Кофейные эскизы

— Это вы виноваты, из-за вас он ушел! Вы спугнули его своим видом! Ваши странные шутки и неуместные комментарии отпугнули его! Теперь он, наверное, думает, что я вожусь с какими-то придурками! — Вообще-то он ушел, потому что его попросили помочь со сверхурочной работой. Хватит перекладывать вину на других! Он отличный работник, и его ценят! И у него есть обязанности, в отличие от некоторых! — Да, ясно дело, это была лишь отговорка! Он просто не хотел проводить с нами время! — Ну, так зайди сегодня в кафе и проверь, там он или нет, потом поймешь, что это не из-за нас он ушел. В предыдущую ночь он ведь с нами сидел и болтал. Мы отлично провели время! Он даже смеялся над нашими шутками, и ты, кстати, тоже, так что не надо тут. — Как я зайду к нему, если у меня времени почти нет? Мне надо уже идти в универ, а я тут с вами спорю. Я и так опаздываю на лекцию! Из-за вас я вообще могу вылететь из универа! — Боже, да ты преувеличиваешь. Все было не так уж и плохо! Да и тем более, ты сам виноват, что постоянно пропускаешь пары, и теперь ты должен учиться, а не идти пить кофе со своим парнем. Может, стоит думать головой, а не тем местом, которым ты в него влюбился? — Нет, я серьезно! Зачем вы зашли вообще? Так еще и отказались уходить! Да вы и на ночь умудрились остаться, боже мой. Вы вели себя как назойливые мухи! Вы просто не давали нам покоя! Рин, что ты около порога стоишь, скажи что-нибудь! Ты ведь тоже видел, что они творили! — Меня с вами даже не было. Будете дальше спорить, и мы опоздаем. У меня вообще-то тоже есть дела. — Рин, наконец-то оторвавшийся от телефона, закатил глаза. — Да заткнитесь вы уже все, — буркнул он, — если он не хочет с вами общаться, это его дело. А если ты, — он ткнул пальцем в Мэгуру, — будешь и дальше пропускать пары, то точно вылетишь. Так что пошли уже. Иначе я вас обоих оставлю здесь. — Вот-вот, Рин-рин прав, идите уже, а то опоздаете, — усмехнулся Шидо. — Шарль уже час назад пошел, а вы до сих пор здесь. Что, жизнь без меня не мила? Его рубашка слегка вспотела, и создается ощущение, стоило Йоичи выйти за порог этого дома, как они начали и до сих пор продолжают спорить. Он вздохнул, понимая, что спорить с ними бесполезно. Они все равно не поймут его и не изменят своего мнения. Ему оставалось только смириться с этим и постараться забыть об этом. Но как можно было забыть, когда в голове постоянно всплывали образы Исаги, его улыбка, его глаза? Он пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло, что это была просто дружеская встреча, но сердце не слушалось разума и продолжало биться учащенно при одной мысли о нем. Все было так хорошо, они так мило общались до их прихода. Нет, конечно, он любил своих друзей, но они пришли слишком, слишком внезапно. Так еще и все его позорные истории рассказали, хотя, если так подумать, Йоичи выглядел довольно умиротворённым, когда слушал их, да и разговор развязался, и плюс он и о нем многое узнал, но все же как же неловко, блин, так он еще и в кафе не сможет пойти сегодня. — Я пойду только после того, как ты свалишь из моей квартиры, — недовольно произнес Мэгуру, пальцем показывая на выход. — Уходи уже, пожалуйста! Дайте мне хоть немного побыть одному! — Да без проблем, это ты начал со мной ссориться, я бы и без этого ушел. — Шидо ухмыльнулся, вставая с пола и направляясь к двери. — Я просто хотел немного развлечься, глядя на вас, должен же я знать, по кому сохнет мой друг. А то ты как партизан, все в себе держишь. — Он остановился в дверях, обернувшись к Мэгуру. — Не забудь, если твой Йоичи придет, то звони, — подмигнул он. — Мы всегда рады помочь. Особенно, если будет что-нибудь интересное. Например, посмотрим, как ты будешь краснеть и заикаться в его присутствии! Или, может, он сам признается тебе в любви первым кто знает, что может случиться! Шидо вышел, хлопая дверью вслед и оставляя Мэгуру в полном смятении. Ему хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, но он сдержался, понимая, что