Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Среда, 3 декабря 2008 года Драко Малфой Что получил Драко после того, как пережил смертельную вылазку в Храм Ужаса? Глубокую психологическую травму и один выходной, чтобы прийти в себя. Чтобы показать, насколько серьёзно он относился к приказу восстанавливаться, который действовал в течение двадцати четырёх часов (щедрость Кингсли была поистине безграничной), Драко всё ещё лежал в постели, хотя был уже почти обед. С другой стороны, некоторые люди были не такими исполнительными. ГГ: Не волнуйся. Сегодня утром я вернулась в Стоурхед, чтобы забрать машину и снять маглоотталкивающие чары вокруг храма. Со стороны Грейнджер было несколько оптимистично предполагать, что Драко беспокоился об этом, особенно о повозке смерти, которую он с радостью бы отдал на растерзание Плакучей Иве. ДМ: Ты вообще знаешь, что такое «отдых»? ГГ: Мне не нравится сидеть без дела. Может сейчас самое время предложить себя, в качестве «дела»? Решив, что Грейнджер, скорее всего, не согласится на такое предложение (пока), Драко попытался найти занятие, которое показалось бы ей более приемлемым. ДМ: Почему бы тебе не прийти и не приготовить мне завтрак? ГГ: Уже обед… ДМ: Хорошо. Если ты настаиваешь, можешь приготовить мне обед. ГГ: Конечно, какой адрес? … Она не может говорить серьёзно... ДМ: Челси, Уинтердаун-Корт, квартира 16 — я ценю это. ГГ: Сарказм плохо передается через блокнот, да? Просто чтобы было понятно: я показываю тебе средний палец. Если бы это было правдой... Простыня над промежностью Драко была натянута из-за того, что его член неустанно требовал внимания с тех пор, как он проснулся. Поскольку заняться было нечем, Драко решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы исправить ситуацию. Подрочить в среду в обед? Какая роскошь… Драко обычно не был одним из тех сотрудников, которые тайком пробираются в туалет, чтобы снять стресс; что-то в том, чтобы сидеть в общественном туалете, покрытым спермой, вызывало у него огромное чувство отвращения к самому себе. Однако сегодня таких проблем не предвиделось. Поэтому, представляя, как Грейнджер показывает ему средний палец, Драко залез под одеяло и обхватил член. Драко медленно двигал рукой вверх-вниз, прерывисто вздыхая, и по его телу пробежали волны удовольствия. От воспоминания о том, как его лицо прижималось к груди Грейнджер, его член запульсировал, а мышцы напряглись. Драко ускорил движения, двигая рукой быстро и уверенно, и комнату наполнили его хриплые стоны… Всё шло неплохо, пока… — ДОБРОЕ, СОЛНЫШКО! — Дверь в спальню Драко распахнулась, и в комнату ввалилось проклятие его жизни. — Воу!.. — Тео прикрыл глаза (растопырив пальцы, что сделало этот жест бессмысленным)... — Дрочить в среду в обед? Тебе повезло, ублюдок, для кого-то это роскошь! Только когда представляется возможность кончить! — Что ты здесь делаешь?! — потребовал Драко, отдёргивая руку от быстро опадающего члена. — Я пришел убедиться, что с тобой все в порядке после вчерашнего! — Воскликнул Тео, затем ухмыльнулся, глядя на промежность Драко. — Такое облегчение видеть, что некоторые части твоего тела всё ещё в рабочем состоянии. — Действительно. Очевидно, что со мной всё в порядке. А теперь не мог бы ты отвалить! Тео, к сожалению, не отвалил. — Что такого сделала Грейнджер, что ты так возбудился? — спросил Тео, глядя на блокнот, который, как ни странно, лежал открытым на подушке рядом с головой Драко. — Ничего! Я дрочу, потому что только что проснулся, и мне нравится так начинать свой день! — настаивал Драко. — Это отличный способ начать день, — ответил Тео, кивнув. — Отлично, я так рад, что мы пришли к согласию. А теперь проваливай! — прорычал Драко. — Лааадно! Но мне нужно это... — Тео взмахнул палочкой, и перстень Драко слетел с пальца. — Я подумал, что после вчерашнего у тебя должен быть при себе аварийный портключ, а твой перстень — единственная вещь, которую ты носишь постоянно. И прежде чем ты начнёшь возмущаться, я уже знаю, что превращать твой перстень в портключ очень неуместно, но мне всё равно. Я бы предпочёл, чтобы ты не умер. Если говорить об идеях, то это была не самая плохая из всех, что когда-либо приходили в голову Тео. Драко наблюдал за тем, как Тео перекидывает перстень из руки в руку, невольно напоминая ему о том, как вчера Грейнджер засунула трансфигурированное кольцо себе в рот. Это воспоминание вернуло к жизни его член. Возможно, роскошная дрочка всё-таки не была испорчена. — В последнее время моё кольцо часто подвергается надругательствам, — фыркнул Драко. — Что за заявление! Джордж будет в восторге, когда я ему расскажу, — радостно