Кофейные эскизы

Йоичи сонно моргает, ощущая тепло чуть шершавой керамики в своих ладонях, пока потягивает обжигающий ароматный чай. Легкий пар завис над чашкой, растворяясь в прохладном воздухе. Его взгляд лениво скользит по запотевшему стеклу. Холодное... Морозный воздух, казалось, проникал сквозь само стекло, оседая на коже невидимыми иглами. И все так же нет снега – ни единой стыдливой снежинки, способной хоть чуть-чуть прикрыть наготу стылых ветвей или смягчить безрадостный вид асфальта. Лишь лёгкий дождь сегодня спасал засохший асфальт. Казалось, будто зима уже давно пришла. Выйти на улицу без теплой куртки стало бы смертным приговором, морозный воздух мгновенно сдавил бы легкие. И повсюду уже были развешаны яркие новогодние игрушки, гирлянды и мишура, обещающие праздник, который никак не мог начаться без своего главного атрибута. Но почему-то снега не было. Вообще. Нигде. Даже дождь идёт, но не снег. Он, конечно, ничего против не имеет, но как же странно. Ни души, ни машины — лишь редкий ветерок. В десять утра город еще спит, и эта тишина, это отсутствие движения только усиливает его скуку. Даже смотреть в окно скучно... Когда здесь пахло только кофе, запах въедался в нос, казался навязчивым. Теперь, с появлением новых напитков в меню, запах кофе перестал ему так сильно надоедать, смешиваясь с запахом остальных напитков, но от этого веселее не становится. Скучно. Невыносимо скучно. Он уже пересчитал все лампочки на потолке, изучил каждую трещинку на столешнице, которых, впрочем, оказалось всего две, что теперь он чувствовал себя Рином, вот только у него нет ни ОКР, и он вроде даже не странный. Просто скучно. Ещё бы ему было весело. Слушая лишь едва уловимый фоновый шум и свое собственное сонное дыхание. Хотя нет. Есть кое-что весёлое. Видеть Чигири у кассы довольно неожиданно, а его недовольное лицо... Брови сведены, губы чуть поджаты, глаза смотрят куда-то в сторону с видом человека, который абсолютно не хочет здесь находиться, и все вокруг его жутко бесят. Чигири, кажется, даже не пытается скрыть. Йоичи бы даже сказал, что это одно из редких чудес света: такая идеально выраженная, неприкрытая угрюмость от Чигири прям пластырем на сердце. Возможно, это немного эгоистично так думать, учитывая, сколько терпения и понимания Хема проявлял, постоянно выслушивая все его проблемы, но злой Чигири, по правде говоря, выглядел гораздо красивее. Не красивее чем Мэгуру, но всё же. Вот только, хоть и Чигири разозлить легко, то настолько, что он даже волосы не расчесал — это уже край. Раз в год палка да стреляет. Как говорится. И вот одна из таких палок угодила прямо в цель, подарив ему это зрелище. Стоит же ему хоть иногда его подстебывать. Хотя сейчас делать это немного рискованно. Он с бережной лёгкостью дует в чашку, наблюдая за тонкой струйкой пара, поднимающейся над поверхностью. Чай, казалось, медленно, но верно стремится к ледяному состоянию, и Йоичи машинально продолжает этот ритуал, будто пытаясь удержать в нем последнее тепло или, возможно, растянуть момент до тех пор, пока Чигири не обернётся и не заметит его, и, возможно (точно), заставит его работать. «У него проблемы с Кунигами», — проскакивает мысль в голове у Йоичи, видя, как Хема силой бьёт кофемашинку кулаком, что даже мужчина средних лет, пришедший сюда взять с собой латте, с силой вздрогнул. Кофе он, конечно, ненавидит, но бить эту машину кулаком даже для него слишком. Не проходит и и десяти секунд, как Хема с вежливым тоном отдаёт латте, его голос был идеально ровным, а губы растянуты в тонкой, вымученной улыбке, словно оттачиваемой часами перед зеркалом, так, будто он вовсе не потратил на создание этого латте все свои нервы, каждую частичку терпения, мужчина, не удосужив даже попрощаться, быстро зашагал к выходу. Либо же он испугался Хемы, либо же он просто невежливый, но это не так важно, как злое выражение лица Хемы. «Хорошо, что у меня с Мэгуру всё хорошо», — он улыбается сам себе от этой мысли. Хотя, если так подумать, весь вчерашний день состоял из необдуманных событий, он пропустил пары, стоял под дождём, как в каком-то драматическом фильме, а потом ещё двадцать минут искал такси под издёвкой Бачиры. И так взять такси, когда у вас огромный велосипед, довольно сложно, а когда под ухом над тобой подшучивают над твоим фетишем по поводу ляжек, ещё сложнее. Но даже сквозь весь этот хаос, сквозь мокрую одежду и пронизывающий холод, Йоичи ощущал странное, пьянящее веселье. И повезло, что они не заболели. Ну, то есть он не заболел. Готовить горячий куриный бульон и приносить чашку с лимоном в тёплую комнату человеку, который тебе нравится, казалось для Йоичи несбыточной мечтой, что, впрочем, так и было. Несбыточная мечта. Реальность же ударила без предупреждения. Ведь стоило Мэгуру понять, что его голос сел, как он тут же убежал под предлогом «не заразить». Хотя он бы был не против болеть вместе. Парно. Делить одеяло, пить чай из одной чашки, жаловаться на заложенный нос и вместе отсыпаться под любимые фильмы. Да, конечно, это звучит немного глупо. Но что может быть лучше, чем быть уязвимым рядом с тем, кого любишь, и знать, что тебя примут любым, даже с красным носом и хриплым голосом? «Совсем не глупо», — подумал Йоичи, провожая взглядом закрывшуюся дверь после очередного посетителя, представляя, как мог бы звучать их с Мэгуру «парный» кашель. Чашка со звоном врезалась в полированную поверхность стола. Так резко и с такой неприкрытой яростью, что хрупкая посуда едва не треснула, издавая высокий, нервный звук. Йоичи вздрогнул, буквально подскочив на стуле. По телу пробежал неприятный холодок, и его прошибло странное, почти инстинктивное предчувствие — будто в следующее мгновение эта чашка, или что похуже, прилетит ему прямо в лицо. И он уверен, что его предчувствие правдивое. Голос Чигири был низким, каждое слово словно вырывалось сквозь стиснутые зубы. Его ярко-розовые волосы казались темнее от мрачного выражения лица. — Слушай, я надеюсь, хоть твоя прогулка прошла хорошо и ты даже не был настолько тупым, иначе я клянусь, что готов голыми руками тебя убить. Йоичи широко распахнул глаза, мгновенно осознав истинную причину такой бурной реакции. Ах, вот оно что. Судя по всему, у Наги и Рео дела вновь пошли наперекосяк, и теперь, по какой-то совершенно непонятной причине, Чигири срывал свою злость на нём. На нём, хотя его собственная прогулка с Мэгуру прошла как нельзя лучше, без единого намёка на ссору или недопонимание. Наоборот... В этот раз всё прошло намного лучше, чем могло быть. — Всё прошло хорошо, — поспешно ответил Йоичи, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия, хотя внутри всё ещё немного тряслось от напряжения. И даже несмотря на то, что он не лгал и всё реально было хорошо, что-то ему подсказывало, что лучше сейчас сидеть тише воды и ниже травы. — Всё прошло хорошо... — повторяет Йоичи, стараясь в этот раз говорить спокойнее, хотя желудок противно скрутило от нервозности. Он сжимает край своей футболки. — У нас с Мэгуру всё было в порядке. Мы просто гуляли, разговаривали... Никаких проблем. Всё... хорошо? Чигири на секунду замирает, его глаза сужаются до щелочек, как у хищника, который вот-вот набросится на добычу. Он фыркает, отворачиваясь, и Йоичи краем глаза замечает, как напряжены его плечи, видимо, не верит. Ну хоть чашка ему в лицо не прилетела, на этом большое спасибо. — Эээ... А почему Куроны сегодня нет? — Исаги откашлялся, словно собирался произнести что-то совершенно недозволенное, и понизил голос до шёпота, который, впрочем, в этой абсолютной тишине кофейни казался почти криком. Страх был почти осязаем, витал в воздухе, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе. Он тихо спрашивал, словно боясь, что Хема в любой момент, как разъярённый бык, кинется на него, круша всё на своём пути, и убьёт его, или, что ещё хуже. Хотя, зная Чигири, это вполне возможно. — Вроде занят учёбой, слишком перегружен. — Голос Чигири прозвучал не столько тише, сколько... приглушеннее, словно из него выкачали весь обычный задор. Единственный звук, нарушавший покой, было негромкое гудение кофемашины, недавно выключенной, и где-то вдалеке едва слышный шум улицы. В опустевшей кофейне, где не было ни единого посетителя, Исаги прекрасно услышал каждое слово, но вот только понять, разозлился ли Чигири больше от самого вопроса или, наоборот, стал мягче от сочувствия к несчастному Куроне, он не мог. Но если думать об Куроне... На его месте он бы уволился. Йоичи невольно передёргивает, словно чья-то холодная рука прошлась по его спине, от одной лишь мысли. Будто размышлять о возможности покинуть это место, отказаться от привычной рутины было самым страшным табу. Фартук, этот символ его нынешней, такой понятной и безопасной жизни, казалось, был лишь временной трагедией, которую он когда-нибудь забудет, ладно кофейня, представлять себя не в замызганном фартуке, а в строгом костюме, внимательно выслушивающим чужие беды и анализирующим мотивы — психологом, это было и вовсе за гранью. Но представить себя на работе, которая, возможно, ему нравится, было как-то... странно? Не плохо, просто странно, зачем он вообще работает там, где ему не хочется? "Может, уволится всё же?" — Он глубоко задумывается и пытается понять, почему он здесь вообще работает, а что его держит? Единственное, пожалуй, что его пока что здесь держит, — это то, что его маме здесь нравится, хотя и приезжает она к нему раз в год, и что видеть Нанасэ, кроме как в кофейне, он не может. С Чигири у них университеты рядом, с Кунигами они и так редко видятся, но в случае чего они ходят по одной дороге в универ. Курона живёт неподалеку, в любой момент зайдёт, хозяйка его поймёт и, скорее всего, будет навещать, а Нанасэ... Что учёба, что его дом никак не пересекались с Йоичи, поэтому ему как минимум ему надо остаться немного подольше и наслаждаться моментом. Или он просто боится покидать свою рутину, ведь с Нанасэ они в любой момент смогут созвониться. Хема опять поворачивается к нему, уже собираясь что-то сказать, но дверь распахивается, впуская внутрь холодный воздух, и здание мигом становится холоднее, будто и без того холодной ауры Чигири было недостаточно. Рео с топотом заходит внутрь, намеренно нарушая тишину. И в принципе по сравнению с Рео, Чигири выглядит вплотне себе спокойно. Его шаги звучат как звуки тревоги, которые расползаются по помещению, заставляя Хему дёрнуться. Йоичи передёргивает от взгляда, который бросает на него Микаге. Либо у него какие-то неполадки в их недоотношении с Наги, либо Исаги ему что-то сделал, а учитывая, что он с ним встречался в последний раз где-то летом, то скорее первое. Рео медленно подходит к Чигири, игнорируя всех вокруг. — Мне