это только усугубит ситуацию. Он прислонился к двери спиной и закрыл глаза. — Боже, от меня будто все соки выжали, словно я пробежал марафон! И этот марафон назывался "общение с моими друзьями", а призом была головная боль и испорченное настроение. — Мы опаздываем. Так что хватит ныть и пошли уже. Иначе я тебя здесь оставлю, и будешь сам разбираться со своими проблемами. — Ты хоть знаешь другие слова, кроме этого? Может, ты робот? Или просто не умеешь выражать свои эмоции? — Ты не в настроении, — констатировал тот, не обращая внимания на его колкости. — Конечно, я не в настроении! — Взорвался он, теряя терпение. — Как я могу быть в настроении, когда все идет наперекосяк? — Это из-за Йоичи? — Просто помолчи, — прошипел он, отворачиваясь. — Знаешь, если честно, я был бы благодарен, если вы наконец-то начнете встречаться, и, судя по тому, что он уже был у тебя в гостях, ждать мне не долго. Тогда у меня будет меньше проблем с твоими страданиями и метаниями, и я смогу спокойно жить своей жизнью, не выслушивая твои жалобы и переживания. — Он вздохнул. — Но, зная тебя, — продолжил он, — это еще не скоро случится. Ты же у нас мастер все усложнять. Так что готовься, я буду терпеть твои муки еще долго. Рин оттолкнулся от двери и направился к выходу. — Ну все, пошли, — сказал он. — хватит тут разводить сопли. У нас пары, а не время для любовных драм. Так что соберись и пойдем уже, а то я правда тебя здесь оставлю. Он открыл дверь и вышел из квартиры, ожидая, когда Мэгуру последует за ним. — Ему было, скажу честно, мне тебя жаль, но если будешь так стараться выглядеть в его глазах идеальным, то это уже не ты, а какая-то жалкая пародия на самого себя. — Боже, а ты-то что несешь, о чем ты вообще? Что за бред ты несешь? Я просто хочу произвести на него хорошее впечатление! Разве это так плохо? Я просто хочу, чтобы он видел меня с лучшей стороны! — Зачем тебе выставлять себя перед ним в хорошем свете? Если он хочет быть твоим другом, то он должен принимать тебя таким, какой ты есть, а не каким ты хочешь казаться. — Боже, ты серьезно не понимаешь? Что значит "каким я хочу казаться"? Я просто хочу, чтобы он видел мои лучшие качества! Чтобы он знал, что я интересный человек! Что здесь непонятного? — Да если он говорит, что хочет быть твоим другом, это значит, что вы уже не незнакомцы, чтобы чисто из вежливости общаться друг с другом формально. Разве не ты мне как попугай постоянно втираешь что дружба - это про искренность? Он замолк, удивленно глядя на него. — Что, нотации собираешься мне читать? Удивительно, ты обычно даже советы не даешь. — Вообще-то довольно часто именно я тебе даю советы. Просто ты обычно пропускаешь их мимо ушей, занятый своим сверкающим образом. — Ну, простые советы то да, а вот дельные редко, — парировал он, скрестив руки на груди. — Обычно это что-то вроде "Бачира, не ешь столько сахара, у тебя глаза вывалятся" или "Бачира, не разговаривай с кисточкой, он тебе не ответит". Да, полезно, конечно, но не тянет на откровение. — Слушай, я тебе серьезно говорю, просто перестань перед ним стесняться. Он помолчал, внимательно глядя ему в глаза. — И знаешь, что самое глупое? Ты ведь и сам это понимаешь. Ты просто слишком боишься признаться в этом. Так что, давай, перестань притворяться умным художником. Признайся, что тебе противен кофе, что отец никогда не пек тебе шарлотку, что ты иногда несешь полную чушь. И облей его водой со спины как ты обычно делаешь, а то создается ощущение будто ты строишь себе образ таинственного художника, приходящего по вечерам выходных. И, может быть, тогда Шидо перестанет тебя доставать. Или, по крайней мере, ты сможешь смеяться вместе с ним, а не краснеть, как девственница на первом свидании. — Ты заговорил прям как Шидо — Недовольно пробормотал Мэгуру слегка поднимаясь —Понимаешь, это звучит очень легко, но как же это сложно! Я непроизвольно краснею перед ним постоянно. — Он размахивал руками, глядя на него с явной враждебностью, так будто это из-за Итоши у него проблемы. — И что ты предлагаешь? Рин слегка задумался, глядя на него сверху вниз, а потом выпалил: — А вы поцелуйтесь для начала. В первый раз всегда смущаешься, а потом уже как пойдет. Ты же играл в футбол. Представь, что это не Йоичи а просто...