Where The Duck Is Minerva McGonagall?/ Где, Блин, Минерва Макгонагалл?

Понедельник, 8 декабря 2008 года Драко Малфой После вечера, проведённого за активной мастурбацией, Драко улыбнулась ещё одна удача в виде сообщения от Грейнджер. Они должны были встретиться в офисе, где Грейнджер аппарировала бы их прямо на пляж «Блэк Рок» без использования «повозки смерти» и тем самым снизив риск для жизни Драко. Как правило, понедельник был не самым удачным днём, но даже несмотря на лёгкую боль в правой руке, этот день казался многообещающим. Первое, что увидел Драко, войдя в офис Авроров ровно без пяти девять, — это то, как Дин сердито просматривает записи по делу, словно они его лично оскорбили. Решив, что в такой чудесный день будет справедливо поделиться радостью и хорошим настроением, Драко подошёл к нему. — Вчера не хватало тебя на Квиддике, — весело сказал он. — Не ври. Оливер заходил сегодня утром и рассказал мне о вашей нелепой победе. Неужели вести себя как придурок подпитывает твое самолюбие или типо того? — ответил Дин, даже не взглянув на него. Да, это одна из многих вещей, которая его подпитывает. — Посмотрите, кто прямо светится сегодня утром! Да ладно, кто не правильно отполировал твою метлу? — спросил Драко, вытягивая шею, чтобы посмотреть на папки, разложенные на столе Дина. — Кингсли попросил меня разобраться со всеми недавними беспорядками в районе. На прошлой неделе был инцидент в Лютном, и, давай посмотрим правде в глаза, именно там обычно живут виновники, а они не из тех, кто гадит там, где ест. Наш замечательный начальник считает, что беспорядки продолжаются слишком долго, и подозревает что-то неладное, так что мне повезло: я буду вести расследование. Чтобы показать, насколько он разочарован, Дин швырнул бумаги, которые держал в руках, на стол и потёр переносицу. Нарушения защитных чар, особенно те, которые не сопровождались взломом и ограблением, занимали довольно низкое место в списке приоритетов Аврората. В большинстве случаев эти дела поручали аврорам, только что прошедшим обучение, поэтому Драко мог понять разочарование Дина. — Полагаю, ты уже опробовал технику Холворта по «пропылению»? — поинтересовался Драко. — Да, мы пытались сделать это в прошлую пятницу в «Спинтвич: Всё для Спорта», но последняя подпись принадлежала владельцу, который закрывал магазин, и, как обычно, ничего не было украдено. — Хм, это странно, — пробормотал Драко. — Что странно? — при звуке голоса Грейнджер у Драко в животе всё перевернулось, но, к счастью, идиотская ухмылка, которая грозила появиться на его лице, была вовремя сдержана. Драко откашлялся, чтобы объяснить, — За последний год или около того в нескольких магазинах были зафиксированы нарушения защитных чар, которые обычно указывают на взлом, однако при расследовании выяснилось, что ничего не пропало. Судя по всему, взгляд Драко невольно скользнул ниже лица Грейнджер, потому что вместо того, чтобы прокомментировать ситуацию, она прошипела, — Может, перестанешь пялиться на мою грудь! Люди начнут болтать! Я надеюсь, что они это сделают… — Пусть болтают, я забочусь о твоём благополучии и слежу за тем, чтобы ты носила специальный медальон, который я тебе дал, — фыркнул Драко. — Никаких правил против этого нет. — Есть! Это сексуальное домогательство. Я должна сообщить о тебе Кингсли, — сердито ответила Грейнджер и сильно ударила Драко по руке. Его мозг услужливо подсказал ему, что было бы гораздо приятнее получить этот шлепок по заднице. — Вы двое похожи на пожилую супружескую пару, — рассмеялся Дин. — Мы не супруги! — отрезала Грейнджер, а затем, решив отвлечь их работой, махнула рукой в сторону папок. — Похоже, кто-то проверяет защитные чары, чтобы узнать, насколько они сильны, либо кто-то тренируется взламывать защиту, либо, что наиболее вероятно, это подростки, которым больше нечем заняться. — Да, мы пришли к тем же выводам, — признал Дин, откинувшись на спинку стула. — Похоже на то, что Тео и Джордж могли бы сделать ради забавы… — заметил Драко… — Помню, как однажды мы напились в «Кабаньей голове» и решили проверить, сможем ли мы снять антиаппарационный барьер вокруг Хогвар… — Драко быстро замолчал, заметив, что Грейнджер это не впечатлило. — На самом деле, думаю, это был сон. Драко услышал шорох и, опустив взгляд, увидел Доджера, который сидел на краю перегородки между кабинками и выжидающе смотрел на него. Вот что я получил за то, что подарил этому ублюдку галеон. Грейнджер с интересом наблюдала за тем, как Драко обыскивает карманы. Было проще уступить требованиям клептомана, чем позволить этому пушистому засранцу украсть твои любимые вещи, пока