Кофейные эскизы

Утро встречает ярким светом восходящего солнца, лучи которого постоянно пробиваются сквозь теплое одеяло. Воздух свеж и слишком холоден, что дыхание может превратится в едва заметный пар, подчеркивающий морозец, царящий вокруг. Несмотря на холод, солнце уж слишком ярко светит, и Исаги уверен, что когда-нибудь наступит день, и он будет ходить с повязкой на глазах, чтобы не ослепнуть от этого света. Он не может сказать точно, хорошо ли ему или плохо, но явно лучше, чем было раньше. Лишь легкое давящее чувство в голове, а так вроде бы всё в порядке. Хотя Чигири настаивал на том, что ему стоит полежать дома хотя бы неделю, но четырехдневный отпуск становится уж слишком скучным, он даже в универ не ходит, поэтому, пожалуй, ему пора возвращаться на работу. К отвратному кофе, но зато он не бездельничает. Дверь в кафе открывается, впуская туда холодный воздух, он делает шаг вперед, протирая ноги об коврик, от чего именно, пока неясно, ведь в последние дни не было ни намека на дождь, а асфальт на улицах слишком сухой, но холодный, возможно, это дело привычки. Он снимает теплую ветровку и вешает ее себе на руки. Подняв взгляд, он ожидает увидеть хоть кого-то, но в кафе, ну, ясное дело, никого нет, время еле стукнуло за семь, как он пришел в четверг посмотреть, как дела у его друзей, но, пожалуй, видя недовольный взгляд Куроны, что стоит у кассы, он понимает, что он и есть причина порчи настроения. — Ты должен быть дома, почему ты здесь? — Курона с серьезным выражением лица и тоном кажется слишком непривычным. И на миг пришла идея развернуться и пойти домой, но пробуждение в пять утра ради того, чтобы так быстро уйти, того не стоило. Курона выглядит так, будто совсем ему не верит, и ему приходится лишь неловко ерзать на одном месте. — Мне уже гораздо лучше, — Он улыбается, поднимая руки в защитном жесте. — У меня даже температура спала, я думаю, я смогу приходить на свою смену. Во взгляде Ранзе видно недоверие, мешки под глазами были прямым доказательством того, что на этой неделе его заменял именно он. И вновь у Исаги уже физически плохо. Он, наверное, уже извинился перед всеми, кроме Мэгуру и Куроны, а хотя стоило бы. Ранее устало вздыхает и жестом показывает на столик, что ближе всех к кассе. — Сегодня ты здесь как посетитель, и без никаких «но». По крайней мере, он его не выгнал. Он занимает место за столом и внезапно обращает внимание на пустой торговый автомат в углу. Он смотрит на Курону и указывает на автомат, словно задавая вопрос: «Что за херня?» — Хозяйка решила увеличить ассортимент, и с субботы мы начнём продавать газированные напитки, соки и, возможно, добавим в меню чай. Сейчас многие кофейни предлагают такой выбор, а у нас его до сих пор нет. И, честно говоря, я считаю, что пора уже это сделать. Совсем не понимаю, как мы вообще раньше обходились без этого. Это известие, пожалуй, стало первым хорошим событием, которое могло произойти. Кажется, будто мир вокруг становится ярче, звуки приобретают особую гармонию, а запахи становятся насыщеннее и приятнее. На лице сама собой появляется улыбка, это казалось чем-то обычным, что не должно принимать так много эмоций, но за всё время, что он тут работал, запах кофе будто впитался в него, обычно разнообразие в их кафе было только в десертах и дизайне заведения, никто будто бы не пытался добавить в меню что-то кроме гребанного кофе. Ну теперь он может пить чай на работе, и от этого мир будто становится лучше. — Я вижу, ты очень счастлив. — Он улыбается, протягивая кусок шарлотки, на что Исаги возвращает его обратно к Куроне, и тот устало фыркает. — Вот ты редко радуешься, а сегодня, кажется, праздник. Не волнуйся за меня, у меня ведь самая высокая зарплата среди сотрудников. Даже если я отработаю всего одну твою смену, она всё равно пойдёт мне в карман. Я уверен, что такими темпами накоплю на мотоцикл