хихикнул Тео. Клянусь, Тео появился в моей жизни с единственной целью — свести меня с ума. — Отлично, иди и расскажи Уизли, чтобы я мог спокойно подрочить! — Драко швырнул в Тео подушку, но тот с лёгкостью увернулся. — Я буду относиться к твоему кольцу с любовью и заботой, которых оно заслуживает, — серьёзно сказал Тео, прежде чем уйти, весело добавив, — Удачной дрочки! Закончив дрочить в душе, Драко некоторое время слонялся по квартире, прежде чем решил, что, возможно, поработать — не такая уж плохая идея. Особенно если это будет в комнате Грейнджер в «Дырявом котле». Не то чтобы Драко нужна была причина, чтобы заявиться без приглашения, но Грейнджер ещё не поделилась с ним последней подсказкой, а это был идеальный предлог. Будучи человеком с безупречными манерами, когда это было ему выгодно, Драко по пути купил несколько пирожных и съел только одно перед приходом — поистине невероятное проявление самоконтроля. Никто в «Дырявом котле» не счёл нужным проверить, что делает Драко, пока он шёл через бар к лестнице, ведущей в спальни. Отсутствие охраны немного беспокоило, но не так сильно, как запах, который представлял собой смесь пота и рвоты келпи. Грейнджер, будучи невероятно забавным человеком, попыталась захлопнуть дверь перед носом Драко, когда увидела его. — Ну же, Грейнджер, — сказал Драко, толчком открывая дверь. — Нам нужно обсудить очень важное дело. — Что за важное дело? Зачем ты здесь? — спросила Грейнджер, смущённо поправляя очень мешковатый и поношенный (в нём были дырки — фу!) джемпер «Миннесотских минотавров», которым она решила оскорбить своё тело. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не фанат Минотавров?! — воскликнул Драко, приглашая себя войти. — Хм. Холворт подарил мне его на день рождения несколько лет назад. Я не знала, что у меня будут гости, иначе бы… — Грейнджер осеклась и сердито посмотрела на Драко, — Отвечай на мои чёртовы вопросы! По крайней мере, это «хм» дало Драко надежду… а ещё то, что Грейнджер явно хотела хорошо выглядеть в его присутствии. Честно говоря, она выглядела довольно сексуально. Если бы это был джемпер любой другой команды, эта картина как минимум на несколько недель стала бы вдохновением для его утренней дрочки. Я куплю Грейнджер джемпер с эмблемой «Гарпий» на Рождество. — Раз уж ты сегодня настроена поработать, я подумал, что мы могли бы полакомиться выпечкой, пока исследуем следующую подсказку. — Драко протянул Грейнджер пакет с выпечкой и сел на её небрежно застеленную кровать. — Убирайся с моей кровати! — рявкнула Грейнджер, открывая пакет и доставая шоколадный круассан с фундуком. Драко представил несколько поспешно придуманных сценариев, в которых он кормит Грейнджер круассаном. Всё нормально. — Подсказка? — повторил Драко, забираясь на центр кровати Грейнджер и прислоняясь спиной к стене. — Я не скажу тебе, в чём заключается подсказка, пока ты не поднимешь свою задницу с моей кровати и не сядешь в это кресло. Грейнджер указала на кресло рядом со своим. — Почему я не могу остаться здесь? — надул губы Драко. — Здесь так уютно. Судя по всему, Грейнджер надоело вежливо просить, потому что в следующее мгновение она отложила круассан и быстро направила в лицо Драко три жалящих проклятия. Драко подпрыгнул, отразил два проклятия в стену и перенаправил последнее в сторону Грейнджер. Что ж, становится всё интереснее. Взмахнув палочкой, Грейнджер отправила проклятие обратно по дуге прямо в макушку Драко. За ним последовали ещё четыре жалящих, все под разными углами, одно из которых было нацелено прямо ему в задницу (очень грубо). Драко выставил щит и ухмыльнулся, когда все проклятия попали в него и рассеялись. — Встань с моей кровати! — снова зарычала Грейнджер. — Заставь меня, — насмехался Драко. Огонь, вспыхнувший в её глазах, был настолько невероятным зрелищем, что Драко на мгновение застыл, и её следующее проклятие пробило щит, едва не задев лицо. — Агуаменти! — выкрикнул Драко, направив палочку на голову Грейнджер, а затем бросился на матрас, чтобы избежать новых проклятий. — Вода?! Серьёзно?! После того, что произошло вчера?! — Грейнджер изо всех сил старалась говорить возмущённо, но не смогла сдержать смех. — Гладкие волосы нужно победить! — заявил Драко и перекатился на бок, чтобы увернуться от Летучемышинного сглаза. — Летучемышинный сглаз?! Грейнджер, мы что, снова в школе? Драко снова направил в её волосы поток воды. — Если бы мы вернулись в школу, ты бы уже пригрозил рассказать обо всём отцу, — фыркнула Грейнджер. — Энгoрджио! Энгорджио?! — Я могу совершенно уверено заявить, что во мне нет ничего, что могло бы стать больше, Грейнджер. — Усмешка