мяч. И ты собираешься забить гол! Только вместо гола — его губы. Ну, и может, потом еще что-нибудь. Главное — прорваться через этот барьер смущения. После этого тебе уже будет плевать, кто там что думает про то, что ты спишь с плюшевыми игрушками, или как ты их называешь, монстрами. Он замолчал, ожидая реакции, и, не дождавшись, добавил, нахмурившись: — Что, боишься? Думал, ты храбрее. Вечно строишь из себя крутого, а как дело доходит до чего-то реального. — Да ты хоть сам слышишь, что говоришь? — он фыркнул, отворачиваясь. — Это же бред какой-то. "Поцелуй его, как будто это мяч". Да что ты вообще знаешь о поцелуях? Ты хоть раз кого-нибудь целовал? Твоя одержимость футболом никуда не делась. — Ты сам у меня спросил, так что тебе не нравится? — Рин скрестил руки на груди, не собираясь отступать. — Я тебе предложил вариант. Не хочешь — не надо. Но нечего тут ныть, что тебе сложно. Ты сам себе усложняешь жизнь. — Ну, не знаю...все? — он закатил глаза. — Это не решение проблемы, это какой-то...детский сад. Просто подойти и поцеловать его? Как будто это все, что нужно. — Я не говорил, что тебе надо приходить и целовать! Пригласи его хотя бы куда-нибудь, — Рин повысил голос, теряя терпение. — Просто проведите время вместе, без всяких этих дурацких масок. — Вообще-то уже пригласил, — он запнулся, не договорив, и снова покраснел. На что Рин презрительно хмыкнул. — И куда же? В оперу? На чайную церемонию? Или ты повел его на экскурсию по местному музею истории пуговиц? Рин скривился. Этот парень был безнадежен. — Вообще-то нет, ладно, боже, не важно, но в любом случае… возможно, я прислушаюсь к тебе. Он замолчал, задумчиво почесывая подбородок. В его глазах мелькнула тень сомнения, но затем упрямство взяло верх. — Хотя скажу честно, твое сравнение с футболом ужасно, и вообще, мы что-то тут засиделись, так что давай идти уже, а то мне кажется, что мы опоздаем. На самом деле, я даже не представляю, зачем я вообще заговорил с тобой об этом. Наверное, просто от отчаяния. Ты, конечно, тот еще советчик, но, как ни странно, что-то в твоих словах заставило меня задуматься. Хотя, может, это просто адреналин от приближающегося момента истины. В любом случае, хватит тут обсуждать мою личную жизнь, а то мы так и будем стоять на этом месте до скончания веков. Пошли уже, а то у меня сейчас начнется нервный тик. — Ну, мы, кстати, уже опоздали, — констатировал Рин, надевая свою ветровку. — Что значит "опоздали"?! — воскликнул тот, резко остановившись. — Сколько времени уже прошло? Боже, боже, почему ты не сказал раньше? Теперь все пропало! Он начал метаться из стороны в сторону, нервно заламывая руки. Рин с трудом сдержал вздох. Этот парень был просто ходячей катастрофой. — Так это вы здесь спорили, — ответил Рин, закатывая глаза. — И мне, кстати, ко второй паре, и универ у меня ближе. Так что давай без этих истерик, мне еще надо успеть на лекцию по литературе, а не утешать страдающего Ромео. — Ладно, все, мы и так с тобой достаточно спорили, теперь спешим, спешим! — Он схватил Рина за руку и потащил его за собой, не обращая внимания на его протесты. — Эй, полегче, я не лошадь! — возмутился Рин, пытаясь вырваться. *** — Но я ведь говорил ему... — А цвет был таким красивым... — Так он ей так и сказал... — Идем на тот стол... — Ты обронил... — И как так можно... — Вон там белая машина... — Удачный вариант взял... — Красиво получилось... — Это было нечто... — Как он вообще посмел... — Выглядит вкусно… — Огромный… — Как дорого… — Эй, ты вообще слушаешь? Он вздрагивает, когда Курона дергает его за плечо. Утренние смены казались каким-то адом. Голоса посетителей эхом отдаются по ушам, и он ненавидит дни, когда его просят помочь во время сверхурочной работы. Хотя