Кофейные эскизы

За окном, кажется, уже день, точно он не знает, ощущение, будто он лежит здесь вечность. Голова раскалывается, будто он после запоя, несмотря на то, что вообще не пьет. Он уверен, что самое худшее, что он мог сделать, это заснуть во время работы, так еще и вдобавок на половине диалога, а потом, на утро проснуться с ужасной головной болью и тошнотой. Честно, он сам не знает, как это произошло: за все время, когда он живет в Токио, он ни разу не болел. И то, что он вообще спал на своей смене, казалось ему чем-то слишком постыдным, чтобы вообще заходить когда-нибудь в жизни в это кафе, а то, что еще и заснул на половине разговора с Мэгуру, делало всю ситуацию еще хуже. Он даже не знает, чего он больше хочет: перемотать время назад или наконец-то исчезнуть. А конечным ударом стало то, что хозяйка даже на него не злилась, а наоборот, забеспокоилась и заказала ему такси, чтобы он ехал домой. Ужасно. ”Лучше бы она злилась”, — пронеслось у него в голове. Он и раньше мог засыпать иногда, но это скорее была полудрема на пятнадцать минут, после чего он обычно делал себе отвратный эспрессо, чтобы не заснуть снова. Но сейчас всё было слишком плохо, он заснул на всю смену, на всю свою ебанную, блять, смену. Удивительно, что его вообще после такого не уволили. Чувство стыда будто сжирало его, и он уверен, что Коюки, сестра Чигири, уже позвонила и предупредила его родителей о том, что их сына нашли в полумертвом состоянии во время его ночной смены. И стоит ему открыть телефон, как он увидит сто и один пропущенный от родителей, Чигири, Нанасэ, Куроны и, не дай бог, от хозяйки. Ему сейчас даже в глаза ей смотреть стыдно. К сожалению или к счастью, у Мэгуру не было его номера и, соответственно, пропущенного от него не будет, поэтому ему стоит побыстрее выздороветь и извиниться перед ним. Но сейчас он клянется самому себе, что соберет вещи, возьмет деньги и уедет в Китай работать в какой-нибудь чайной лавке. И плюс к этому поменяет имя, фамилию, создаст новую личность и будет жить как какой-нибудь Хао Жань, ну или Вэнь Мин, а еще ему желательно не вспоминать о кофе вообще. Жаль, что люди не могут просто испариться. Как он может так поступать с людьми, которые ставили на него большие ожидания? Родители, хозяйка и даже его друзья будто ждали, пока он наконец-то сделает что-то стоящее, но он не может. Он, черт возьми, даже смену свою не смог нормально отработать. Плюсом к ужасному настроению было то, что он даже не имел понятия, перед кем первым делом должен был извиниться. Бачира? Хозяйка кафе? Родители? Он сжался в комочек под одеялом, с силой зажмурив глаза, и, пожалуй, со стороны он выглядит как маленький отчаянный ребенок, отчего ему становится неловко, перед кем, он пока что не понял, но всё равно ужасно неприятно. Сказать, что ему плохо, не сказать ничего. Что морально, что физически. Кажется, что ему холодно, но под одеялом так жарко, что аж дышать нечем, и если это намек на то, что он умирает, то, в принципе, не всё так плохо, возможно, это карма, хотя перед тем, как умирать, ему, наверное, стоит написать родителям. И извиниться, желательно перед всеми, кого он знает. Он выглядывает из-под кровати, и солнечный свет слепит ему прямо в глаза. Боже, почему, когда он так отчаянно нуждается в дожде, солнце так ярко светит в глаза? Пусть начнётся ливень, ну или хотя бы этот солнечный свет перестанет так сильно светить. В детстве он любил такую погоду, даже очень, но теперь, после того как он съехался и живет теперь один, при виде любого солнечного лучика он хочет биться головой об стену. Связано ли это с тем, что у него нет летних каникул, или с чем-то другим, ему еще не понятно. Звук дверного звонка прервал его размышления. За первым звонком последовал второй. “Сейчас постоят немного и уйдут”, — подумал Исаги про себя. Ещё один звонок, а затем и стук. "Ещё немного, и они уйдут", — повторил он сам себе. Но звуки не прекращались, а, наоборот, становились всё громче. Кто бы это ни был, он посмотрит записи с камер наблюдения и заставит заплатить за сломанную дверь. Хотя, вероятно, ему следовало бы встать на защиту сломанной двери, прежде чем ее бы сломали, только скандала ему не хватало. Он осторожно приподнялся, ужасное чувство, он давно не ощущал себя так плохо. Исаги почувствовал, как к горлу