Драко превратилась в гримасу, когда кровать увеличилась вдвое и он упал лицом на пол. — Я победила! — заявила Грейнджер, преждевременно отпраздновав победу танцем. Драко позволил ей порадоваться несколько мгновений (её задница довольно аппетитно покачивалась), прежде чем сделать следующий ход. Насладившись зрелищем вдоволь, Драко произнёс невербальное Агуаменти. Было сложно понять, когда появилась насквозь мокрая болотная кикимора, которая своим хмурым видом могла бы посоперничать со Снейпом... но, учитывая отсутствие охраны внизу, Драко решил, что не стоит удивляться. — Прошу прощения, моя палочка выскользнула. Позволь мне всё исправить. — Драко любезно произнёс заклинание сушки и просиял, когда волосы Грейнджер распушились, превратившись в знакомое и любимое им «птичье гнездо». — Ты просто... — Грейнджер бросилась к Драко, направив палочку ему в лицо (слегка возбуждающе пугающе). Она не успела договорить то, что, вероятно, должно было стать прекрасным оскорблением, потому что Драко обхватил её колено сзади, и она упала в его распростёртые объятия. Прежде чем она успела придумать какой-нибудь жестокий способ отомстить, Драко поменял их местами и прижал её к полу. Глаза Грейнджер расширились от удивления, а Драко почувствовал победное возбуждение, когда прижал её запястья. Драко наклонился и, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от неё, прошептал, — И кто теперь победитель? Когда его дыхание коснулось её уха, тело Грейнджер отозвалось восхитительной дрожью. — Судя по шуму, вы либо ссоритесь, либо трахаетесь, — заявил Холворт, протискиваясь в дверь. Драко не пошевелился, даже когда Грейнджер попыталась оттолкнуть его. — Трахаетесь. Понял… — заключил Холворт. — Я быстро. — Значит, нас таких двое, — сказал Драко, не сводя глаз с Грейнджер. — Отвали! — прошипела Грейнджер, и её щёки очаровательно покраснели. — Я уже говорил это раньше и повторю снова: Заставь меня, — бросил вызов Драко. Драко не знал, что может летать без метлы, поэтому очень удивился, когда перелетел через комнату и врезался головой в кровать. — Теперь, когда с этим покончено… — продолжил Холворт, не выказывая беспокойства по поводу возможного сотрясения мозга у Драко… — Шеклболт послал меня сюда, чтобы убедиться, что ты не впала в оцепенение, Каффс. Это был хороший повод уйти пораньше, так что я здесь. Если Шеклболт спросит, я скажу, что проверил тебя и пришёл к выводу, что тебе нужен друг, с которым можно поговорить, поэтому я не вернулся в офис. — Холворт многозначительно посмотрел на Грейнджер, на что та закатила глаза. — И ещё кое-что: смотритель кладбища внизу попросил меня передать тебе это… — Холворт положил на стол у камина чёрный конверт, адресованный Грейнджер витиеватым серебряным почерком. Драко мысленно застонал: он точно знал, что в этом конверте. — А теперь я оставлю вас наедине с тем, что бы это ни было… — Холворт указал на них двоих. — Не бей его по лицу, Каффс, — добавил он, прежде чем выйти из комнаты, заливаясь смехом. Они оба уставились друг на друга, не вставая с пола. Затем Грейнджер удивила Драко, рассмеявшись, она поднялась и села в одно из кресел у камина. Чтобы не ударить в грязь лицом, Драко устроился в другом кресле, вместо того чтобы пытаться пробраться к кровати. Доджер наблюдал за происходящим, устроившись на подушке у камина и совершенно не выказывая интереса к небольшой дуэли, которая только что развернулась у него на глазах. Он пристально смотрел на Драко, который полез в карман за галеоном. — Спасибо, что вчера нас спас, — пробормотал он, бросая галеон на подушку Доджера (Доджер был в восторге). Из великодушия Драко почесал его за ухом (Доджер был не в таком восторге). — Он был очень недоволен всем этим, — со вздохом отметила Грейнджер. — Ещё бы, — признал Драко и взял со стола чёрный конверт. — Прошу прощения, это приглашение на рождественский бал Малфоев. Я упомянул при матери, что мы с тобой ведём дело вместе, и, похоже, она воспользовалась этим как предлогом, чтобы пригласить тебя. — Чёрт, как раз то, что мне нужно, — застонала Грейнджер. — На балах обычно весело. В прошлом году Поттера стошнило в один из фонтанов, — сказал Драко, рассеянно постукивая пальцем по подлокотнику кресла. — Ого, звучит заманчиво, — усмехнулась Грейнджер. — Не мог бы ты сказать Нарциссе, что мне не стоит приходить, учитывая нашу недавнюю дуэль? Драко рассмеялся. — Грейнджер, это была не дуэль, а флирт. …И ты наслаждалась каждой секундой. — Боже, ты меня бесишь. — И всё же ты смеёшься, — заметил Драко. Грейнджер мгновение смотрела на него, затем достала небольшой листок пергамента и протянула ему.