ты отвернулся. — Хм, я не уверен, что у меня есть… о, подожди минутку. — Драко схватил мантию аврора со своего рабочего места, чтобы достать галеон, который он выиграл у Дина несколько недель назад. — Вот, — Драко протянул галеон Доджеру. — Мои кровно заработанные, — простонал Дин, пока Доджер тщательно осматривал галеон. — Твои? — с любопытством спросила Грейнджер. — Я выиграл галеон у Дина, — самодовольно объяснил Драко. Самодовольство быстро улетучилось, когда галеон пролетел в его сторону и больно ударил в ключицу. — Ай! За что?! — возмутился Драко, совершив ошибку и взглянув в явно равнодушные глаза Доджера. К сожалению, душераздирающая боль от того, что он разочаровал милое животное, пересилила желание Драко срочно вызвать таксидермиста. — Не думаю, что ты ему нравишься, — заметил Дин, настороженно глядя на нюхлера, как будто в любой момент в него самого мог прилететь золотой снаряд. — Странно, обычно Доджер бросается только дешёвыми вещами, — нахмурившись, пробормотала Грейнджер. О, как же приятно, что меня сочли достойным большего, чем просто скрепка. — Он не получит галеон обратно, — фыркнул Драко, потирая ключицу. — Вот что бывает за проявление неблагодарности, — добавил он, обращаясь непосредственно к Доджеру, поднимая галеон с пола и закрепляя его в кармане с помощью чар прилипания. — Доджер может вернуть галеон, если действительно захочет, — ухмыльнулась Грейнджер. Драко закатил глаза. — Нам пора идти, иначе у тебя не будет времени подготовиться к нашему свиданию. — Свиданию?! — воскликнул Поттер, подходя к ним. Его очки запотели от кружки с горячим кофе, на которую он дул (для таких случаев есть охлаждающие чары). — Это не свидание, — ошибочно возразила Грейнджер. — Но если ты помнишь, Гарри, твоя дорогая жена вчера поспорила с Малфоем, и теперь я должна ужинать с ним каждый вечер на этой неделе. По мнению Драко, в этом заявлении не было необходимости. — Да, я помню. Джин, кажется, думает, что вы двое... — Поттер замолчал, поймав угрожающий взгляд Грейнджер. — Неважно. — Чудо-Мальчик провёл рукой по волосам и снова подул на кофе, от чего его очки опять запотели. Драко смутно догадывался, что это было сделано намеренно: эффективный способ скрыться от смертоносного взгляда. — Заканчивай, Малфой, пошли, — скомандовала Грейнджер, протиснулась мимо него и направилась в сторону приёмной. Салазар, неужели я недостаточно раз заКОНЧИЛ прошлой ночью?! Точка аппарации в Аврорате находилась рядом с камином в приёмной. Дженис сердито посмотрела на них, когда они подошли; прощать их за то, что на прошлой неделе они превратили приёмную в пруд, она явно не собиралась. Наложив дезиллюминационные чары, Драко уже собирался соблазнительно провести по руке Грейнджер, но она схватила его за запястье (хватка была крепкой, и Драко в голову полезли восхитительно непристойные мысли). Секунду спустя Драко столкнулся с суровой реальностью британского пляжа зимой: его агрессивно хлестали по лицу («Немного ветрено, да?» — Грейнджер, Королева Всезнаек и Преуменьшений), его волосы растрепались (поминальная служба состоится завтра), в глаза набился песок («Макгонагалл решила ослепить меня!» — Драко его-бедные-глаза Малфой), и, что хуже всего, его член сжался от холода, как пробка от шампанского (крепкая хватка Грейнджер могла бы вернуть его к жизни, но предложения помощи не последовало). Британские пляжи… какая отличная прогулка. — Я правда ненавижу песок! Он будет забиваться в ботинки и сильно раздражать, — проворчал Драко, снимая дезиллюминационные чары и пытаясь пригладить волосы, но через мгновение они хлестнули его по глазам. — Так уж вышло, что ты сильно раздражаешь, так что, думаю, у вас с песком есть что-то общее, — грубо ответила Грейнджер, проигрывая в забавной игре «заплети волосы в косу». Единственным положительным моментом в сложившейся ситуации было то, что ветер ненавидел чары Грейнджер, разглаживающие волосы, так же сильно, как и Драко, и быстро их уничтожил. Усмехнувшись, Драко огляделся. Они переместились на пустую парковку рядом с небольшой закусочной, с видом на пляж «Блэк Рок», где продавали мороженое. Закусочная под названием «Пляжные Радости Рекса» была открыта, что было довольно оптимистично, хотя человек внутри, небрежно помахав им, казалось, был больше заинтересован в чтении газеты, чем в продаже мороженого. Пляж, представлявший собой длинную песчаную полосу, ведущую к скалистым образованиям, которые вертикально спускались от утёса в море, был пустынным. Из-за сильного ветра волны яростно разбивались о скалы, поднимая в воздух брызги, которые попадали на кожу Драко, заставляя его