Кофейные эскизы

Он перекручивает ручку у себя на руках, а листок рядом, кажется, добавлял атмосферу этой ночи. На нём список, небрежно нацарапанный на полях старой тетради: "Следующая встреча". Боулинг? Кино? Кафе? Три безликих варианта, которые ещё вчера казались ему вполне приемлемыми. А сегодня, после этой... прогулки? Свидания? Он так и не смог для себя это четко сформулировать, даже в собственных мыслях. Сегодня он пошел на прогулку (или все-таки свидание?) с Бачирой. Музей возник настолько спонтанно. Никаких заранее обговоренных идей и продуманного маршрута. Просто ни с того ни с сего. Его знания в сфере искусства были чертовски слабы, но, несмотря на это, они бродили по залам, разглядывая картины знаменитых художников. Мнения, конечно, во многом расходились. «Здесь ведь почти ничего не нарисовано, как это может быть искусством?» — парировал Йоичи, тыча пальцем в случайную картину, что висела почему-то в центре зала. «А мне нравится, как он передает свет и атмосферу», — уверял Мэгуру, улыбаясь его категоричности. Эти споры не раздражали, а, напротив, приносили приятное оживление, словно маленькие искорки, разжигающие огонь. И ещё одна игра. Бачира, с его неуемной энергией, предложил повторить позы с картин. И вот они уже, смеясь, пытались изобразить двух возлюбленных на картине, чье название Исаги, конечно же, не запомнил, неуклюже переплетая руки и спотыкаясь друг о друга. Именно тогда, попытавшись обняться, оба, слегка покачиваясь, наверняка со стороны выглядели невероятно странно. Секунда неловкости, а потом – взрыв смеха. Сердце бешено колотилось в груди, а щеки горели. Он до сих пор чувствует его смех, такой заразительный и искренний, эхом отдающийся в пустых коридорах его памяти. Этот смех, казалось, заполнил собой всё пространство вокруг, вытеснив все сомнения и неуверенность. Конечно, потом он сказал, что картина не вписывается и вообще она какая-то косая, но это не важно. Они задержались там до самого закрытия, пока смотрительница с недовольным видом не выпроводила их на улицу. Прохладный вечерний воздух обдал лицо свежестью, но его до сих пор согревал жаркий отпечаток объятия. Когда они разошлись по домам, он остался на углу, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Бачиры. В тетради был список, который теперь казался странным и неуместным. Боулинг, кино, кафе — все это казалось незначительным по сравнению с внезапной близостью и спонтанностью, возникшими сегодня в музее. Что же дальше? Мысли в голове кружились вихрем, но одна оставалась неизменной: «Следующая встреча… она просто необходима». Но где и как? Он не знал. Это одновременно пугало и захватывало. Только не в кафе, только не в кафе… Он смотрит на список и обводит пункт «Прогулка под звездами». Идеально. Хотя для ее реализаций нужно куча времени. Нужно будет позвонить ему завтра или все же сегодня? Стоит ли ему спросить, дошел ли он до дома, или они еще не настолько близки, хотя, может, все же попробовать. Он включает телефон, и экран тут же взрывается уведомлениями. Множество пропущенных звонков и сообщений от друзей наперебой спрашивают: "Как все прошло?", "Ну как?", "Хорошо ли ты провел время?". Всплывающие окна грозят заполонить весь экран, требуя немедленного ответа. Вероятно, он ответит на них позже. Мысль о том, чтобы сейчас погрузиться в пучину текстовых переписок, кажется ему слишком утомительной. Поэтому он всем присылает короткое сообщение: «Завтра расскажу». Он чувствует укол совести за то, что вот так мерзко игнорирует друзей, скорее всего, они жутко волновались, а он. Хотя, может, они уже привыкли к долгим ответам и уже не волнуются? Тогда это еще хуже. Завтра он купит им что-нибудь вкусненькое в качестве извинений. А вообще лучше заставлять себя читать сообщения. Он находит нужный номер, записываемый как «Мэгуру», всё хоть Курона и предложил подписать его по-милому, но страх, что кто-то это увидит, не покидал его, так еще бы стал жертвой подколов друзей. Если Мэгуру не любит писать сообщения, может быть, ему лучше позвонить? Вероятно, стоит попробовать. Сердце стучит чаще от одной этой мысли. Почему-то, в отличие от напора друзей, от Мэгуру не было ни одного сообщения. Не то чтобы он ждал, нет, конечно, просто… просто это было странно. Они ведь договорились созвониться после. Тревога медленно расползалась по его венам. Вдруг что-то случилось? Вдруг все прошло ужасно, и Мэгуру сейчас ненавидит его? Или он все же не дошел домой, а по дороге с ним что-то случилось? Он судорожно вздохнул, прогоняя эти мысли. Нужно успокоиться. Звонок. Просто звонок, чтобы узнать, все ли в порядке. Он нажал кнопку вызова. Гудок. Гудок. Гудок. Никто не отвечает. Чувство паники стало почти осязаемым. Он сбросил вызов и снова набрал номер. Снова гудки. И снова тишина. Несколько минут тишины и легкого гула динамика. Затем — щелчок соединения, и тишину нарушило ровное дыхание на другом конце провода. Он сглатывает, собираясь что-нибудь