Ф

Тёмная природная масса, которая идеально подходит для отличной прогулки.

— Знаешь, что идеально подходит для отличной прогулки? — заявил Драко. — Хогсмид. Там есть всё: «Сладкое королевство», «Зонко», «Спинтвич — всё для спорта», «Три метлы»… — Стоит обдумать, — сказала Грейнджер в своей вежливой манере, которая означала, что она не будет обдумывать эту идею. — Хотя, если эти подсказки адресованы мне, я бы точно не назвала Хогсмид идеальным местом для отличной прогулки. — А. Что ж, просвети меня… Грейнджер на мгновение задумалась. — Думаю, для меня отличная прогулка — это возможность исследовать что-то новое, тихое место, где не так много людей… — Как Стоурхед? — спросил Драко. — Да, хотя меньший риск утонуть всё же предпочтительнее. — Ты, случайно, не знаешь о каких-нибудь местах, где есть «тёмная природная масса»? Что бы это ни значило… — спросил Драко. — Это из маггловской науки. Это может означать «скалу»; скала — это природная масса, которая может быть тёмного цвета, — задумчиво произнесла Грейнджер. — Возможно, мы ищем место, где много темных скал? — Это действительно сужает круг поиска, — сухо заметил Драко. — Я буду продолжать думать, — заверила его Грейнджер. В голове Драко бушевали споры о том, стоит ли упоминать то, что Минерва Макгонагалл чуть не убила их. Эту тему нужно было затронуть, но существовала большая вероятность того, что Грейнджер снова подвергнет Драко сотрясению мозга, а его исключительно крепкое тело могло выдержать не так уж много. — Вчера... — медленно начал Драко, заслужив встревоженный взгляд Грейнджер... — мы чуть не погибли. Макгонагалл отправила нас в тот храм, и мы едва выбрались оттуда. Как ни странно, на лице Грейнджер отразилось облегчение, но оно быстро сменилось беспокойством. — Я знаю. Могу только предположить, что мы что-то упустили или сделали что-то не так. Драко с трудом подавил желание закатить глаза. Может, ему стоит сменить второе имя на «ангельское терпение»? — Возможно, но я думаю, что нам следует принять некоторые меры предосторожности. Тео как раз превращает мой перстень в аварийный портключ… — Это законно? — перебила его Грейнджер, скептически нахмурив брови. — Это не обязательно указывать в официальных отчётах, и я был бы признателен, если бы ты держала эту информацию при себе, — осторожно ответил Драко. — Почему бы нам не воспользоваться портключами Аврората? — возразила Грейнджер. — Мы можем это сделать, и мы сделаем это. Но эти портключи нужно возвращать в конце каждого дня, а я постоянно ношу перстень. Я бы хотел, чтобы у тебя тоже был запасной портключ. У тебя есть какое-нибудь украшение, которое могло бы подойти? Следующие слова, слетевшие с губ Грейнджер, едва не лишили Драко дара речи. — Ладно, это хорошая идея. — Лёгкость, с которой Грейнджер согласилась, была поразительной, и Драко вовремя закрыл рот, чтобы не сказать ничего саркастичного. — У меня с собой не так много украшений, но я могу что-нибудь купить. Когда представилась такая прекрасная возможность, Драко был бы идиотом, если бы не воспользовался ею в полной мере. — Не волнуйся, я куплю что-нибудь, и Тео сразу же приступит к работе. В древние времена чистокровные носили медальоны с лобковыми волосами, чтобы защититься от сглаза... Интересно, была бы Грейнджер против... — Ты не обязан этого делать, — настаивала Грейнджер, явно смущённая. — Да, и чем больше ты будешь возражать, тем больше денег я потрачу. — Драко ухмыльнулся, когда Грейнджер захлопнула рот.