подступила тошнота, голова пульсировала, а тело стало слабым. “Надеюсь, у человека за дверью действительно важное дело, раз он заставил меня проснуться в... семь часов вечера? Сколько я вообще спал? Как это вообще произошло? Разве я не ставил будильник? А он вообще куда телефон-то положил?” Исаги вздрогнул от резкого стука в дверь. — Иду, я иду, — ответил он. Вглядываясь в дверной глазок, он ожидал увидеть кого угодно: от своего соседа, который, вероятно, попросит одолжить ему щепотку соли, до жуткого тупого и мерзкого Кайзера, который, как Йоичи, пока не мог понять, каким образом оказался здесь. Но, на удивление или нет, это был Чигири. Что ж, это было немного страшно, но в целом не так уж и плохо. Так он перечислил все возможные варианты, как ответить на вопросы Хемы, начиная от ”почему не брал трубку” и заканчивая “как ты мог умудриться заболеть, у тебя же иммунитет к дождю”. Он бережно открывает дверь, как-никак от таких стуков она уже настрадалась. — Исаги, ты что, смеёшься надо мной? Ты вообще видел, сколько раз я тебе звонил? Госпожа Иë звонила мне уже в сотый раз! Мы уже думали, что ты умер, да Нанасэ сам чуть не умер от волнения! Боже, боже... Он провёл рукой по волосам, которые, к его удивлению, были в беспорядке. Его лицо было довольно бледным, а ботинки были испачканы грязью из луж. Казалось, он куда-то торопился. Обычно он выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала, но сейчас его растрёпанные волосы и усталый вид говорили сами за себя. Исаги снова почувствовал себя виноватым, но на этот раз перед Чигири. Какое же все это ужасное чувство. — Прости, — сказал он. — Не извиняйся, - ответил Чигири. — Ты выглядишь ужасно. В руках у Чигири были два пакета. Один он протянул Исаги, а другой спрятал за спиной. — Это улун, — сказал он. — Госпожа Ие сказала, что ты его любишь. Ещё там фрукты и молочный шоколад. —Ты выглядишь ужасно, —повторил Чигири. Будто бы Йоичи с первого раза не понял. —Заходи давай, и в постель, я побуду твоим врачом. Хема заходит внутрь, а Йоичи заталкивает в квартиру. “Постельный режим. Живо.” — Чигири заходит к нему на кухню, и оттуда доносится звук кипячения чайника. Пожалуй, чай улун — лучший напиток, что придумало человечество. Он садится на кровать, и кажется, что эта боль никогда не пройдет, хотя он скорее больше драматизирует. Ну и что с того? — Давай-давай, лежи, мне много что стоит тебе рассказать. Хема ставит чай на рабочий стол, а сам садится напротив лежащего друга, протягивая таблетку. Йоичи берет таблетку, и надо же, почему он не додумался принять таблетки. — Чигири поставил пакет на колени и, казалось, ждал, когда Йоичи начнёт говорить. Но, понимая, что от него не услышать ничего полезного, Чигири решил заговорить сам: —Помнишь, ты вчера уснул? Когда Нанасэ пришёл на свою смену, на тебе был этот дождевик, а на столе лежала записка. Он демонстративно вынул из пакета записку и поднёс её к лицу Йоичи, но затем все же решил прочитать её сам: "Не увольняйте его, пожалуйста, это я его усыпил". — И смайлик улыбки, а еще на тебе был жёлтый дождевик, и я очень надеюсь, что это то, о чём я думаю. Исаги был в замешательстве. Его покрыли, да ещё и записку оставили? Он чувствовал себя виноватым и боялся, что Бачира рассердится на него или, по крайней мере, просто уйдёт, оставив его здесь. Но пожалуй это было хуже не куда. Разве он не так должен был поступить? Почему такая забота к нему? Зачем? Теперь ему было страшно смотреть в глаза не только хозяйке, но и Бачире. Из раздумий его вывел рингтон Чигири, казалось, песня Odetari сыграла на всю квартиру. Хема недовольно фыркнул, приложив палец к губам и подкравшись поближе, он тихо произнес, так будто кто-то мог их услышать, а ведь в доме были только они вдвоем: "Это твоя мама". Сердце Исаги пропустило удар. Он попытался найти свой телефон глазами, но вспомнил, что, возможно, оставил его в куртке. Он не знает, почему именно так сильно боится разговаривать с родителями, вероятно, услышав его охрипший голос, они будут сильно волноваться, и, пожалуй, это окончательно добьет его, и он повесится где-нибудь в ванне. Наверное, ему стоит зарядить смартфон и ответить на все пропущенные звонки, но он решил, что сделает это позже, когда выпьет чаю и хоть немного успокоится. А пока что за него поболтает Чигири.

