Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Среда, 26 ноября 2008 года Гермиона Грейнджер ДМ: Мы будем жить в одной комнате в Шотландии? Мне нужно знать, брать ли с собой пижаму. Гермиона мысленно отругала себя за то, что ей стало смешно, когда она прочитала сообщение Малфоя. Почему он именно сейчас должен был пошутить? Конечно, это был очень своеобразный юмор, который в основном состоял из огромного количества сарказма, раздражающей степени самодовольства и самоуверенной пошлости. К сожалению, по какой-то причине это было привлекательно. Уфф. Не привлекательно. Раздражающе. «Раздражающий» — единственное слово, которым можно описать Драко Малфоя. ГГ: Мы не будем жить в одной комнате. ДМ: Хорошо, тогда я её упакую. — Боже, он такой... — Стук в дверь прервал надвигающуюся тираду о том, какой Малфой придурок. И это было досадно, потому что Малфой был придурком, и Гермиона чувствовала, что комнате нужно услышать об этом в подробностях. Если Холворта арестовали в каком-то сомнительном борделе в Лютном Переулке, клянусь Мерлином... Гермиона открыла дверь и увидела измученного Гарри, который держал в руках пакет с рыбой и картошкой фри на вынос. — Не волнуйся! Я собираюсь завтра поговорить с Кингсли о том, чтобы мы вместе работали над этим делом, — торопливо выпалил Гарри. — Джин поймёт, учитывая обстоятельства; по крайней мере, я на это надеюсь, иначе мне не поздоровится. Я принёс ужин; пожалуйста, скажи, что ты ещё не ела. Он помахал перед ней жирным пакетом. — Я не ела, — с нежностью сказала Гермиона, приглашая его войти. Не теряя времени, Гарри занялся тщательным осмотром комнаты Гермионы. Он поднимал вещи, ухмылялся при виде обширной коллекции книг и даже начал рыться в ящиках, пока Гермиона не откашлялась и не бросила на Гарри многозначительный взгляд, который говорил: «Хватит уже совать свой нос куда не просят». Пока он был занят обыском, Гермиона разложила рыбу с картошкой фри на маленьком кофейном столике у камина и села. То, что Гарри вёл себя как дома, стало для Гермионы приятным облегчением; в глубине души она переживала, что будет неловко. Что, если им теперь не о чем говорить? Что, если Гарри злится на неё за то, что она уехала? Что, если Гарри стал совсем другим человеком? Но нет, всё было как в старые добрые времена: уютно и привычно. Доджер развалился на подушке у камина и, казалось, никак не мог решить, на чём сосредоточить внимание: на Гарри или на еде. — Пожалуйста, ничего не кради у Гарри, — твёрдо сказала Гермиона. По взгляду, которым Доджер одарил её, Гермиона поняла, что он прикидывает, насколько сильно она разозлится, если он благополучно забудет об этой просьбе. — Спасибо, — сказал Гарри, закончив обыск и устроившись в кресле напротив неё. Когда они принялись за еду, Гермиона посмотрела на Гарри с серьезным выражением лица. — Я ценю предложение поговорить с Кингсли об этом деле, но я не могу забрать тебя у Джинни так скоро после того, как она родила. Ты нужен ей. Ты нужен Альбусу. Гарри в отчаянии провёл рукой по своим непослушным волосам. — Но это же Минерва! И ты! Я тебя сто лет не видел, — воскликнул он. — Я хочу, чтобы мы работали вместе, как раньше, как в старые добрые времена, когда ты спасала меня от глупостей, вроде той, когда меня чуть не задушили Дьявольские Силки… — Гарри слегка усмехнулся и с веселым выражением лица повернулся к Гермионе… — Это был бы очень неловкий конец: «Гарри Поттер: пережил смертельное проклятие от самого тёмного волшебника всех