Курона бы вряд ли смог здесь в одиночку. Но даже помощь Ранзе не могла заглушить этот раздражающий шум. — Какой-то ты недовольный сегодня. — Сейчас всего лишь двадцать девятое ноября, чем вы думали, ставя новогоднее меню сейчас? Ещё даже до декабря далеко, люди о другом думают, тыквы там всякие, я не знаю, что там еще. — Ну знаешь, по прогнозу погоды скоро наконец-то пойдет снег, по крайней мере, я надеюсь на это. Да и людям нужно хоть немного праздничного настроения, а то все какие-то угрюмые ходят, будто в последний раз живут. Да и потом, надо же заранее готовиться, продукты заказывать, меню утверждать, чтоб в самый Новый год не бегать в панике, как ошпаренный. — А меня и дожди устраивают, — тихо произнес Йоичи, поднимая взгляд в окно. Мокрый асфальт и постоянные дожди — это ведь не плохо. В этом есть что-то успокаивающее, медитативное. Когда всё вокруг замедляется, и ты можешь просто сидеть и смотреть, как капли стекают по стеклу. Не то, что сейчас на улице. Удивительно, как он смел жаловаться на свою ночную смену, когда на утренней так шумно и слишком много посетителей. Если раньше он только видел, как Курона постоянно работает, то сейчас он прочувствовал это на себе. Он, как и Курона, стоял за прилавком, принимал заказы, готовил кофе, и все это под непрекращающийся гул голосов и звон посуды. Солнце бьет прямо по глазам, заставляя прикрыть их руками. Яркие лучи, проникающие сквозь большие окна кофейни, ослепляли и вызывали головокружение. Исаги, кажется, уже тошнит от этих солнечных лучей, это еще с учетом того, насколько холодно на улице, что никакая ветровка не помогла ему. Видимо, скоро надо будет переходить на куртки. Дверь в кофейню открывается, приглашая сюда нового посетителя. — За работу, — бросил Ранзе перед тем, как уйти. Буркнув себе под нос что-то о латте, тот достает наличку, ставя ее рядом с ним. Не удосужился посмотреть ему в глаза, просто бросил деньги на прилавок. Будто одолжение ему оказывал, ей богу. Он устало вздохнул, доставая стаканчик. Теперь ему кажется, будто с каждой минутой в этом кофе он становился все заносчивее, ему нельзя вот так вот ненавидеть первого встречного. Сейчас усталость и раздражение брали верх над его разумом. И ему нужно было хоть немного отдохнуть, чтобы не сорваться на кого-нибудь. Хотя, смотря на количество покупателей, отдых на пять минут сейчас какая-то роскошь. Он аккуратно ставит стаканчик на стойку. «Ваш латте», — произносит он, стараясь придать своему голосу приветливый тон. Он смотрит на кофе, и в голове прочеркнула мысль, что, если бы Мэгуру брал латте или капучино, он бы мог рисовать ему сердечки поверх. Эта мысль внезапно согрела его изнутри, заставив уголки губ непроизвольно приподняться в улыбке. Он ложится на стол, позволяя себе немного побыть в мыслях. Все равно он сделал все заказы, очередь рассосалась, и Курона сейчас вполне справлялся сам. Вчера ночью они все спали в разных комнатах, к сожалению. Шарля и Шидо отправили в гостиную, Исаги — в комнату Мэгуру, а Бачиру — в комнату для рисования. Распределение было не совсем справедливым, но хотя бы удалось избежать хаоса и столпотворения. Зато он поспал в кровати Бачиры. Учитывая статус их отношений, это было сильным достижением. Хотя, если брать в расчет, что вчера случилось, все плохо, даже слишком. Он поднимает взгляд на окно. Многолюдно даже в рабочий день. Люди ходят торопливо, от чего сложно поймать взгляд на них, хотя, если посмотреть, там, на лавочке, сидит мальчик лет семи, в руках у него огромный портфель, и сидит он явно с недовольным видом, и Йоичи остается лишь догадываться, почему тот не в школе. Может, заболел? Или просто прогуливает? Там, посередине дороги, стоит мужчина и с кем-то яростно спорит по телефону, размахиваясь руками и выкрикивая ругательства. Видимо, в рабочие дни все такие уставшие и раздраженные. Какой кошмар. Исаги поежился, понимая, что сейчас выглядит абсолютно так же. Уставшим, раздраженный и мечтающий о тишине и покое. Зато он