***

Пятница, 5 декабря 2008 года Гермиона Грейнджер В камине Гермионы появилось недовольное лицо Андерсона. — Здесь немного тесновато, — пожаловался он, ударившись носом о решётку. — Прости. Я забыла, какая у тебя большая голова, — ответила Гермиона. — Приятно видеть, что ты не утратила чувство юмора, — усмехнулся Андерсон. — У тебя есть какие-нибудь интересные планы на вечер? Я отказался снова идти в «Бивербрук» с Грейсоном; на прошлой неделе мне пришлось смотреть, как он пожирает рот какой-то не-маги, пока я сидел один, как жалкий придурок. В итоге я впервые в жизни вернулся домой пораньше. — Готова поспорить, Изабелла была счастлива. — Так и было, — подтвердил Андерсон. — Хотя она воспользовалась возможностью и вручила мне список дел по дому; видимо, вечер пятницы — это её время для чтения, и она не хотела, чтобы я путался под ногами. — Гермиона заподозрила, что Андерсон закатил глаза, но было трудно сказать наверняка из-за пляшущего пламени. — Ну, как дела? Холворт всё ещё жив? — Удивительно, но Холворт всё ещё жив и не варит ничего противозаконного у себя в комнате, — сердито посмотрела на него Гермиона, когда Андерсон рассмеялся, осыпав пеплом ковёр. — Боюсь, я мало что могу рассказать тебе о деле. Минерва оставила подсказки, которые могу разгадать только я, и на то должна быть причина, поэтому Кингсли засекретил дело. — Надеюсь, ты работаешь не одна. Ты обещала мне, Каффс! — строго сказал Андерсон. — Я работаю не одна… — В голове у Гермионы пронеслась непрошеная мысль о том, как Малфой прижимает ее к полу: его вес давит на нее, от его дыхания по телу пробегает дрожь, а от его слов между ног вспыхивает жар… ужасно. Чертовски ужасно. — Я работаю с… ну, думаю, его можно назвать старым знакомым. Андерсон окинул её горящим взглядом. — Ты улыбнулась, когда сказала это. Приятно видеть старых друзей? Гермиона уже давно не чувствовала того тепла и безопасности, которые исходили от Гарри и Джорджа. Она совсем забыла, как это прекрасно. И хотя Кингсли никогда не был её близким другом, всё же было приятно снова оказаться рядом с человеком, которому можно доверять. А ещё был Дин, который разговаривал с Гермионой так, будто она никуда не уезжала, и постоянно делился с ней воспоминаниями о днях, проведённых в Хогвартсе. Он даже настоял на том, чтобы его добавили в её министерский блокнот, и начал каждое утро присылать «ежедневные шутки». Кстати, о блокноте: Тео тоже удалось подключиться, и его попытки поднять Гермионе настроение заключались в невинных рисунках, которые почему-то всегда напоминали члены. А если говорить о членах, то был ещё Малфой… Гермиона вздохнула, пытаясь не обращать внимания на то, что именно Малфой заставил её почувствовать себя более живой, чем за все последние годы. — Да, было очень приятно, — наконец ответила она. — Если ты решила остаться, я не буду тебя винить, — сказал Андерсон. — На самом деле я думал, что ты уже давно должна вернуться домой; ты в гораздо лучшем состоянии, чем когда я тебя нашёл. — Я особо не задумывалась об этом, — солгала Гермиона. Гермиона никогда и никому не признавалась, что единственной настоящей причиной, по которой она не вернулась в Британию, был страх, что она больше не принадлежит этому миру. Но до сих пор ей было достаточно легко вписаться в него: ужины с Джорджем по пятницам, шутливые разговоры с Гарри, непринуждённость, с которой с ней общались старые друзья и приглашали на мероприятия… — Как думаешь, сколько времени займёт это дело? — спросил Андерсон, отвлекая Гермиону от мыслей. — Трудно сказать... — Гермиона поморщилась. — Прости, я знаю, что это не ответ. — Всё в порядке, Каффс. Джек считает, что чем дольше ты там пробудешь, тем лучше. Холворт упомянул, что он тоже приносит пользу… Не могу поверить, что он обучает Министерство! Скажи Кингсли, что МАКУСА не несёт ответственности за тех, кто уволится под его руководством. — Меня беспокоят неофициальные занятия, которые Холворт проводит вне работы. — Гермиона видела, как Тео и Джордж несколько раз за последнюю неделю наведывались к Холворту, хотя Джордж пытался убедить её, что они просто «тусуются». Как будто Гермиона могла поверить в эту откровенную ложь. — Кто-то может сказать, что это самые ценные уроки, которые преподносит нам жизнь, — сказал ей Андерсон. — Ты в порядке? Выглядишь хорошо. — Да, я в порядке. Сегодня вечером я встречаюсь со старой подругой, которая, скорее всего, доставит мне немало хлопот, но, как ни странно, я с нетерпением жду этой встречи. — Хорошо. Если тебе понадобится отряд убийц, дай мне знать. Я не знаю ни одного такого отряда, но Холворт, вероятно, мог бы что-нибудь организовать. — Впервые в жизни Гермиона не могла понять, шутит Андерсон или нет. — Мне лучше пойти и посмотреть, что делает Грейсон… или не делает ничего, что более вероятно. Андерсон раздражённо вздохнул, и Гермиона рассмеялась. — Удачи тебе в этом, — ответила она. — Приятно слышать, как ты смеёшься, — отметил Андерсон. — Я всё время смеюсь, — сказала Гермиона, слегка нахмурившись. — Твой смех стал беззаботнее, — сказал Андерсон и исчез в камине. Взгляд Гермионы упал на кровать. После того как она чуть не погибла в храме Аполлона, ей пришлось выпить Умиротворяющий бальзам и Зелье сна без сновидений, чтобы уснуть. На следующий день она проснулась встревоженной, отчаянно нуждающейся в том, чтобы отвлечься, и кто появился? Тот, кто её раздражал. И что он сделал? Он сражался с Гермионой до тех пор, пока она не почувствовала прилив сил и бодрости. Это чертовски сбивало с толку. Почувствовав настроение Гермионы, Доджер подбежал к ней и протянул золотой шар. — Вау, для меня это честь, — сказала Гермиона, с улыбкой принимая подарок. Доджер обеспокоенно посмотрел на шар, и Гермиона добавила, — Не волнуйся, я верну его. Прошло несколько минут, в течение которых Доджер то и дело поглядывал на шар, словно бесконечно сожалел о том, что доверил Гермионе столь ценный предмет. Решив, что напряжённая атмосфера того не стоит, Гермиона вернула шар. Затем Доджер предложил ей кое-что гораздо менее ценное: носовой платок Малфоя. Почему он всегда даёт мне этот чёртов платок?!