сказать. — Да але, Шидо, закрой рот! Йоичи, как ты? Ты дошел? Что-то случилось? Йоичи слышит шум и смех на заднем плане и в голосе Мэгуру сквозит искренняя забота. Это немного успокаивает. Прежде чем Йоичи успевает ответить, из трубки доносится вопль: ”МЭГУРУ СКАЖИ, ЧТО Я ЛУЧШЕ ИГРАЮ В ФИФУ!" Йоичи давится смешком. — "Да, я дошел. И, кажется, Шидо хочет, чтобы ты знал, что он лучше играет в Фифу." — Что б его, подожди, пожалуйста. — Он, кажется, понемногу отходил куда-то, голоса на фоне становились всё тише и тише, а потом резкий хлопок двери и голос: — Всё, прости, я просто в доме Ринчика, а здесь, оказывается, уже гости были, но теперь мы можем нормально поговорить. — Ох, так ты в гостях, я тебе не помешал? — В гостях? Да нет, дом Рины — это мой второй дом, всё хорошо, я вообще здесь ночевать собираюсь, так что всё окей. — А, ну ладно, – говорит Йоичи, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Хорошо вам повеселиться. Спокойной ночи. — Эй, какой спокойной ночи, время лишь за девать, так и завтра выходные еще, зачем мне спать? Кстати, ты ведь завтра выходишь на смену, так что мы и там встретимся, так ведь? Наверное, тебе стоит пойти спать, но перед этим поболтай со мной немного, а то играть с Шидо уже утомляет. — Как насчет Рина, разве вы не у него дома? — А да, Рин остался в библиотеке, а Саэ сейчас в магазине, поэтому мы сейчас с Шидо в их доме одни, хотя постой. За трубкой наступила минутная тишина, а потом. — Постой точно, ты ведь вообще не знаешь о них, короче, помнишь Рина, так вот он, у него есть брат, они живут вместе, а Шидо их общий друг, так вот, мы часто вместе приходим к ним домой. — То есть вы приходите в их дом, когда их нет дома? — Ага, у меня даже ключ от их дома есть, они, конечно, не в восторге от этого, но это уже не важно. Кстати, как насчет того, чтобы встретиться еще раз не в кафе, а именно погулять? Ты в прошлый раз говорил, что ты учишься на психологическом факультете, сколько у тебя пар, вас сильно нагружают? Может, встретимся, когда у тебя нет работы и учебы? Может, вечер понедельника или другие дни? Ты не слишком устаешь на учебе? Я не предлагаю тебе прям на следующей неделе погулять, хотя, конечно, хочется. Как насчет на следующей неделе, когда тебе удобно? Может, пойдем в кино или в боулинг? Ну или в парк. В следующий раз я обязательно посмотрю прогноз погоды. Так что, пойдем? Пойдем? — Ты знаешь, погулять было бы здорово, — говорит Йоичи, удивляясь его напору, хотя немного улыбаясь в трубку. — В кафе слишком шумно, да и у меня действительно плотный график, и нужно заранее планировать. На следующей неделе, скорее всего, не получится, но давай я посмотрю расписание и напишу тебе? Мои друзья тоже часто приходят без разрешения, не сказать бы, что мне это нравится, но если Рин и Саэ не против, то, наверное, это их дело. Просто будь аккуратнее. — Супер! — радостно восклицает Бачира. — Напиши обязательно! Буду ждать! А насчет дома — не переживай, мы всегда убираем за собой. Просто так веселее, чем сидеть в одиночестве. Может, когда-нибудь и у тебя посидим. Йоичи нервно смотрит на все свои заметки у стола и все свои детские подделки. Ну, если он немного приберется, то в принципе можно. — А, ну тогда, но сначала зайдем к тебе, если уж ты предлагаешь. — Да без проблем! У меня в основном бардак, но это даже забавно — как их там, креативные беспорядки! Даже есть комната, где я рисую, и я покажу её тебе — там тоже невероятно грязно, как раз поможешь мне убраться. Хотя у меня дядя недавно приехал и довольно часто ко мне заезжает, ну я не думаю, что это проблема, можно будет его в любой момент выгнать. А то не хватало мне еще расспросов о «жизненных планах». Йоичи почувствовал, как сердце его чуть сильнее стучит. Он представил, как будет стоять рядом с Бачирой среди холстов и красок. «Хорошо, — пробормотал он, — но сначала наведем в твоем доме порядок, может, и швабру с собой возьму». Бачира рассмеялся: «Справедливо. Тогда, я возьму кисти — может, начнём рисовать вместе?» — Боюсь, я не умею рисовать. — Да, но ты умеешь делать кофе, поэтому быстро научишься. — Да говорю же, это вообще никак не связано. — Он замолчал, представляя, как будет весь в попытках повторить хотя бы одну картину из музея, которую он считал недостойной висеть в самом центре. Что ж, возможно, он даже это не сможет нарисовать. Особенно учитывая, что рисовать ему придется у Бачиры, где он более чем на сто процентов уверен, что невероятно грязно. На фоне, кажется, слышны чьи-то крики или, как ему показалось, откровенный вопль, от которого у него за экраном заболели уши. Голос, что он слышал один раз, но определенно запомнил. Кошмар, бедные соседи. Громкий хлопок двери и какое-то невероятно странное бормотание, и Йоичи представил эту картину, хотя, ей-Богу, ни разу не видел этого Шидо. — Слушай, ты как долго собираешься болтать со своим ненаглядным? Я устал тебя ждать. — Мэгуру что-то громко выкрикивает и отключает звук. Исаги