времён, но был задушен Дьявольскими силками из-за того, что не мог усидеть на месте». Ты спасла меня от этого унижения; разве ты не хочешь снова спасти меня от других неловких ситуаций?! — Из всех случаев, когда я спасала тебе жизнь, ты выбрал Дьявольские силки?! Я спасла тебя от чертового оборотня на третьем курсе! — воскликнула Гермиона, и на её губах заиграла улыбка. — В любом случае, у нас будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное, Гарри. Я всё равно не заберу тебя у жены и новорождённого сына, когда ты им нужен. Тем более Малфой уже дал Непреложный Обет. Гарри разочарованно рыкнул, а затем спросил, — Ты не против работать с Малфоем, учитывая вашу историю? — Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — ответила Гермиона, приподняв бровь. — Мы с Малфоем давно уладили наши разногласия… В основном выбивая друг из друга дурь на спаррингах, — ответил Гарри, пожав плечами. — Потребовалось время, чтобы начать доверять друг другу, но он не раз прикрывал мне спину. — Похоже, тогда со мной всё будет в порядке, — отметила Гермиона. — Хотя, если он назовёт меня грязнокровкой, я вырву ему язык. — Я помогу тебе вырвать ему язык, если он так тебя назовёт, — серьёзно ответил Гарри. — Хотя Малфой уже давно не сторонник превосходства крови. Честно говоря, я не думаю, что он когда-либо по-настоящему в это верил; он просто повторял за отцом. — Гарри сделал паузу и задумался. — Но я не сомневаюсь, что Малфой сведёт тебя с ума. — Я подготовлю для Кингсли список целителей разума, — смеясь, сказала Гермиона. — А ещё я попрошу Холворта порекомендовать хорошего адвоката, на всякий случай. — Вот это моя Гермиона, — радостно сказал Гарри, и Гермиону охватило непреодолимое желание обнять его. — Всегда ко всему готова. Не прошло и часа, как Гарри объявил, что ему нужно уходить, и рассыпался в извинениях за то, что не может остаться подольше. Гермиона была не против такого быстрого визита, ведь она хотела пораньше лечь спать перед, вероятно, утомительной поездкой в Шотландию. Уже ложась в постель, Гермиона заметила, что её министерский блокнот светится золотым, и призвала его. ДМ: Какие часы ты предпочитаешь? Мне нужно знать на случай, если у Кингсли возникнут дополнительные вопросы. Гермиона рассмеялась, прежде чем успела себя остановить, а затем застонала. Малфой над ней издевался. Разумнее всего было проигнорировать сообщение, но эта мысль отошла на второй план, когда в голове Гермионы возникла более заманчивая идея: что сделает Малфой, если она подыграет? Будет ли он удивлён? Она не могла позволить Малфою захватить всю власть, если они собирались работать вместе, и в эту игру могли играть двое. ГГ: Большие, с привлекательным лицом и умелыми руками. ДМ: Тебе стоит попросить Холворта напомнить, у кого привлекательное лицо… ГГ: У нас с Холвортом совершенно разные представления о том, что можно назвать «привлекательным». Например, он, скорее всего, прямо сейчас «счищает паутину со входа в пещеру какой-нибудь карги» (это его слова, не мои) в Лютном переулке, что меня совершенно не привлекает. ДМ: Вау, приятно знать, что американцам удалось расширить твой и без того большой словарный запас. Я одобряю. ГГ: Не помню, чтобы просила твоего одобрения. ДМ: Я знаю. Именно это делает меня таким милым. ГГ: «Милый» — это не то слово, которым я бы тебя описала. ДМ: «Напряжённая» — вот слово, которым я бы тебя описал. Кстати, я могу помочь; у меня очень умелые руки… Черт возьми. Гермиона закрыла блокнот.