нужен твой совет, — процедил Рео, и каждое слово, казалось, давалось ему с усилием, будто он выкорчевывал их из себя. Так, будто не обращается за советом к Чигири каждый день. Чигири не изменился в лице, лишь скользнул по Рео оценивающим взглядом. И, не задавая вопросов, едва заметно кивнул в сторону уборной, будто этим всё сказано. Рео, словно прочитав его мысли, без лишних слов развернулся и направился к двери уборной. Не было слышно ни шарканья, ни топота, только приглушённый, почти неслышный шаг человека, который не хочет привлекать внимания, а заходил-то он как громко. А в итоге исчез за приоткрытой дверью. Чигири, что шёл за ним чуть медленнее, закрыл дверь ключом, интересно, он знает о том, что к нему в любой момент зайдут посетители? Или теперь это полностью задача Йоичи? Йоичи остался один в опустевшем кафе, и спасибо хоть что не избитый, а то таких взглядов в его сторону, так, будто он какого-то убил, было достаточно. И что их так всех тянет в уборную-то? Ещё с такими лицами, будто убить кого-то собираются. Впрочем, это и не его дело. Теперь и вправду полностью скучно. Он стучит пальцами по столу, и в голове появляется мысль, что ему нужно написать Мэгуру. Срочно. Прям сейчас. Под любым предлогом, неважно, насколько он будет звучать глупо или притянуто, а если не найдёт причину, то просто напишет без причины. Он снова посмотрел на экран. Мысль о том, что нужно связаться с Мэгуру, была похожа на зуд, который невозможно почесать, пока не найдешь идеальный предлог. Но идеального предлога как будто не существовало. «Спросить, не забыл ли он что-нибудь в его доме?» — Не пойдет, он тщательно проверил свою сумку перед тем, как уйти. Да и велосипед свой взял. «Спросить, что он ел на завтрак?» — Слишком притянуто за уши. «Спросить, как у него дела?» Не получится, они попрощались полчаса назад. «Спросить, дошёл ли он до дома?» Тоже не получится, тот уже писал, когда дошёл до дома. Йоичи вздохнул и откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя идиотом. Вроде взрослый человек, который не может просто написать другу, не придумывая сложную многоходовую операцию. Но дело было не в друге. Дело было в Мэгуру. Исаги провел большим пальцем по экрану, разблокируя его. Он прокрутил список контактов, остановившись на имени «Бачира Мэгуру». Имя светилось, как маяк. Когда-нибудь он переименует его на что-нибудь милое и поменяет рингтон. Когда-нибудь. «А может спросить, как он себя чувствует?» Неплохо, если не учитывать то, что у Мэгуру лишь слегка сел голос и заложен нос, но это ведь всё равно серьёзно. Он быстро набрал сообщение: «Привет, ты уверен, что тебе не нужна горячая вода с лимоном? Может, мне прийти? У тебя голос был…» И тут же стер. Слишком навязчиво. Слишком похоже на мамочку. Вообще, если так подумать, наверное, стоит просто позвонить Мэгуру, тот ведь всё равно не любит общаться по переписке. Значит, звонить. Йоичи поднял телефон. Внутренний голос, обычно такой громкий и критичный, внезапно затих, уступив место чистому желанию услышать знакомый, пусть и слегка осипший, голос. «С каких пор я такой смелый?» — пронеслось у него в голове, но он сразу же забыл об этом, потому что сказать было легко, а вот сделать сложно, рука не дотягивалась. Телефон лежал на столе всего в паре сантиметров от кончиков пальцев, но эти сантиметры казались непроходимой пропастью. Он то протягивал ладонь, то отдергивал ее, словно обжегся. По крайней мере, он молодец, что в принципе не отбросил мысль о звонке сразу же, когда о ней подумал. Это уже прогресс. Раньше он бы просто отмахнулся, решил, что это глупо, и продолжил бы страдать в одиночестве. Так что да, Нанасэ бы его похвалил, а Чигири бы дал бы леща, но у него сейчас совсем другие любовные драммы. Он слышит, как дверь открывается, и он инстинктивно смотрит на дверь уборной, проверяя, вышли ли оттуда Хема и Рео. И, видимо, нет. Ни звука, ни движения из-за тяжелой деревянной двери. «Их что, там засосало, или Рео сказал что-то настолько плохое, что Чигири решил просто избавиться от него?» Он фыркает себе под нос, уже чувствуя, как абсурдность ситуации слегка отвлекает от нервных мыслей о звонке. Йоичи подходит к кассе, намереваясь всё же сделать один сранный кофе и идти дальше думать, стоит ли ему звонить или нет. — Извините, наш бариста пока что за… Ого. Его слова обрываются на полуслове, когда он видит, кто стоит у входа в кафе. Вспомнишь лучик, а вот и солнце. У двери, словно материализовавшись из воздуха, стоял Мэгуру Бачира собственной персоной. Немного намокший, в его руке был пакет, из которого торчала какая-то яркая обертка, а на лице играла широченная улыбка. Его волосы, как всегда, торчали во все стороны, а глаза блестели той самой неподражаемой энергией, которая была его визитной карточкой. Исаги мог поклясться, что уголки его губ слегка подрагивали, как будто Бачира изо всех сил пытался сдержать смешок. — Йоичи! — воскликнул Бачира, и его голос действительно был немного хриплым, но от этого не менее жизнерадостным. — Я чувствовал, что ты будешь здесь, видишь, как мы связанны! Исаги моргнул, его мозг лихорадочно пытался обработать информацию. Только что он мучился, не зная, как позвонить Бачире, а теперь Бачира сам стоит перед ним. Да ещё и с такой невинной улыбкой. Но это даже не самое главное. Сзади, чуть в тени дверного проёма, стояла старшая... Нет, старшая