дрожать. — Это... — начал Драко. — Немного бодряще, — закончила за него Грейнджер. — Я собирался сказать чертовски холодно, но давай остановимся на «немного бодряще», — сказал Драко, застегивая куртку. Значительная часть волос Грейнджер вырвалась из плена заколок, и, было забавно, как она на мгновение ослепла, когда повернулась к Драко. — Когда я рассказывала Минерве о пляже «Блэк Рок», я упомянула о приливных лужах, так что, думаю, нам стоит сначала осмотреть скалы. Грейнджер указала на скалы в конце пляжа той рукой, которая не пыталась удержать вырвавшиеся волосы. — Приливные лужи… — повторил Драко, следуя за Грейнджер по узкой тропинке, ведущей на пляж… — Не хочешь объяснить, что это такое? Грейнджер, выглядевшая очень довольной, тут же перешла в режим «Всезнайки». — Когда начинается отлив, между скалами остаются лужи воды. В них обычно кишит всевозможная водная живность. Ловля живности в приливных лужах заключается в том, чтобы исследовать их и посмотреть, что можно найти. Они дошли до конца тропы и ступили на песчаную равнину, которая, как и было предсказано, тут же наполнила песком ботинки Драко из драконьей кожи. Он вздохнул. На Грейнджер были длинные резиновые сапоги, которые, похоже, выдержали испытание, хотя и выглядели нелепо. — Так вот чем ты занималась с родителями летом, когда не училась в Хогвартсе? — громко спросил Драко, чтобы его было слышно сквозь шум ветра. — Искала морских тварей, посещала объекты Национального фонда и типо того… По лицу Грейнджер пробежала грустная, отстранённая улыбка. — Да. Мы занимались самыми разными вещами, но обычно это происходило на свежем воздухе, где мы могли исследовать новые места и пробовать что-то новое. Наши каникулы всегда были полны захватывающих приключений. Она задумчиво улыбнулась, а затем посмотрела в сторону моря. При этих словах Драко почувствовал укол зависти. Его детство само по себе не было плохим; особенно когда дело касалось материальных благ, Драко получал всё, что хотел. В конце концов, сорить деньгами было в крови Малфоев. Но по мере взросления материальные блага перестали приносить ему радость, особенно когда в игру вступили политические игры и ухаживания. Лето Драко проводил за дополнительными занятиями, изучая семейный бизнес под руководством отца, общаясь с чистокровными ведьмами и посещая мероприятия. Каникулы за пределами Англии обычно проходили во Франции, где он занимался тем же. В тех редких случаях, когда отец брал Драко с собой на матч по квиддичу или даже на чемпионат мира, все веселье затмевал долг. Драко приходилось часами разговаривать с потенциальными деловыми партнёрами отца или льстить их дочерям, что поначалу казалось забавным, но вскоре стало ясно, что их интересует только состояние Малфоев, а не он сам. — Малфой! Драко моргнул, возвращаясь в настоящее. — Прости, что ты сказала? — Я спросила, какими были твои каникулы… — повторила Грейнджер с выжидающим выражением лица. — О, скучными. Определённо не такими увлекательными, как твои, — уклончиво ответил Драко. Прямо перед ними из песка возвышались гладкие, отполированные морем, скалы, покрытые склизкими зелёными водорослями. Скалы сужались к морю, где разбивались волны, на мгновение скрывая их из виду, а затем отступая, чтобы снова открыть их взору. — Смотри, это прилипалы! — взволнованно воскликнула Грейнджер, присев на корточки, чтобы рассмотреть скопление странных на вид бугорков на склоне скалы. «Прилипалы»… Это что, по-английски? — Они волшебные? — спросил Драко. — Да! В полнолуние они выделяют вещество, которое вызывает сильные приступы метеоризма… — Правда? — Драко отступил на шаг. — Нет, идиот… — последовал смех… — Ладно, пошли дальше. — Грейнджер снова попыталась уложить волосы, но на этот раз потеряла терпение и в итоге получила на голове спутанный узел, напоминающий ананас. — Хватит пялиться на мои волосы, — проворчала она. — Просто приятно видеть их такими дикими, — ответил Драко. Сердито пыхтя, Грейнджер начала осматривать камни в поисках подсказок. Драко присоединился к ней, надеясь, что они найдут большой светящийся указатель с надписью «Подсказка здесь!», который значительно облегчит им работу. К сожалению, указателя не было, и следующие двадцать минут они потратили на то, чтобы с помощью Ревелио исследовать разные камни в надежде, что что-нибудь произойдёт. Это был ужасный план, и если бы Поттер узнал, Драко был готов переложить вину на Грейнджер. В отличие от Храма в Стоурхеде, Макгонагалл самонадеянно предположила, что на этот раз им не нужно знать точное местоположение. Хотя почему так вышло, ведь «Блэк Рок» славился огромным количеством