раньше, чем вы все получите свою зарплату. Поэтому я тебе даже благодарен. И, вероятно, Курона был прав. Если задуматься, он работал больше всех и заменял много кого часто, да и опыта у него было побольше, чем у остальных сотрудников. Поэтому он вполне заслуженно получал больше всех премий. Хотя нельзя сказать, что остальные были в чём-то обделены. Кафе было популярным, и рейтинг у него был высоким, а значит, доход работников был вполне заслуженным. По крайней мере, Исаги мог жить на стипендию и зарплату, ни в чём не нуждаясь. Исаги никак не мог принять тот факт, что Курона — байкер. Хотя у Ранзе были и другие интересы, помимо увлечения мотоциклами. Он играл в шахматы, иногда занимался садоводством и умел кататься на роликах. Как он пришёл к байкерству — загадка. Хотя, если так подумать, Курона был человеком с довольно широким кругом интересов. Громко хлопнул по столу, Ранзе, как ему казалось, чуть ли не закричал: «Знаешь, вчера тако-о-ое произошло». Исаги аж передернуло, редко он так взрывается. — Если ты имеешь в виду, что Бачира оставил свой номер, то ты уже трижды мне об этом говорил. Несмотря на то, что он даже получил его номер, он до сих пор не позвонил ему. Он бы мог списать это на то, что он болел, но, сказать честно, он просто слишком сильно боится. — Да нет же, не в этом дело! Я придумал план, как вам с ним сблизиться, но про номер да, это довольно мило. — В смысле, ты придумал? В основном ему в его личной жизни помогают Чигири и Нанасэ. Но Курона же обычно не вмешивается, ограничиваясь поддерживающими советами. Что бы он придумал план? — Да ты же говорил, что он художник, так ведь? — Ну да — Так вот, скоро откроется художественная выставка в музее поблизости с университетом Тамма, мой отец недавно предложил мне туда пойти, чтобы развеяться, но я не смогу, так что я предлагаю тебе. Курона смотрит на него завораживающими глазами, но, честно сказать, Исаги так и не понимает, что тот хочет ему сказать. — Ты хочешь, чтобы я пошел в музей развеяться? Судя по тому, что Курона целую минуту смотрел на него мертвым взглядом, а потом осторожно присаживается рядом с ним, он точно сказал что-то не то. — Ну вот, видимо, Чигири прав, ты тот еще тормоз. — Эй! — Я лишь хочу сказать, чтобы ты пригласил его на выставку в качестве «извинений», которые так сильно тебя колышат, хоть я и думаю, что ничего такого плохого не произошло. Йоичи подумал, что Ранзе просто шутит, но, взглянув на его серьёзное лицо, понял, что тот говорит серьёзно. «Ты серьезно? Я ведь дышать перед ним боюсь...» — Рядом с любимым человеком на душе становится теплее. Понимаешь? — Нуу, и что это значит? -Йоичи приподнимает бровь, словно Курона, на какую-то ересь, хотя и впраду это звучит достаточно странно. — Мне это мама постоянно говорила, у вас сейчас просто конфетно-букетный период, но стоит вам сблизиться, так смущение сразу уйдет. Так что сближайся с ним быстрее, я хочу наконец-то увидеть тебя с ним без смущенного лица и каких-либо заиканий. Исаги смотрит на Курону так, словно перед ним не знакомый, а какой-то случайный прохожий, который пытается его учить жизни. Слова Куроны, в общем-то, были разумны, наверное, но Йоичи всё равно не понимал, как ему следует поступить. Дверь кафе открылась, и на пороге появилась женщина средних лет с собакой. «Кажется, рабочий день начался», — подумал Исаги. Курона встал и уже собирался идти к кассе, но вдруг обернулся и бросил Йоичи: — Йоичи, на этой неделе я буду работать вместо тебя в ночную смену. Ты можешь присоединиться ко мне, и когда придёт твой возлюбленный, вы сможете поговорить лично и всё обсудить. Ведь ты так боишься ему звонить. Кроме того, я предлагаю тебе пригласить его на выставку. Это не обсуждается. Теперь его личной жизнью занимаются уже три человека. Как же стыдно, - прошептал Йоичи, ного взгляд тут же упал на тарелку рядом с ним —Зато есть шарлотка.