женская версия Мэгуру, но поспокойнее. Так же намокшая под холодным дождём, те же бездонные жёлтые глаза, что могли загораться безумным блеском, но сейчас в них светилось мягкое, почти понимающее спокойствие. Её светло-каштановые прямые волосы аккуратно собраны в высокий хвост, а на лице играла тонкая, почти незаметная улыбка, выдающая лишь лёгкую забаву. Лицо, которое он видел на фотографиях у Мэгуру дома, и имя, которое он слышал раз сто. Ю Бачира. Сердце Исаги пропустило удар, а щёки вспыхнули ещё сильнее. Вот к этому он явно был не готов, да он даже думать пока что о знакомстве с родителями не думал. Бачира проследил за его взглядом, обернулся и затем радостно засиял, словно только что вспомнил о спутнице. — О, а вот и Ю! Моя мама! Но ты её знаешь, конечно! — воскликнул Мэгуру, и его голос действительно был немного хриплым, но от этого не менее жизнерадостным. — Она, оказывается, вчера писала, что приедет, но из-за того, что я с тобой гулял, увидел только утром, прости, что сразу ушёл тогда, но я уговорил маму прийти и познокомиться с тобой, круто, не правда ли!? Ю Бачира слегка кивнула, её улыбка стала чуть более заметной. Её взгляд задержался на покрасневшем лице Исаги, и в нём читалось что-то вроде тихого веселья, некой снисходительной мудрости что ли (или он просто драматизирует) — Привет, Исаги-кун, — сказала она мягким, мелодичным голосом, который, к удивлению Йоичи, был лишён даже намёка на хрипоту. — Мэгуру не даёт мне покоя, пока я не убежусь, что с ним всё в порядке, даже спать не могу. Ты ведь знаешь его характер, каждую минуту молюсь, чтобы он куда не влип. Вся смелость, которая только что начинала зарождаться по отношению к звонку, испарилась, сменившись жгучим стыдом. Исаги чувствовал себя подростком, которого поймали на свидании, причём спалили родители и даже не его. — Клевета! Я само спокойствие! Правда, Йоичи?! — Мэгуру, не обращая внимания на его неловкость, снова привлёк внимание к себе, протягивая пакет. — Ладно, забили, держи. — А... а что это? — Исаги выдавил из себя, чувствуя себя полным идиотом под прицелом глаз Ю Бачиры. Бачира подошёл к нему, покачивая пакетом. — Ну, я тут понял, когда бежал домой, что хочу какую-нибудь вкусную шоколадку, так вот я зашёл в кондитерскую, там было так много шоколадок, и я купил себе одну. А потом подумал: вдруг тебе тоже хочется, Йоичи? И вообще, я почувствовал, что мне не хватает твоего лица, так что одно твоё, другое моё, — закончил он, явно наслаждаясь замешательством Исаги и, кажется, даже лёгким одобрением в глазах матери. Он протянул пакет Йоичи, внутри которого лежала та самая шоколадка. Йоичи уставился на него, совершенно ошеломленный. Этот человек только что вернулся через полчаса к нему, потому что почувствовал, что ему не хватает его лица? И принес шоколадку? И причём, догадался что он сейчас в кофейне. А насморк и осипший голос? — Мэгуру, а как же твой голос? И… тебе не стало хуже? — Его собственная забота вырвалась наружу, заглушая все смущение, даже под пристальным, но доброжелательным взглядом Ю. Бачира склонил голову набок, его улыбка стала ещё шире. — Ну, теперь, когда я тебя вижу, мне уже стало лучше! — заявил он, совершенно серьезно. — А голос… это просто потому, что как говорил Рин, слишком много болтаю. Но если ты так волнуешься, Йоичи, может, ты пригласишь меня на чай? Чтобы я мог тебя заразить. В самом лучшем смысле! Исаги не мог не улыбнуться в ответ, хотя его щеки продолжали гореть. Этот парень был неисправим, и именно за это Йоичи, кажется, его и ценил. — Дурак, — пробормотал он, но в его голосе не было и капли раздражения — Хорошо. Иди садись. Я сейчас заварю чай, но здесь он не такой уж и хорош, — добавил он, немного неуверенно, прежде чем перевести взгляд на Ю. — А и вы тоже… Он запнулся, не зная, как правильно обратиться. "Мисс Бачира"? Звучит слишком формально. Просто "Ю"? Слишком фамильярно. Та, казалось, разгадала его замешательство. Она улыбнулась, слегка прикрыв глаза. — Могу ли я взять чай? Зеленый, — спокойно произнесла она, избавляя Исаги от необходимости придумывать подходящее обращение. — Благодарю, Исаги-кун. Исаги выдохнул с облегчением. — Конечно. Зеленый будет. — Он развернулся и направился к стойке, чувствуя, как на него смотрят две пары глаз. Он невольно выпрямился, стараясь казаться увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. "Что они обо мне подумают?" — промелькнула в его голове тревожная мысль. Наверняка Ю считает его странным из-за того, как он реагирует на Мэгуру. Наверное, думает, что он слишком навязчивый, слишком… А Бачира, казалось, уже вовсю знакомил свою маму с его коронным местом, в котором он "тратит свой драгоценный сон в выходные". Он попытался отбросить эти мысли, сосредоточившись на поиске нужного чая. Он знал, что в этом кафе выбор не очень большой, но он сделает всё возможное. Он взял последний зеленый чай, как тут же услышал своё имя, прозвучавшее из-за стойки. Голос был Ю Бачиры, спокойный и вежливый, но при этом пронизанный легким любопытством. — Исаги, могу ли я задать тебе вопрос? Он вздрогнул, чуть не уронив чашку. Его сердце снова забилось быстрее. Она что-то заметила? Его нервозность? Его странное поведение? — Да, конечно… — Он постарался ответить максимально непринужденно, поворачиваясь к ним. Та слегка наклонила голову. — У тебя нет фартука. У