недавно узнал, что Бачира не просто в детстве обожал дождь, он раздевался до голыша и выходил под ливень на улицу и, на удивление, после этого даже не заболевал. А еще он в средних классах пытался подкупить учителя по истории шоколадками, чтобы тот автоматом поставил ему пять за экзамен. И, к сожалению, ему не поставили. Или то, что, когда Мэгуру только поступил в свой университет, он решил, что будет спать и жить в нем, хотя под вечер охрана его все же выгнала. И все же от Шидо есть хоть какая-то польза. Хотя Бачира при упоминаниях его постыдных историй не выглядел таким уж и веселым. Если так подумать, они всю оставшуюся ночь общались о детских историях. Конечно, он никому свои постыдные истории не рассказывал, но зато рассказал, как сильно боялся дождя, что прятался в ванной, когда слышал капли, бьющиеся по асфальту, или как подкармливал какую-то дворовую кошку по пять раз в день, думая, что она беременная, а та, оказывается, вовсе не дворовая и вовсе не беременна. Ну, или как в первый и в последний раз попытался жульничать в картах. У некоторых же истории были и поинтересней. Допустим, Шидо поджог школьный туалет петардой, или как писал любовные письма от лица восьмиклассницы старому учителю по шестидесяти, и под худой конец начал орать на церемонии вручения аттестатов какому-то парню признания в любви. Эти выходки Шидо были настолько безумными и непредсказуемыми, что Исаги не мог понять, как он до сих пор не оказался в тюрьме. С Шарлем так более-менее: кидает листочки в учителей, затапливает туалет и т. д. Это, конечно, тоже плохо, но если сравнивать с Шидо, то более-менее. Да, Шарль, по сравнению с Шидо, просто ангел во плоти. Хотя любой человек на фоне Шидо, каким бы он ни был, выглядел более-менее. И как они все это успевали? — Эй, чего спишь на смене? — Курона дернул его за плечо, от чего Исаги недовольно фыркнул. — Боже напугал. — Он поежился на месте выбирая себе удобную позу, но видимо он ее не получит. Да вот не понимаю, как ты вообще умудряешься здесь работать, учится, да и плюс к этому заниматься своей личной жизнью? — Пробормотал Исаги, потирая глаза. — А я и не занимаюсь своей личной жизнью, я занимаюсь твоей, поэтому давай расскажешь, что вчера случилось? Кажется, после того как Исаги воспользовался советом Ранзе позвать Мэгуру в музей, тот не перестает спрашивать его о Мэгуру. В принципе, имеет право, конечно. В конце концов, это он, Исаги, обычно избегающий разговоров о личной жизни, теперь вдруг стал ходить в гости к какому-то художнику и проводить с ним ночи. — Да ничего особенного, мы не поцеловались, поэтому ничего. — Ну как же, ничего особенного? — возразил Курона, приподняв бровь. — Не поцеловались, то ладно, но, когда я попросил тебя помочь мне на смене, ты меня взглядом пожирал, так будто я тебе все свидания испортил. — Да не было никакого свидания, — пробормотал он, слегка стукнув того по голове. — Я не из-за этого разозлился, просто я уже два дня не хожу в универ, а ведь скоро экзамены. Это ведь даже не ложь, а полуправда, так что ничего страшного, по крайней мере, он так себя убеждает. Ему просто нужно немного времени, чтобы все обдумать. — Ааа, ну да, это плохо, но ладно, два дня не так важно, так что не волнуйся, хотя, может, и важно, смотря какие предметы пропустил, но об этом можно будет узнать позже. — Он замолк на пару минут, провожая взглядом уходящую группу подростков. — Но я знаю, что ты пытаешься поменять тему, и это у тебя плохо получается, особенно учитывая, сколько мы с тобой дружим. — Боже, ты слишком умный, чтобы с тобой дружить, и слишком надоедливый, чтобы просто игнорировать. — Опять сменяешь тему. Так что случилось: он какая-то знаменитость и вам нельзя разглашать ваши отношения, или он преступник и ты его прикрываешь? А может, вы спите и никому об этом не говорите? Выкладывай уже все, чего тянуть кота за хвост? Я знаю тебя с момента, когда ты только переехал в Токио, ты думаешь, я настолько тупой, что не могу понять твою ложь? Я тебе