***

Он потягивал яблочный сок, одновременно что-то активно записывая в тетради. После супер отвратного эспрессо детский яблочный сок казался ему райским вкусом. Недавно он вспомнил о домашнем задании, и, к сожалению, как бы красиво он ни рисовал, ему всё равно придётся учиться, чтобы остаться в университете. За окном уже десять часов вечера, и, к счастью, сегодня не льёт как из ведра. Хотя на улице остались следы от вчерашнего дождя, это не помешало ему прокатиться на велосипеде и случайно облить водой из лужи какого-то пожилого человека. Хорошо, что он уехал раньше, чем на него успели навести порчу. Ему только не хватало чёрной полосы в жизни. У него и так всё хорошо сейчас, он даже поболтал со своим дядей. Не вживую, конечно, но всё же. Он родился в городе Тиба. Известный двумя парками Диснея, ну, по крайней мере, это всё, что он знает о своем родном городе. Он не так часто там гулял из-за холодов, да и друзей там у него не было, и не сказать бы, что это его огорчало. Они все были такими мерзкими, всё, что бы он ни делал, казалось для всех чем-то странным, даже его выдуманный друг, который у него был, для всех был чем-то отвратительным, да что уж там, его навыки рисования так же занизили! Поэтому при первой же возможности он уехал учиться в Токио. Хотя если говорить о его семье, то это, пожалуй, самые лучшие люди в его жизни. Его мама была довольно известной художницей в своем округе, поэтому она была часто занята, и в основном с ним играл его дядя Лавиньо, хотя свою маму он все равно любит больше всех. Вспоминая о своем дяде, который скоро должен был приехать из Франции, и хер знает, что он там потерял во Франции в центре Парижа, попивая "Романи Конти", Бачира, возможно, совсем чуть-чуть ему завидовал. Хотя формально он не мог называть его дядей, скорее, это друг его матери или все же называть бывший тренер по футболу. Впрочем, это не так важно. Он отложил ручки и устало уставился в потолок. Ему нужно было лечь пораньше, чтобы проснуться в четыре часа утра. Казалось бы, он никогда не сможет наладить нормальный режим сна, если раньше он засыпал в четыре утра, то теперь просыпается в это время. И, видит бог, он уверен, что никогда не выспится, и всё из-за Йоичи, который такой тормоз. И Мэгуру клянется, даже если бы он флиртовал с Рином, тот бы понял больше (наверное). Можно было бы последовать совету своего "недо-дяди" и пригласить его на свидание лицом к лицу или, ну или же, как посоветовала мама, попытаться сблизиться с ним постепенно. Конечно же, он выбрал совет мамы. И, если подумать, у него получается. Наверное, потому что он может понять, что на уме у Йоичи. Хотя он и сам пока не разобрался в своих мыслях. Исаги был очень сдержанным, даже слишком, он словно старался испариться или как минимум стать невидимым. Он постоянно смотрел в окно, избегая зрительного контакта с окружающими. Если бы Бачира был нормальным человеком, он бы не стал пытаться заговорить с ним. Но Бачира ненормальный, поэтому все его причуды можно списать на это. Иначе невозможно объяснить, почему он так стремится сблизиться с Исаги. И снова вспоминаются слова мамы: "Возможно, вы чем-то похожи, поэтому он тебя притягивает". Может быть, Мэгуру и сам не до конца понимает, что их с Йоичи объединяет, но пусть будет так. Йоичи Исаги — очень замкнутый человек, который по какой-то причине решил работать бариста, хотя, смотря не него, кажется будто, он боится людей. И Бачира не ошибся, выбрав его. Он никогда не ошибается в выборе друзей. Как пример, Итоши. Рин временами бывает милым, несмотря на свою холодность. Он может быть и чуть-чуть душнилой, и язвой. Внезапно на телефон приходит сообщение, на удивления от Рина: "У тебя послезавтра важный экзамен. Ты опять собираешься вставать ни свет ни заря, чтобы посмотреть на эту жертву разорванного презерватива?" Ну ладно, не то чтобы совсем не милый, но его всё равно можно назвать хорошеньким, хотя и в некоторой степени недопонятым. Отвечая на вопрос, можно сказать, что это уже стало его повседневной практикой, без этого не обойтись.

***

Проснувшись, он выглядел измождённым и невыспавшимся. Его лицо было бледным, кожа-натянутой и лишённой свежести. Глаза покраснели и опухли, взгляд был рассеянным и слегка растерянным. Он пытался вспомнить, где находится и почему проснулся именно сейчас. Волосы стояли дыбом, кое-где спутались и образовали небольшие комки. И он понимает, укладывать их будет сложнее некуда. Его сон был беспокойным, и это было заметно. Он ссутулился, плечи опустились. Казалось, он не спал уже несколько дней. Каждый жест требовал усилий, которые быстро истощали силы. Кожа казалась сухой и раздражённой, как будто её долго тёрли грубой тканью. Его лицо кричало о нежелании просыпаться. Это даже утром не назовёшь, на улице темнее некуда. Несмотря на то что он довольно часто ложился поздно и вставал рано утром, заставить себя привыкнуть к такой рутине было невозможно. Но всё не так уж и плохо, он пойдёт посмотрит на Исаги, возможно, даже поболтает с ним, ему явно будет что рассказать Рину по приходу домой, хотя тому очевидно насрать.

***

— Нет на работе? Заболел? —Да, но я обязательно передам ему, что вы его ждали, так вы будете что-то заказывать? Паренёк за кассой был довольно милым и вежливым. Розовые глаза и волосы, так ещё и клычки вместо зубов. Милашка, но это не тот человек, которого он ждал. — Нет, но передайте ему, пожалуйста, кое-что. Он вырывает листочек из своего блокнота по рисованию и карандаш, недолго написав, передал бумажку. — Вот, пожалуйста, передайте ему это. —Он протягивает листочек, а потом поворачивается бросая лишь скромное "До свидание" Что ж, пожалуй, он потратил время зазря, проснувшись в эту рань, но ему всё равно есть что рассказать Рину. То есть пожаловаться.