тебя разве сегодня не рабочий день? По рассказам Мэгуру, у тебя смена лишь по вечерам выходных. Исаги почувствовал, как к его щекам снова приливает жар. Как же сложно... Лучше бы он тоже заболел и сидел сегодня дома, хотя, чувствует он, Мэгуру каким-нибудь боком узнал бы об этом и пришёл бы к нему уже домой. Со своей мамой... — Кстати, да, — тут же подхватил Мэгуру, оторвавшись от своей шоколадки и повернувшись к ним обоим. — Ты же говорил, что сегодня у тебя выходной, Йоичи! Почему ты за стойкой? — А… Ну, знаете… — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Бариста чуть-чуть занят, а мне не сложно помочь… Ю Бачира посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, и Исаги был уверен, что она видит его нервозность насквозь. Однако на её лице не появилось осуждения, только легкая, едва заметная улыбка. — Вот, значит, как… — произнесла она, и в её голосе прозвучало некое понимание, которое заставило Исаги почувствовать себя ещё более неловко. — Ну, тогда прости, что напрягаем тебя в нерабочее время. Мы можем подождать, пока бариста освободится, если тебе неудобно. — Нет! Нет, что вы, — поспешно ответил Исаги, чувствуя, как его слова звучат слишком резко. — Всё в порядке! Мне совсем не сложно. Правда. Он вернулся к приготовлению чая, его руки слегка дрожали, пока он наливал кипяток. Он явно запомнит этот день и запишет его как нервозный. Он аккуратно поднимает два стакана с зеленым чаем и поставил их на стол, Ю Бачира взяла свой стакан и сделала небольшой глоток, снова одобрительно кивнув. — Очень хорошо, — произнесла она. — Благодарю. Мэгуру же, уже доевший свою шоколадку, вовсю был готов к разговору. — Кстати, Йоичи, почему ты не на учёбе? Прогуливаешь? Ай, как не стыдно! Этот, конечно, ситуацию видит на сковороде, он специально над ним подшучивает или... Хотя нет, без или, тут всё ясно. — Если мне должно быть стыдно, то тебе должно быть стыдно вдвойне, ты пропускаешь гораздо чаще, — парировал Исаги, чувствуя, как на него наваливается привычное ощущение легкости в общении с Бачирой, которое прогоняло его смущение. — Так что не надо на меня гонять! Ю Бачира тихо рассмеялась, глядя на их перепалку. Исаги почувствовал, как напряжение немного спадает. Может, он все-таки не так уж сильно облажался. Может, она просто видит, что он хорошо ладит с её сыном, и это главное. — Так… Чем вы занимаетесь, Ю-сан? — спросил он, пытаясь перевести разговор и отвлечься от собственных провалов. — Спрашивает так, будто не знает, — усмехнулся Мэгуру, отпивая немного чая, видимо, он решил, что чай все-таки лучше, чем ничего. Ю слегка улыбнулась, игнорируя сына. — Я работаю художником, — ответила она. — В общем-то, ты знаешь, конечно, а так, кроме этого, я шью. — Шьёте? — повторил Исаги, заинтересованно приподняв бровь. А вот этого он не знал. Иллюстрации — да, он видел. Но шитье? Он смотрит на Мэгуру как на предателя. Сколько раз разговор клеился к шитью, а Мэгуру ни разу об этом не упоминал. — Мэгуру об этом не говорил… — пробормотал Исаги, бросая на того выразительный взгляд. Мэгуру пожал плечами, совершенно не смутившись. —Она только недавно решила что будет шить, видите ли расширить свои таланты, я сам только сегодня узнал, но она довольно талантлива, может возьмёшь её в свои ученики? Ю снова рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Не обращай внимания на этого болтуна, Исаги-кун. На самом деле, я очень плохо шью. Просто хочу научиться, но никак не могу. Но я слышала, ты хорошо это умеешь. Исаги опешил. — Откуда Вы… — От меня, конечно! — перебил Мэгуру, гордо выпятив грудь. — Я же рассказывал ей, что ты пытался научить меня шить, я, конечно, ничему не научился, но я теперь знаю, как отличать ткани! Исаги почувствовал, как его уши снова загорелись. Он просто решил заняться чем-то с Мэгуру, а не реально учить того, по скромному мнению Йоичи, Мэгуру как человеку, который рисует шедевры, просто незачем заниматься шитьем. — Это было просто... база, — пробормотал он. — Ничего особенного. — Нет, Исаги-кун, Мэгуру сказал, что ты даже можешь шить что-то вроде одежды? — уточнила Ю. — Ну... Я немного увлекаюсь. В основном, переделываю старые вещи или делаю какие-то простые аксессуары, там плюшевые игрушки. Это просто хобби, — признался Йоичи. — Хобби! — воскликнул Мэгуру. — Ты можешь сшить что угодно! Он даже шил плюшевого кота, я его видел! — Это была просто... просто маленькая игрушка, Мэгуру! — отмахнулся Исаги. Но Ю Бачира, казалось, была искренне заинтересована. Она поставила чашку и наклонилась вперед. — Исаги-кун, раз уж ты здесь… и раз уж ты, кажется, сегодня все равно работаешь баристой… — она оглядела пустующее кафе, — может, ты согласишься дать мне несколько советов? Я пытаюсь сшить себе простую сумку, но никак не могу справиться с уголками. Йоичи почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. Дать совет? О шитье? Это конечно лестно, но шитье это последнее о чем бы он сейчас хотел говорить — Я... Я могу попробовать, — сказал он, чувствуя, как его смущение сменяется энтузиазмом. — Если хотите, я познакомлю вас со своей мамой, она очень хорошо шьёт... — Отлично! — Мэгуру хлопнул в ладоши. — Получается встреча мам! А нельзя прям сейчас позвонить ей?! — Мэгуру, — строго сказала Ю, но в её голосе не было злости. — Мы не можем просто так звонить ни с того ни с сего незнакомому человеку и