не Нанасэ или Чигири, я очень хорошо тебя знаю. — Спешу тебе напомнить, что до недавнего времени тебе вообще как-то все равно было на мою личную жизнь, и это меня вполне устраивало, и я не вижу причин, почему все должно измениться сейчас. — Это потому что до недавнего времени все ваши взаимодействия не выходили из этой кофейни, а теперь ты идешь к нему домой, и вы, тем более, были на свидании, а это уже совсем другое дело, и мне интересно знать все подробности, ведь дружба дружбой, а любопытство никто не отменял. — Ничего, но теперь мы официально друзья. С подписью и печатью. Курона нахмурил брови, смотря на него так, будто тот нес какую-то ерунду. — Ты что, серьезно? А кем вы до этого были? Тайными любовниками? Или врагами, которые притворяются друзьями? Или просто знакомыми, которые случайно пересекаются в кофейне? — Боже, нет, просто я... Ну, попросил его... Да ладно, забей, это слишком сложно объяснить. — Попросил стать твоим другом? И он согласился? Звучит как начало плохого романа, с кучей клише и предсказуемым сюжетом. Надеюсь, твоя жизнь не превратится в один из них. — Ты не понимаешь, я должен был спросить у него об этом, это был вопрос принципа, даже если это звучит глупо. — Он замолчал, обдумывая, как бы получше объяснить. Это было не просто желание дружить, а скорее потребность поставить все точки над i, чтобы не оставалось недосказанности и неловкости. — Мне просто надо было услышать это лично, а то я бы не успокоился. — Ладно, забили, это, конечно, на тебя похоже, усложнять простые вещи и превращать их в драму на пустом месте, но неужели это все? Я надеялся на что-то более интересное, учитывая твое поведение. — Эй, ты так говоришь, будто я драматизер какой-то! Не надо тут меня в чем-то обвинять! — Так и есть. Ты же у нас любитель все преувеличивать и раздувать из мухи слона. — Боже, ну ты и ох… Ладно. Мы посмотрели на его детские фотографии, немного поболтали, а потом порисовали. Конечно, потом пришли его друзья, и наше "свидание" закончилось. Мы даже фильм не успели досмотреть. И, кстати, это не я драматизирую, это реальность такая жестокая! Только начал нормально общаться с человеком, как тут же появляются какие-то посторонние и все портят! Это же закон подлости! — А то и ясно, а почему его друзья пришли? Неужели он настолько популярен, что у него всегда толпа поклонников ошивается под окнами? Или они просто решили устроить внезапную вечеринку без приглашения? — Долгая история, я и сам не до конца понял, зачем они пришли.— Йоичи устало осматривает помещение и замечает, как люди начинают по-осторожному уходить. — Хотя, честно, друзья у него какие-то немного странные, да и слишком экстраверты, что ли. Они такие… энергичные, шумные, постоянно лезут, но в принципе и не плохие так-то. — Нуу, разве твой Бачира не такой же? Я бы не назвал его шибко интровертом, он скорее с любой дворовой мухой подружится. Вечно улыбается, очень болтливый, а по историям Нанасэ, вообще супер тактильный. В общем, воплощение общительности, да и еще и тактильности. Так что не думаю, что тебе стоит жаловаться. Курона поднялся со стула, явно уже собиравшийся начать убиратся. — Не совсем, просто в последнее время я начал чувствовать себя с ним более комфортно, я даже перестаю панически его смущаться, поэтому, хоть он и сильно тактильный и общительный, я не устаю с ним. Думаешь, это довольно сильный прогресс? Раньше я краснел, как помидор, при каждом его взгляде, а сейчас могу даже смотреть ему в глаза, не теряя дар речи. Это, знаешь, как победить свой самый большой страх. Или как перестать бояться щекотки. Вроде бы какая-то ерунда, а на самом деле — огромная победа. Может быть, скоро я даже смогу спокойно находиться в одной комнате с его друзьями, не чувствуя себя неловко. Хотя не буду загадывать. Это пока что слишком смелая мечта. Меня и сейчас все устраивает, я же не встречаться с ним собираюсь. Курона замер, смотря на него, кажется, слегка удивленно… Ладно, не слегка. Он приподнял брови и окинул