не мог понять, показалось ли ему, или слова были такими невнятными, что он неправильно их расслышал. Возможно, ему действительно стоило отдохнуть и поспать. Тишина в трубке была оглушительной, словно весь цирк внезапно уехал. — Прости, мне пора, не слушай Шидо, он чушь какую-то про ненаглядных несет, он просто по Итоши скучает, понимаешь? Он вообще не про тебя. — Мэгуру звучит нервозно, будто он за что-то оправдывался. – Вообще-то я про него! — Голос Шидо звучит так гордо, будто он гордился своими словами. Так ему не показалось. – А хорошо, тогда удачи поиграть в фифу. — Он пытается говорить как можно более непринужденно, но сердце бешено колотится. — Хотя, нет постой, — он всё останавливает его, думая, стоит ли ему рассказывать. Он остановил его, и холодок сомнения пробежал по плечам. На мгновение потерял дар речи, собирая в голове фрагменты услышанного, после чего спросил ровным, но напряжённым тоном, так, будто случилось что-то плохое: — Что там за крики были? Так что Шидо имел в виду под «ненаглядным»? Это что, про меня? — Да не бери в голову, — наконец отвечает Мэгуру, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Шидо просто дурачится, он всегда так. Крики... Ну, мы тут немного повздорили из-за выбора игры. Все нормально, правда. Просто мне действительно пора, Шидо уже рвется к телефону. Пока! Он торопливо отключается. Йоичи смотрит на экран телефона, чувствуя, как в душе нарастает какое-то смутное беспокойство. Они даже нормально не попрощались. Ощущение того, что он стал объектом чьей-то шутки, казалось слишком высосанным из пальца? Да и в основном он и понимал, что может слишком всё надумывать. Наверное, ему стоило бы засмущаться или всё же засмеяться. Он ложится на кровать, поворачиваясь набок, после разговора остается неприятный осадок. Он решает не думать об этом, но странное чувство неловкости не покидает его. Какой же он придурок. Так разныться из-за какой-то шутки и испортить весь день. Мерзко. Он вздыхает и закрывает глаза. Может, он действительно слишком остро реагирует. Может, Шидо просто шутит, и в этом нет никакого умысла. А может, Мэгуру и правда им увлечен? Эта мысль вызывает в нем легкое смущение и вместе с тем какое-то странное тепло. Он поворачивается на другой бок и пытается уснуть. Завтра он постарается вести себя естественно и посмотреть, что будет. В конце концов, одна неудачная шутка не должна разрушить все. Может быть, из этого что-то и получится. Наверное.

***

Кровь залила ногу, словно огонь прожигал его насквозь. Каждый нерв вопил от невыносимой боли, словно раскаленные иглы пронзали кость. Он попытался поднять голову, но резкая вспышка в глазах заставила его снова упасть на землю. Он не мог подняться, его била дрожь, крупная дрожь, сотрясающая всё тело. Мышцы сводило судорогой, а холодный пот покрывал лоб. Вокруг кричали, голоса сливались в неразборчивый гул. Люди вокруг кричали, чтобы он встал. Они твердили, что без него проиграют, что команда рассчитывает на него. Но он не мог пошевелиться, не мог даже подняться. Боль парализовала его, превратила в беспомощную куклу. В глазах защипало от слёз. От отчаяния, от бессилия, от невыносимой боли. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь слабый стон. Он закрыл глаза, пытаясь собраться, но боль и страх только усиливались. «Я подведу вас», — подумал он. «Я бесполезен». «Я ни на что не гожусь». Резко встав, он чувствует небольшую боль в ноге, словно эхо той, невыносимой боли из сна. Он прощупывает свою ногу и, на удивление, ничего, абсолютно ничего. Ни крови, ни раны, только ощущение легкого онемения. Он оглядывает вязанного котика, кривовато сидящего на полке, приклеенные заметки на стене с напоминаниями, написанными его корявым почерком, мягкую кровать, наполовину открытое окно, откуда доносится щебет птиц. Сон? Но ощущение боли было таким реальным. Он ощупывает свою ногу еще раз, пытаясь убедиться, что ему не кажется. Всё в порядке. Но что-то не так. В голове крутится мысль, что он все еще спит, что все это — лишь часть другого, более сложного сна. Но он вовремя себя останавливает. Всего лишь сон, всего лишь сон. Приснится же такое. Он смотрит на часы: четыре часа дня. Ну, в принципе, не проспал до семи вечера, так что нормально. Вот несколько расширенных вариантов, акцентирующих разные моменты, с более детальным описанием мыслей и ощущений Йоичи: Он резко встает с кровати и идет к кухне. В горле пересохло, в голове — кавардак, надо попить чай, прямо сейчас, чтобы хоть немного прийти в себя. Сон, или, точнее, кошмар, никак не хотел отпускать. Он открывает шкаф, и взгляд скользит по разнообразию коробок и пакетиков: строгий черный, успокаивающий ромашковый, бодрящий мятный, изысканный белый и даже немного экзотичный желтый. Он берет зеленый, привычный, надежный. Его терпкий аромат немного успокаивает. В голове промелькнула мысль, что при встрече с Мэгуру он возьмет совсем новый чай кимун, как описывалось в