***

Четверг, 27 ноября 2008 года Драко Малфой Это было ещё одно чудесное утро, и Драко, бодро шагая по дороге в офис с дорожной сумкой, чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Утро стало ещё лучше, когда он, благодаря всевышнему, спокойно прошёл через атриум Министерства. Всё шло прекрасно, чудесно, великолепно, потрясающе… пока Драко не вошёл в офис авроров и не услышал громкий голос гладковолосой Всезнайки, — Ты когда-нибудь ездил на маггловской машине, Малфой? — ЕЗДИЛ ЛИ МАЛФОЙ КОГДА-НИБУДЬ НА МАГГЛОВСКОЙ МАШИНЕ?! ГОТОВ ПОСПОРИТЬ, ЧТО ДА! — восторженно выкрикнул Дин, а затем расхохотался так сильно, что чуть не свалился со стула. — Можно я расскажу эту историю? — прохрипел он. — Подожди, мне нужно сообщить об этом Нотту. Схватив блокнот, Дин наспех набросал сообщение, предположительно для Тео. В какой момент своей жизни я окружил себя кретинами? — Эм... — Грейнджер посмотрела на Драко, и на её лице застыл вопрос. Прежде чем Драко успел ответить, Тео аппарировал в кабинет с громким хлопком. Он выглядел так, словно Фортескью наконец согласился снять с него пожизненный запрет. — Я пришёл так быстро, как только мог! — взволнованно воскликнул он. — Обычно этим не хвастаются, — сухо заметил Драко. — Где Гарри? Он уже пришел? ГАРРИ! — закричал Дин. Замечательно, давайте пригласим весь офис, раз уж на то пошло. — Почему ты кричишь? — спросил Поттер, выходя из кабинета Шеклболта, который шёл следом. Отлично, Шеклболт тоже здесь... — Гермиона только что спросила Малфоя, ездил ли он когда-нибудь на маггловской машине, и мы как раз собирались рассказать ей о случае с микроволновкой, — взволнованно сообщил Дин Поттеру. Возможно, никто не заметит, что голосовые связки Дина были быстро перерезаны... — О, мне нравится эта история, — признался Кингсли, явно найдя время в своём плотном графике, чтобы стать свидетелем предстоящего унижения (что, безусловно, было честью для Драко). — У нас с Грейнджер не так много времени: нужно расследовать конфиденциальное дело и всё такое, — попытался возразить Драко. — Нет, всё в порядке. Думаю, мы можем отложить расследование ради этого; похоже, это важно, — быстро сказала Грейнджер, радостно улыбнувшись Драко. Драко нахмурился, но улыбка стала ещё шире. На самом деле ей не обязательно выглядеть такой довольной. — Всё началось, когда у Малфоя был период экспериментов… — начал Дин. — Вскоре после начала обучения на аврора Малфой съехал из поместья, уволил своего домашнего эльфа и решил попробовать жить по-маггловски… — взволнованно добавил Поттер. — Ты уволил своего домашнего эльфа?! — взвизгнула Грейнджер, доказывая, что ей по-прежнему нравится заострять внимание на самых нелепых вещах. Гребаный Поттер… — Ни кидайся в меня ГАВНом! Я отпустил его. Но Филберт по-прежнему работает на мою мать в поместье, и ему платят за потраченное время, — ответил Драко. К счастью, Грейнджер, похоже, успокоилась и величественным взмахом руки сказала Поттеру продолжать. — В общем, Нотт и Малфой купили мажорскую маггловскую квартиру в Челси… — продолжил Поттер. — Мажорскую?! И это говорит парень, живущий в особняке чистокровных в Ислингтоне! — парировал Драко. — Ага! — добавил Тео, выразив минимальную поддержку. — Хватит перебивать! — огрызнулась Грейнджер в сторону Драко. Драко бы ни за что не признался в этом, но выговоры были приятными, а перебивать собеседника внезапно стало гораздо интереснее. Дин продолжил унизительный рассказ. — Мажорская маггловская квартира была полностью обставлена, и однажды Малфой решил разогреть в микроволновке тарелку супа. Он поставил тарелку… вместе с металлической ложкой… — О нет! — Грейнджер не смогла бы выглядеть более довольной, даже если бы попыталась, и, хотя это было за счёт достоинства Драко, он не смог побороть приятные чувства, грозившие разрушить его саркастическую натуру. — Откуда мне было знать, что металлические предметы нельзя класть в микроволновку? — возмущённо возразил Драко. — Ну и, конечно же, микроволновка начала искрить, и Малфой, проявив свой безграничный интеллект, решил применить к ней заклинание Агуаменти, пока она была подключена к сети. Этот гениальный ход не только привёл к пожару, но