скал, оставалось загадкой. Почему бы пляжу не прославиться своими горячими источниками?! Было бы здорово провести с Грейнджер идеальный день в полуобнажённом виде. Наверняка Макгонагалл не ждёт, что мы проверим все эти чёртовы камни?! В порыве (детского) разочарования Драко бросил несколько Ревелио в ту сторону, куда указывала его палочка. Он хотел лишь продемонстрировать своё недовольство ужасными обстоятельствами, поэтому был приятно удивлён, когда в скале появилась светящаяся трещина, привлекшая их внимание. — Вот куда нам нужно идти, — самодовольно заявил Драко, указывая палочкой на пещеру, как будто заслуживал похвалы за случайное открытие. — Серьёзно?! С чего ты так решил? — усмехнулась Грейнджер, к сожалению, не добавив ни слова похвалы. Ого, из-за причёски в виде ананаса она стала совсем ворчливой. Драко карабкался по скалам, стараясь не наступить в приливные лужи. В прошлый раз Грейнджер была очень расстроена и агрессивно обвинила его в попытке «раздавить краба своими дурацкими огромными клоунскими ногами». После недолгого изучения ситуации Драко пришёл к выводу, что краб выглядел очень угрожающе и, вероятно, заслуживал того, чтобы его раздавили. — Грейнджер, я просто хочу убедиться, что у тебя есть аварийный портключ. Я очень надеюсь, что Макгонагалл не попытается снова нас утопить, но мы находимся прямо у океана, так что, пожалуйста, пойми меня, — сказал Драко с натянутой улыбкой. — Я его ношу. А ты надел свой? — спросила Грейнджер и кивнула, когда Драко поднял руку, чтобы показать ей перстень. — Когда кто-нибудь напишет книгу о наших приключениях... — начал Драко, когда они подошли к расщелине в скале. — Как думаешь, как она будет называться? — О чём ты говоришь? — раздражённо спросила Грейнджер. — Просто развлеки меня, ведь мы, скорее всего, умрём через несколько секунд, — настаивал Драко. После короткой паузы, во время которой Грейнджер решила подыграть Драко, а не оскорбить его одним из многочисленных забавных ругательств, которые были в её арсенале, она сказала, — Ты иногда такой драматичный, а что касается названия, то не знаю, может, что-то вроде «Где, блядь, Минерва Макгонагалл?». Бросив на Грейнджер самый разочарованный взгляд, на который был способен, Драко ответил, — Грейнджер, нельзя использовать маты в названии книги. Уж кто-кто, а ты должна это знать. — Отлично. «Где, блин, Минерва Макгонагалл?» — парировала она, явно довольная собой. — Никто в здравом уме не назвал бы историю «Где, блин, Минерва Макгонагалл?»… — Драко покачал головой…. — Что это такое?! — он замолчал, уставившись через светящуюся трещину на небольшую пещеру. Внутри мерцающий серебряный барьер тянулся от одной стены пещеры до другой, не оставляя места для прохода. — Какое-то заклинание, — предположила Грейнджер. Информативно… На этот раз настала очередь Драко посмеяться над Грейнджер за то, что та говорит очевидные вещи, что он и сделал с большим энтузиазмом. — Что это там на дальней стене? — спросила Грейнджер, щурясь в темноте и совершенно не обращая внимания на великолепную демонстрацию издёвки со стороны Драко (преступление). В отдалении, едва различимое из-за заклинания и отсутствия света, что-то выступало из стены пещеры. — Кажется, это голова какого-то каменного животного, — ответил Драко, пытаясь сфокусировать взгляд на объекте. — Хм, я так понимаю, нам нужно либо снять заклинание, либо пройти сквозь него? — Грейнджер посмотрела на Драко в поисках ответа, которого у того не было. Драко пожал плечами. — Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что это, скорее всего, испытание, которое требует от нас пройти через заклинание. Но я предлагаю сначала хотя бы попытаться снять его… Вокруг них застучали крупные капли дождя, потому что поход на пляж не может считаться завершённым, если не идёт дождь. Стараясь не задеть мерцающий барьер, они оба вошли в пещеру, чтобы не промокнуть. Чтобы снять чары, нужно было сначала понять, какое заклинание было наложено. К сожалению, ни один из них раньше не сталкивался ни с чем подобным. По очереди они пробовали разные заклинания и контрзаклятия, чтобы понять, что может сработать. После нескольких безуспешных попыток снять чары Драко поднял небольшой камень и бросил его в мерцающий барьер. Грейнджер склонила голову набок и с любопытством наблюдала, как камень пролетел сквозь заклинание, упал на землю и с грохотом покатился по мокрому камню. — Полагаю, стоило попробовать, — сказала Грейнджер, прежде чем произнести заклинание и направить палочку на стену пещеры. Через несколько мгновений огромный кусок камня откололся и рухнул на пол. Барьер расширился и заполнил