магазине. Он даже специально вчера вычитал про этот сорт, чтобы поддержать разговор. Ну и заодно черный чай, классический, вдруг если этот изысканный улун не понравится, это станет позором в его жизни. Представить только, как Мэгуру разочарованно морщится! Он усмехнулся собственной глупости, но тревога не отпускала. Он берет в руки телефон, с опаской смотрит на экран, словно боясь увидеть что-то неприятное, и печатает всем огромное сообщение о том, как они вчера с Мэгуру погуляли, о чем болтали. Старается придать сообщению легкости и беззаботности, хотя сам чувствует себя совсем иначе. Конечно, он многое упустил, как-никак личное. О своих сомнениях, страхах и внезапно вспыхнувшем беспокойстве он точно писать не будет. Медленно электрический чайник начинал свою работу. Сначала — тихое гудение, еле слышное. Затем гудение усиливалось, превращаясь в нежное, убаюкивающее жужжание, которое, казалось, заполняло всю кухню. Звук становился всё более настойчивым, пока, наконец, не вырывался наружу в виде мягкого клокотания, похожего на тихое ворчание довольного кота. Затем, с нарастающей интенсивностью, закипающая вода начинала булькать, шипеть и клокотать, создавая целый оркестр звуков, завершающийся торжествующим щелчком выключателя. Тишина, наступившая после, казалась еще более глубокой и умиротворяющей. Аромат чая наполнял комнату, согревая душу и тело. Ему в моменте показалось, что он наконец-то умер и больше ему не надо постоянно делать кофе и писать конспекты, что он попал в рай, где есть только чай и тишина. Но звук уведомления грубо вернул его на землю, заставляя нахмуриться. Нанасэ отправляет ему кучу смайликов с радостными котиками, что именно его так порадовало, неясно, но, скорее всего, он просто прочитал его сообщение. Он видит, что Чигири активно что-то печатает, скорее всего, шутку, от которой он потом будет краснеть. И длинное сообщение от Мэгуру. Сердце забилось чуть быстрее. Он глубоко вздохнул и открыл сообщение. "Прости, пожалуйста, за звонок, мы даже нормально не попрощались, и за Шидо тоже прости, он вообще иногда странные фразочки кидает, я приду к тебе в начале твоей смены, ну если ты, конечно, не против, может, поболтаем о чем-то, какие фильмы тебе нравятся, какую музыку ты предпочитаешь, может, даже посмотрим что-нибудь?" Исаги почувствовал, как напряжение немного отступает. Он не злится. Совсем нет, его щеки краснеют, и он чувствует, как тело пылает. «Посмотреть что-то вместе». «Приду к твоей смене». Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет, и ему невероятно жарко. Он скидывает ему какой-то смайлик с котенком, лишь бы Мэгуру знал, что он увидел сообщение. От Чигири приходит короткое сообщение, от чего ему совсем поплохело. Он буквально почувствовал, как кровь отливает от лица. «А вы поебались?» Исаги закрыл глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться. Он заблокировал телефон и отбросил его в сторону. "Почему все всегда так сложно?", - подумал он.

***

Он активно шагает в сторону кафе, почти бежит, на самом деле. На часах почти вечер, и смена Нанасэ закончилась, нужно успеть. Он то и дело поправляет воротник куртки, словно тот за что-то виноват. В руках он держит пачку конфет, старательно пряча их за спиной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Каждому по пачке и одну даже Кунигами, может, так будет выглядеть менее сурово. Он слишком засиделся за чашкой чая, пытаясь успокоить нервы, из-за чего сейчас нехило опаздывал, и его друзья, наверное, уже начали волноваться. Он представил недовольное лицо Нанасэ и усмехнулся. Придется постараться, чтобы его задобрить. Вспоминая о Мэгуру, что собирался зайти к нему на смену, он поискал пару фильмов, чтобы не быть скучным. Выделил из них самые лучшие, по его мнению, конечно. Вообще было бы славно включить аниме от Хаяо Миядзаки, "Унесенные призраками", например, и просто смотреть, не отрываясь, под горячую чашку чая, а Мэгуру, наверное, больше оценил бы крепкий кофе. Вдруг он чувствует, как на него кто-то прыгает, нанося коварный удар в спину. От неожиданности он сильно сгорбился, чуть не выронив конфеты. Незнакомец на спине начал падать, совершая опасную акробатику, от чего Йоичи инстинктивно схватил его одной рукой за ногу, предотвращая неминуемое падение. Его волосы сильно треплят, и знакомый голос громко выкрикивает: — Йоичи, куда идешь на работу? Разве ты не опаздываешь? Ай, как не стыдно! — Бачира повис вниз головой, раскачиваясь, как маятник. Исаги почувствовал, как в душе немного потеплело, несмотря на внезапно начавшийся дождь. Капли докасаются до лица, от чего ему становится еще спокойней, словно природа сочувствует его внутреннему смятению. Он осторожно спускает Бачиру на землю, стараясь не выронить конфеты, и, покрывая того курткой от капель дождя, Мэгуру усмехается, глядя на него с теплотой в глазах, приобнимая его за плечи. Его прикосновение обжигает кожу. Сзади он видит недовольного Рина, насупленного и