Исаги долгим, изучающим взглядом. — Я же говорил тебе, а ты мне не верил! Говоришь, ничего не было, не верю! Вы явно сильно сблизились. Иначе с чего бы ты так много о нем рассказывал и так сильно переживал из-за его друзей? — Да хватит тебе уже, — отрезал Исаги. — Ничего такого не было. Просто помолчи. Ранзе удивленно уставился на него так, будто тот прямо сейчас задел его честь. — Что-то до этого момента ты так не огрызался. Что-то случилось? — Мы просто посидели, поболтали. И вообще, с чего ты взял, что я переживаю из-за его друзей? Мне просто было немного некомфортно, вот и все. И вообще, я тебе ничего не рассказывал! Ты сам все выпытал. А теперь еще и придумываешь всякую чушь! Займись лучше работой. И перестань лезть не в свое дело. Тебе-то какое дело до моей личной жизни? Или ты решил стать моим личным психологом? И все же Курона был прав. Он действительно сблизился с Бачирой. Причем, наверное, слишком для «друзей». Он даже начал думать о нем чаще, чем следовало, и каждая мысль о нем вызывала приятное тепло в груди. Стоп. Надо срочно прекратить это самокопание и заняться чем-нибудь полезным. — Вот, — Ранзе с силой впихнул в его руки тряпку. — Убери все грязные столы, пока еще новые клиенты не пришли. Зачем тогда ты мне пришел помогать, чтобы отсиживаться? Быстрее, пока я не сказал твоей маме, что у ее сына давно есть пара, просто он это тщательно от нее скрывает! И что эта самая пара - очень даже общительная и тактильная, да еще и с целой толпой экстравертных друзей! Представляю, как она обрадуется! Исаги вздрогнул. Угрозы Ранзе были, как всегда, прямолинейны и действенны. Перспектива объясняться с мамой по поводу своих амурных похождений, да еще и в таком пикантном ключе, его совершенно не прельщала. Он принялся яростно протирать столы, стараясь скрыть свое раздражение и смущение. Ранзе, как всегда, был невыносим. Но, с другой стороны, он был прав. Надо было что-то делать, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о Бачире. И уборка грязных столов казалась вполне подходящим занятием. Главное - не думать о том, как Бачира улыбается, как смеется, как случайно касается его руки… Стоп. Опять не туда. Надо сосредоточиться на столе! Пятно от кофе, крошки от печенья, разводы от напитков… Как же здесь грязно, а ведь день только начался. Наверное, ему стоило держать язык за зубами при Куроне. *** 28.11.2024 Он обнял его за шею слегка, стараясь не слишком мешать тому, но в то же время, если так подумать, уже нарушал все личные границы. Прикосновение было легким, почти невесомым, словно проверка на то, можно ли еще немного сблизиться. — Кого ты рисуешь? — Тихо спросил он, наклоняя голову, чтобы лучше видеть холст. — Тебя, — последовал лаконичный ответ, не содержащий ни объяснений, ни оправданий. Только простое утверждение. — Почему так поздно? — Снова спросил он, просто не ради того, чтобы продолжить разговор, а скорее из реального интереса. — И почему именно я? Неужели во всем мире не нашлось более подходящего объекта для вдохновения? — Никогда не поздно находить вдохновение, — тихо прошептал он, не отрываясь от работы. — И, тем более, никогда не поздно запечатлеть твою красоту. Да и меня устраивает то, что ты мое вдохновение. — Я думал, ты на меня злишься, — признался он, слегка ослабив руки. — Зачем мне на тебя злиться? — Он, наконец, оторвался от холста и посмотрел ему в глаза. В его взгляде не было злости, только усталость. — Мне показалось, что, когда я смеялся над твоими неловкими ситуациями, тебе не очень понравилось. Ты тогда так странно посмотрел на меня, будто я предал тебя. — Неправда. Я злился на Шидо, он меня надоедает. Вечно лезет со своими дурацкими шутками и пытается привлечь к себе внимание. Как будто мне больше нечем заняться, кроме как слушать его бред. — Но ведь, если так подумать, он не сделал ничего плохого. Просто пошутил, как обычно. Может быть, ты просто слишком остро реагируешь на все? — Ты не считаешь меня глупым? — Спросил он тихо, почти