***

— Боже, заткнись! Кажется, будто они спорят уже целый час. И зачем только его дядя приехал к нему домой перед тем, как отправиться в Тибу? Валил бы сразу туда, а не к нему домой. Ладно приехал, но вместо того, чтобы нормально поговорить, над ним уже целый час подшучивают. Удивительно, но это было вполне в духе его «недо-дяди», но он мог бы дать совет, а не смеяться на весь дом. — Ну я ведь серьезно, ты выбрал какого-то тормоза. Такие намеки любой слабоумный поймет. Да даже твой эмо друг скорее больше бы понял, чем этот бариста. — Да знаю я, знаю, зачем соль на раны то? Бачира лежал на полу, закрыв уши ладонями. Он осознавал, что Исаги — человек-тормоз, но что он мог с этим поделать, оставалось только смириться. Ну или ждать, пока он наконец-то поумнеет. А последнее маловероятно, что вообще когда-нибудь случится. — Давай сменим тему. Исаги, похоже, стал занимать слишком много места в жизни Мэгуру. Если бы им удалось наладить отношения, это было бы замечательно, но сейчас ситуация только ухудшается. Мэгуру даже дал Исаги свой номер телефона, но тот до сих пор не написал ни одного сообщения. Возможно, номер не передали, или Исаги настолько плохо, что не может даже привет ему написать. А может быть, он вообще уволился оттуда. Как же это ужасно! — Знаешь, когда я был в Париже, на концерте... — И без Франции ты уже надоел со своими рассказами. Мне достаточно было твоих телефонных звонков и кучи фоток. Лавинье, казалось, ненадолго задумался, но всё же спросил: — Как там Ринчик-блинчик? Бачира усмехнулся: — Ринчик-птенчик в норме. Придумывать Рину суперстранные и нерифмующиеся прозвища было одной из традиций в жизни Бачиры, хотя и довольно странной. Но если так подумать, и их знакомство было довольно странным. В то время Бачира только начал учиться в университете и общался в основном с Шидо, а через него — с Рином. Рин учился на педагогическом факультете и писал книги, которые почему-то не спешил публиковать. И это было удивительно, ведь Мэгуру обожал его рассказы, хотя сам редко брал в руки книгу. А если быть точнее, до этого момента брал в руки только школьные учебники. Как выяснилось позже, он стремился довести своё произведение до идеала и только тогда собирался его опубликовать, и то если Саэ одобрит. Зачем ему вообще нужно было одобрение брата, чтобы опубликовать свою историю, никто так и не понял. Одобрения человека, который впрочем был против что бы Рин писал книги. Что тогда, что сейчас Мэгуру уверен что это невероятно странно. Хотя, нельзя сказать, что они с Рином были близкими друзьями, когда Мэгуру только приехал, скорее, они были знакомы через Шидо. Так и продолжалось до тех пор, пока Мэгуру не попытался нарисовать портрет Рина. На что тот ответил, что он и то ногами лучше рисует. Начался спор, который перерос в обсуждение Саэ и Шидо, и каким-то образом дошло до того, что Бачира рисует персонажей из книги Рина, хотя тот до сих пор временами жалуется на его рисунки. Мол: «Я же говорил, что он альбинос, так почему же у него борода чёрная?» Хотя, в общем то, всё не так уж и странно. Хотелось бы, чтобы общение с Исаги было таким же лёгким. В прошлый раз они даже хорошо пообщались, но иногда возникает ощущение, что каждый раз, когда заканчивается одна ночь и начинается новая, они снова ведут себя как незнакомцы. А ещё это обращение то на «ты», то на «вы», будто он сам не может решить, чего хочет. Может быть, им стоит встретиться за пределами кафе? Например, сходить вместе на художественную выставку. А вдруг ему не так уж нравится искусство? Тогда можно в океанариум. А если он не любит рыб, то кафе точно не подойдёт. Может быть, в парк или в кино? А на какой фильм? Какие фильмы он вообще любит? Может быть, романтику или ужасы? Тогда стоит выбрать детектив. Все любят детективы. А если он вообще не смотрит фильмы, то что делать? Они никак не могут встретиться, а он уже думает, куда бы пойти с ним погулять. Какой позор! А ведь он весь день подбирал темы, на которые можно будет пообщаться, и всё насмарку. — Знаешь, а помню, в твоем возрасте я был таким же. Голос дяди вывел его из размышлений. Если он опять начнет над ним смеяться, то