образовавшуюся брешь. — Полагаю, стоило попробовать, — передразнил Драко, за что получил локтем в живот. Салазар, она невероятно жестока. — Это остроумное замечание только что принесло тебе право пройти первому, — объявила Грейнджер, указывая на путь с помощью палочки и своего болтающегося ананаса на голове. — Может, нам стоит пройти через него одновременно? — предложил Драко. — Это худшая идея из всех, что ты когда-либо предлагал, — ошибочно заявила Грейнджер. У Драко были идеи и похуже. — Если один из нас попадёт в ловушку, другой должен быть в состоянии помочь. К сожалению, я не могу убедительно возразить против этой логики... — Почему бы вам не спросить меня, что это за заклинание? — спросил бестелесный голос. Драко отпрыгнул и налетел на Грейнджер, когда голос эхом разнёсся по пещере. Из вежливости Драко поддержал Грейнджер, обхватив её за талию, но она игриво шлёпнула его по руке, и он отпустил. — Хорошо, — нерешительно произнёс Драко. — Что это за заклинание? — спросил он у пещеры. — Заклинание называется «Исповедь души», но иногда его называют «Самое сокровенное желание». Я почти уверен, что пещеры обычно не разговаривают... Неужели я наконец сошёл с ума? — Мне кажется, голос исходит из каменной головы животного, — тихо прошептала Грейнджер. Ах, мы оба сошли с ума. — Чтобы получить ответы, нам нужно пройти через заклинание? — спросил Драко у пещеры. Тео однажды разговаривал со статуей после того, как поэкспериментировал с маггловскими галлюциногенами… Может быть, они случайно что-то проглотили? — Вы не получите ответов, но получите подсказку, — ответила Пещерная Голова. — Вам не нужно беспокоиться, заклинание не навредит. О, это здорово. — Ты это слышала, Грейнджер? — спросил Драко с притворным восторгом в голосе. — Каменная Голова говорит, что заклинание безвредно. Не знаю, как ты, но после заверений из такого надёжного источника я почувствовал себя намного лучше. Драко удостоился укоризненного взгляда, потому что у Каменной Головы явно были чувства, а Драко бессердечно задел их. — Что делает это заклинание? — спросила Грейнджер. — Проще говоря, оно заставляет вас признаваться в том, чего вы хотите. Обычно эти признания связаны с тем, о чём вы думаете в данный момент. Это плохо. Не думай о сексе, Драко! Даже не думай о сексе с Грейнджер! Блядь, теперь я думаю о сексе с Грейнджер. В жизни есть несколько вещей, о которых лучше не говорить, и навязчивые мысли Драко о Грейнджер и о том, что он хотел бы с ней сделать, определённо должны были остаться невысказанными. Неудивительно, что Грейнджер тоже не испытывала особого энтузиазма при мысли о том, чтобы признаться в своих желаниях вслух. — Может, нам стоит пройти через это заклинание вместе, — сказала Грейнджер через некоторое время. — Мы можем бежать, закрыв уши, чтобы не слышать, что говорит другой. — О, так план, который, по твоим словам, был худшим из всех, что я когда-либо предлагал, теперь станет нашим планом? — рассмеялся Драко. Смех был призван показать, насколько спокойно он относился к ситуации. — Да или нет? — резко спросила Грейнджер. — Хорошо! Но если ты случайно услышишь, что я говорю, то не должна использовать это против меня, — твёрдо заявил Драко. Это было не самое подходящее время для того, чтобы мозг Драко нарисовал мысленную картину: его член между грудей Грейнджер, а она надевает медальон на головку и торжественно объявляет его достойным. Блядь, я в полной заднице. — То же самое и со мной! — воскликнула Грейнджер. — Хорошо, на счёт три. — Драко приложил руки к ушам и приготовился бежать. — Раз… Два… Три! Они оба зажали уши и побежали. По крайней мере, Драко пытался бежать. Как только он преодолел барьер, невидимая сила потянула его за руки и ноги, замедляя. Она была плотной, осязаемой, как будто он пытался бежать по патоке. Пока Драко мучительно медленно переставлял ноги, его рот безвольно открылся и начал выкрикивать слова. — Я хочу, чтобы Кингсли ценил меня так же, как он ценит Поттера! Я хочу, чтобы люди на работе улыбались, когда видят меня! Я хочу, чтобы меня не просто терпели! Я хочу, чтобы люди поверили, что я изменился! Я хочу, чтобы Тео знал, что ему не нужно меня защищать! Я очень хочу, чтобы Тео перестал воровать мои шоколадные лягушки и винить в этом свою сову! Я очень, очень хочу, чтобы Тео перестал подробно описывать свои сексуальные подвиги… Ух ты, как приятно признавать такие вещи... — Я хочу, чтобы моя мать перестала пытаться свести меня с каждой чистокровной ведьмой, которая попадается ей на пути! Я действительно хочу, чтобы моя мать перестала знакомить меня со своими друзьями! Я хочу сам принимать