и через двадцать минут закончился мощным взрывом, который разрушил половину здания, — объяснил Дин. Смех Грейнджер, скорее всего, был слышен во всём здании. — К счастью... — продолжил Поттер, шагнув вперёд и положив руку Драко на плечо. Драко раздражённо стряхнул с себя золотую лапу... — Здание было эвакуировано, так что никто не пострадал. Но приехала маггловская полиция и обнаружила Малфоя снаружи, размахивающего горящим карнизом. Вполне понятно, что они решили, что он поджигатель, затолкали его в полицейскую машину и отвезли в участок. — Я думал, что умру; машины — это, по сути, металлические гробы, которые почему-то пахнут сосной… — Драко фыркнул. — Наверное, ёлочка, — не в тему сказала Грейнджер. — Я вовремя наложил дезиллюминационные чары… — гордо заявил Тео… — и последовал за машиной в полицейский участок, где с удовольствием наблюдал за тем, как Драко оформляют. — Всё началось нормально. Женщина из маггловской полиции попросила сфотографировать моё лицо, что было вполне объяснимо (после этого заявления раздались очень грубые смешки, которые Драко предпочёл проигнорировать). Но потом она начала мазать мои пальцы чернилами, и всё стало немного запутанным, — объяснил Драко. Грейнджер издала звук, похожий на «оооууу», но совсем не искренний. — Это я забрал Малфоя из маггловской полиции, — усмехнулся Кингсли. — …А потом всё наладилось: несколько заклинаний, чтобы устранить повреждения, несколько Обливиэйтов, и все продолжили жить своей жизнью, — заключил Драко. — Несколько заклинаний?! — воскликнул Дин. — Дружище, ты устроил национальный скандал; пришлось вмешаться премьер-министру магглов! Драко не нравился премьер-министр магглов, и он, возможно, незаметно наложил на него Конфундус, когда все отвернулись. Когда несколько недель спустя этот идиот продолжал нести чушь, Драко подумал, что, возможно, навсегда повредил ему мозг, но Дин заверил его, что это нормально. — Утечка газа? — предположила Грейнджер. — Да, это было оправданием, — подтвердил Поттер. — Кажется, в итоге мы использовали три тысячи двадцать шесть Обливиэйтов. — На самом деле три тысячи сорок два Обливиэйта, — к всеобщему удивлению, объявил Холворт, появившись из своего закутка. — Как давно ты там?! И откуда ты знаешь об Обливиэйте?! — спросил Драко. — Я всё это время был в своей кабинке. Это называется тренировка скрытности; вам, британцам, стоит попробовать, — грубо ответил Холворт. — Инцидент с микроволновкой всплыл при моей проверке данных. — Отлично, — вздохнул Драко. — Вам всем не кажется, что это был довольно драматичный способ ответить на первоначальный вопрос Грейнджер? — У меня есть копии фотографий, сделанных маггловской полицией, если ты когда-нибудь захочешь их увидеть, Грейнджер, — заявил Тео. Драко мысленно пообещал себе, что, когда вернётся домой, избавится от всех запасов алкоголя Тео. — Окей! — рассмеялась Грейнджер. — У меня есть копии. Холворт достал из папки несколько фотографий и начал раздавать их. Как?! Кто этот человек!? — Конечно. Очень смешно. Так что, отвечая на твой вопрос, Грейнджер: да, я уже ездил на маггловской машине, но не могу сказать, что это был приятный опыт, — сказал Драко, надеясь положить конец унижению. — Жаль это слышать, потому что нам нужно кое-куда ехать, — сказала Грейнджер, бросив на него притворно-сочувственный взгляд, полный злорадного сарказма. К огромному облегчению Драко, оказалось, что им не придётся ехать до Киллина на машине. Грейнджер подтвердила, что они отправятся через камин в волшебный паб в Гленко, а оттуда уже недалеко до маггловской деревни. — Готов? — спросила Грейнджер, когда Драко подошёл к камину в приёмной. — Да, давай уйдём, пока ты не спросила меня, стирал ли я когда-нибудь, и не унизила меня во второй раз за сегодня, — проворчал Драко. — Интересно, нужно будет запомнить, — сказала она, когда они вместе шагнули в камин. Сначала Драко подумал, что они, должно быть, неправильно назвали адрес, потому что они словно попали в гостиную старушки. Драко огляделся, отмечая детали: деревянные половицы, покрытые ковриками с коричневым узором, белые шторы с коричневыми пятнами (возможно, это были цветы) и толстая кошка, дремлющая