы. Ливень до сих пор продолжается, а на часах почти три часа, лишь бы не уснуть, говорит он сам себе. — Давай поменяем тему. Говорить о Рождестве совсем не хочется, но поболтать не будет лишним. Казалось, он впервые за долгое время почувствовал себя немного умиротворенным. Мысли постоянно путаются в голове, иногда не давая спать по ночам. Да и постоянные занятия будто бы сжирали его, а вот поболтать с красивым бариста, когда за окном климатический апокалипсис, очень даже хочется. — Знаешь... Йоичи подал голос первым, и, ей Богу, ему хотелось, чтобы тот никогда не закрывал рот. — Я в детстве очень сильно боялся грозы. Настолько, что запирался в ванне и включал кран на полную, чтобы не слышать раскатов грома. — Почему? Я думал тебе нравится дождь. — Это было осенью, тогда мне было где-то шесть лет, был сильный ливень, и молния ударила по крыше наших соседей.Тогда я боялся, что когда-нибудь молния ударит по нашей крыше, настолько что прятался под столом на всякий случай. — И как ты преодолел этот страх? — Хмм. Не знаю, как-то само так получилось, во взрослом возрасте она перестала меня бояться. — Он задумался на миг, но продолжил — А что насчет тебя? Мне показалось, ты не любишь грозу — Не знаю, в детстве я очень любил дождь, я часто выбегал на улицу, когда он начинался, мне нравились звуки капель, бьющихся по окну, но сейчас мне он не нравится. Мне кажется, что от дождя какая-то атмосфера одиночества. И я это ненавижу. В кофейне царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Это не было гнетущей атмосферой, скорее, создавало ощущение спокойствия и умиротворения. — Забавно, в детстве я испытывал неприязнь к дождю, а теперь он мне нравится. А ты в детстве любил дождь, а теперь он тебе не по душе. — На лице Йоичи заиграла улыбка, и, боже мой, у него даже улыбка прекрасна. —Расскажи что-нибудь о себе. Бачира задумался на миг. Но потом быстро затараторил. — Обещай, что если я начну расхваливать свой университет, то ты будешь слушать меня и не перебивать. — Конечно. Улыбка Йоичи была утомлённой, и Мэгуру понимал, что тот, вероятно, вот-вот уснёт, не успев он и слова сказать. Однако это было даже хорошо: можно было создать новый эскиз, но на этот раз он нарисует его спящим. — Ммм, ты знаешь, я учусь в Университете Тамма, как по мне, он самый лучший, там училась моя мама раньше, а сейчас уже я. Внутри есть музей искусств, а также библиотека. Библиотека была спроектирована каким-то архитектором, каким именно, я не помню, нам вроде рассказывали. Он задумался, пытаясь вспомнить, но потом торжественно взмахнул рукой, мол: ”Знаешь, это не так уж и важно”. — Но она имеет несколько уровней: подземный уровень-самый нижний, это в основном книгохранилище. Первый уровень-выставочное пространство с художественной галереей, это, пожалуй, мое любимое место, и лаборатория, но она мне не сильно нравится, о, а еще пространство для выступлений. Там еще кафешка, и чай там довольно вкусный, думаю, тебе понравится. Ну и второй уровень-тихая зона для чтения, думаю, там тебе тоже понравится. А! Знаешь еще там... Йоичи развалился на столе. Сегодня ему хотелось поболтать всего с ним подольше, но вот он лежит здесь и смотрит на сидящего рядом с ним Исаги, попутно рисуя эскиз. Мило выглядит, мило. ”Ай-яй-яй, как ты можешь спать на работе?” Он видел его спящим, наверное, раза три, но это, пожалуй, не так важно, потому что у него есть уже двадцать третий эскиз с красиво спящим бариста. Он аккуратно встал, задвинув стул. Наверное, укрывать его дождевиком немного странно, но зато завтра он сможет увидеть, как Йоичи будет мило извиняться. Он закрывает окно, но перед тем как выйти, бросает: ”Надеюсь, тебя не уволят”. А на столе оставляет небольшую записку: ”Не увольняйте его, пожалуйста, это я его усыпил)”.

***

— Твой кто? Отец? Бачира, что ты наплел ему? Какой отец? У тебя же его нет. Что за херня? — Рин, закрой рот! Какая разница, есть ли у меня этот отец или нет, важно то, что было дальше. — И что было дальше? — А вот тебя это не должно волновать, как тебе не стыдно лезть в чужую личную жизнь. — ...Только попробуй еще раз мне позвонить.