просить его о помощи. — Почему нет? Йоичи так мало о ней говорит! Разве не стоит уже познакомиться с ней? — Мэгуру посмотрел на Исаги с таким видом, будто это было самое очевидное в мире. Исаги почувствовал, что его мозг перегревается от внезапного поворота событий. Он просто хотел позвонить Мэгуру, а теперь он сидит с ним и его матерью, обсуждая шитье, и, возможно, они сейчас познакомятся с его мамой. А это с учётом того, что его родители даже о существовании Мэгуру не в курсе. — Нет, все в порядке, — сказал Исаги, прежде чем успел подумать. — Если вы не против, то... почему бы и нет. Я могу показать спросить у неё, не сейчас, конечно, но спрошу. Ю Бачира улыбнулась, и на этот раз её улыбка будто была гораздо искреннее. — Ты очень добр, Исаги-кун. Спасибо. Почему Мэгуру вообще притащил сюда свою маму, то ли чтобы познакомить, то ли чтобы посмотреть на его смешную реакцию, он так и не понял, но как минимум он пока что нигде не облажался. Он не пролил чай, не сказал ничего глупого (ну, почти), и даже получил приглашение наставничать по шитью (скорее его мама). Так что всё идёт довольно неплохо. Мэгуру, который уже закончил с чаем и теперь активно жестикулировал, рассказывая маме о каком-то недавней художественной выставке, о которой Йоичи благополучно ничего не знал, вдруг остановился и посмотрел на Исаги, который все еще стоял возле их столика, слегка опираясь на спинку свободного стула. — Кстати, почему ты до сих пор стоишь? — спросил Бачира, наклонив голову. — А? — Исаги моргнул, осознавая, что он действительно застыл в полурабочей позе, хотя его смена, которая даже и не начиналась, уже давно закончилась. — Ну, подожду, пока придет Чигири. Тогда уже сяду спокойно, а то вдруг кто-то придет. — Чигири? — Ю Бачира подняла бровь. — Ах, тот самый, что с рыжими волосами? — А вы... — Он замер уже на полуслове, понимая, что, скорее всего, весь их состав кафе знает не только Рин, а все знакомые Мэгуру. — Да, он, — подтвердил Исаги. — Он и Рео в уборной. Мэгуру с интересом посмотрел на дверь уборной, которая все еще была плотно закрыта. —Они там красотой мерятся что ли? — Я не знаю, — вздохнул Исаги. — Я уже думал, что они там застряли, но если они и вправду сражаются за право быть самым красивым, то Рео победитель. Мэгуру удивленно моргнул, его улыбка слегка померкла. — В смысле? Я за Чигири, и ты тоже должен быть за него, он ведь твой друг. — Это, конечно, так, — возразил Исаги, пожимая плечами. — Но Рео очень красивый, и я это никак не могу отрицать. У него идеальные черты лица, и он всегда одет с иголочки. Мэгуру надул губы, явно не соглашаясь. — Но Чигири… У него же эти волосы! И он такой грациозный! — Грация не отменяет красоты Рео, от него даже аура красивая. Ю Бачира, которая до этого момента молча наблюдала за перепалкой, тихонько хмыкнула в свой чай. — Эй! — возмутился Мэгуру. —Какой же ты предатель Йоичи — Я просто говорю факты! — защищался Исаги. — Рео объективно красив. Чигири красив по-другому. Он более… элегантный. — Вот! Элегантный! — воскликнул Мэгуру, явно предпочитая это слово. — Элегантность — синоним к слову «красота»! — Неправда, это не одно и тоже. Чигири элегантен, а Рео просто красивый, — подытожил Исаги. — Ладно, хватит! — Чашка с громким стуком приземлилась на стол. — Они оба красивые. А теперь, может, вы успокоитесь и перестанете спорить о внешности? В любом случае, садись, Йоичи. Исаги посмотрел на дверь уборной, которая казалась зловеще неподвижной. Он взвесил все за и против. Кафе было пустым. Вероятность того, что в ближайшие пять минут кто-то зайдет, была минимальна. А даже если зайдет, он может просто сказать, что он не работает. Он сдался. Он придвинул стул и сел рядом с Мэгуру Исаги почувствовал, как атмосфера в кафе наконец стабилизировалась. Он посмотрел на Мэгуру, который все еще дулся из-за проигрыша в споре о красоте Чигири. — Не дуйся, — прошептал Исаги, толкнув его локтем. — Ты все равно самый красивый. Мэгуру тут же забыл о своем расстройстве и озарился своей фирменной, безумной улыбкой. — Конечно, это так, — повторил он, наклоняясь и шепча в ответ: — Но должен же быть кто-то на втором месте! — Хорошо, — сказал он, почувствовав, как мышцы спины расслабляются. — Каждый пусть говорит о своём, но Рео всё равно самый красивый. Ю Бачира улыбнулась, наблюдая за ними, будто те маленькие дети, спорящие об играх. В этот момент дверь уборной наконец-то распахнулась. На пороге стояли Чигири и Рео. Чигири выглядел слегка раскрасневшимся, но его волосы были идеально уложены. Видимо Курона был прав и тот реально всегда носит с собой расчёску. Рео же выглядел… странно. Его обычно безупречная одежда была слегка помята, а на лице читалось выражение, которое можно было описать как смесь раздражения, смущения и глубокой задумчивости. Они вышли из уборной и замерли, увидев за столиком Исаги, Бачиру и… незнакомую, но поразительно похожую на Бачиру девушку. — Йоичи, — начал Чигири, его голос был немного напряженным. — Мы тут… Он запнулся, когда его взгляд упал на Ю Бачиру. — Ого, — прошептал Чигири. — Еще один? Они клонируются? Ю Бачира вежливо кивнула. — Приятно познакомиться, — сказала она. Рео, который выглядел уж слишком растрёпанным (но всё равно красивым), ушел, перед этим не забыв предварительно вежливо попрощаться, но не с Йоичи, конечно, но всё же. Чигири подошел к столику, его