***

Позже тем же вечером Гермиона отправилась в квартиру Джорджа, совершенно не готовая к шквалу вопросов, которыми, скорее всего, её забросает Джинни. Однако, когда она вошла в квартиру, на неё набросился не рыжеволосый ураган, а Луна. — Луна? — прохрипела Гермиона, когда миниатюрная блондинка обняла её так крепко, что Гермиона испугалась за свою спину. — Джордж пригласил меня, чтобы я помогла справиться с вопросами Джинни. Надеюсь, ты не против, — сказала Луна, не ослабляя хватку. Джордж чуть не подавился вином и нервно взглянул на Джинни, которая сердито смотрела на него в ответ. — Очень любезно с его стороны. Я правда рада, что ты здесь, — усмехнулась Гермиона. Как только Луна решила, что Гермиона достаточно сжата в объятиях, она отпустила её, и на смену Луне пришла Джинни. Мягкие рыжие волосы коснулись щеки Гермионы, когда она притянула её к себе и прошептала, — Не думай, что я буду с тобой церемониться только потому, что здесь Луна. — И в мыслях не было, — прошептала Гермиона в ответ. В последний раз сжав её в объятиях, Джинни отстранилась и оглядела Гермиону с головы до ног. — У тебя сиськи стали больше, — заявила она, а затем начала ощупывать грудь Гермионы. Откровенная фамильярность этого жеста настолько поразила Гермиону, что в течение секунды она могла лишь молча наблюдать за тем, как её старая подруга проводит исследование. — Определённо стали больше! У меня только что родился ребёнок; это моё оправдание. А у тебя? Какой на тебе лифчик? — спросила Джинни, оттягивая плечо джемпера Гермионы, чтобы заглянуть внутрь. Приятно осознавать, что Джинни до сих пор не понимает, что такое личные границы. — На лифчике что, чары левитации? — спросила Луна, вытягивая шею, чтобы заглянуть под джемпер Гермионы. — Чёрт возьми, да отстаньте вы от меня! — Гермиона отстранилась и быстро схватила со стола бокал вина, чувствуя, что он ей точно понадобится. — Это нечестно, я даже не успел посмотреть! — надул губы Джордж. — Тебе даже сиськи не нравятся! — воскликнула Джинни. — Да! Но то, что я предпочитаю не играть в песочнице, не значит, что я не ценю замки из песка… — Возможно, это была одна из самых странных метафор, которые Гермиона когда-либо слышала… — Ну же, Гермиона, дай мне взглянуть. Это справедливо, — подбодрил её Джордж. — Я тебе ничего не покажу! — отрезала Гермиона. — Правильно. Джордж этого не заслужил. Итак… — начала Джинни, устраиваясь на диване рядом с Луной… — сначала важные вопросы: есть ли в твоей жизни мужчина? Или женщина; возможно, твои предпочтения изменились, и это совершенно нормально… — Джинни указала на Джорджа, чтобы показать, что она принимает людей нетрадиционной ориентации… — Когда у тебя был последний секс и насколько он был хорош? Не стесняйся в выражениях. Джинни, Луна и Джордж выжидающе посмотрели на Гермиону. — Это и есть важные вопросы? — спросила Гермиона, недоверчиво качая головой. — Да, это очень важно, — кивнула Луна, делая глоток вина. Полагаю, я должна быть благодарна за то, что Джинни не кричала на меня за многолетнее отсутствие. — Мне все еще нравятся мужчины, — подтвердила Гермиона. — У меня нет мужчины в жизни на данный момент, и в последний раз я занималась сексом около четырех месяцев назад… Парень плакал; я бы предпочла не вдаваться в подробности. — Ты явно должна вдаться в подробности, — взволнованно заметил Джордж. — Согласна, — добавила Джинни. Гермиона вздохнула и схватилась за переносицу. — Я сказала ему, что больше не хочу с ним встречаться. — Значит, это был секс из жалости, потому что он начал плакать? — спросила Джинни. Гермиону вдруг осенило, насколько странно сидеть с компанией друзей и сплетничать о своей личной жизни. Она никогда не делала этого со своей командой МАКУСА. Не потому, что им было неинтересно, а потому, что она не хотела обсуждать это с ними. — Не совсем. Пока мы хорошо проводили время, он решил сказать мне, как много я для него значу… и я могла психануть и сказать ему, что больше не хочу с ним видеться. Гермиона поморщилась: это был не лучший момент в её жизни. — Ты бросила его пока занималась сексом?! — воскликнул Джордж с нескрываемой радостью на лице. — Так и есть. Я ужасный человек, — подтвердила Гермиона. — Ты никогда не станешь ужасным человеком, — ласково сказала Луна, наклоняясь, чтобы погладить Гермиону по руке. — Нет, ужасный человек бросил бы его сразу после того, как он