угрюмого, видно, что ему здесь явно не нравится вся эта дружеская идиллия, тот недовольно закатывает глаза, будто делая ему одолжение, что стоит рядом. Йоичи не выдержал и взаимно того мысленно посылает куда подальше, стараясь не привлекать внимания. Он переводит взгляд на Бачиру и радуется тому, что вообще его видит, что тот рядом и поддерживает его. Плюс одно очко в копилку к тому, чтобы остаться в живых. — Ты вообще читаешь, что я тебе пишу? Почему ты не ответил на моё сообщение? Ты обиделся? Йоичи удивленно вскинул брови и слегка покраснел. «Но... Я же ответил, не пришло, что ли? У меня всё отправилось». Он достал телефон и суетливо начал проверять историю сообщений. — Я тебе серьезный вопрос задал, а ты мне кота какого-то присылаешь! Это как понимать? Я написал тебе, а в ответ ты скинул стикер какого-то наглого кота, ухмыляющегося с кружкой чая. Как я вообще это должен был расшифровать? Это вместо ответа?! Йоичи покраснел до кончиков ушей, перебирая в голове возможные оправдания. Если так подумать, то это не Курона или Нанасэ и не Чигири, с которыми можно перекидываться мемами и отвечать на вопросы гифками, и все всё поймут. Бачира… Он же, наверное, подумал, что он просто игнорирует его. — Ну… это… как бы означает, что я не против? Типа, да, я согласен с твоим предложением, — пробормотал Йоичи, отводя взгляд. — Слушай, Йоичи, у тебя какой-то свой язык стикеров, понятный только тебе и этим твоим гениям? Я не телепат! И как, по-твоему, я должен был это понять? Ты мог бы просто написать "да" или "ок"! — Бачира шутливо закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. Он энергично замахал руками, словно отгоняя эту абсурдную ситуацию, а потом, с теплотой в глазах, взъерошил волосы Йоичи. — Ладно, ты и так опаздываешь на работу, а я тебя тут задерживаю своими придирками. Беги уже! Йоичи удивленно поднял глаза, явно чего-то ожидая. — Разве мы не пойдем… ну, вместе? — пробормотал он, с деланным безразличием. — А, ну… — Бачира замялся, отводя взгляд. — Я зайду чуть попозже. Сейчас надо с Рином в магазин сгонять. - Но я зайду к тебе минут через десять! — поспешил он добавить, словно боясь расстроить Йоичи. А точно, Рин, — мысленно фыркнул Йоичи, стараясь не закатывать глаза слишком сильно. — Ну уж нет, идите вместе, меня трогать не надо, — прозвучал ледяной голос Рина прямо за спиной. — Валите уже вместе, я в магазин сам пойду. Боюсь, в вашей компании у меня разовьется сахарный диабет. Ладно, Йоичи готов взять все свои слова обратно. Может, Рин и не полное чудовище. Хоть и морда у него постоянно недовольная, а язвительность такая, что кислотой можно запивать. Но иногда, крайне редко, от него есть хоть какая-то польза. Рин и Бачира мельком переглядываются. Рин едва заметно ухмыляется, словно они только что провернули какую-то шалость, а Бачира, как заведенный, с радостным визгом прыгает на Йоичи. На этот раз он попытался запрыгнуть на спину, что закончилось тем, что они оба едва не рухнули на пол, утащив за собой пакет с коробками конфет. Кажется, у Йоичи и вправду скоро откажет спина, а у Бачиры — чувство самосохранения. «Бачира, ты идиот! — прорычал Йоичи, пытаясь выпутаться из объятий и вороха одежды. — Сейчас на них наступим!» Рин лишь покачал головой, наблюдая за этим хаосом со смесью раздражения и тихой забавы. "Не удивлюсь, если у тебя сотрясение мозга будет раньше, чем до работы дойдешь". — Точно, работа! — вскрикивает Йоичи, резко отпуская Бачиру, словно тот был раскаленной сковородкой. — Нанасэ меня прибьет, бежим! — Он хватает Бачиру за руку и с такой силой дергает его за собой, что тот едва не падает. Не разбирая дороги, они несутся в сторону кафе, попутно сбивая прохожих и чуть не врезаясь в столб. Бачира, задыхаясь от смеха, что-то кричит Рину на прощание, а тот лишь презрительно фыркает им вслед. Рин закатывает глаза, глядя на эту парочку, несущуюся навстречу неприятностям. «Только этих двоих мне не хватало, — ворчит он. — Они хоть раз могут нормально попрощаться?» Они летят в сторону кофейни, оставляя за собой шлейф из ругательств возмущенных прохожих, которых они случайно сбивали с ног. И плевать! Страшен Нанасэ только первые десять минут опоздания. Дальше он просто переходит в режим молчаливой ненависти, а это, в принципе, даже терпимо. На улице темень, хоть глаз выколи, и крупные, наглые капли дождя бесцеремонно бьют по лицу, пытаясь смыть остатки человеческого облика. Даже немного романтично. Если бы у них было немного времени, они бы наверняка решили, что это идеальная сцена для мелодрамы. Но времени нет, и сил, честно говоря, тоже. Йоичи с таким грохотом распахивает дверь, что чуть не срывает ее с петель. Девушка за столиком около входа, вся в пирсинге и с розовыми волосами, подпрыгивает, как ошпаренная. Он осматривает помещение: трое клиентов, мирно попивающих кофе, один, явно студент, уткнувшийся в ноутбук, другой же что-то активно искал в телефоне, казалось, они взаимно друг друга