он, пожалуй, вышвырнет его из дома. — Каким «таким же»? — Ну, мне в твоем возрасте много кто нравился, и я всячески пытался с ними сблизиться. Я так стеснялся с ними разговаривать, что постоянно спрашивал помощи у незнакомых мне людей из Твиттера, как стоит правильно написать или сказать в каких-то ситуациях, поэтому, когда мне надо было говорить с ними вживую без тщательно подготовленного сценария, я ничего не мог из себя вымолвить. Казалось, ему смотрели прямо в душу и ждали, пока он что-то скажет. Но ему нечего было сказать, он вообще не понимал, что до него хотели донести. Да и этот весь диалог вводил его в ступор. Что этот вообще несет? — И как это связано со мной? — Я имею в виду, что не стоит так тщательно подбирать слова, чтобы поговорить с ним. Просто говори как есть. Если ты постоянно будешь говорить по написанному сценарию Рина, у которого между прочем никого нет и так подбирая каждое слово, чтобы не сказать ничего лишнего, то это будешь уже не ты. Багира недоуменнно смотрит, пытаясь переводить сказанное— Ну я же не спрашиваю мнение людей из твиттера, как поболтать с Йоичи. На мгновение воцарилась тишина, и было непонятно, то ли это было проявлением тупости Бачиры, то ли Лавинье. А затем раздался громкий и резкий смех. Который, по скромному мнению Мэгуру, доносился аж до соседнего магазина. Хотя, возможно, он совсем немного преувеличивает. Казалось, Лавинье и вправду хотел дать ему какой-то полезный совет, но, честно говоря, это звучало уж слишком странно, да и этот смех после. Всё же мама могла бы дать ему советы получше. — Конечно нет, в ваше время есть чат Джипити, знаешь даже у него спрашивать лучше чем у Рина. —Он устало вздохнул и продолжил: —Фуух, ладно, давай тогда так: было ли тебе обидно, когда он заснул на половине вашего диалога? Было ли ему обидно? Если так подумать, ему было по большей части все равно. Хотя, если так подумать. — Ну, я видел по его сонным глазам, что он вот-вот уснет, поэтому это не было какой-то неожиданностью, но, сказать честно, это было довольно неприятно. Я ведь так долго планировал с ним поболтать, и вдруг он засыпает. Хотя это не так уж и плохо, возможно, он устал на смене, но почему нельзя написать об этом? Я ведь даже номер свой оставил, а он даже «привет» не пишет. Судя по выражению лица Лавинье, он погрузился в реальные размышления. Его молчание длится на десять секунд дольше, чем обычно. Неужели все настолько плохо? — Почему бы тебе просто не сказать ему об этом? — Чего? — Подумать только, он сказал, что готов слушать твои восторги об университете хоть всю ночь, но не проходит и десяти минут, как он засыпает. И вместо того, чтобы разозлиться, ты заботливо укрываешь его, оставляешь записку и даже даёшь ему свой номер, чтобы он мог написать тебе, если что. Но он даже не может извиниться. Конечно, болезнь есть болезнь, но это как-то невежливо, согласись. Скажи ему, как есть. Тебе же не нравится, когда Рин засыпает на середине разговора, хотя его ты доконаешь гораздо чаще. Поговори с ним, как ты обычно это делаешь, но а в качестве извинений он должен будет пойти с тобой в музей и выслушать, как тебе было сложно поступить в один из лучших университетов Японии. А если он откажется, то дай ему пощёчину и больше никогда не вставай ради него в четыре утра по выходным. —Если так подумать, Рин сказал то же самое, но в моменте с пощечиной предложил кинуть в него стул. Но если честно, это какой-то бред. Зачем устраивать такую драму из-за этого? — Ну вот, Ринчик правильную мысль глаголит. И никакая это не драма, а заслуженная обида. Твоя мама не предложит тебе такого, потому что уж слишком добрая, но иногда надо быть немного суровее, чтобы не расслаблялся. — Звучит как-то не очень. — Да ладно тебе, попытка не пытка, попробуй, а дальше уже как пойдет. Всё это кажется таким бессмысленным и как будто бы черезчур детским. Да, ему и вправду не нравится, когда кто-то засыпает на половине диалога, но не слишком ли они драматизируют? Вся эта проблема будто была высосана из пальца, но, пожалуй, стоит попробовать, а если не сработает, то он будет дальше прислушиваться к более адекватным советам, но уж точно не от Лавинье.