решения… — МАЛФОЙ! Приятный голос... — ПОЧЕМУ ТЫ ПЕРЕСТАЛ ДВИГАТЬСЯ?! Драко мечтательно посмотрел на свои ноги и заметил, что они действительно перестали двигаться. Любопытно. — Продолжай идти. Иди ко мне! — Драко посмотрел на ведьму, которая звала его из серебристого мира грёз. Грейнджер. Чёрт, что я делаю?! Как только до него дошло, Драко заставил себя сдвинуться с места. К сожалению, это снова заставило его заговорить... — Я хочу, чтобы ты обратила на меня внимание! — крикнул он Грейнджер, прежде чем успел себя остановить. О , нет… — Я хочу каждый день насылать Агуаменти тебе на голову, чтобы избавиться от этих дурацких гладких волос! Ладно, это было не самое худшее, что я мог бы выкрикнуть. Не то чтобы Драко мог её винить, но глаза Грейнджер расширились до невероятных размеров, а на лице отразилась смесь удивления и ужаса. — Заканчивай, Малфой! — подбодрила его Грейнджер, протягивая руки и приглашая его подойти. Кончай, Малфой… Блядь... — Я хочу, чтобы ты приказала мне кончить ещё раз! — выкрикнул Драко, и что-то внутри него умерло. — О боже правый, — фыркнула Грейнджер и отвернулась, чтобы взять себя в руки. — Я хочу сделать тебя счастливой! БЛЯДЬ. БЛЯДЬ. БЛЯДЬ. — Ты сделаешь меня счастливой, если возьмёшь меня за руку. — Грейнджер протянула ему руку, и Драко внезапно захотелось пуститься в пляс на лугу, усыпанном подсолнухами. — Я хочу танцевать с тобой среди подсолнухов! После этого Тео придётся стереть мне память. По какой-то причине Грейнджер решила, что будет неплохо прикусить губу, вероятно, чтобы не рассмеяться, но это не помогло. — Я хочу укусить тебя за губу. Неудивительно, что от такого заявления у Грейнджер отвисла челюсть, но это только подстегнуло Драко. — Я хочу завладеть твоим ртом. Кто-нибудь, оглушите меня. — Завладеть моим ртом? — услужливо повторила Грейнджер, как будто Драко нужно было об этом напомнить. — Своим языком. Было несправедливо, что Драко позволили уточнить, а не перейти к следующему желанию. Это заклинание было самым ужасным. — Отлично. Ну, оттуда ты мной не завладеешь, верно? Хотя Драко видел, что Грейнджер получает огромное удовольствие от этой ситуации, этот комментарий грозил разрушить остатки профессиональных отношений, которые у них ещё оставались. — Я хочу жестко тобой завладеть. Блядь. — Я хочу окунуть свой член… — Маленький кулачок сжал джемпер Драко и вытащил его из-под действия заклинания, прежде чем он успел закончить. — Ты хочешь окунуть свой член... куда? — вежливо спросила Грейнджер, приподняв бровь. Куда угодно, куда ты меня пустишь. — ЧАСЫ, Грейнджер. Салазар, у тебя грязные мыслишки! Я хочу ткнуть своими часами тебе в лицо, чтобы показать, что у нас нет времени на этот разговор. Нам нужно выполнить важное задание… — Драко махнул рукой в сторону Каменной Головы, замурованной в стену пещеры. С близкого расстояния она напоминала козла с крошечными рожками и небольшой бородкой. Пожалуйста, забудь об этом, Грейнджер, ради нас обоих. — Кто, чёрт возьми, сказал завладеть? — истерически расхохоталась Грейнджер, а Драко закрыл глаза и мысленно бросился с обрыва. — Мы договорились, что мои слова не будут использованы против меня! И я считаю необходимым напомнить, что твои уши должны были быть закрыты! — Ты перестал двигаться! Что мне было делать?! Просто стоять и смотреть, как ты признаёшься во всех своих желаниях… Должна сказать, некоторые из них были довольно собственническими. — Грейнджер произнесла слово «завладеть» одними губами и ухмыльнулась. — Заткнись! — рявкнул Драко, отчаянно пытаясь придумать, что бы ответить. — Твои волосы похожи на грёбаный ананас! Камбэк определённо мог бы быть лучше. — Вы уже закончили? — спросил Пещерный Козёл. — Извини, да. — Драко понятия не имел, почему Грейнджер считает нужным извиняться перед чем-то бесчувственным, но именно это делало её такой восхитительно обладабельной. — Чтобы получить следующую подсказку, вы должны правдиво ответить на один вопрос. — Неужели Заклинания Унижения было недостаточно?! — сердито воскликнул Драко. Грейнджер фыркнула, стоя рядом с ним. — Вопрос, на который вы должны ответить, звучит так… Видимо нет... — …чего вы хотите больше всего и почему? На первую часть вопроса Драко ответил без труда, но объяснить почему... в этом он никогда не признавался вслух и уж точно не хотел делать это перед Грейнджер. Драко украдкой взглянул на ведьму, и у него перехватило дыхание от внезапной печали, отразившейся на её лице. Обычно яркие глаза казались тусклыми и пустыми, как будто она погрузилась в болезненные воспоминания из далёкого прошлого. О чём бы ни думала Грейнджер, это причиняло ей боль, и