игнорировали. А еще... Нанасэ. Вернее, разъярённый Нанасэ, прожигающий их взглядом, словно лазером. Но вдруг его лицо меняется, и он, не скрывая удивления, глазами показывает на пальцем Бачиру, так будто тот внезапно вырос у него за спиной. До Исаги только сейчас доходит, в каком они сейчас виде. Держатся за руки, как влюбленные подростки, мокрые, как две крысы, с рваным пакетом из вываливающихся конфет в руках. А прическа… Ну, будем честны, на голове у него сейчас гнездо. У Бачиры тоже не то чтобы шедевр на голове, но выглядит он более опрятно. «Похоже, мы идеально вписываемся в этот милый интерьер», — саркастически думает Йоичи, оглядывая уютные столики и винтажные светильники. Бачире, кажется, вообще наплевать, но, видя, как Нанасэ, как ошарашенный, показывает на него пальцем, он слегка наклоняет голову набок и тихо спрашивает: — Йоичи, а что происходит? Хотя нет, он берёт свои слова обратно, как же абсурдно всё это выглядит. Он отпускает руку Мэгуру, как будто она вдруг стала горячей, и выразительно показывает глазами на кассу, мол, мне пора работать. Но Мэгуру, видимо, абсолютно не понимает намеков, или просто не обращает на них внимания. Он уверенно подходит к кассе, словно это его законное место, обходя столики, заходит внутрь и удобно устраивается на небольшом столике рядом с кофемашиной, там, где обычно отдыхают сотрудники кафе. — Извините, я, конечно, не бариста, но можно я тут немного посижу, отдохну? — весело спрашивает Мэгуру, словно он тут самый главный. — Так поболтать с Йоичи будет намного легче, кстати, он вам конфеты купил, но они там, скорее всего, немного смялись. Но главное ведь — внимание, правда? На лице Нанасэ можно прочитать целую историю, полную разочарования, усталости и плохо скрываемого раздражения. Кажется, ему только и остается, что надеть табличку "Я увольняюсь" и смириться с тем, что этот день уже не спасти. — Ну… формально… да, — запинается Нанасэ, чеша затылок и избегая прямого взгляда на Бачиру. Он бросает на Йоичи отчаянный взгляд, полный мольбы: Ты его притащил, ты и как-нибудь разрули эту неловкость. — А, ну если правилами не запрещено, то все в порядке! — жизнерадостно восклицает Бачира. Он достает из рюкзака скомканный блокнот и цветные карандаши и начинает что-то увлеченно рисовать, совершенно не обращая внимания на всеобщую неловкость. Йоичи ощущает, как краска стыда покрывает его лицо. Он делает шаг навстречу Бачире, желая извиниться перед Нанасэ за этот нелепый спектакль, но тот лишь небрежно машет рукой, словно прогоняя надоедливую муху. «Оставьте всё как есть, хуже уже не будет», — с усталостью вздыхает он, его глаза полны обреченности. И действительно, он очень устал. Почему-то Йоичи не подумал, что Нанасэ и Курона также измотаны учебой и работой, поэтому даже незначительное изменение в расписании вызывает у них большое беспокойство. С Кунигами всё очевидно: он даже не пытается скрывать своё плачевное состояние. Нанасэ срывает фартук и бросает его на столик, словно сдается. Кажется, он уже мысленно пишет заявление об увольнении. — Постой, — спохватывается Йоичи и протягивает Нанасэ коробку шоколадных конфет. – Я взял для всех, хотел подсластить смену, но они немного намокли под дождем. Зато внутри все сухо! Нанасэ скептически хмыкает, принимая коробку. — И вправду мокрая… — Он поднимает глаза и шепчет: - Но ты все равно мне все расскажешь. И про него, и про ваши… отношения. Йоичи чувствует, как его лицо горит огнем, но он лишь обреченно кивает, понимая, что от этого разговора ему не уйти. Нанасэ скрывается в подсобке, оставляя Йоичи наедине со своей судьбой. — Что он сказал? – Бачира весело подпрыгивает, пытаясь рассмотреть лицо Йоичи. — Он что, тоже хочет посидеть с нами? Вот несколько вариантов развития этой сцены, с разными акцентами на отношениях между персонажами и их внутреннем состоянии: Исаги краснеет еще больше и поспешно отворачивается, стараясь не смотреть в глаза этому наивному созданию, которое, кажется, излучает свет и совершенно не чувствует напряжения. - Ничего особенного, просто… Ты здесь на всю ночь останешься? – тихо спрашивает Исаги, стараясь не привлекать к себе внимания. Бачира смотрит на него с таким удивлением, словно Исаги спросил, умеет ли он летать. - Конечно! А разве я говорил что-то другое? Сейчас быстро набросаю пару картин, это займет часа два, не больше. Как раз к этому моменту людей станет меньше. — Ох, ну ладно… тогда я сделаю тебе кофе! — с облегчением выдыхает Исаги, радуясь возможности хоть как-то отвлечься от своих переживаний. — Кофе? — Ну да, ты же любишь кофе, чтобы не уснуть! Я сделаю тебе самый крепкий, какой только смогу. — А... Ну да, конечно, люблю! - восклицает Бачира, возвращаясь к своим рисункам. — Но только одну чашку, я бы хотел попробовать что-нибудь новое. Исаги улыбается, глядя на увлеченного Бачиру. Его энтузиазм, кажется, немного передается и ему. Может, все не так уж и плохо, — думает он, направляясь к кофемашине.