выражение лица было смесью любопытства и легкого шока. Исаги почувствовал, как его спокойствие снова начинает улетучиваться. Кажется, его «не облажался» было преждевременным. Чигири, чьи длинные розовые волосы скользнули по плечу, плюхнулся на соседний стул, который еще минуту назад занимал Рео. Он не смотрел на Исаги. Его взгляд был прикован к Мэгуру, который, казалось, совершенно не замечал напряжения в воздухе и продолжал улыбаться. — Что это было? — прошептал Йоичи, наклоняясь к Чигири, но говоря достаточно громко, чтобы Мэгуру мог услышать. В его голосе звучала неподдельная интрига. — Ты что только что... отшил Микаге? Исаги видит, как у Чигири слегка краснеет лицо, теперь он хотя бы не один смущённый. — Придурок, ты как вообще дошёл до этого?! - Слегка шепчет Хема, наклоняясь ближе. - Я... мы просто разговаривали, — пробормотал Чигири, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Бачира издал короткий, веселый смешок, словно Исаги только что рассказал самую забавную шутку. — Мы обсуждали, как Исаги боится монстров, — заявил он, совершенно не смущаясь. Чигири поднял бровь, переводя взгляд с одного на другого. — Монстров? — Да. Тех, что живут у него в голове, когда он пытается поговорить с Наги, — пояснил Бачира, и его улыбка стала шире. Исаги застонал, прикрывая лицо ладонью. Теперь все было кончено. — Бачира, пожалуйста, не надо, — прошипел Исаги, чувствуя себя загнанным в угол. Чигири же, напротив, выглядел так, будто нашел золотую жилу сплетен. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — О, это становится интересно. Исаги, раз уж на то пошло, я тебе больше ничего не расскажу. — Шипит Хема с явной злостью. — Эй, давайте по-другому, — предлагает Мегуру всё так же шепча. — Как? — Ну, ты будешь рассказывать все сплетни, но не только Йоичи, и мне теперь тоже, прям такие, как сейчас. Почему Рео вышел таким обиженным? — А не слишком ли ты наглый? Я, между прочим, впервые с тобой общаюсь. — Ты прав. Мы едва знакомы. Но разве не в этом вся прелесть? Ты получишь не одного слушателя, а сразу двух. Две пары ушей, которые будут ловить каждое слово, два человека, которые будут ценить твой дар рассказчика. Исаги, — он кивнул в сторону Йоичи, который напряженно ждал развязки, — Он будет молчать, и я буду молчать, да и плюсом, у меня тоже пару сплетен есть, чуть позже расскажу о том, как сына одного из наших преподов в универе посадили. Чигири на мгновение замер. Его губы изогнулись в медленной, самодовольной улыбке. — Ладно, — Чигири театрально вздохнул, как будто уступал под страшным давлением, хотя на самом деле ликовал. — У меня есть условия. Во-первых, вы оба клянетесь, что ни одна деталь, ни один вздох, ни один намек не покинет пределов этой комнаты. Во-вторых, никаких перебиваний. Вы будете сидеть тихо и слушать. Исаги, ты согласен? Йоичи, который до этого наблюдал за их перемирием, спросил уже во весь голос: — Давайте не забывать, что нас тут не трое, — он кивнул на Ю Бачиру, та казалась вообще не при делах. — А, точно, извините, я совсем забыл, что вы здесь... — быстро поправился Чигири. Он неловко кашлянул, переводя взгляд с Йоичи на Ю Бачиру. — Я что-то совсем растерялся. Ю Бачира, до этого момента сидевшая абсолютно неподвижно, будто статуя, медленно повернула голову в их сторону. Она не выглядела ни обиженной, ни удивленной. Только легкая, едва заметная весёлая улыбка тронула уголок ее губ. — Наблюдаю, — подтвердила она тихим, ровным голосом, который, тем не менее, заставил всех обратить на нее внимание. — Всё нормально, я не буду вам мешать, можете болтать, а если не хотите, чтобы я подслушивала, я могу уйти. — Нет-нет, — спешит Чигири, — Мы и потом можем в принципе это обсудить, так что... Ну, вы же тоже художник? Расскажите нам о своих картинах. — Спасибо, — сказала она, и в её голосе вдруг появилось чуть больше тепла, — Вы правда хотите слушать? — Конечно, — подтверждает Йоичи. — Раз вы так хотите, я начала рисовать ещё... *** — Ну, а дальше мы обсуждали моё рисование, как я начала рисовать, в каком стиле я рисую, какие материалы использую, как ищу вдохновение. Мы, кажется, проговорили добрый час о самых разных аспектах творчества. Ну и всякое такое. А потом уже немного начало темнеть, и все они: Мэгуру и Чигири пошли к Йоичи домой, кафе закрылось. И вот я у тебя дома сижу и рассказываю о личной жизни своего сына. Лавинье поперхнулся чаем, который пил маленькими глотками, слушая её. Он недовольно поморщился, откидываясь на спинку стула. — Так Мэгуру опять у Йоичи в гостях? Как интересно... — Не «опять», а «продолжает развивать отношения», — поправила она, беря салфетку, чтобы вытереть пролитый Лавинье чай. — И да, это интересно. Очень. Ты же сам слышал, какой Йоичи тихий и сосредоточенный. Я думаю, Мэгуру просто... отдыхает от самого себя. Да и в любом случае, с ними будет Чигири. Она вздохнула, складывая салфетку. — И это всё? Сухая выжимка? Вот, значит, как... И даже не скажешь «я не ожидала, что они настолько близки» или «я жду их свадьбы», — проворчал он. — Ну раз уж ты увидела этого Йоичи своими глазами, то какое впечатление у тебя от него? — Глаза Лавинье сверкнули нетерпением. — Мне нужно больше подробностей, давай, выкладывай. Она слегка пожала плечами, усмехнувшись его требовательности. — Даже не знаю, мы долго говорили о технике, о том, как рождаются идеи. Я показывала им