***

Капли дождя мягко касаются листьев деревьев и слегка увядших цветов. Звук капель, падающих на крыши домов и оконные стёкла, создаёт приятную мелодию. Небо становится серым, облака собираются в мягкие пушистые комки и медленно плавают по небу. Воздух наполняется ароматом влажной земли и свежей зелени, вызывая чувство спокойствия и гармонии. На дорожном покрытии возникают небольшие водоёмы, которые, подобно миниатюрным зеркалам, отражают всё, что их окружает. Бачира, хоть и не любит дождь, но, пожалуй, небольшой дождик не испортит эту ночь. Он надеется, что в этот раз Йоичи придёт в кафе, потому что если нет, то это значит, что он опять проснулся рано утром, хотя мог бы поспать подольше в выходной. Он вошёл внутрь, впуская в помещение свежий воздух. Это должно было освежить атмосферу, пропитанную запахом отвратительного кофе. Почему бы не добавить хотя бы колу? Он снова вернулся сюда, и это место уже, казалось, стало для него почти родным. Всё вокруг словно замерло. Стены, которые он уже считал старыми знакомыми, смотрели на него с теплотой, наполняя его сердце уютом и спокойствием. Ну, по крайней мере, он надеется, что хотя бы стены ему здесь рады. Несмотря на то, что он не любит кофе, атмосфера кофейни кажется невероятной. Но вдруг его внимание привлёк новый, едва уловимый элемент. За всё время, что он посещал это место, он замечал даже самые незначительные перемены. Возле кассы стоял небольшой торговый автомат, который выделялся среди остальных предметов в кофейне. Он был похож на скромного гостя, случайно оказавшегося среди старых знакомых. Для Мэгуру это было подобно лучу света, обещающему глоток свежести в виде новых напитков. Это было похоже на луч солнца, пробившийся сквозь густые облака серого неба. Автомат стоял тихо, почти незаметно, но его присутствие ощущалось как спасение от всего этого кофе. Ну, наконец-то они добавили другие напитки! — Здравствуйте. Его внимание привлёк негромкий голос. В центре помещения, блокируя путь к кассе, стоял автомат. Однако по голосу он понял, что это не Йои… За столиком у окна сидел Йоичи. Он выглядел необычайно опрятно, редко можно было увидеть его без тёмных кругов под глазами. В руках у него была книга «Семь идеальных преступлений» Питера Свонса, которую он кажется видел у Рина, а рядом стояла открытая банка колы. Он здесь в качестве посетителя? Он подошёл к нему, не забыв поприветствовать баристу. Возможно, то, что Исаги пришёл как клиент, было ему на руку. Теперь ему нужно было сыграть на сочувствии. Мол, ты даже не написал мне. Хотя это было не в его стиле — обижаться на такое, тем более говорить об этом в лицо. Но стоит попробовать, вдруг получится, и он согласится куда-нибудь пойти с ним. Хотя мысль о том, что Йоичи может согласиться на его предложение только из сочувствия, не вызывала у него радости. По крайней мере, если что-то пойдёт не так, он сможет обвинить в этом Лавинье. С этими мыслями Бачира отодвинул стул и сел рядом с темноволосым. Тот поднял глаза от книги и выглядел слишком удивлённым. Он отложил книгу и, казалось, немного напрягся. Милый бариста с очаровательной косичкой смотрел на них так, будто прожигал взглядом их столик. Что