***

Время перевалило за полночь, за окном завывал ветер, а внутри кофейни было тепло и уютно. Клиентов, как обычно, почти нет, ну и слава богу. Он читал «Немого свидетеля», потягивая зеленый чай из большой кружки. Спасибо Нанасэ, что хоть в этом не отказал. Бачира, склонившись над столом, самозабвенно творил уже почти полтора часа, и на все просьбы показать, что именно, лишь загадочно улыбался. Эспрессо он выпил едва половину, наверное, а потом залил всё это фантой. Сказал, что так вкуснее. Ну, ему виднее. Бачира, устав, облокотился на спинку стула, закинув ноги прямо на бедра Йоичи. Тот вздрогнул от неожиданности, но ничего не сказал. Сначала было немного неловко, щеки предательски порозовели, но потом как-то… расслабился. Сейчас ему было даже удобно. «У вас сейчас просто конфетно-букетный период, — вспомнил он замечание Куроны, — но стоит вам сблизиться, как смущение сразу уйдет». Йоичи невольно улыбнулся. Может, Курона и прав. В конце концов, сейчас он чувствовал себя вполне комфортно, даже несмотря на ноги Бачиры у себя на коленях. Он попытался отогнать эту мысль, вернуться к книге, но не смог. Вместо этого он украдкой посмотрел на Бачиру, любуясь его сосредоточенным выражением лица. Ему было хорошо вот так, рядом с ним. Да, наверное, если сейчас кто-то зайдет, они будут выглядеть немного странно. Но разве это так уж важно? — Что, смотрим? — ехидно заметил Бачира, поднимая взгляд со своего рисунка. Йоичи невольно передернуло, он вернулся к книге, пытаясь вспомнить, где остановился, и сделать вид, будто читает. — Что, испугался? — хихикнул Бачира, вскидывая брови и лукаво улыбаясь. — Думал, я тут что-то неприличное нарисовал? Йоичи невольно вздрогнул и поспешно вернулся к своей детективной истории, стараясь убедить себя, что ему абсолютно неинтересно, что там такого наваял этот гений. — Да брось, я же пошутил! — Бачира легко спрыгнул со стула, не забыв при этом слегка пнуть Йоичи по ноге. — Все готово, можешь лицезреть мои шедевры! Ну, давай же! Йоичи, вздохнув, оторвался от книги и с деланным безразличием посмотрел на рисунок. На нем был он, во всей красе, с уставшим и недовольным лицом, держащий в руках поднос с кофе. Изображение было настолько точным и карикатурным, что Йоичи невольно усмехнулся. Бачира, как всегда, не упустил ни одной детали: и мешки под глазами, и кривую ухмылку, и даже пятно от кофе на фартуке. А фон был будто неестественным, словно сошедшим со страниц комикса. — Шедеврально, — прокомментировал Йоичи, с трудом сдерживая смех. Пожалуй, со стороны он выглядит довольно страшно. — Это еще не всё! — Бачира с гордостью перевернул страницу. — А здесь ты — философ. Сидишь, грустишь о бренности бытия и смотришь в окно. Правда, похоже? На втором рисунке Йоичи и правда сидел у окна, но выглядел при этом скорее удивленным, чем задумчивым. И снова эти яркие, кислотные цвета, словно взятые из палитры сумасшедшего художника. — Почему-то, смотря на этот мрачный фон, я будто свечусь, — тихо пробормотал Йоичи, чувствуя, как невольно краснеет под взглядом Бачиры. — Это все? — Ты и в жизни светишься, — искренне ответил Бачира, и в его голосе не было ни капли фальши. Но тут же, словно спохватившись, он помрачнел и резко захлопнул блокнот. — Да! Все! А теперь… тебе не холодно? Тут как-то зябко стало. Может, тебе сделать еще один чай? Или что-нибудь поесть? Ты сегодня совсем ничего не ел! — Но ведь это я бариста, — с удивлением ответил Йоичи, не понимая такой резкой смены настроения. — Это я должен предлагать тебе чай и еду, а не наоборот. Бачира как-то нервно улыбнулся, избегая взгляда Йоичи. — Ну и что? Я же просто хочу о тебе позаботиться! Давай, садись, сейчас что-нибудь посмотрим. Исаги с недоверием посмотрел на него, удивляясь внезапной перемене в настроении. Ещё недавно он был полон энергии и заботы, а теперь выглядел усталым и избегал прямого взгляда. — Ммм, — Бачира, кажется, немного растерялся, словно его поймали с поличным, прежде чем устало произнести: — Прости, просто там ничего такого, просто думаю... -Он обводит всю кофейню -У нас такая милая атмосфера, мои странные рисунки, как то... будут мешать — Ну что ж, — сказал Исаги, стараясь скрыть волнение, хотя внутри у него все сжималось от смешанного чувства любопытства и тревоги. На душе было неспокойно. — Ладно? — Бачира удивленно поднял брови, словно не ожидал, что Исаги так легко отступит. — Ты… ты действительно не злишься? Йоичи едва заметно пожал плечами. — С чего бы мне злиться? Ты даже нечего не скрываешь, а даже если и скрывал бы, то...