эскизы, рассказывала о своих любимых художниках. Было интересно, они задавали очень точные вопросы, особенно Чигири. Он явно был заинтересованнее всех, почти как настоящий критик. Она задумалась, вспоминая Йоичи, который сидел, наклонившись вперед, впитывая каждое слово, так будто она его наставница. — Он очень стеснительный. Когда он задавал вопрос, он говорил тихо, почти извиняясь за то, что прерывает. Его голос был таким мягким, что иногда приходилось прислушиваться. Но это не та стеснительность, которая раздражает. Это скорее... внимательность, уважение. Его глаза, когда он слушал, были очень живые, очень любопытные. В них горел какой-то внутренний огонек, такое чистое пламя интереса. Он не просто ждал своей очереди говорить, он действительно слушал, пропуская все через себя, обдумывая каждую фразу. На самом деле я даже рада, что у Мэгуру есть человек, который всегда будет выслушивать. Она слегка рассмеялась, вспомнив, как он покраснел, когда Чигири подтолкнул его, заставляя задать следующий вопрос, который он явно стеснялся озвучить. — Да, немного забавно. Он был так смущен, что хотелось погладить его по голове. Но слишком мягкий, что ли? Как будто его легко спугнуть, как кролика в лесу. Кажется, он очень легкораним. Она сделала паузу, ожидая следующего вопроса, который, как она знала, будет самым важным. Лавинье уже довольно улыбался, предвкушая. — Ну это уж точно, — сказал Лавинье, отставляя чашку. — Как ты думаешь, он подходит твоему сыну? — Нутром чувствовала, что ты спросишь, — ответила она, скрестив руки на груди. — Как же без этого? Мой интерес к твоим художественным изыскам, как ты понимаешь, был лишь прикрытием. — Я это поняла, а так... подходит ли он моему сыну? Сложно... потому что мой сын — это буря, а Йоичи — тихий пруд. Они абсолютные противоположности. Мой сын очень открытый, громкий, он всегда на виду. Он любит быть в центре внимания, создавать вокруг себя шум и движение. А Йоичи... он держит мир внутри себя. Она посмотрела вдаль, как будто видела перед собой этих двоих. — Но знаешь, иногда именно противоположности и нужны. Моему сыну нужен кто-то, кто сможет его успокоить, кто не будет конкурировать с его энергией, а просто примет ее. Кто сможет быть якорем, когда Мэгуру несёт по волнам. Йоичи кажется очень настоящим. В нем нет фальши, нет попытки казаться кем-то другим. Он умеет быть тихим и глубоким. А мой сын... он нуждается в глубине. В ком-то, кто научит его смотреть внутрь, а не только наружу. Да и может, если перед Мэгуру будет такой спокойный человек, как Йоичи, он перестанет влипать в неприятности? Кто-то, кто будет мягко, но уверенно направлять его? Лавинье саркастично хмыкнул. — Вряд ли. Мы так думали, когда он сдружился с Рином. Помнишь, как тот «успокаивал» его, когда тот уже готовился вляпаться во что-то, но под итог они делали это вместе. — И не говори, — она кивнула ему. — Но в любом случае, надеюсь, они всё-таки сойдутся, потому что если так случится, то я смогу научиться шить. — Она устало протягивается. — Как хорошо, что благодаря моему сыну у меня теперь такие хорошие возможности. — Ты так говоришь, будто всю жизнь об этом мечтала. — Не совсем, конечно, но, знаешь, расширить кругозор было бы неплохо. Лавинье издал лишь короткий сухой смешок. — Расширить кругозор? Ты же обычно расширяешь его, покупая новые сорта вин или экзотические кисти. А тут вдруг нитки и иголки? Бачира кивнула, взяв со стола карандаш и задумчиво вертя его в пальцах. — Я рисую, но это всё эфемерно, это образы. А нить — это физическая связь, это структура. Я хочу научиться шить, чтобы понять, как соединяются вещи, как создается прочность. Это как медитация, которую я никогда не пробовала. Думаю, мне это нужно. — Значит, потенциальный зять вдохновил тебя на смену профессии, — поддразнил Лавинье. — От абстрактного экспрессионизма к квилтингу. Забавно. — Не зять... пока что. И не смену профессии, а дополнение. Лавинье наконец перестал ерзать и наклонился вперед, его тон стал более прагматичным. — Ладно, с шитьем разберешься. Вернемся к нашим баранам, то есть к твоему сыну и его тихому пруду. Если Йоичи такой мягкий, как ты говоришь, может, стоит его немного... подготовить? Мэгуру может его просто не заметить в своей буре. Или, что еще хуже, случайно сломать. — Нет, — твердо ответила Бачира. — Я не буду вмешиваться. Если он должен выдержать Мэгуру, он должен выдержать его таким, какой он есть. Если я начну «подготавливать почву», это будет фальшь. — И что ты собираешься делать? Сидеть и ждать, пока они либо поженятся, либо Мэгуру проглотит его целиком? — Я буду наблюдать, — сказала она, и в ее голосе прозвучала та же ровная, внимательная интонация, с которой она описывала свои картины. — Он уже видел мини-студию Мэгуру, так что, думаю, он знает, насколько Мэгуру яркий человек. — Гениально, — усмехнулся Лавинье. — Испытание огнем. — Именно. — Как жестоко... Лавинье вздохнул, откидываясь назад. — Ну что ж. Теперь я тоже жду. И, пожалуйста, когда ты начнешь шить, не используй для этого свои самые дорогие холсты. — Постараюсь, — пообещала Ю, улыбаясь. — Но если увидишь у меня дома швейную машинку, знай: это всё ради Мэгуру. И ради расширения кругозора. — Да-да, конечно. — А теперь... Выпьем за наших болванов, у меня там где-то выпивка, чур их свадьба будет в стиле бохо! — Винтажный стиль самый лучший!