кончил, — серьёзно сказал Джордж. — Представляете, каково вспоминать, что тебя бросили, каждый раз, когда удобряешь чей-то сад?! — Удобряешь чей-то сад?! — Джинни расхохоталась. — Чёрт возьми, если бы Гарри когда-нибудь назвал мою вагину садом, у нас бы сейчас точно не было двоих детей. Опасаясь, что Джинни продолжит расспросы и ненароком расскажет, как Гарри «удобряет» её сад, Гермиона быстро спросила, — Есть ли ещё какие-то неуместные вопросы, которые ты хочешь задать? — Можно мне увидеть твоего нюхлера? — воскликнула Луна, восторженно хлопая в ладоши. — Настоящий нюхлер? — пробормотала Джинни, обращаясь к Джорджу. — Да, — подтвердил Джордж. Почему всем нужно это уточнять?! Словно по команде, Доджер выскочил из кармана пальто Гермионы и подбежал к Луне, которая завизжала от восторга. — Я купила это для тебя! — проворковала Луна, протягивая Доджеру золотой Делюминатор. Можно с уверенностью сказать, что после вручения подарков эти двое стали неразлучны, и Доджеру очень нравилось, что Луна держала его на руках, как младенца. — Во сколько ты придешь на «Квиддик» в воскресенье? — спросила Джинни Гермиону, пока Джордж убирал остатки ужина. — Холворт сказал, что мы должны быть у Джастина около двух часов дня, но я собиралась найти повод и не приходить… — ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ! — взревела Джинни. — Я сейчас не могу летать; видимо, я слишком эмоциональна… — Ты действительно ударила Забини битой во время последней игры... — вмешался Джордж. — Этот придурок сам напросился. В любом случае, мне нужно с кем-то поговорить, иначе я умру от скуки с этими чопорными друзьями Джастина из совета директоров. Альбус умеет лучше их поддержать разговор, а он в основном просто агукает, — заключила Джинни, многозначительно взглянув на Гермиону. — Хорошо, — согласилась она, понимая, что лучше не спорить с рыжей, когда она настроена решительно. Джинни одобрительно кивнула и допила вино, прежде чем снова наполнить бокал. — Гарри сегодня присматривает за Джеймсом и Альбусом? — спросила Гермиона. Джинни и Джордж рассмеялись. — О да! — с энтузиазмом ответила рыжая. — Я предлагала позвать маму, но Гарри сказал, что справится сам. Мама отлично ладит с детьми, но её трудно выпроводить… Она прожила с нами четыре месяца после рождения Джеймса, а потом попыталась провернуть то же самое, когда появился Альбус. К счастью, примерно в то же время у Рона родился четвёртый ребёнок, и ему нужна была любая помощь. — Я уверена, с Гарри все будет в порядке, — сладко сказала Луна. — У него очень заботливые руки. Это очень странный комплимент... — Подтверждаю, — ответила Джинни с ухмылкой. Гермиона и Джордж рассмеялись. — Но да, с Гарри всё будет в порядке; он отлично ладит с детьми… и я оставила ему «Беруши Спокойствия». При упоминании беруши Джинни и Джордж чокнулись бокалами. — Луна, ты сейчас с кем-то встречаешься? — спросила Гермиона. — На этой неделе я ходила на свидание с мужчиной по имени Рольф, — просияла Луна. — Он очень милый и интересуется благополучием хитромышей. Мы уже планируем наше второе свидание. Хитромыши? Не задавай вопросов, Гермиона. Ты уже попадала в эту ловушку. — Держи себя в руках, Гермиона… — Джордж положил руку ей на ногу, как будто Гермиона могла сотворить что-то ужасное. — Но Рольф, о котором говорит Луна, — не кто иной, как Рольф Саламандер! — Тот самый Рольф Саламандер?! Родственник Ньюта Саламандера?! — взволнованно воскликнула Гермиона. — Да, это он. Я отправила Рольфу сову, когда узнала, что он планирует выпустить новую книгу о фантастических тварях, чтобы спросить, не хочет ли он включить в неё фракспрутов, разновидность вракспрутов. Меня беспокоит, что, похоже, никто о них не знает… — Луна серьёзно посмотрела на Гермиону… — Рольф ответил и пригласил меня обсудить это за обедом. — Я так рада за тебя, — с любовью сказала Гермиона, и Луна просияла в ответ. Вечер пролетел в тумане из навязчивых вопросов (в основном о сексуальных подвигах), довольно подробных рассказов о родах (Гермиона крепко скрестила ноги) и перечислений Джорджем всех преступлений, за которые он получал предупреждения. Преступления, которые (в основном) расследовал Малфой должны были повлечь за собой штраф (как минимум), но вместо этого Джорджа неоднократно наказывали посещением ближайшего паба. В какой-то момент, когда на столе уже стояло четыре пустых бутылки