шепотом. — Нет, зачем же? Просто ты как будто бы… — Он замолк, протирая уставшие глаза. Видно было, что ему сложно подобрать нужные слова. — Понимаешь, я просто хочу, чтобы ты был честен. Я бы вряд ли стал бы считать тебя глупым. Просто иногда мне кажется, что ты пытаешься казаться кем-то другим, не тем, кто ты есть на самом деле. И это немного огорчает. От того, что я узнаю про твои школьные истории, я не начну тебя осуждать. Наоборот, я хочу узнать тебя лучше, понять, что тебя беспокоит, что делает тебя счастливым. Мне важно знать, кто ты на самом деле, а не то, что ты пытаешься показать другим. И, честно говоря, я думаю, что ты намного интереснее, чем ты сам о себе думаешь. Ты и вправду очень милый, ты общительный и интересный, но дело в том, что я мало о тебе тоже знаю. Ты ведь даже кофе не любишь, так ведь? Мэгуру вздрогнул, будто его поймали за убийством. — Ты мне очень нравишься, поэтому хочу узнать тебя побольше, даже если это твои постыдные истории. Хочу знать, что тебя пугает, что заставляет тебя смеяться до слез, о чем ты мечтаешь, когда смотришь в ночное небо. Хочу знать, какие песни ты слушаешь в наушниках, когда идешь по улице, какие книги прячешь под подушкой, чтобы читать тайком по ночам. Хочу знать твои любимые цвета, запахи, вкусы. Хочу знать всё то, что делает тебя тобой. Потому что это очень важно. Мне сложно видеть нас друзьями, учитывая то, что мы почти не знакомы. Я не говорю, что ты лицемер, нет, просто… Он замолк, словно подбирая слова, но потом, вздрогнув, будто что-то вспомнил. — Боже, прости. Я… Я слишком увлекся. — Чего? — Недоуменно спросил Мэгуру, не понимая смены настроения. — Мы ведь всего лишь месяц знакомы, может, немного больше. До этого мы просто пересекались. Я вообще ни о чем тебя не должен был просить. Мы ведь только сегодня по факту подружились. Я веду себя, как будто мы знакомы целую вечность. — Я всегда считал тебя своим другом… — Тихо проговорил он, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. — Ты обо мне ничего не знаешь, и я о себе ничего не рассказывал. Я слишком много прошу. Я стал таким эгоистичным… Как неприлично, — Он улыбнулся, отходя от него на пару шагов. Стоя близко к двери, и казалось, будто он сейчас убежит, оставив за собой лишь пустоту. — Я, наверное, утомил тебя своими претензиями. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Мне просто нужно было выговориться, а ты оказался рядом. Он тихо открывает дверь, и Бачире кажется, словно тот пытается сбежать. Сбежать от него, от своих чувств, от этой неловкой ситуации. Он осторожно встает и подходит к нему. — Ты не хочешь больше со мной куда-нибудь идти? — Спрашивает Бачира тихо, почти шепотом, боясь услышать отрицательный ответ. — Может быть, зайду еще, может быть, погуляем в парке… У тебя же велик есть, так ведь? — Отвечает тот, избегая зрительного контакта. Его голос звучит глухо и неуверенно, словно он читает заученную фразу. — Может быть, зайдешь еще в кофейню? У нас, кроме кофе, есть куча всего другого. Чай, какао, смузи, пирожные… Найдем что-нибудь на твой вкус, — с надеждой в голосе предлагает Йоичи, пытаясь удержать ускользающую нить разговора. — Пожалуйста, ты можешь не делать такое лицо? Ты выглядишь так, будто я тебя чем-то обидел. Мэгуру молча кивает, продолжая избегать его взгляда. — Боюсь, что нет. Они молча стоят, и комнату заполняют лишь звуки дождя за окном. Капли монотонно барабанят по стеклу, словно отсчитывая последние секунды их общения. Неловкое молчание давит на плечи, создавая ощущение невысказанности и сожаления. Йоичи выходит в коридор, закрывая за собой дверь. — Спокойной ночи, — бросил темноволосый, не оборачиваясь. Бачира остается один в комнате, глядя на закрытую дверь. Его дыхание медленно сливается с гулом старого радиатора, и в тишине слышится только биение собственного сердца, даже капли дождя будто бы не бились. Он поднимает руку, собираясь открыть дверь, но затем опускает её, тихо подходя к своему столу. — Что-то даже спать расхотелось…