Драко тоже было больно. — Больше всего на свете я хочу получить прощение, — выпалил Драко, пока не потерял самообладание. Грейнджер резко подняла на него глаза, и на её лице отразилось облегчение. Драко мягко улыбнулся, давая ей понять, что всё в порядке. — Я согласен. Но почему? — спросил Пещерный Козёл. Драко вздохнул; может быть, полуправда сработает. — Потому что я не хочу, чтобы люди смотрели на меня и видели во мне Пожирателя смерти до конца моих дней. — Это одна из причин, но не главная. Я снова спрашиваю, почему ты хочешь получить прощение? Холодок пробежал по животу Драко, заставив его сжать челюсти и учащённо задышать. Он чувствовал, что Грейнджер наблюдает за ним, но Драко отказывался смотреть на неё. — Я хочу, чтобы меня простили за всё, что я сделал и не сделал во время войны, потому что чувство вины, которое я испытываю, иногда просто душит меня. И снова полуправда. — Это одна из причин, но не главная. Я снова спрашиваю, почему ты хочешь получить прощение? Драко знал. Он знал, что Пещерный Козёл хотел от него услышать; это было единственное, за что Драко никогда бы себя не простил. Из его груди вырвалось разочарованное рычание, и, прежде чем Драко успел понять, что делает, он схватил себя за предплечье над Тёмной меткой. Хотя метка и поблекла, она всё ещё была постоянным напоминанием обо всех ошибках. Мягкая рука легла ему на плечо. — Всё в порядке, я могу ответить, — прошептала Грейнджер. Нет. — Нужно добровольно принять Тёмную метку, — прорычал Драко. — Независимо от моих мотивов, я добровольно принял Тёмную метку, я добровольно решил следовать за Волан-де-Мортом, хотя должен был… — он замолчал, пытаясь найти ответ… — сделать что-то, чтобы остановить его. Драко сглотнул желчь, которая пыталась подняться к горлу. От этого признания ему захотелось в стыде опуститься на пол пещеры, но он заставил себя остаться на месте. Последовавшая за этим тишина напомнила ему о суде; ожидание было мучительным, его жизнь была выставлена напоказ перед теми, кто даже не знал его, чтобы осудить, и ему оставалось только надеяться, что этого будет достаточно. — Ты сказал правду. Драко судорожно вздохнул. — Драко... — начала Грейнджер. Обращение по имени вызвало у него тёплые чувства, но они быстро сменились отвращением к самому себе. — Пожалуйста, не надо, — ответил Драко, не глядя на неё. — Ты сделал то, что должен был, чтобы выжить и защитить тех, кто был тебе дорог, — сказала Грейнджер, доказав, что даже когда Драко испытывал сильный эмоциональный кризис, она игнорировала его просьбы. Почему-то за это она ему нравилась ещё больше. — А ты чего хочешь больше всего? — Козлиная Голова повернулась к Грейнджер, которая от неожиданного внимания попятилась. — Ты сказал, что мы должны ответить только на один вопрос, — сердито прорычал Драко. — Каждый. Иногда я чертовски сильно ненавижу магию. Грейнджер перевела взгляд с Драко на Козлиную Голову, решительно выпрямилась и вздёрнула подбородок. — Больше всего я хочу иметь семью, — ответила Грейнджер, подходя ближе и накрывая руку Драко своей. Он не заметил, что всё ещё сжимает Тёмную метку, и быстро отпустил её, взяв Грейнджер за руку. — Я согласен, но почему? — Когда началась война, я приняла решение стереть память своим родителям, чтобы защитить их. Когда я нашла их в Австралии и убедилась, что заклинание, стирающее память, нельзя снять, я осталась, чтобы быть с ними рядом, как только могла. Но этого было недостаточно; это было слишком больно, и я не могла заставить себя вернуться домой, потому что там было слишком много воспоминаний… Поэтому я держалась подальше. Горечь в голосе Грейнджер была ощутима. Драко крепче сжал её руку, пока она говорила, — слабая попытка утешить. Было трудно осознать масштаб принесённой Грейнджер жертвы. Во многих смыслах это была величайшая жертва: её родители были в безопасности и ни о чём не помнили, но Грейнджер всё ещё хранила воспоминания и была вынуждена любить их на расстоянии. Это было невероятно трагично. — Я снова спрашиваю: почему ты хочешь семью? Интересно, насколько больно было бы ударить по каменной голове козла? — Потому что… я одинока! — выдавила из себя Грейнджер. — Я не осознавала, насколько я одинока, пока не вернулась… — она замолчала, вытирая скатившуюся по щеке слезу. Пасть каменного козла открылась, и оттуда выпал кусок пергамента. Драко протянул руку и взял его, протянув Грейнджер. Она безучастно посмотрела на бумагу и пробормотала, — Открой её.

С

В уединённом месте, где царит чистота, есть дом, достойный королевы. Но если вы спросите её детей, они скажут, что предпочитают шале, где подают сырное фондю.