в кресле-качалке неподалёку («Макгонагалл, это ты?!», «Не будь идиотом, Малфой»). Если бы не маленький бар в углу с табличкой «ТОЛЬКО ПИВО — НИКАКОЙ МОДНОЙ ЕРУНДЫ», Драко настоял бы на том, чтобы они немедленно ушли, пока на них не набросились разъярённые бабульки с тапками на перевес. После того как заклинание Ревелио показало, что спящий кот — единственное живое существо в помещении, Грейнджер пожала плечами и вывела их на улицу. — Я договорилась, чтобы машину оставили на парковке у бара, — объяснила Грейнджер. — Ключ должен быть на переднем колесе, спрятан под чарами маскировки. — Восхитительно, не могу дождаться, когда снова прокачусь в гробу, — пробормотал Драко. В ответ на страдания Драко Грейнджер весело ухмыльнулась, надула губы и преувеличенно похлопала его по руке. Если бы это сделал кто-то другой, он бы получил в ответ Жалящее, но физический контакт с Грейнджер был довольно приятным, поэтому Драко лишь закатил глаза. Большая чёрная машина, припаркованная на стоянке у паба, была намного крупнее полицейской, но Драко не был уверен, хорошо это или плохо. С одной стороны, ему не придётся сутулиться, чтобы не удариться головой. С другой стороны, это всё равно была смертельная ловушка на колёсах, которая, скорее всего, приведёт к его безвременной кончине. Грейнджер быстро нашла ключ и запрыгнула на водительское сиденье, где принялась изучать какие-то вращающиеся штуки с цифрами, в которых не было абсолютно никакого смысла. Драко устроился на пассажирском сиденье, изо всех сил стараясь не рассмеяться над тем, какой маленькой казалась Грейнджер. Но он все-таки не удержался от смешка, когда ей пришлось двумя руками сдвигать рычаг, бормоча что-то о «жёстком пендале». — Дай мне знать, если тебе понадобятся мои умелые руки, чтобы дать тебе жёсткий пендаль, Грейнджер… — Педаль, идиот! — огрызнулась Грейнджер. — Я мог бы помочь и с этим… — Драко не стал заканчивать фразу, надеясь, что она подыграет ему, как вчера вечером. К сожалению, Грейнджер демонстративно проигнорировала его. Вместо этого она сосредоточилась на нажатии кнопок и наконец торжествующе заявила, — Обогрев включен! Для таких случаев существовали чары, но Драко не хотел лишать Гермиону жалкого подобия победы, поэтому промолчал. Однако нюхлеры, по-видимому, не возражали против посредственных побед, потому что после объявления об обогреве Доджер вылез из кармана Грейнджер и втиснулся в дырку на пути тёплого воздуха. — Хорошо, что у нас нет стаканов, которые нужно держать, — со смехом заметила Грейнджер. Бедняжка сошла с ума. — Безусловно, — согласился Драко с лёгким сарказмом. Их первой остановкой по прибытии в Киллин должны были стать руины замка Финлариг, главным образом потому, что маггловский паб открывался только к обеду. Ехать по узким извилистым дорогам в гробу было немного жутковато, но пейзажи были бесспорно красивыми, так что, по крайней мере, вид был бы приятным, если бы Драко решил вернуться в виде призрака после своей смерти. Они проехали мимо обширных горных ландшафтов, окружавших широкие сверкающие водоёмы («Не хочешь искупаться, Грейнджер?», «Не говори глупостей, можно заработать гипотермию»). В какой-то момент они проехали мимо огороженного участка леса, где обитали большие мохнатые звери с огромными рогами. Грейнджер утверждала, что это «горные коровы», а Драко решил, что они наверняка волшебные потому, что выглядели впечатляюще. — Это Лох-Тэй, — объявила Грейнджер, кивая в сторону большого водоёма, видневшегося из окна повозки смерти. — Мы почти на месте. — Здесь очень спокойно, — заметил Драко. — Ммм, думаю, именно поэтому Минерва и её родители так любили Киллин. Через несколько минут Грейнджер свернула повозку смерти с дороги в зону отдыха рядом с каменной стеной, у которой стояли частично разрушенные ворота, скреплённые верёвкой (ремонтные способности маглов оставляли желать лучшего). Три камня и внушительное количество ругательств спустя Грейнджер наконец победила в схватке с самым коварным врагом (ветром) и смогла разложить карту достаточно ровно, чтобы свериться с ней и выбрать направление. Пока проходила сверка, в ходе которой было множество указаний пальцами и время от времени