происходит? Он что, не вовремя? Внезапно рядом с ними оказался парень с косой. Вот это да. Вспомнишь солнце — вот и лучик. — Вы будете что-нибудь заказывать? — Могу ли я сделать заказ позже? Ему стоит сначала поговорить, а потом уже есть. Хотя для большего драматизма он мог бы взять кофе, а затем выплеснуть его в лицо Йоичи. Но наверное, это уже перебор. — Да, конечно. Он подошёл к кассе. И Бачире показалось, что этот симпатичный бариста бросил на Йоичи многозначительный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил. — Давно не виделись. — Начал Мэгуру. — Ну да, давно. И опять это молчание, это напоминает ему момент, когда он пришел дарить ему дельфинчика. — Вы добавили новые напитки? — А, ну да, сейчас добавили газированные напитки, но скоро еще чай добавят! И все же он слишком милый для того, чтобы как-то давить на него. Может, да ну этот план его дяди? — Ты выздоровел? — И почему постоянно ему приходится начинать разговор первым? — Да, мне сейчас гораздо лучше. — Он нервно перебирает пальцы, временами покусывая губы. — Это хорошо, а то я уже подумал, что что-то серьёзное. — Нет, ты чего! Со мной всё нормально, просто небольшая простуда. — Ох, это хорошо, что с тобой всё в порядке. Ммм, кстати, — он слегка замешкался. — Ты получил мой номер? Йоичи замер, будто перебивая ответы, которые стоит сказать. Ужас как неловко. Но потом тихонько кивнул головой. — Ты не писал и даже не звонил мне. Он знал, что не сказал ничего плохого. Но, о боже, как ему стыдно. Надо было просто заткнуться, а не драму тут устраивать. Тупой Лавинье со своими планами, как же всё плохо. — Мне так жаль. Я не хотел, правда. Ну засыпать, но так неожиданно, и на утро у меня так трещала башка, а потом твой номер, и я не знал, что делать, что написать, я подумал, что лучше извиниться вживую. Ну короче, потом мы обсуждали с Куроной это всё. Ой, стой, нет, забудь про Курону. Важно то, эмм, ну... — Боже, наверное, я выгляжу глупо, — захныкал Исаги. — Может, мы куда-нибудь съездим, чтобы загладить мою вину? Ты любишь живопись? Ах да, ты же художник. Конечно, любишь. Ну что ж, в таком случае… — Исаги выглядел смущённым и пытался пригладить свои растрёпанные волосы. «Ну вот, теперь я выгляжу глупо», — смущённо говорит Йоичи. Бачира застыл, словно изваяние. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что, будь он случайным свидетелем, он бы расхохотался. Но, к несчастью, это происходило с ним, и причем из-за него. Ему было не до смеха. Он ещё выскажет всё "недо-дяде", когда вернётся. Хотя по большей части он виноват в том, что согласился. — Пойдешь со мной на художественную выставку? Ну, вообще, если так подумать, смущенный Йоичи выглядит довольно красивым, и почему он раньше не додумался нарисовать его таким. Да и в принципе он прощен, хотя Бачира и не обижался. — Вообще-то это я должен был предложить, ну, я думаю, мы можем пойти. Обсудим это попозже, а сейчас расскажи, что ты делал во время своего выходного? Он протянул руку к волосам Йоичи, слегка взъерошив их. Его и без того смущенное лицо, казалось, покраснело еще сильнее. Все же он невероятно милый. Он поднял руку к банке колы, слегка выпив из нее. И кола довольно вкусная.