вина, Джордж настоял на том, чтобы примерить «левитирующий лифчик» Гермионы, а затем наотрез отказался его возвращать. Он всё ещё был в лифчике, когда пришло время уходить. — Ты никогда не получишь его обратно, — пробормотала Джинни, пока они собирали вещи. — Получу, чёрт возьми! Он один из моих любимых! — проворчала Гермиона, пытаясь натянуть пальто, но поняла, что засунула руку не в тот рукав. За это она получила осуждающий взгляд от Доджера, который нетерпеливо ждал, сидя на подлокотнике ближайшего кресла. — Я пойду с тобой в «Дырявый котёл»; воспользуюсь там камином, — сказала Джинни, хватая Гермиону за руку и направляя её к двери. Как только они вышли на улицу, холодный воздух обжёг лицо Гермионы, и стало очевидно, что она пьяна гораздо сильнее, чем ей казалось. — О нет, — пробормотала Гермиона. — Полностью с тобой согласна, — простонала Джинни. Идти (спотыкаясь) по булыжной мостовой Косого переулка после изрядной порции вина было значительно труднее, и Джинни не раз приходилось поддерживать Гермиону, чтобы та не упала. — Ты сломаешь лодыжку, если не будешь осторожна! Вот… — Джинни наклонилась и указала себе за спину, — запрыгивай, я тебя понесу. — Я в порядке! Я не собираюсь залазить на тебя, сумасшедшая! — возмущённо ответила Гермиона, снова споткнувшись, потому что булыжники явно пытались что-то доказать. — Я делаю это, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было больно! — Джинни, всё ещё сидя на корточках, взмахнула рукой, снова приглашая Гермиону запрыгнуть на неё. Джинни любит меня… Губы Гермионы задрожали. — Ты всё ещё любишь меня? Даже после всего… Гермионе казалось, что у неё сжимается горло. Почему ей вдруг захотелось плакать? Это всё вино. Вино было виновато во всех ночах проведенных в эмоциональном напряжении. — Конечно, люблю! Ты что, думала, что я перестану тебя любить только потому, что ты уехала?! — возмутилась Джинни, всё ещё сидя на корточках. Гермиона на мгновение задумалась, не застряла ли она в этой позе. — Меня не было рядом, когда ты рожала... — Гермиона всхлипнула. — Считай, тебе повезло: Гарри упал в обморок, — ответила Джинни, наконец выпрямившись. — Я бы не упала в обморок, — торжественно заявила Гермиона, и на глаза ей навернулись слёзы. — Я буду рядом в следующий раз, обещаю. — Не говори так громко, моя вагина всё ещё восстанавливается после Альбуса, — прошептала Джинни. — Гарри достаточно просто посмотреть на меня, и я готова его поджечь. — Я помогу тебе поджечь его, это меньшее, что я могу сделать, — заявила Гермиона. — А потом я его вылечу. Завтра, когда Гермиона будет мучиться от воспоминаний об этом разговоре, она сделает то, что делает любая уважающая себя женщина, когда ей неловко: она будет мысленно прокручивать этот момент снова и снова, пока единственным выходом не станет утопиться в шоколаде. — Ты бы сделала это ради меня?! — выпалила Джинни. — Конечно! Мне так жаль, что меня не было рядом, — всхлипнула Гермиона, вытирая слезу. Джинни притянула Гермиону к себе. — О нет, пожалуйста, не делай этого со мной, я очень эмоциональна! У меня гормональный сбой, вот что с тобой делают дети! — воскликнула она, уткнувшись лицом в шею Гермионы. — Сейчас я плачу из-за любой мелочи! Я плакала, когда уронила чайную ложку сегодня утром! — Я могу помочь тебе поднять чайную ложку! — настаивала Гермиона. Затем, полностью отдавшись пьяному порыву, выпалила, — Малфой прижал меня к полу. — Повезло тебе! — всхлипнула Джинни. — Что? — Он такой сексуальный, я бы не возражала, если бы Малфой прижал меня к полу. — Джинни погладила Гермиону по спине и добавила, — Пожалуйста, не говори Гарри, что я это сказала. — Я хочу ударить по его тупому лицу, — застонала Гермиона. — Много кто хочет, — фыркнула Джинни. — Малфой очень ударобельный. — Не могу поверить, что ты меня не ненавидишь, — пробормотала Гермиона, уткнувшись в волосы Джинни. — Я никогда не смогла бы тебя возненавидеть! Ты моя семья! Я люблю тебя, глупая ведьма! — Джинни отстранилась, чтобы встряхнуть Гермиону (что было не очень приятно после всего выпитого вина). — Я тоже тебя люблю. В итоге они снова оказались в объятиях друг друга. Просто две ведьмы, пьяные и рыдающие посреди Косого переулка, совершенно не обращающие внимания на случайных прохожих, которые изо всех сил старались их обойти (потому что, очевидно, всем известно, что эмоциональные женщины переносят заразу).