взглядов на деревья в поисках божественного просветления, Доджер устроился на плече у Грейнджер, используя её волосы, чтобы удержаться. — Сюда! — наконец скомандовала Грейнджер, перелезая через ворота. Драко решил проверить ремонтные способности магглов, и просто открыл ворота, как обычный человек (верёвка выдержала — молодцы магглы). По мере того как они углублялись в лес, пробираясь между высокими соснами, земля под их ногами становилась всё более рыхлой, и каждый шаг сопровождался отвратительным хлюпаньем. К счастью для обуви Драко, вскоре они вышли на поляну, где земля была менее голосистой. В центре поляны виднелись разрушающиеся остатки замка, который постепенно отвоёвывала природа. По мнению Драко, «замок» — это слишком оптимистичное описание, учитывая, что он был примерно в десять раз меньше поместья Малфоев… Но, как любил говорить Тео, «важен не размер, а то, как ты его используешь». Угловая часть была единственным местом, которое хоть отдалённо напоминало укрытие, поскольку в ней чудесным образом сохранились все четыре стены, хотя в них и были большие дыры на месте окон и дверей. Крыши тоже давно не было, хотя в попытке скрыть это вырос целый мини-лес. — Не желаешь ли ты удостоиться чести произнести первое Ревелио? — спросил Драко. Кивок в его сторону, означающий, что эта честь принадлежит исключительно Драко, был единственным признаком того, что Грейнджер его услышала. Всезнайка была слишком занята, разглядывая каждый сантиметр камня, чтобы ответить более развёрнуто. — Ревелио, — громко произнёс Драко, слегка разочаровавшись, когда заклинание ничего не показало. — Стоило попробовать, — вздохнула Грейнджер и отправилась обходить периметр, время от времени останавливаясь, чтобы внимательно рассмотреть камень или потрогать осыпающиеся стены палочкой. Драко последовал за ней, произнеся ещё несколько заклинаний, которые сначала показали ничего, а потом абсолютно ничего. В какой-то момент Грейнджер с энтузиазмом пнула большой камень, ошибочно решив, что он «поддельный». Обнаружив, что камень настоящий, к огромному удовольствию Драко, Грейнджер начала прыгать и громко ругаться. — Ты в порядке? — спросил Драко с неприкрытой ухмылкой на лице. — Нет! И перестань выглядеть таким довольным, у меня может быть сломана нога! — рявкнула Грейнджер. — После того унижения, которое я пережил сегодня утром, я могу сколько угодно радоваться твоей травме, — ответил Драко. — Что случилось с «Ты теперь часть моей команды, Грейнджер; я обязан о тебе заботиться»? — спросила Грейнджер, отвратительно пародируя голос Драко. О, как бы я хотел позаботиться о тебе и посмотреть, на какие ещё грязные вещи способен твой рот. — Если хочешь, чтобы я тебя нёс, нужно только попросить. — Драко сделал шаг в сторону Грейнджер, протягивая к ней руки. Она отступила назад, чудесным образом снова обретя способность ходить. — Я могу идти, тупой деб… Грязные словечки, восхитительно. — Давай зайдём внутрь, — приказала она, медленно, но решительно направляясь к той части замка, которая была похожа на крону дерева. Сразу на входе, стало ясно, что в этой комнате происходило много сомнительных вещей: на полу валялось пугающее количество игл, бутылок, битого стекла, резиновых магловских членодушителей (Тео предпочитал этот термин) и оберток от сладостей. — Почему людям обязательно оставлять после себя мусор? — пожаловалась Грейнджер, пиная стеклянную бутылку. Ради их безопасности Драко начал применять заклинания исчезновения, чтобы избавиться от самых отвратительных аксессуаров для пола, что, как ни странно, очень разозлило Грейнджер. — Стой! Ты можешь уничтожить что-то важное! — Ты правда думаешь, что членодушитель приведёт нас к Макгонагалл? — сухо спросил Драко, указывая на использованный членодушитель, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Я... — казалось, она с трудом подбирала слова... — Нет, думаю, ты можешь от них избавиться. — Большое спасибо за разрешение, — саркастически ответил Драко и вернулся к работе. Как только пол стал более-менее пригодным для ходьбы, Грейнджер присела на корточки, зажгла люмос, и начала с интересом осматривать пол. Было приятно следить за работой