— Сырное фондю… отлично, я люблю сыр, — пробормотала Грейнджер с лёгкой улыбкой. — Давай уйдём отсюда. — Положив руку на плечо Грейнджер, Драко повёл её обратно к «Заклинанию унижения». — Снова, — застонал он. — Ради всего святого, Малфой, не думай о завладении, — заявила Грейнджер, и в её глазах снова заплясали весёлые огоньки. — Очень полезно, — вздохнул Драко. — Хотя, возможно, тщательное завладение пойдёт на пользу нам обоим… Что?! Прежде чем Драко успел ответить, дерзкая ведьма закрыла уши руками и бросилась в чары. Драко был обречён, его одолевали грязные мысли. Грейнджер весьма успешно подставила его, обрекая на полный провал и унижение. Оставалось только одно… Думай о Поттере… Драко закрыл уши руками и побежал. — Я хочу, чтобы Поттер носил безобидную одежду! Я правда хочу познакомить Поттера со своим парикмахером! Я хочу кабинку Поттера на работе, потому что она просторнее и в ней больше естественного света! Я хочу, чтобы люди смотрели на меня так же, как на Поттера! Я хочу, чтобы Поттер перестал использовать свой дурацкий ритмичный стук в дверь! Я хочу… Драко резко открыл глаза. — Молодец! Ты сумел не сбавлять темп, — саркастически восхитилась Грейнджер. — Кто бы мог подумать, что Гарри может быть таким мотивирующим?! Я должна ему сказать… — Ты не должна была подслушивать! Салазар, зачем мы вообще придумали эти правила?! — пожаловался Драко. — Я подслушивала, не расскажешь ли ты какую-нибудь захватывающую историю завладения… — ухмыльнулась Грейнджер. — Тот грубый комментарий перед тем, как мне пришлось пройти через «Заклинание унижения», был очень подлым, — сказал Драко, делая шаг вперёд и прижимая Грейнджер к стене пещеры. Она очень медленно опустила взгляд на губы Драко, и его сердце замерло. Осторожно, словно она могла сбежать в любую секунду, Драко прислонился рукой к стене пещеры рядом с головой Грейнджер и придвинулся ближе, пока не почувствовал тепло её тела. — Не хочешь завладеть мной? ХОЧЕШЬ ЗАВЛАДЕТЬ?! Блядь, раньше у меня лучше получалось. Взгляд Грейнджер лихорадочно метался по лицу Драко, словно она что-то искала. Может быть, причину происходящего. Драко хотел бы привести Грейнджер множество причин, но он ждал, давая ей возможность принять решение. На секунду Драко показалось, что она может его поцеловать, но внезапно её лицо помрачнело, и она оттолкнула его, — Что это за хрень, Малфой?! Ты что, поспорил с Тео, что затащишь грязнокровку в постель или что-то в этом роде? Драко словно окунули головой в Чёрное озеро. Должно быть, шок отразился на его лице, потому что на лице Грейнджер отразилось сожаление. — Я не хотела… — Хотела, — Драко отошёл от Грейнджер на два шага, убедившись, что между ними достаточно места для аппарации. — Думаю, сегодняшний ужин — плохая идея. Пожалуйста, прими мои извинения за то, что я отменил его в последнюю минуту. — Казалось, он проглотил учебник по этикету для чистокровных и мог говорить только формальными предложениями. Прежде чем Грейнджер успела что-то сказать, он развернулся на месте и аппарировал.

***

Гермиона Грейнджер Блядь. Блядь. Блядь.. Зачем я это сказала?! Особенно после того, в чём он только что признался?! Гермиона сползла по стене пещеры и бесцеремонно рухнула на пол. Пропитанный дождём камень тут же промочил насквозь, и она задрожала. Чувствуя себя совершенно несчастной, Гермиона уронила голову на руки. Она уже давно не чувствовала себя такой уязвимой. От того, в чём она призналась сама себе, до того, в чём ей пришлось признаться перед Малфоем, — Гермиона чувствовала себя обнажённой, беззащитной… и она сорвалась. Да, у неё были непростые отношения с Малфоем, но он хотел, чтобы люди видели его таким, какой он есть сейчас, а Гермиона только что напомнила ему о прошлом. Он действительно этого не заслуживал. Это просто выводило из себя. Гермиона не понимала мотивов Малфоя, когда он флиртовал с ней. Это было в его духе? Он флиртовал со всеми? Он просто хотел поцеловаться? Быстро перепихнуться? С чего бы Драко Малфою так интересоваться ею?! Гермиону отвлёк царапающий звук в кармане пальто. Она сняла чары прилипания, чтобы выпустить Доджера, и, конечно же, он вылез с носовым платком Малфоя. — Отлично, — Гермиона попыталась взять платок, но Доджер сердито отмахнулся от неё, сверкнув глазами. — Ты что, серьёзно?! Ты тоже на меня злишься? — спросила Гермиона, и на глаза у неё навернулись слёзы. Доджер предпринял поистине странный поступок: он попытался ударить Гермиону платком и выглядел крайне раздражённым, когда платок мягко опустился ей на руку. — Ух ты, я действительно усвоила урок, — всхлипнула Гермиона. Доджер явно не впечатлился и начал тыкаться в неё носом. — Чёрт, ладно! Я извинюсь! Но сначала дай мне принять душ, мне нужно немного прийти в себя.