в этом нет ничего плохого. У меня тоже много секретов, например… — Он замялся, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но чтобы это было не слишком откровенно и не заставило его провалиться сквозь землю. — Допустим… Например, в детстве я был уверен, что луна должна быть треугольной, как… Как читос! Или квадратный, как крекер, понимаешь? В кофейне внезапно воцарилась гробовая тишина. Йоичи почувствовал, как кровь отливает от лица. Что он только что сказал? А потом раздался ярый, громкий и пронзительный смех. Бачира, запрокинув голову, хохотал во все горло, не стесняясь ничего вокруг. И все же… он опозорился. С треском и грохотом. Но, к удивлению Йоичи, этот смех не был злым или насмешливым. В нем звучала какая-то искренняя радость и… нежность? Хотя выглядело это все равно абсурдно. — Йоичи, это гениально! — сквозь слезы от смеха проговорил Бачира. — Треугольная луна! Как читос! Это же самая крутая идея, которую я слышал в своей жизни! Не смей стесняться, это твой фирменный стиль! И, словно желая доказать свои слова, Бачира подошел к Йоичи и ткнул пальцем в сторону окна. — Я теперь понял! Я часто видел, что ты постоянно смотришь на улицу. Я думал, ты просто витаешь в облаках, а ты, оказывается, представляешь, как будешь хрустеть треугольной луной! - Он попытался изобразить треугольник руками, неуклюже скрестив их крестиком. — Вообще-то нет, — усмехнулся Исаги, чувствуя, как уходит смущение. — Это было в глубоком детстве. Сейчас мне просто нравится смотреть на людей на улице. — А что интересного в людях, особенно ночью? — удивился Бачира. — Либо пьяные, либо замученные работой зомби. Ничего романтичного. — Ну разве это не интересно? — возразил Исаги, кивнув в сторону окна. — Смотри. Вон те двое друзей на скамейке напротив нашего кафе. Один что-то активно рассказывает, жестикулирует, а другой молча слушает, сжимая в руке пачку чипсов. Они выглядят такими умиротворенными и счастливыми, что мне даже немного завидно. — Подумаешь, просто сидят, — фыркнул Бачира. — Да вон, видишь, он головой качает? Значит, друг ему жалуется на что-то. Наверняка на девушку или работу. Ничего особенного. - А мне показалось, он рассказывает какую-то хорошую историю, — возразил Исаги. — Во всяком случае, они выглядят довольными. — В любом случае, мы тоже можем так сделать, — усмехнулся Бачира. — Закупимся чипсами, сядем на скамейку и будем обсуждать прохожих. Или, знаешь, давай лучше будем выдумывать им истории! — Звучит неплохо, — согласился Исаги, улыбаясь. Они молча сидели, прожигая взглядом парней на улице, словно пытаясь разгадать тайны их душ. В какой-то момент парень, который все это время что-то активно рассказывал, резко вскочил и принялся обнимать того, кто молча ел чипсы, испачкав его куртку крошками. — Говорил же, они довольные, — тихо произнес Исаги, с гордостью глядя на свое пророчество. — Ну и что? Подумаешь, они уронили свою пачку чипсов и испачкали тротуар, — проворчал Бачира, стараясь сохранить свой ироничный тон. — Как не стыдно, совсем не уважают чужой труд. — И с каких пор ты такой зануда? Признай, они же милые, — усмехнулся Исаги. — Видимо, всё время сидеть на ночной смене рядом с тобой, и можно стать слишком нудным, — пробурчал Бачира, но тут же, словно спохватившись, посмотрел на Исаги с какой-то странной, почти болезненной нежностью, которая заставила его сердце забиться быстрее. — И всё же, Йоичи… Я думаю, что ты очень милый. И даже не такой нудный, как можно было бы ожидать от человека, который всё время вкалывает на работе и учёбе. Исаги слегка покраснел, не зная, что ответить на такой неожиданный комплимент. Он отвёл взгляд, чувствуя, как по телу разливается тепло. «Перестань», — пробормотал он, стараясь скрыть своё смущение, но, к удивлению Исаги, в этот раз он не почувствовал панического смущения. В глубине души даже промелькнуло что-то похожее на… удовольствие? Голос Куроны вновь пронёсся в его голове, он мысленно закатил глаза, стараясь отогнать этот навязчивый внутренний голос. Надо срочно что-то сказать, пока он не начал вести себя совсем уж глупо. — Посмотрим Хаяо Миядзаки? — как можно более бодрым тоном предложил Исаги, стараясь скрыть своё смущение за шуткой. — А то что-то у нас тут слишком много серьёзности развелось. Надо срочно разбавить это… Как думаешь? Глаза Мэгуру весело загорелись, словно он был рад любому предложению провести время вместе. Он усмехнулся, глядя на Исаги, и с искренним восхищением произнес: — Ладно, признаю, ты невероятно милый, когда стесняешься. Тебе так идет этот румянец! – Бачира подошел ближе и легонько коснулся щеки Исаги кончиками пальцев. – И вообще, ты очень хорошенький, Йоичи. Исаги покраснел еще сильнее, но не отшатнулся. И все же было приятно слышать эти слова, даже несмотря на смущение. — Мг, спасибо, — пробормотал он, стараясь отвести взгляд. Йоичи тепло улыбнулся и отстранился. — Ну так что, смотрим Миядзаки? Как насчет шарлотки, она, конечно, не с вишней, но тоже не так плоха, я угощаю. — Грех отказываться, если ты угощаешь, ради этого можно будет и не спать всю ночь, — весело заявил Бачира, усаживаясь поудобнее на стуле.

***

Он точно заснул прямо посреди фильма. Хотя, возможно, это и к лучшему. Когда он спит, можно рассматривать его без опасения встретиться с его пронзительным взглядом. Во сне он выглядел невероятно трогательным, как беззаботный ребенок. И отчего-то от этой мысли становилось тепло и немного забавно. Этот вечный источник беспорядка и энергии, оказывается, способен отключаться. Хотя на утро он еще долго извинялся. Мило.