Грейнджер. Не в каком-то жутком смысле, просто было приятно видеть, что в её глазах снова горит огонь. Такой же взгляд был у неё в Хогвартсе, когда она готовилась к экзаменам в библиотеке. Она пошаркала по комнате, отодвигая в сторону пустые пакеты и что-то бормоча себе под нос. Её пальто было в грязи, как у очаровательного маленького болотного жителя... но волосы. Так не пойдёт. Драко окинул взглядом шелковистые каштановые волны, мягко ниспадающие на её спину. Это было так... — Грейнджер, — внезапно произнёс он. — Ммм, — невнятно промямлила она. Она не подняла на него глаз, что было полным безумием, учитывая, что ей предоставили оправдание, чтобы полюбоваться им. — Где Доджер? Похоже, он пропал… В панике оглянувшись через плечо, Грейнджер резко встала, похлопала себя по груди, как будто нюхлер мог прятаться в её бюстгальтере (интересная мысль), затем расстегнула карман пальто и застонала. — Доджер! Где ты?! — крикнула она так громко, что с ближайшего дерева взлетели несколько птиц. Их внимание привлёк тихий вздох. В дальнем углу комнаты, свернувшись калачиком на клочке травы, крепко спал Доджер... — Странно, обычно он не спит, если ему не тепло… — прокомментировала Грейнджер, наклоняясь, чтобы поднять Доджера. В результате она вскрикнула, и Драко подался вперёд, решив, что она напоролась на что-то неприятное. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не напоролась на иглу, — взмолился Драко. — Нет, земля тёплая! — взволнованно воскликнула Грейнджер. Штанина Драко промокла насквозь, как только он (вопреки здравому смыслу) опустился на колени рядом с Грейнджер. Странно: земля тёплая, но всё ещё влажная... Драко направил палочку на клочок травы и пробормотал: «Аларте Ассендаре». Земля задрожала, и верхний слой почвы взметнулся над их головами, обнажив старый каменный пол. — Потрясающе, — пробормотала Грейнджер, подходя ближе, чтобы рассмотреть узор, выгравированный на одном из камней. — О! Я знаю, что это такое… — Она взволнованно схватила Драко за руку, что было прекрасно… — СУДОКУ! — Абсцисса, — Грейнджер непонимающе нахмурилась. — Извини, я думал, мы просто выкрикиваем случайные слова, — объяснил Драко. Грейнджер фыркнула, а затем выпрямилась и с гордостью объяснила, — Этот рисунок из множества ячеек с расставленными в них числами — головоломка судоку… На самом деле в этом есть смысл. — Правда? — спросил Драко, гадая, не покажется ли он глупым, спросив, что такое судоку. — Да, отец Минервы был маглорождённым, и они часто решали маггловские головоломки из его газеты, когда устраивали здесь пикники. На третьем курсе мы с Минервой горячо спорили о том, какие головоломки самые увлекательные. Я всегда отдавала предпочтение судоку, а она — шарадам, в которых нужно отвечать на вопросы, чтобы открыть букву, а когда головоломка решена, выделенные буквы образуют слово. — Грейнджер задумчиво посмотрела на камень. — Хм, дай мне полчаса. Не подумав о том, чтобы наложить какие-нибудь чары для защиты от сырой земли, Грейнджер тут же села и достала свой блокнот из Министерства. Открыв чистую страницу, она нарисовала копию судоку с катастрофически неровными линиями (у Драко дёрнулся глаз) и принялась её решать. Поскольку решение головоломки могло занять некоторое время, Драко наложил высушивающее заклинание на землю и на Грейнджер, а затем достал носовой платок и увеличил его, чтобы можно было на него сесть. Чтобы чем-то занять себя, Драко каждые несколько минут накладывал согревающие чары на Грейнджер, а после многозначительного взгляда Доджера и на него. Этому мелкому засранцу лучше больше не воровать у меня. Грейнджер потребовалось не больше пятнадцати минут, чтобы решить головоломку, и от её торжествующей ухмылки у Драко по спине побежали мурашки. Взволнованная, она подползла к камню и вырезала палочкой недостающие цифры. Камень зловеще заскрипел и с громким треском, заставившим их обоих поспешно выставить щиты, раскололся посередине, обнажив кусок пергамента. Грейнджер, не теряя времени, подобрала его, а Драко, не теряя времени, вторгся в личное пространство Грейнджер и прочитал записку через её плечо.

К

Дом — это живое произведение искусства, наполненное солнцем.

Грейнджер застонала. — Я знала, что все будет не так просто. — Это что-то для тебя значит? — спросил Драко, кивнув на слова. — Не могу точно сказать, — ответила Грейнджер, нахмурив брови. — Хотя, думаю, мы можем с уверенностью предположить, что «Дом — это живое произведение искусства, наполненное солнцем» — это подсказка, которая ведёт куда-то ещё. Драко согласился с этим предположением. — Может, поразмыслим над этой подсказкой в деревенском пабе? Возможно, всё же стоит осмотреться, к тому же мы сможем пообедать, — предложил Драко. — Не повредит, — ответила Грейнджер, убирая записку в карман. — Нам также стоит остаться на ночь, — уверенно сказал Драко. — На случай, если следующее место окажется где-то поблизости. Грейнджер одарила его холодным взглядом. — Не думаю, что в этом есть необходимость. — Это необходимо, — настаивал Драко. — Если нам повезёт, может оказаться, что свободна только одна комната… люди любят немного вынужденной близости. — Какие люди? — недоверчиво спросила Грейнджер. — Люди, которые читают; тебе из всех людей должно быть это известно, — Драко щёлкнул её по носу, из-за чего, он был уверен, лишится пальца. — Мы не останемся на ночь, — Грейнджер развернулась и, прихрамывая, зашагала обратно к повозке смерти. И вот так просто мечта об общей постели — ой, моя рука случайно оказалась у тебя на заднице посреди ночи — пошла прахом. Драко пришлось признать, что деревня Киллин была довольно очаровательной: маленькие каменные домики («Не заглядывай в окна к людям, это невежливо», — Грейнджер, испортившая Драко веселье), старинные пабы («Не уверена, что твоя голова пролезет в эту крошечную дверь», — грубиянка Грейнджер), магазины с яркими витринами («Я бы хотела увидеть тебя в килте», — Грейнджер, флиртующая с ним). Но что отличало Киллин от большинства других деревень, так это река, которая безмятежно протекала через центр поселения, ниспадавшая каскадом воды по каменистому руслу и время от времени образуя небольшие водопады. К сожалению, Грейнджер нарушила идиллию, спросив Драко, играл ли тот когда-нибудь в «палочки Пуха», когда они шли по мосту. После краткого объяснения Драко пришёл к выводу, что вымышленным медведям нельзя позволять придумывать игры. Они направились в паб «У Реки» и сумели занять столик у огромного пылающего камина. Драко вытянул ноги, наслаждаясь теплом, и внимательно изучил меню, которое показалось ему, мягко говоря, простоватым. — Приветики, я Блю. Чего вам принести? — спросила молодая официантка с песочными русыми волосами, держа ручку над маленьким блокнотом. — Пастуший пирог и бокал белого вина, пожалуйста, — заказала Грейнджер, протягивая меню, которое официантка с улыбкой взяла. — Мне то же самое, — сказал Драко, очаровательно улыбнувшись. Официантка окинула его взглядом с головы до ног, и на её лице отразилась заинтересованность. Было приятно осознавать, что даже после того, как Драко искупался в грязи, он всё ещё привлекателен для противоположного пола. Конечно, Тео однажды заплатил за то, чтобы посмотреть, как люди дерутся в грязи, так что, наверное, в этом не было ничего необычного; маглы любят такие вещи. Когда официантка ушла, Драко повернулся к Грейнджер со злобной ухмылкой на лице. — Пьёшь на работе, Грейнджер? Проказница. — О... — Грейнджер посмотрела на него с неподдельной тревогой. — Андерсон разрешает нам выпивать по бокалу вина за обедом. Если ты переживаешь, у меня есть отрезвляющее зелье. Такая милая… — Успокойся, разве я только что не заказал то же самое? — весело сказал Драко. — Должен признать, ты лучший напарник из всех, что у меня были. Пожалуйста, не стесняйся, передай Поттеру, что я это сказал. — Скорее всего, я не буду говорить об этом Гарри, — ответила Грейнджер, раздражённо качая головой. День прошёл за едой, бутылкой (или двумя) вина и множеством споров. Разгорелась долгая дискуссия о том, можно ли считать волшебные портреты «живыми произведениями искусства» из-за того, что они двигаются и разговаривают. Драко предположил, что Минерва может считать Хогвартс своим домом, потому что она провела там большую часть своей жизни. У Грейнджер не нашлось контраргумента, и это её сильно разозлило. После долгих препирательств и небольшого инцидента, в ходе которого Драко чуть не проткнул руку вилкой, было решено, что они будут искать солнечный портрет в Хогвартсе. Так что, по забавному стечению обстоятельств, похоже, завтра они вернутся в школу (Драко искренне надеялся, что у Грейнджер осталась её школьная форма).